Hey Mrs. Polisman!

«Хён, а ты уверен, что всё-таки не бывал в том заведении?» «Хён, если бы ты был омегой, тебе какие альфы нравились бы?» «Знаешь, я могу стать твоим покровителем здесь, хён!» — Я больше не могу, Тэ! Мы всего день проработали вместе, а я уже его ненавижу, этого мелкого говнюка! Чимин практически взвыл, отодвинув от себя бокал с вином и уткнувшись в столешницу. Тэхён сочувственно похлопал его по спине, но не мог удержаться от нетрезвого смешка, глядя, как друг пытается пробить её лбом. — Стыдобища какая! Мало того что тот парень сразу догадался, что я омега, так ещё и назвал меня проституткой, при всех! Там и Намджун этот был, и Хосок-хён… — Кто это? — Хосок? Профайлер, психолог… умный и вообще классный, в отличие от мелких всяких недоальф! — Пак смешно потряс в воздухе маленьким пухлым кулаком. — Симпатичный хотя бы? — Кто, Чонгук? Я тя умоляю! Не дорос ещё! — Ты разве не о Хосоке рассказывал, Чиминни? В паузе, разбавленной только звуками стуканья головы о стол, Тэхён поднёс ладонь к глазам немного слишком демонстративно. — Окей, теперь я просто обязан спросить: Чонгук симпатичный? — Ты не друг, ты предатель, — глухо и скорбно отозвался Пак. — Можно подумать, я его рассматривал! — Можно подумать, нет? Вы же весь день вместе просидели, разбирая архивы. В Тэхёна немедленно полетела пачка чипсов, но только ещё больше подняла ему настроение: он поймал её и довольно захрустел, прихлебывая пиво из своего бокала. Они оба уже были порядком нетрезвые, рассказ Чимина о его первом рабочем дне явно затянулся и к концу вечера начал уже повторяться по второму и даже третьему кругу. Причем по мере того как шло время и нарастал градус, Чон Чонгук в этом рассказе выглядел все более демоничным. — Он не хочет, чтобы я остался работать у них, Тэ, понимаешь? Сам метит на это место, отдел ведь не резиновый… ик, — Чимин прикрыл рот рукой. — Но я сказал ему, что занимаюсь карате, тхэквондо, что у меня черный пояс, и чтобы он не вздумал даже… но он все равно! — Хочешь, научу, как себя с ним вести, чтобы перестал подкалывать? — подмигнул Ким. — Ааа, ты опять за эти свои штучки психологические, — замотал головой Чимин. — Я не верю в это, Тэ! Сам подумай: если бы твоя психология работала, комиссар Мин и Хосок раскусили бы запросто, что я не альфа. А так, достаточно только пить подавители запаха и следить за голосом… Тэхён серьезно посмотрел на него поверх бокала. — Как долго ты, кстати, собрался их пить? Понимаешь ведь, чем это может обернуться? Гормональный сбой не шутки, Чимини. — Знаю. Я им признаюсь, но только когда меня официально примут на работу в участок, а не каким-то стажёром… Пусть видят, что и омеги кое-чего стоят. Если не убью Чон Чонгука раньше за его уродские шуточки! Ким только глаза закатил. И, не желая слушать по четвертому кругу одно и то же, фыркнул: — Спать пошли, мистер киллер! *** Утром Чимин едва не опоздал на работу. После отмечания он проспал, а в висках отчётливо ломило. Торопливо закинувшись таблеткой, он вызвал такси, молясь, чтобы успеть до начала утренней разводки — комиссар Мин ясно дал понять, что терпеть не может опозданий. Чимин приехал в участок ровно в восемь ноль-ноль, но, распахивая дверь, даже не успел порадоваться своему неопозданию, потому что по инерции буквально протаранил удивлённого Намджуна. Удар был настолько силен, что он не удержался, грохнувшись прямо под ноги альфе, а сумка и кепка разлетелись по