5
24 декабря 2021 г., 20:04
— Он спросил, могу ли я познакомить его с тобой! Представляешь?! Какова наглость!
— Ну и что? Ты же знаешь, что я ничего не имею против знакомств с симпатичными альфами, — поддразнил Тэхён кипятившегося друга. — Он же симпатичный, этот Чон Чонгук? Конечно, лучше бы, если мой будущий муж придёт ко мне на приём — так я хотя бы сразу буду знать, что за тараканы у него в голове, — но и просто милого альфу готов рассмотреть.
Но почти сразу он сменил тон на серьезный, видя, что Чимин действительно задет — даже бросил лепить очередной пельмешек и выпрямился, уперев руки в бока и сверля Кима негодующим взглядом.
— Успокойся, мне он не интересен. Я ведь вижу, что он нравится тебе.
— Не мели ерунды, Тэ! Не нравится он мне!
— Конечно, — скептически поддакнул Ким, поудобнее устраиваясь на кухонном диванчике и спуская очки со лба обратно на переносицу. — Хочешь поговорить о том, как он тебе не нравится?
— Ой, вот только психолога выключи. Не хочу я, чтобы в моей голове копались!
— Правильно. Сначала приберись там, разложи всё по полочкам, а то такой бардак…
В него полетело полотенце. Потом ещё одно. Потом вязаный плед, мирно лежащий в кресле.
— Ты ведь альфа, Чиминни, — глухо донеслось из-под всех этих слоёв. — Вот он и попросил тебя, как альфа альфу и братан братана — познакомить его с омежкой. Что не так?
Пак на секунду встрепенулся, расширил глаза, а потом, хотя Тэхён и не мог видеть, энергично замотал головой:
— Всё так. И мне все равно. Пусть знакомится с кем хочет!
— Ты угости его пельмешками собственной лепки, — посоветовал Тэ, с опаской выбираясь из-под пледа. — Путь к сердцу альфы, сам знаешь, лежит и через желудок в том числе…
— Если ты сейчас не замолчишь, я не угощу пельмешками тебя. Сожру всё один, и плевать, что не влезу назавтра ни в одни джинсы. У меня теперь форма есть!
как говнюк совершенно как обычно — он и сейчас умудрился ничего не понять.
Пак с облегчением выдохнул, постепенно успокаиваясь.
— Вот попросишь ты ещё раз моей еды, — сказал он с угрозой. — И я не крашусь! Просто надо было замазать синяк. Спортзал, неудачный спарринг…
— А глаза тоже не красишь? У тебя просто тени посыпались, хён.
Пак не успел уклониться.
Только зажмурился от такой наглости, когда Чонгук протянул руку и коснулся его щеки, проведя по ней подушечкой пальца. Так просто, словно ребенок, исследующий мир.
— Мягкая, — задумчиво произнес он, совсем не торопясь убирать руку. — У тебя очень нежная кожа.
Чимин так и полыхнул от смущения, поспешно отводя его ладонь от горящей щеки.
— Ты не обижайся, хён. Я просто хотел сказать, что ты какой-то другой, не похож ни на кого. И это не плохо. Просто… непривычно как-то.
— Я обычный, — буркнул он, отвернувшись.
На самом деле Чимин не чувствовал никакой обиды, но его душил страх, что альфа обо всем давно догадался и сейчас просто издевается. Он не мог поднять на него глаза. И слава богу: задумчивый взгляд Чонгука, магнитящийся к его губам, вряд ли добавил бы ему душевного равновесия.
— Просто дай мне поесть спокойно! — разозлился он.
И с преувеличенным аппетитом набросился на уже остывшие пельмени, стараясь не думать о фантомном ощущении теплых пальцев на своей щеке. Это место как будто зудело, и ему очень хотелось коснуться, стереть эти ощущения, но он не смел, чувствуя, что Чон все ещё пялится.
И уж совсем не собирался он думать о том, что прикосновение это было ему приятно.
Ещё чего!
