Hey Mrs. Polisman!

— Комиссар Мин поручил вас мне и велел беспрекословно слушаться. Меня зовут детектив Чон Хосок! — обернувшись к Чимину, просиял изящный полицейский, хрустя своей опрятной выглаженной формой. Это было первое, что услышал спотыкающийся от радости Чимин, ввалившись за ним в какое-то маленькое помещение с решетками на окнах, плотно заставленное столами и высокими шкафами. Он не слышал, чтобы комиссар Мин велел ему беспрекословно слушаться Хосока, но охотно готов был на это согласиться — от одной только радости, что принят стажёром в это немного странноватое отделение полиции, куда его привела не иначе как сама судьба. Он пошевелил лопатками и понял вдруг, что вся спина у него мокрая от напряжения после собеседования. Но он принят! Принят! Всё внутри Чимина пело от радости! — Здесь у нас вообще-то комната допросов, но больше в участке нет места, куда вас можно было бы приткнуть. Не посадишь же стажёров в кабинет Юнги… то есть комиссара Мина. — Нет-нет, все в порядке, отличная комната, — пролепетал Пак, испугавшись, как бы детектив Чон не счёл его капризным или что-то в этом роде. — Я обещаю старательно трудиться и беспрекословно слушаться вас! Он шагнул вперёд, чтобы сделать вежливый поклон, но от волнения не заметил стул и с грохотом на него наткнулся. … — А у нас что, ещё стажёр объявился? — вдруг заинтересованно прозвучало от окна. И пока Пак, вспыхнув от неловкости, отодвигал стул и поворачивался, чтобы поприветствовать ещё одного будущего коллегу — тот моментально оценил его насмешливыми чёрными глазами от макушки до пят и бесцеремонно выдал: — Брось подхалимничать, это здесь не поможет! Да, Хосок-хён? — Ты, Чонгук-и, уже выполнил задание, которое я тебе давал? — осадил его Хосок, пока Чимин краснел и сверлил глазами дерзкого мальчишку — «Чонгук-и» казался не старше него самого. Такой же стажёр, судя по тому, что на форме у него не было погонов. — Конечно, шеф, — разулыбался тот крупными кроличьими зубами. — Само собой! Свести в таблицу три тысячи дел не так уж сложно всего за полчаса, если завести в участке правильные знакомства, — он многозначительно умолк, улыбаясь ещё шире, а Хосок осуждающе цокнул: — Неужели Намджун тебе помог? Он что, не боится огрести от Юнги… то есть, от комиссара Мина? Ведь стажёры должны учиться справляться самостоятельно. — Намджун-хён очень добрый, — протянул Чонгук довольно, не переставая с интересом изучать нахохленного Чимина. — Он настоящий компьютерный гений, ведь недаром возглавляет наш отдел «К». — В котором работает только один человек — он, — проворчал Хосок и спохватился: — Хватит трепаться! Сейчас я тебе подкину ещё задание, и посмотрим, управишься ли ты с ним так же быстро. — Окей, хён! Ты же знаешь, что я не пугаюсь никакой работы… А что будет делать новенький? — А это уж тебя не касается. Всё, что я скажу, то и будет делать, — сурово оборвал его детектив. Но Чимин все равно видел, как смешливая морщинка мелькнула у него в уголке рта, и немного расстроился: сразу видно, что молодой нахальный альфочка тут всеобщий любимец и ни с кем делить свое место не планирует. Интересно, а сколько вообще комиссар Мин собирается набрать стажёров? И сколько из них останется работать? Об этом он сделал в голове пометку обязательно спросить Хосока. Но попозже. — Занимай место, Чимин, — сказал детектив, указав на второй, свободный стол наискосок от Чонгука. Там тоже стоял компьютер. Пак метнул сдержанный взгляд на слишком уж веселую физиономию стажёра и проговорил насколько мог нейтрально и вежливо: — Меня зовут Пак Чимин, позаботься обо мне. — Непременно! — снова расплылся в улыбке тот, зыркая с неослабевающим любопытством. И омега тоскливо подумал, что, кажется, в довесок к каждой сбывшейся мечте обязательно даётся своя ложка дёгтя. Или заноза в заднице. — Видишь этот шкаф, Чимин? Пак, проследив за рукой Хосока, оценил глазами пыльного гиганта ростом в потолок, целиком забитого пожелтевшими от времени пыльными папками. Он кивнул: — Конечно, детектив Чон. — Вытащи оттуда папки с делами. Они стоят по годам: снизу самые старые, сверху посвежее. Это наш архив, и, по совести сказать, его не разбирали с тысяча девятьсот девяносто пятого года. Этот факт нас не украшает, но что есть, то есть. — Я как раз в том году родился, — прошептал омега, уже начиная с тоской понимать, что его ждёт. Рыться в бумагах, разбирать архивы! Конечно, не об этом он мечтал, но что делать — почти любая интересная работа начинается с какой-нибудь неинтересной ерунды, пока ты стажёр. Надо просто это перетерпеть, и тогда у него точно все будет. Всё, о чем рассказывал Донхёк! — Вот! — подхватил Хосок, обрадовавшись. — Ты родился, мы перешли на электронную систему учёта, а папки, как видишь, остались… Их надо разобрать и оцифровать, Чимин-а. — Все? — прошептал он с грустью, меряя взглядом угрожающую высоту стеллажей. — Ну, это ведь не только на сегодня задание, — развел руками Хосок. — Невозможно за пару дней разобрать то, что копилось годами, я ведь всё понимаю… Но ты не один, вас с Чонгуком двое! — воскликнул он вдруг, и Чимин не без злорадства увидел, как сразу омрачилось веселье парня. Ещё бы. — Один будет сканировать, другой разбирать — так и управитесь в два раза быстрее. А мне пора, ребятки! — он вдруг встрепенулся и посмотрел на наручные часы. — Юнги будет рвать и метать, если я опоздаю с отчётом! И старший детектив стремительно выбежал, оставив их вдвоём. Нет, втроём — огромный, от пола до потолка стеллаж с бумагами слегка издевательски смотрел на них в ответ. Чимин вздохнул и перевел взгляд на Чонгука. А тот — на него.