полу. — Ох, — только и смог вымолвить он, лёжа на спине и сгорая со стыда. — Вы не пострадали? — прозвучал над ухом бархатный низкий бас. Пак посмотрел вверх и с облегчением убедился, что Намджун устоял. Повезло. Иначе его собственное приземление могло быть и более травматичным. Альфа с улыбкой протягивал ему обе руки, и Пак, схватившись за них, с кряхтением поднялся. Кроме отбитой пятой точки, больше вроде травм не было. Буркнув смущенное «спасибо» и быстренько похватав с пола свои вещи, Чимин буквально рванул на совещание, мысленно благодаря бога за то, что его позорище видел всего один человек. Может, ещё и не разболтает всему отделу. И даже вероятнее всего, что не разболтает, потому что этот Ким Намджун, как ему показалось — приятный альфа. Совещание уже началось. Шеф Мин Юнги, невыспавшийся и саркастичный, восседал за столом — таким огромным, что казалось, будто над ним торчит одна только недовольная голова. Это выглядело так забавно, что Пак, несмотря на опасение навлечь на себя начальственный гнев, едва не улыбнулся. Не так уж страшны Чонгуковы насмешки, когда совсем рядом с ним такой миниатюрный пухлощекий комиссар одним своим видом доказывает, что альфы бывают и такими тоже. Меньше подозрений будет на его собственный счёт. Уж в «альфовости» шефа тут точно никто не сомневается ведь? Но Чонгук об этом явно не думал. Он подмигнул смущенному Чимину и, поскольку свободных стульев в комнате уже не было, бесцеремонно похлопал себя по коленкам с самым невинным и одновременно пакостным видом. — Ты миниатюрный, хён, поместишься! — долетело до него тихонько, но отчётливо. Детективы вокруг захихикали. Но Юнги, явно не расположенный веселиться, треснул ладонью по столу, и они мигом притихли. — Собрались и настроились на работу! — рыкнул он, надевая очки и пронзительно оглядывая через них подчинённых. — Совсем распустились! Опаздываем и в ус не дуем! На секунду Чимин замер от страха, но взгляд Юнги был прикован не к нему, а к Намджуну, с которым они зашли одновременно. Если он и опоздал, то не больше, чем Пак. Но комиссара этот факт не волновал — видимо, ему просто нужна была жертва, и он её нашел. — Знаю, что отдел «К» традиционно считает себя выше обычных смертных, потому что в школе у них было неплохо с математикой. Но чёрт возьми, Намджун-а, посчитай, сколько долларов налогоплательщиков в месяц ты тратишь впустую, если одна минута твоего рабочего времени стоит двадцать центов! Все (и Чимин тоже) с любопытством воззрились на Кима, но тот, нисколько не смущённый, глядел на комиссара с добродушной обезоруживающей улыбкой, крутя в руках ручку. На его щеках играли ямочки, и Пак своей глубоко спрятанной омежьей сутью не мог снова не подтвердить того факта, что Ким Намджун — чертовски приятный альфа. Но он тут же поторопился отвести от него взгляд, потому что Чонгук со своего заднего ряда явно наблюдал — его взгляд так и жёг Чимину щеку. — Извините за опоздание, шеф, — сказал Намджун своим глубоким хрипловатым голосом. — Я готов задержаться сегодня на столько минут, на сколько вы скажете, мистер Мин. — Ещё бы! — фыркнул комиссар, почему-то раздражаясь ещё больше вместо того, чтобы умиротвориться. — Если бы ты ещё работал, а не только задерживался! Юнги распалялся, но Намджун по-прежнему выглядел невозмутимым — наверное, это и злило шефа. — Отчёт за тобой пришлось переделывать целиком! Опаздываешь регулярно, хотя живёшь через улицу от