***
— Вам, ребята, наверно, не терпится узнать, какое задание я вам приготовил? — без предисловий начал комиссар Мин, едва утреннее собрание закончилось. Намджун в уголке варил кофе, чему-то тихонько улыбаясь. Именно эта улыбка и навела Пака на смутные мысли, что что-то в их задании не совсем чисто — стажёрам ведь часто подкидывают какие-нибудь подлянки вроде разбирания того огромного шкафа с архивными делами, которые сто лет были всеми заброшены, а тут вдруг понадобились. Но свои домыслы он оставил при себе. Комиссар кошачьими неслышными шагами подошёл к своему столу, извлёк из кипы бумаг одно толстое увесистое дело и раскрыл его, жестом поманив Чимина с Чонгуком. — Посмотрите внимательно на это лицо. Запомните его хорошенько. Это рецидивист Ким Сокджин, по кличке «Всемирный красавчик». — И правда красивый, — заинтересованно протянул Чон. — Это омега? Комиссар раздражённо взглянул на него и поджал губы. — Омега, омега… Это преступник! Ты ещё не родился, Чонгук-а, а он уже обносил ювелирные магазины. Позавчера вот вышел из тюрьмы, отмотав очередной срок. Ему тридцатник, чтобы ты знал. — Ого. Отлично выглядит. — Оставь комплименты при себе! — уже не на шутку разозлился Мин. — Иначе я решу, что ты больше интересуешься омежками, чем работой — со всеми вытекающими. — Простите, господин комиссар, — потупился Чон. Но Чимин отлично видел, каким заинтересованным взглядом продолжал он изучать лицо этого Ким Сокджина. Действительно идеальное, не мог не отметить Пак со смесью зависти и почему-то обиды. Он никогда не жаловался на свою внешность, но этот взрослый омега выглядел реально как звезда — как модель, актер или айдол. Тем удивительнее было, что при таких данных он решил связать свою жизнь с криминалом. — В общем, господин Ким в очередной раз вышел на свободу. Дольше пары месяцев он на ней обычно не задерживается — клептомания это или ещё что-то, я судить не берусь… — Возможно, ему просто нравится все блестящее и красивое, — вставил Хосок, притянувшийся в кабинет шефа на обалденный запах кофе. За что чуть не получил объёмистым делом по голове — Юнги сегодня был какой-то слишком взвинченный, машинально отметил Чимин. — Ты-то хоть не строй из себя клоуна, — осуждающе цокнул он. — Я уже заранее вижу, как будешь составлять профайл неизвестного гения, который обязательно обнесёт какой-нибудь ломбард, празднуя свое освобождение, и потом попросит зарезервировать для него самую люксовую одноместную камеру… — Когда это Сокджин обносил ломбарды? Он не раз говорил, что брезгует не новыми украшениями, — удивился Намджун. — А ты помнишь всё, что он говорил? Ну надо же, — с неприкрытым ехидством повернулся к нему комиссар. Чонгук и Чимин в изумлении переглянулись: обычно шеф был гораздо сдержаннее. Но сегодня от него буквально исходили вайбы раздражения и нервозности. На утренней разводке он разругал двух патрульных, пригрозил уволить сонного дежурного и долго злобно цеплялся к Хосоку из-за того, что тот забыл пронумеровать папки с профайлами. — Удивительно, до чего глупеет большинство альф, стоит им увидеть смазливое омежье личико. И как хорошо, что я этому не подвержен. А ты, Намджун-а, можешь купить своему Сокджину что-нибудь красивое и блестящее, когда его снова привезут сюда под конвоем. Голос Мина так и сочился ядом. Про стажёров он забыл — они стояли, боязливо опустив глаза, не решаясь привлечь его внимание. Старший детектив тоже счёл за лучшее промолчать. Потихоньку пожал плечами, подмигнул им, что должно было означать «файтин» и незаметно выскользнул из комнаты. Чимин сглотнул слюну: он не завтракал, и от чудесного запаха кофе у него даже слегка закружилась голова. Наверно, это был более дорогой сорт, чем вчера — его тонкий дразнящий аромат окутывал, ласкал и нежил. Он сдержанно вздохнул и вдруг заметил, что Чонгук рядом жадно втягивает воздух, учащенно дыша. Это рассмешило его. — Эй! — шепотом окликнул он. — Что с тобой? — Н…ничего, — выдавил альфа, но