Hey Mrs. Polisman!

Ровно через час после этого разговора у дверей полицейского участка на улице Ханмипаль стоял странный невысокий альфа. Он курил. Точнее, пытался курить. Никогда не увлекавшийся этим Чимин мужественно втягивал дым, игнорируя слезы на глазах и мерзкий вкус, казалось, доходивший до самого желудка. Позывы тошноты заставляли его вздрагивать и плотнее сжимать губы вокруг сигареты, но он не сдавался. Только, чтобы хоть немного отвлечься, вытащил телефон и принялся оглядывать в камеру своё лицо: Тэхён, волшебник кисточек и баночек, окончивший когда-то курс визажа, постарался на славу. «Уменьшил» скульптором пухлые щёки, а линии бровей, носа и подбородка наоборот подчеркнул, делая их крупнее и выразительнее. Чимин был в восторге: не потеряв в привлекательности, его лицо приобрело черты альфы. Так мог бы выглядеть его брат, если бы он у него был! О том, что бы такого сделать, чтобы его звонкий ясный голос звучал ниже, он задумался слишком поздно. И сейчас, докуривая вторую сигарету, впервые осознал, что, возможно, придется делать так каждый день. Но и это не поколебало его решимости — чего не сделаешь ради мечты! Все, что интересовало Чимина — это грядущее собеседование. Он затушил сигарету и решительно нажал кнопку звонка. — Вы ко мне? — удивлённо спросил молодой блондин с погонами капитана, понимая глаза от заваленного грудой папок стола. — Я к начальнику участка. Голова кружилась, но в голосе после сигарет была вожделенная мужественная хрипотца. Чимин чуть кашлянул, чтобы ещё больше занизить его, и чуть не схватился за косяк двери — так его повело с непривычки. — Значит, вы ко мне. Чем обязан? Блондин откинулся на спинку кресла, приподнял очки в тонкой оправе и посмотрел с явным любопытством. У него было круглое миловидное лицо с обманчиво мягкими чертами, но взгляд — острый и насмешливый. Чимин смутился, но вовремя вспомнил, что он вообще-то альфа, пришел по делу, и постарался напустить на себя светскую развязность. — Я… Хотел узнать, есть ли в вашем отделе вакансии для стажёров? Стараясь не покраснеть, Пак напряжённо пялился на переносицу альфы — это был самый простой способ изобразить честный взгляд и не облажаться. Вообще-то ему не было свойственно так сильно тушеваться, но взгляд начальника смущал его — в нем так и сквозила затаенная насмешка, будто капитан сразу догадался о его «маленькой» тайне. Конечно, этого никак не могло быть, ведь подготовились они с Тэхёном основательно, но все же сердце Чимина гулко стучало от волнения. Ему показалось, что в глазах блондина промелькнуло удивление, когда он спросил. Несколько секунд тот помедлил, а потом спросил приятным низким баритоном: — Как ваше имя? — П-Пак Чимин, — заикнулся он от волнения. — Очень приятно, господин Пак. Меня зовут комиссар Мин. Вы интересуетесь вакансией для себя? Чимин не соврал бы, если бы сказал, что его дыхание в этот момент спёрло. Ему показалось, что комиссар еле заметно подчеркнул это «для себя» и слегка улыбнулся уголком рта. От души надеясь, что ему только кажется из-за нечистой совести, Чимин сглотнул горькую слюну и вскинул на него решительный взгляд: — Да. Я хотел бы работать у вас. Отступать было некуда — он уже получил отказы во всех полицейских участках Сеула. Остался только этот, и он намерен был выцарапать работу хоть зубами! Даже несмотря на то, что комиссар Мин ему… не то чтобы не понравился, просто Чимин смешался и упал духом под прицелом его насмешливых, проницательных глаз. — Вы ведь альфа, верно, Пак? Сердце стучало, как молот. Ему показалось, что даже голос звучит неестественно, когда он с трудом выдавил: — Да. Конечно, альфа. — Сколько вам лет? — Восемнадцать. — После школы? Не смогли поступить в университет? Чимин тут же насупился и сдвинул брови: — У меня золотая медаль! Голос даже зазвенел от обиды, и он мысленно отвесил себе оплеуху: очень по-омежьи. Так и спалиться недолго. Пытаясь овладеть собой, он покраснел, кусая губы и злясь на бестактного комиссара. Если бы он мог воспользоваться своим омежьим обаянием! Но теперь это было под запретом, если он хотел получить эту работу и не быть с позором уволенным в первую же неделю. Хоть подавители, которых он наглотался утром, и заглушили сладкий персиковый запах Чимина, а голос стал хриплым от выкуренных сигарет, но его характер — прямой, справедливый, чуточку (ладно, не чуточку) импульсивный и чисто омежий, — никуда не делся. И сейчас он растерялся, не зная, как отвечать на провокации. То, как общаются между собой альфы, стало для него неприятным сюрпризом. Но у комиссара Мина был по-прежнему был невозмутимый вид. Казалось, никто и ничто не могло его вывести из себя. Он ждал ответа, и Паку казалось, что его