участка! — …Простите, — вдруг робко пискнул Чимин, и шеф прервал свою гневную тираду и умолк скорее от удивления. Когда все взгляды вдруг приковались к нему, ярко-красный Пак захотел провалиться сквозь землю. Собственная идея уже не казалась ему такой уж удачной, но что было сделано, то сделано. Он был неправ, прервав начальника, и, несомненно, поплатится за это. Но Намджун не должен страдать один, это было бы несправедливо! — Всё… было не так, господин комиссар Мин. Полицейские до того удивились, что в комнате совещаний пару секунд царила просто идеальная тишина. Все пялились на Пака, даже Намджун, даже вечно сонный дежурный, бросивший ради такого случая ковырять в носу. Взгляд же Юнги превратился в холодный острый рентгеновский луч, пробравший его насквозь до самой печени. — И как же всё было? — сурово, но уже не повышая голоса, осведомился он. — Я… Хотел сказать… Что… — Чимин облизал сухие губы и выпалил на одном дыхании: — Намджун-ши не виноват, что опоздал сегодня! Он задержался, чтобы помочь мне, и мы зашли в участок одновременно. — То есть, ты хочешь разделить наказание с ним? — иронически приподнял бровь комиссар, а Ким одарил его широкой признательной улыбкой. — Если вы сочтёте это справедливым, мистер Мин. Чимин даже сам удивился, но его последние слова прозвучали почти спокойно. Осознание своей правоты и чистая совесть всегда придавала ему духа, таким уж он родился. И поэтому выбрал службу в полиции. — Хорошо, — промолвил комиссар, и еле заметная одобрительная улыбка промелькнула на его губах. — Тогда в целях восстановления справедливости, а также наведения чистоты и порядка во дворе участка — оба стажёра, Чонгук и Чимин, и ты, Намджун, после собрания возьмёте веники и отправитесь подметать. Наш дворник заболел очень некстати. Разочарованный стон Чонгука и его негодующее: «А меня-то за что?!» потонуло в волне радости и облегчения, которое испытал Чимин, поняв, что, кажется, его дерзость прошла без последствий. Его грела улыбка Намджуна, быстрый шепот: «Спасибо, коллега!» и крепкое пожатие, сила которого никак не соотносилась с длинным худым телом и очками. Пак даже украдкой подул на пальцы, с трудом распрямив их и напоминая себе, что теперь он альфа среди альф. Коллега! Одно-единственное слово, а столько радости. — Все свободны, — объявил Мин, и стулья радостно задвигались, выдавая облегчение полицейских. Все десять или около того человек испарились за считанные секунды — Чимин не успел моргнуть, как в комнате уже никого не осталось. Как видно, комиссар часто практиковал такие собрания, на которых нерадивым доставалось. — Нам идти подметать? — насупившись, спросил Чонгук, стреляя в Пака хмурым взглядом. — Погоди немножко, — подмигнул Намджун, указывая в угол, где скромно ютились электроплитка, турка и чашки. — Сначала я сварю кофе комиссару Мину, чтобы загладить свою вину. Да и вам с Чимином достанется по чашечке — ведь не завтракали, я угадал? — Подхалим, — фыркнул Юнги, но против внезапно замаячившего кофепития никак не возразил. — Есть немного, — не стал спорить Ким. — Чего не сделаешь ради любимого начальства? Он чуть не уронил кофемолку, в которую уже успел насыпать зёрен, но вовремя её подхватил, опасливо косясь на комиссара, который только закатил глаза: — Как всегда! Знаешь, Намджун, почему я никогда не доверю тебе табельный пистолет? Он положен тебе, но пусть уж лучше лежит в сейфе, чтобы ты не прострелил себе ногу по чистой