принюхиваться не перестал. — Господа стажёры! Просьба слушать внимательно, потому что два раза повторять я не стану! — повысил голос комиссар, похлопав ладонью по раскрытой папке с делом Всемирного Красавчика. — Сегодня в Каннаме открывается шикарный ювелирный магазин, и я думаю, что господин Ким обязательно почтит его своим присутствием. А вашей задачей, как начинающих детективов, будет следить за ним. Понимаете? У Чимина от волнения и предвкушения занялся дух, и он едва смог кивнуть. Он будет ловить настоящего преступника! Рецидивиста! — Обычно Сокджин проводит на свободе от недели до пары месяцев. Ни разу не было больше. Каждый раз как в первый: крокодильи слезы, клятвы завязать, а после отсидки обязательно рецидив. Он мог бы прожить не работая на то, что уже успел наворовать. Половину драгоценностей так и не нашли, а он никогда не брал дешёвых вещей. Слишком себя любит. Да и наши тут многие от него без ума, — вдруг неожиданно ехидно закончил Мин, оглянувшись на молчаливого Намджуна, который уже разливал кофе по чашкам. — Согласен, господин комиссар. У Хосока вышла не слишком удачная шутка, — не моргнув глазом отозвался тот. — Шутка, — фыркнул Юнги. И спохватился: — Чонгук и Чимин, адрес магазина я вам написал. Открытие вечером, так что можете особо не спешить. Пообедайте, прогуляйтесь, чтобы вечером ничего не отвлекало от работы. Если вам повезет, сможете накрыть Красавчика с поличным… Это наши лица ему как родные, а вас он пока ещё не знает, — прибавил он потише, отвернувшись в сторону. — Что-то неясно? Вопросы? — Вопросов нет, сэр, — поспешно отозвался Пак. — Чонгук? Альфа не среагировал. — Чонгук! — комиссар пощелкал у него перед носом. — А? — встрепенулся тот. — Ты запомнил хоть что-то из того, что я рассказывал тут полчаса? — Да, сэр, я… — Тогда свободен, — отрезал Мин. — Чимин, я назначаю тебя старшим в вашей паре, потому что ты хотя бы слушал, пока твой напарник ковырялся в носу. А ведь вы не на тусовку идёте. У нас опасная работа! Всё, катитесь, пока я не расстроился ещё больше, — махнул он рукой. Когда они вышли — радостный Пак и насупленный Чонгук — Намджун повернулся к шефу. — Их обязательно надо подстраховать. Ты сообщил группе задержания? — спросил он, задумчиво перелистывая черно-белые фото Сокджина в деле. — Я, по-твоему, дурак? Конечно же, у них будет группа задержания, хотя Красавчик никогда не сопротивляется при аресте. Наверное, предвкушает приятную встречу. Метнув на него испепеляющий взгляд, он резко повернулся на каблуках и пошел из кабинета, настолько явно рассерженный, что Намджун так и не рискнул спросить — на что. — А кофе? Остынет же, — развел он руками ему вслед. — Выпей его сам. Любуясь фотографиями Ким Сокджина!***
— Это несправедливо, — тут же заныл Чон, едва они вышли. — Я стажируюсь дольше, а он назначил старшим тебя, где логика? — Логика, Чонгуки, в том, чтобы слушать внимательно, когда шеф говорит, — улыбнулся довольный Чимин. Он не сомневался, что это только первый, но вовсе не последний раз, когда шеф Мин оценил его старательность. Чего, чего, а этого у омег не отнять. — Это подхалимская какая-то логика, — буркнул альфа обиженно. — И я, честно, тоже старался его слушать, но… Так пахло кофе, что у меня закружилась голова, а тело стало какое-то ватное. Не знаю, почему это так подействовало на меня, но я вообще не мог соображать, Чимин! Ерунда какая-то. Наверно, Намджун-хён в этот раз купил очень крепкий сорт. — Он всегда варит кофе комиссару? — не удержавшись, полюбопытствовал Пак. — Да. Наш шеф жить не может без бодрящего напитка. Хосок-хён как-то сравнил его с утра с разварившимся пельменем, — и Чонгук хихикнул. — Кстати, о пельменях. Я собираюсь поесть, прежде чем выдвигаться в ювелирный — тем более что он открывается только в три часа. Мы можем встретиться там, что думаешь? — Думаю, что хочу поесть с тобой, хён, — решительно сказал альфа. — Ты ведь не против? Чимину ничего не оставалось, как пожать