***

— Ты альфа, Чимин? Это было первое, что он спросил. Не «сколько тебе лет, Чимин», потому что сам выглядел минимум на полгода младше Пака (так потом и оказалось) и вполне мог бы называть его хёном. Не «как нам справиться с этой огромной кучей папок, Чимин» — потому что, видно, это его не слишком волновало. Черные блестящие глаза нахально просканировали фигуру Пака сквозь одежду и, прежде чем тот успел возмутиться и гневно спросить, что конкретно он имеет в виду, добавил с невинной улыбочкой: — Я подумал, что бета. Омеги ведь не могут служить в полиции. За всю свою жизнь Чимин видел, кажется, всего трёх бет. Это считалось редкостью, почти как альбиносы или гетерохромы. Чонгук явно хотел сказать другое — что он похож на омегу! Это было написано в его насмешливых глазах, и Чимин насупился, лихорадочно соображая, как ему реагировать. Если треснуть пыльной папкой, которую держал в руках, его точно уволят ещё быстрее, чем приняли. А мелкий засранец, похоже, этого и добивается: убрать предполагаемого конкурента. Так вот, не дождется. — Я альфа, но омег ты явно недооцениваешь, Чонгуки, — протянул он елейно. — Не рассуждай о них, пока не видел вблизи! У тебя ведь ещё не было ни одного? — Урыл, хён, — кисло процедил сразу переставший лыбиться Чон и обиженно сверкнул глазами. — А у тебя что, богатый опыт? — всё-таки не удержался он. — Достаточный, — заверил Чимин. — А теперь давай всё-таки поработаем? И он демонстративно пододвинул стул поближе к шкафу, с тайной тоской оглядывая плотные корешки дел, стоящих тесными рядами. Чонгук, вздохнув, последовал его примеру, и в комнате наконец-то настала тишина, прерываемая только шелестом страничек и щёлканьем клавиш. И все же Пак не переставал ловить на себе его любопытный взгляд. Голова муторно кружилась с непривычки после двух выкуренных сигарет, и только поэтому он сделал вид, что не замечает, как Чон пялится на его руки, перебирающие папки. Они действительно выдавали Чимина — маленькие и мягкие, типично омежьи, несмотря на все тренировки. Как он только ни набивал кулаки, но всё напрасно. Чонгук, конечно, собирается съязвить на этот счёт, это буквально написано на его физиономии. Но он перетерпит и это, потому что пришел работать, а не собачиться с мелким не в меру наглым альфой. Так, успокаивая сам себя, Чимин углубился в работу и даже стал с интересом читать мелкий убористый текст дел. Над биографией грабителя Шин Уджина, в одиночку обнёсшего двадцать лет назад целых четыре отделения банка в один день, он с негодованием, но и с любопытством замер: награбленные два миллиарда вон так и не были найдены полицейскими. Они бесследно исчезли, как провалились, а Уджин отсидел свои восемь лет и вышел честным гражданином. Он устроился работать в супермаркет, а всё его имущество состояло из старой машины и квартиры на окраине Сеула, оставшейся от родителей. Чимин невольно взглянул на год рождения преступника — сейчас альфе уже за пятьдесят лет. Судя по биографии, женат он никогда не был, детей не имел. Зачем тогда…? Кассир одного из отделений, омега, умер от испуга, увидев перед своим лицом пистолет. Стоила ли его отнятая жизнь этих денег, которыми преступник даже не воспользовался? Это было не только жестоко, но и бессмысленно. А вдруг именно он найдет исчезнувшие деньги и поставит в этом запутанном деле последнюю точку? Сердце у Чимина застучало в предвкушении, и он невольно размечтался о том, как все будут удивляться, как блестяще омега распутал этот клубок, а те заносчивые комиссары, что отказали ему в работе, искусают локти! … — Чимин! Чимин-хён? Ты уснул, что ли? — Чего тебе? — ответил он машинально своим обычным голосом. И вздрогнул, услышав его со стороны. Только две выкуренные подряд сигареты могли его хоть немного сделать похожим на альфий, но, видно, ненадолго. Его щеки полыхнули при виде нескрываемого удивления Чона и многозначительной усмешечки, которая проползла по его лицу. — Я говорил, что сгоняю к Намджун-хёну. Он может подсказать, как нам побыстрее управиться с