случайности. — Вы дорожите своими подчинёнными, мистер Мин. И мною особенно, — усмехнулся альфа, ставя турку под предвкушающее попискивание Чонгука, который уже забыл, что дулся на Чимина за то, что тот навлёк на них подметание двора. — Хён варит такой кофе, что умереть не встать! — Подхалим, — в один голос сказали Чимин, Намджун и комиссар. Но им было не суждено сегодня насладиться великолепным кофе в тишине и спокойствии. Едва они присели за стол, стеснительно держа чашки (Чонгук и Чимин особенно тушевались под взглядом шефа), как в дверь опасливо просунулся тот самый вечно сонный дежурный в сопровождении заплаканного омеги средних лет. — Помогите! — сразу же заголосил тот, не тратя времени на то, чтобы поздороваться или же что-то объяснить. — Мой малыш пропал! — Так, — промолвил комиссар Мин, с сожалением отводя чашку от губ. — Намджун, дай сюда салфетки… Давайте перестанем плакать и расскажем по порядку: какой малыш? Когда пропал? И где? — В смысле — какой? — опешил омега. — Мой сладенький! Моя крошка! — Сколько полных лет крошке? — аккуратно переспросил начальник участка. — Пятнадцать. Но это не имеет значения, для меня он всё равно крошка! — Это человек? — Что, простите? — омега встрепенулся из-под бумажной салфетки, в которую сморкался. — Комиссар Мин может показаться бессердечным, задавая такие вопросы, но однажды отдел целые сутки искал золотистого ретривера по описанию «мужчина в самом расцвете сил», — прошептал Чонгук на ухо Чимину. — Пёс наутро сам прибежал домой, а хозяйка заклеймила полицейских бездельниками. Пак едва удержался от улыбки, словив на себе сразу два неодобрительных взгляда — шефа и заплаканного омеги. Устыдившись, он опустил глаза и вдруг ощутил, что Чон сидит к нему как-то слишком близко. Чимин ощущал его дыхание, обдававшее теплом, когда он шептал на ухо, и смутился почему-то только сейчас. На его счастье, омега невольно пришел на помощь. — Ищите моего сына, что вы сидите! — заверещал он, размахивая руками. — Бездельники! Попиваете здесь кофеёк на деньги налогоплательщиков! — Пожалуйста, успокойтесь, мистер Чан, — вдруг подал голос Намджун, все это время молча созерцавший всю сцену. Омега резко повернулся и воззрился на него: — Откуда вы знаете моё имя?! — Вас трудно не запомнить, мистер Чан. Мы с вами встречались и в прошлый раз, месяц назад, когда ваш сын задержался из школы на пятнадцать минут. И в позапрошлый, полгода назад, когда он пошел к другу и вас не предупредил. Тогда наш психолог Хосок-ши порекомендовал вам снижать отцовскую гипертревожность и, возможно, пройти курс терапии. Ваш сын уже не маленький, вполне естественно, что у него есть друзья… — Как вы смеете так говорить! — истерично перебил господин Чан. — Тот омега лёгкого поведения ему больше не друг, я заставил его поклясться мне в этом! Мой мальчик ещё совсем дитя, а вам лишь бы не работать! Он перевел дух, гордо отпил воды из предложенного Намджуном стакана и извлёк из сумочки мобильный. — Вот сообщение, которое сын прислал мне полчаса назад, — проговорил он уже тише и как-то убито, кладя телефон на стол. Вместе со всеми Чимин вытянул шею, не обратив даже внимания на то, что Чонгук внаглую опёрся на его плечо и почти прижался щекой к щеке, всматриваясь в мелкий текст на экране. «Папа, в полицию идти не нужно. Меня никто не похищал, я сам ушёл из дома». — Потому что… — голос Чана задрожал, явно готовясь снова сорваться в рыдания. — Потому что… Боже, как