очки иронически поблескивают. Тогда Чимин прищурился, больно закусил губу, собираясь с мыслями, и сказал с достоинством: — Я могу поступить в любой университет хоть завтра, мистер Мин, но моей мечтой всегда было служить в полиции. Комиссарская бровь на это лишь еле заметно выгнулась. — У меня первый разряд по стрельбе, — понемногу смелея, продолжал омега, не забывая контролировать свой голос, чтобы не взлетел к предательским высоким нотам. — И черный пояс по карате! А ещё я два раза прыгал с парашютом, семь раз проходил маршрут на выживание в нашем Пусанском лесу, закончил курсы экстремального вождения, самостоятельно изучал логику и виктимологию, а ещё совсем немного говорю по-японски… Торопясь представить себя в самом выгодном свете, Чимин воодушевился и увлекся собственным рассказом, но альфа взмахом руки перебил его весьма бесцеремонно: — Да вам нужно в спецназ, а не в полицию! Даже я никогда не изучал виктимологию. А уж логику, тут, с нашим контингентом… Он только рукой махнул, не закончив. Но поскольку растерянный и сбитый с толку Чимин уж слишком очевидно поник — немного смягчился и заговорил серьезно: — Я вижу, что вы упорно работали и многого достигли, но что вас так привлекает в нашей службе? Ведь собачья, если честно, работа! Чимин встрепенулся. Много раз, в разных участках он слышал это, повторяемое самыми разными альфами — и теми, кто смеялся над его мечтой, и теми, кто сочувствовал. Были и предложения купить ему билет домой к родителям, и устроить его вместо полиции на кулинарные курсы, и даже несколько полушуточных предложений руки и сердца, которые он с негодованием отверг. Но все, абсолютно все твердили одно: служба в полиции и близко не похожа на что-то адекватное, престижное и уважаемое. Больше всего она напоминает дурдом, так с непонятным мазохизмом уверяли его альфы самых разных возрастов, званий и комплекций. Но то, что при этом сами они никуда из дурдома не уходили и совсем не рвались принимать Чимина в свою компанию, выдавало их с головой. Он всегда знал, что самое крутое и интересное от омег умышленно скрывают. Нестандартные задачи, тонкая игра логики, азарт, риск и адреналин, как в его любимых, засмотренных до дыр сериалах. И да! Красивая форма! Можно сколько угодно иронизировать и ехидничать, только Чимин прекрасно видел, какими одухотворённо-глупыми становятся лица молоденьких альф, когда те надевают погоны. Просто вслух никто этого не скажет, все отрицают и приписывают себе исключительно благородные, возвышенные мотивы. Как же это раздражает! Но этот участок — последний в Сеуле, где ему пока ещё не отказали, так что Чимин проглотил свое раздражение, скромно потупил взгляд и проговорил с заученным энтузиазмом: — Я хочу послужить стране, господин комиссар. Ведь полиции нужны мотивированные альфы. — Мотивированные на что? — уточнил начальник участка, заинтересованно покусывая колпачок ручки. Красноречие никогда не было сильной стороной Чимина, и он чуть не покраснел от досады. Но вспомнил Донхёка, который говаривал, не стесняясь: «Помни: чем более уверенный у тебя вид, тем меньше слушают бред, который ты несёшь! Отец мне говорил, что это полицейская мудрость». — Мотивированные на труд, господин комиссар Мин! Я хочу отдать долг обществу, давшему мне возможность… которое… которому… Вот насколько было бы проще, если бы можно было говорить правду. Бордовая краска всё-таки выплеснулась на щеки и залила до самой шеи, как бывает только в очень ранней юности, когда поражения ощущаются особенно остро. Даже опустив голову, он чувствовал на себе взгляд комиссара Мина, в котором отчётливо сквозила ирония, и с грустью понимал, что, похоже, и это собеседование он провалил. Но, может, это даже и ничего страшного, что придется переехать в Кванджу, тут же начал он себя утешать, чтобы окончательно не пасть духом. Там целых четыре отдела полиции. Дома он подумает о своих ошибках, придумает убедительную мотивацию, и его возьмут. Благо, Тэхёнова идея оказалась невероятно удачной, и попытка притвориться альфой прошла как по маслу. Так Чимин пытался себя успокоить, но ему понадобилась вся сила воли, чтобы горячо прилившая к уголкам глаз влага не выплеснулась ненароком наружу. Только не при комиссаре Мине! Этот язвительный коротышка не должен видеть его слёз. Наверно, поэтому он такой злобный — из-за карликового для альфы роста. Сам-то почему остался работать в столь гиблом месте, каким описывает собственный участок?! … — Ладно, — вдруг устало прозвучало от стола. Чимин встрепенулся, вскидывая голову, но комиссар, небрежно отодвинув со стола гору бумаг, с сигаретой во рту сосредоточенно рылся в карманах. На омегу он не смотрел. — Простите?.. — растерянно начал