этой горой дел, а то будем оцифровывать их до второго пришествия… Он крутой! — Сгоняй, — только и ответил Пак, удивляясь, как молчаливый и на первый взгляд безответный Намджун смог завоевать расположение Чонгука аж до того, что тот признал его «крутым». Но только лишь Чон вскочил, готовясь бежать за помощью в отдел «К», как дверь комнатушки распахнулась, и на пороге вновь появился Хосок. В этот раз он чему-то нескрываемо радовался. — Работаете, ребятки? Вот молодцы! Сразу видно, наши стажёры вырастут в настоящих полицейских, профессионалов, — похвалил он. — А чтобы это произошло быстрее, я принес тебе, Чимин, форму. И он протянул удивлённому Паку пакет: — Там брюки, куртка и ботинки, все новенькое, никто не носил. Надеюсь, с размерами Юнги угадал — они у вас с ним должны быть примерно одинаковыми… Можешь переодеться прямо здесь, я посмотрю, подойдёт ли тебе. — Нет! — вскрикнул Чимин. Прижав к груди пакет с формой, он во все глаза уставился на двух альф, которые видимо ждали, что он сейчас разденется при них. И только видя удивление Хосока и нескрываемое ехидство в глазах Чонгука — понял, что опять прокололся. Ведь он альфа, черт бы его взял, альфа среди альф, вот о чем он всё время забывает! — Чиминни-хён нас стесняется, — тут же хихикнул Чонгук, и Пак сделал в голове пометку: обязательно попозже припомнить ему это «Чиминни». Если так пойдет и дальше — его непременно разоблачат и с позором уволят. — Я… Я померю попозже! — быстро сказал он, стараясь не смотреть на кроличью улыбочку, чтобы не выбивать себя из равновесия ещё больше. — Видите ли, Хосок-ши, я так увлекся той работой, что вы поручили, что просто не могу сейчас думать ни о чем другом. — Но… — Особенно меня поразило дело Шин Уджина! Эти два миллиарда вон, которые так и не нашли — как вы думаете, они всё ещё в Корее? Не вывезены за рубеж? — Ооооо, — протянул Хосок, и его глаза вспыхнули — попытка перевести разговор удалась. — Во-первых, зови меня хёном и на «ты», Чимин, договорились? А во-вторых, это чуть ли не самое загадочное дело двадцатилетия, а ты хочешь вот так запросто получить от меня все ответы? Не выйдет! Все дело в том, что у Шин Уджина не было подельников — то есть, официально не было, конечно же. По факту наши эксперты сошлись тогда на том, что невозможно провернуть такое четверное ограбление в одиночку — это ведь и информация о деньгах в кассе, которую кто-то ему сливал, и обесточенные электрощитки, отчего не сработали тревожные кнопки, и отсутствие охраны… Хосок мог бы, наверно, ещё целый час рассказывать о запутанном деле Уджина, но его внезапно и грубо прервали. За дверью вдруг послышался смех, визг, чья-то ругань, и она, распахнувшись, пропустила в маленькое помещение комнаты для допросов целую толпу растрёпанных, ярко и вызывающе одетых омег — десяток, не меньше. Шествие замыкали двое рослых хмурых патрульных. Чимин и даже Чонгук удивились, но Хосок только рукой махнул: — Опять был рейд по городским борделям. Собирайте свои папки, ребята, и идите… пообедайте, что ли. В ближайшие час-два вам будет здесь не до работы. Чимин только кивнул — если бы что-то сказал вслух, наверно сам себя бы не услышал. Омеги кричали, смеялись, спорили с приведшими их патрульными, создавая адский шум. В комнате почти мгновенно стало нечем дышать от духов, пота и паров алкоголя, вырывавшихся из накрашенных ртов. Он подхватил пакет с формой, данной ему Хосоком, и стал протискиваться к выходу между проститутками, глазевшими на него как-то ну очень недружелюбно. — А ты куда собрался, красавчик? Уже отпустили, что ли? Невысокий сильно накрашенный парень ухватил его за руку. — Эээ… Простите? — Чимин смутился, увидев близко его пронзительно-голубые линзы и алый рот. Он даже представить себе не мог, что это обращаются к нему. Но это было так! Локоть сдавили сильнее, и насмешливый голос проговорил зло: — Завёл, что ли, себе папочку тут? Думаешь, теперь ничего не страшно? Ну-ну! Где-то я тебя видел — только никак не припомню, в каком заведении? Очень знакомое личико!