можно было написать такое родному отцу! «Потому что ты меня достал, папа! Ты даже мертвого достанешь!» — Не удивительно, — снова прошептал Чонгук, и Чимин еле заметно кивнул, абсолютно с ним согласный. Но ему все равно стало жалко этого омегу с красным носом и опухшими глазами — уж слишком жестокой была последняя фраза. Словно пощёчина. Он со стыдом вспомнил, каким несносным был сам всего лишь два-три года назад и сколько огорчений причинил родителям. Особенно папе-омеге. Да и сейчас он не образец хорошего сына — уехал и врёт, что поступил на психолога вместе с Тэ, а сам… — Ваш сын — альфа, мистер Чан? — уже сочувственным тоном спросил комиссар Мин. — Нет, что вы! У меня чудесный омежка, маленький принц, — гордо ответил тот. Но потом понял всю неуместность своего ответа и опустил голову. — Значит, это не гон… — задумчиво протянул Юнги. — И не импульсивное решение под воздействием гормонов… А его друзей вы обзвонили? — Говорю вам, у него нет друзей, — раздражение снова ожило в голосе Чана. — Тот испорченный мальчишка, который сбивал его с пути, после нашего разговора с ним заблокировал моего сыночка везде. Я сам слышал, как они разругались. И слава богу! — Понятно, — как можно сдержаннее произнес Мин. — Ну, а родственники в Сеуле у вас есть? К кому-то же он пошёл? — …А может, у вашего омежки есть альфа? — вдруг влез в разговор Чонгук. — Нет, ну а что? Это уже вполне нормально в его возрасте. На это Чан, не говоря худого слова, едва не вцепился ему в волосы — так и подпрыгнул на стуле. — Мой сын не шлюха какая-то! — зашипел он. — И ты, молокосос, не смей говорить о нём так! — Не оскорбляйте сотрудника полиции, — строго осадил его комиссар. — Чонгук, может, и неправ в отношении конкретно вашего сына, но ведь такие случаи бывают. И в пятнадцать омеги встречаются с альфами и уходят ради них из дома. — Только не мой Мингуки! Он всегда был очень замкнутым и домашним парнем. И родни в Сеуле у нас нет — мы с мужем приехали когда-то из Кванджу, но там давно оборваны все связи… Даже не знаю, к кому он мог пойти, честное слово! — Намджун, отследишь номер телефона? — протянул комиссар, поворачиваясь к нему, сосредоточенно щелкающему клавишами ноутбука. — Я бы сделал это, будь он включён. Но Мингуки, видно, очень сильно не хочет, чтобы его нашли. Путь сим-карты обрывается в ста метрах от вашего адреса — предположительно, урна возле магазина стала последним ее пристанищем. Чан негромко охнул и схватился за сердце. Чонгук поспешил пододвинуть к нему поближе стакан с водой. — Ну и куда мог пойти пятнадцатилетний омега, у которого нет друзей и родственников в столице? — задумчиво произнёс комиссар Мин. Вопрос был задан «в воздух», но Чимин почувствовал на себе его взгляд и ощутил себя неуютно, словно именно он должен дать отчёт о взбалмошном поведении незнакомого ему подростка-омеги. Но заплаканные глаза Чана, который сейчас даже не был высокомерным, и его дрожащие руки тронули его доброе сердце. Пак задумался, припоминая, где искали родители Тэхёна, когда он, однажды поссорившись с ними, ушёл из дома. На уши поставили весь Пусан, а нашли в соседнем городке у престарелого троюродного дядюшки-омеги, чей адрес он подсмотрел на старых поздравительных открытках. Тэ так обаял его и задурил голову, уверяя, что приехал навестить чуть ли не по просьбе родителей, что уже тогда стало понятно — растёт психолог. — Вы уверены, что он не поехал к кому-то из дальней