Чимин, но он, не слушая, один за другим выдвигал ящики своего стола, потом задвигал их, чертыхаясь, и вновь хлопал себя по карманам. — Ладно… — повторил комиссар Мин, нащупал то, что искал (кнопку аппарата) и вдруг рыкнул в него так, что Пак вздрогнул: — Намджун! Зайди, живо! И, когда высокий парень почти моментально появился в дверях, обрушился на него: — Опять таскаешь мои зажигалки?! Ямочки, появившиеся было на смуглых щеках, исчезли. Альфа с недоумением покосился на обалдевшего Чимина и пожал плечами, повторяя жест комиссара — пошарил в своих карманах. — У меня есть свои, сэр. — Расскажи кому-нибудь другому! Ты никогда ничего не брал, но именно в твоём кабинете я нахожу свою пропавшую кружку, наушники, две-три ручки и дело Ши Лэя — помнишь такого? Я обыскался его! Если бы не Хоуп, который догадался заглянуть в твою берлогу… Возмущаясь, комиссар Мин продолжал греметь ящиками стола, выдвигая их и задвигая опять. Чимину бросились в глаза его руки: ладони большие, но запястья — тонкие и нежные, с ниточками темных вен под белой кожей. Руки, да ещё широкие плечи создавали обманчивое впечатление крупного альфы, впрочем, тут же исчезнувшее, когда этот коротышка вышел из-за стола. Рядом с гигантом Намджуном он казался миниатюрным — не выше самого Чимина, по правде говоря. Пак растерялся, не зная, стоит ли ему ждать конца этой комедии или прощаться с ехидным комиссаром — может, и к лучшему, что не придется работать под его руководством. Но любопытство было сильнее, да и слишком забавно выглядел сейчас огромный Намджун, терроризируемый маленьким сердитым комиссаром ростом едва-едва ему по плечо. — Я не брал вашу зажигалку, шеф! Альфа, решив обелить себя в глазах начальника, решил поискать пропавшую вещицу сам. Мин не успел его остановить. Потянувшись через стол, Намджун неловким движением локтя опрокинул графин с водой — папки и отдельные бумаги величаво поплыли по столу под крики комиссара, ринувшегося спасать свое добро. — Твою мать, Ким Намджун! — на секунду Чимину показалась, что коротышка вот-вот от души врежет объёмистой папкой по голове нерадивого подчинённого. — Ты хоть знаешь, что это за документы?! И почему я все ещё не уволил тебя, а?! … — Так, что тут за шум, а драки нету? Дверь распахнулась, и на пороге появился ещё один полицейский — в отличие от Намджуна, одетого попросту в джинсы и свитер, он был в красивой отлаженной черной форме, которая сидела на его стройной фигуре так ладно, что Чимин даже украдкой вздохнул. В кабинете начальника определенно становилось слишком людно. — Что, очередное убийство в Ахене? — Хуже! — прорычал Мин, сверля взглядом виноватого Намджуна. — Он опять взял мою зажигалку, Хосок-а, а сейчас вдобавок ещё устроил потоп в моем кабинете! — Это всё? Прежде чем кто-нибудь успел ответить, новоприбывший альфа грациозно нагнулся к заваленному столу, хрустя новенькой формой. Секунд десять потребовалось ему, чтобы выудить из огромной горы хлама маленькую вещицу и покрутить ею перед глазами ошарашенных коллег с довольным видом фокусника. — Ты, Юнги, если опять потеряешь что-то — зови меня, а не Намджуна. Тогда и потопа не будет. И пока все молча наблюдали, как Хосок изящно, словно пританцовывая, движется к двери — Чимин думал о том, что он назвал начальника просто по имени, а Намджун — «шеф Мин». — Стой. Хосок замер на месте. — Что ещё? Потерял какое-нибудь дело? — Нет, — Мин уже отвернулся от Намджуна, бросив убивать того взглядом, и неопределенно повел рукой в сторону замершего на стуле Пака: — Совсем забыл. Вот тебе еще стажёр, в пару к Чонгуку. Бери его и уведи куда-нибудь, чтобы не слышал, как шеф участка совершит тут убийство с расчленёнкой! Чимин перестал дышать. «Ещё стажёр». Это… Про него? Он не верил в услышанное целых три секунды, пока не узрел, как чудо, солнечную улыбку Хосока и протянутую к нему руку: — Идём! Пак наконец отмер и подорвался навстречу так резко, что чуть не свалил мирно стоящую кадку с карликовой пальмой. — Извините, — пискнул он, краснея и поспешно выметаясь за дверь. — Вы, случаем, с ним не родственники? — ехидно поинтересовался комиссар у Намджуна, застывшего у стола молчаливой глыбой, втянув голову в плечи. И, не получив ответа, энергично взмахнул руками: — Чего ты возмущаешься? Хорошо, хорошо, зажигалку ты не брал! Но кружку свою я лично эвакуировал из твоей берлоги, и не раз. Может, ты и компьютерный гений, но в быту, извини, как беспомощный младенец! Вот Хоби тоже по-своему гений в своей психологии, но не козыряет этим, в отличие от некоторых… Ладно, ладно, подумаешь, какой обидчивый! Начальник ему одно слово, а он в ответ десять… Намджун все так же стоял молча, покорно и терпеливо ожидая конца этого монолога.