родни? — неуверенно предположил Чимин, но Чан замахал руками: — Конечно, нет! Мы не общаемся ни с какой роднёй. Эти провинциалы, знаете, думают, что мы тут, в Сеуле, всех ждём в гости… Но у нас такая маленькая квартира, а мой мальчик нуждается в отдыхе, да и… Если честно, мне не очень хотелось это вам говорить, но… В общем, мой муж ушел. Бросил нас с сыночком, и Мингуки ещё и из-за этого переживает. Я, конечно, говорил ему, что не стоит терзаться — подумаешь, отец оказался подлецом! — но такой возраст, сами понимаете… — Странно, что муж ушел только сейчас. Железного терпения человек, наверно. На этом месте Пак двинул Чонгука локтем под ребра, чудом удержавшись от того, чтобы не фыркнуть: так точно тот выразил щекочущим шепотом на ухо его собственные мысли. Действительно, Чан-аджосси производил впечатление омеги, способного достать даже мертвого. — А отцу мальчика вы звонили? — предпринял Пак ещё одну робкую попытку, которая тут же была прервана возмущенным кудахтаньем. — Вы меня за дурака, что ли, держите?! Само собой, я набрал ему сразу же, как только получил это сообщение! Я уже рассказал ему, насколько плохим отцом надо быть, чтобы единственный сын ушел из дома! Комиссар Мин, Чонгук и Чимин едва не закатили глаза. — Но он лишь ответил, что Мингуки к нему не приходил, и что он, дескать, верит в нашего сына — тот знает, что делает… И на этого альфу я истратил лучшие свои годы. — Хорошо, Чан-ши, — поспешно перебил его шеф участка, чтобы не пришлось выслушивать очередной слезливо-агрессивный монолог. — Сейчас я подниму всех своих сотрудников, и мы обязательно найдем вашего Мингуки. Только давайте договоримся, что вы не будете нам в этом мешать, ладно? Соберётесь и пойдете сейчас домой, у вас ведь, наверное, ещё есть дела… — Ни в коем случае! Глаза омеги воинственно вспыхнули. — Знаю я махровую лень и непрофессионализм современной полиции, так что уйти вы меня не заставите. Только за руку с моим сыном — или никак! — Хорошо, оставайтесь, — махнул рукой комиссар, попутно дёрнув Чонгука, уже открывшего рот, чтобы заступиться за современную полицию. Тот понял и рот закрыл. — Ну что, господа, какие будут предложения? Где, по-вашему, может находиться мальчик? Намджун даже не поднял головы от ноутбука, где по-прежнему что-то сосредоточенно клацал. — Я отправил его фотографию на автоматическое распознавание уличными камерами, — сообщил он. — Как показывает практика, это срабатывает в течение суток. Где-нибудь да засветится, ведь нужно же ему выходить в магазин за продуктами. — И вы предлагаете мне ждать целые сутки?! — тут же возмутился омега. — Чан-ши, вы обещали не мешать нам, — невозмутимо напомнил комиссар и повернулся к стажёрам: — Чонгук, обзвонишь больницы? А ты, Чимин, морги… Это чистая формальность, — поспешил он успокоить побледневшего в один миг как простыня родителя. — Да, сэр, — машинально ответил Пак. Он изо всех сил пытался думать, как сбежавший омежка. Поставить себя на его место: куда бы пошел? Что делал? Но он, и Тэ росли в совершенно других семьях, где царило, может, и не абсолютное понимание, но и бежать на край света было незачем — всегда можно договориться. Тэхён, правда, попробовал, но ведь это Тэхён. У него с детства застряло в одном месте шило, да так до сих пор там и сидело. Куда можно пойти, если у тебя такой папа, а с единственным другом ты поссорился? Куда? — Кажется, я знаю, — вдруг, словно по вдохновению, сказал Чимин.

***

— Скажи спасибо дяде Паку. — Спасибо, Чимин-хён, — не поднимая глаз, произнёс Мингук. Он едва заметно подчеркнул это «хён», явно стыдясь отцовского «дяди». — Пожалуйста. Помни всё, о чем мы с тобой говорили. Хорошо? — Да, — кивнул подросток. Он уже стоял у двери, незаметно вытянув свою руку из ладони Чан-ши, и смотрел в пол. Мальчик был пухловатый, невысокий, в смешном, не по возрасту, детском пуховике. — А о чём вы говорили с дядей Чимином? — тут же бесцеремонно влез в разговор старший омега. — Наверно, о том, что нужно беречь здоровье твоего папочки, а то когда-нибудь оно не выдержит твоих выходок? — Да, папа, — бесцветно произнес сын, с тоской обмениваясь взглядом с понимавшим его Паком. И первый шагнул за порог, ещё раз поклонившись всем учтиво, но как-то обречённо. — Бедняга, — не удержался Чонгук, когда за обоими омегами закрылась дверь. — Ещё целых три года строгого режима… Как ты уговорил его терпеть, Чимин? — Чимин-хён, — внушительно поправил его заслуженно довольный собой Пак. — Я посоветовал Мингуки поговорить с отцом-альфой, чтобы тот снял квартиру поближе к его школе - хороший предлог, чтобы чаще задерживаться у него. А потом, когда Чан-ши немного привыкнет, уже подойдёт время колледжа и относительной самостоятельности… насколько это возможно. Из строгого режима одним побегом не выберешься, нужно действовать поэтапно. — Ты гений, — протянул Хосок с искренним восхищением. — И ведь как-то догадался, где может прятаться расстроенный омежка. Мне бы в жизни не пришло в голову искать его на реке, в старых лодках. — Мы с другом в детстве забирались в старые лодки, когда были чем-то расстроены, — улыбнулся Пак, забывшись. — Там темно, уютно, хотя и сыровато, и можно пофантазировать, что уплываешь от всех, кто тебя обидел… чисто омежьи мечты. — Твой друг омега? — с удивлением спросил Чонгук. — Конечно, — ляпнул Чимин, не подумав. И тут же прикусил язык. Что альфы предпочитают не дружить с омегами, а рассматривают их исключительно для другого, он уже успел на собственном опыте убедиться с Донхёком. Но и в детстве маленькие альфы всячески показывали, насколько стыдно для них играть с противоположным полом. Почти ни один омега не мог назвать альфу действительно своим другом. — Вот это да, — округлил глаза Чон. — Ты действительно уникум какой-то, хён. Омежий друг! — и он хихикнул. — Не вижу ничего смешного, — ледяным тоном отрезал Пак, в душе матеря последними словами свою забывчивость. По коже невольно прошлись холодные мелкие иголочки испуга, когда он поймал какой-то особенно внимательный взгляд черных глаз напротив. — А твой друг симпатичный, Чиминни-хён? — Допустим, — буркнул он, окончательно тушуясь и даже пропустив неуважительное обращение мелкого наглеца. — Тебе зачем? — В смысле — зачем? Зачем альфе красивый омега, хён, ну не тупи ты так! — Чонгук уже откровенно хихикал над его растерянностью. — Может, познакомишь? — Ещё чего! — вскинулся Чимин, почему-то уязвленный этим предложением. — Больно ты ему нужен! Прозвучало это резковато. Судя по выражению лица Чона, он обалдел, потом приобиделся и явно собирался ответить, но в эту минуту к ним зашёл комиссар Мин. Пак снова мимолетно удивился его способности передвигаться неслышно, как кот — он не уловил ни звука из коридора. — Поздравляю с первым успешно выполненным заданием, Чимин. Чан мне уже пару раз позвонил — рассыпался в благодарностях за сына. Я вижу, что ты не зря пришел работать в полицию. В его всегда невозмутимом, с легкой шепелявинкой голосе слышались нотки одобрения, и Пак так и зарделся от счастья. Хосок тоже был в восторге. — Это значит, что я смогу начать участвовать в настоящих заданиях? Пыльные шкафы с делами уже успели ему осточертеть за эти два дня, и перспектива копаться в них месяцами до конца стажировки совсем не вселяла энтузиазма. — У нас не бывает ненастоящих заданий, — отрезал Юнги. — А документы держать в порядке — это чуть ли не вообще самое основное. Больше бумажек — чище задница, слышали такое, господа стажёры? Говоря это, он улыбался самым краешком губ, и Чимин это заметил. — Но так и быть, завтра у вас обоих будет настоящее задание. Будьте с утра свежими, бодрыми и выспавшимися, хорошо? Собственно, я это и пришел вам сообщить. — Конечно, комиссар Мин! — хором, чуть ли не в один голос ответили радостные парни. Когда шеф удалился, Пак торжествующе улыбнулся Чонгуку. Тот в ответ скорчил кислую гримасу. То-то же! Прежде чем что-то говорить об омегах, узнай сначала, на что они способны, если хорошо мотивированы. Но он-то альфа, конечно. Ему больше нельзя забывать об этом.