плечами. Молча прошествовали они в столовую, укрывшуюся в самой глубине полицейского участка. — Это что? — с любопытством спросил Чон, когда он вытащил из сумки и поставил погреть в микроволновку те самые пельмешки собственной лепки. — Вкусно пахнет! Альфа даже сглотнул слюну, умильно принюхиваясь к коробочке, и сделал щенячьи глазки: — Может, угостишь коллегу? — С чего бы? — хмыкнул Пак. — Ну Чимин-хён! — Ого, как ты заговорил, — развеселился он. Но после такого не угостить уже было нельзя, и он с неохотой пододвинул бокс, надеясь, что хоть перспектива обжечь пальцы остановит Чонгука. Ага. Как бы не так. Мелкий нахал цапнул сразу два пельменя и молниеносно закинул в рот, с шумом втянув следом воздух, чтобы было не так горячо. — Это просто изумительно! — воскликнул он, торопливо прожевав. — Но я не до конца распробовал оттенки вкуса, коллега, — и проворно, без стыда и совести снова запустил свою пятерню в ланчбокс. Чимин с трудом подавил желание треснуть ему по рукам. — Ненасытная прорва, — разозлился он, видя, что от его обеда осталась дай бог половина. — Тебя что, дома не кормят? — Кормят, но растущий организм требует добавки, — объяснил Чон, довольно чавкая. — Ммммм, вкуснотища! Папа-омега лепил? Явно же не магазинные. — Это я лепил, — не подумав, ляпнул Пак с наивной гордостью. Долгую удивлённую паузу, повисшую сразу вслед за этим, нарушало только жевание Чонгука, но через несколько секунд и оно стихло. Готовка тоже считалась в обществе исключительно омежьим делом. — Почему ты не омега… — наконец разочарованно простонал Чон (у Чимина моментально отлегло от сердца, которое уже бухало от испуга, как молот). И облизнул губы. — Я бы женился на тебе, хён. Альфа, который вкусно готовит, красится и знает, где искать маленьких обиженных омежек — это прямо редкий бриллиант. Судя по тому, что Чонгук смотрел и говорил***
Они приехали к самому открытию, едва была перерезана красная ленточка. Чонгук хотел раньше, но Пак рассудил, что не стоит им торговать своими лицами заранее — вдруг этот самый Сокджин, если он там будет, заподозрит неладное. Младший побухтел, но пришлось послушаться, ведь комиссар Мин лично назначил Чимина старшим, а значит, отвечающим за успех всей операции. Это невероятно грело душу, и он поклялся сам себе, что не облажается. Народу собралось немного. Магазин позиционировал себя как элитный, поэтому не собрал толпы — немногие потенциальные покупатели были в основном ухоженными омегами «без возраста», с сумками, продуманно-ненавязчиво посвечивающими узнаваемыми лейблами, под руку с невысокими лысоватыми альфами в костюмах. Чимин уже раз сто просканировал взглядом всех гостей и с невольной печалью убедился — Ким Сокджина среди них не было. Но ведь ещё не вечер. Он решил положиться на слова комиссара Мина — что Красавчик скорей всего не пропустит такое событие — и терпеливо ждать. Группа задержания скучала в неприметном бусе у входа в торговый центр. В это время хозяин магазина, миловидный омега средних лет, пригласил всех к нарядному столу с фруктами, тортом и шампанским. Находился он в окружении витрин, так, чтобы гости, закусывая, могли любоваться на загадочно мерцающие под дорогими светильниками украшения. Проходя, Чимин мельком видел ценники и испытывал острый дискомфорт от того, что незванным явился на этот праздник жизни, где ему никогда не купить ничего, если только не продать лишнюю почку и печень в придачу. — Не думай даже, — сразу оборвал он Чонгука, перехватив взгляд, который тот бросил на стол. — Мы сюда работать пришли, а не веселиться. — Но почему нам нельзя съесть по пирожному, хён? — совершенно по-детски возмутился тот. — Я же не говорю про шампанское! Пак и сам уже понял, что пирожное ничем не повредит. Наоборот, так они смотрелись бы даже естественней, как голодные студенты, шастающие по подобным мероприятиям с целью покушать. Но авторитет старшего ронять было нельзя, он сдвинул брови и потянул Чона к витринам — якобы полюбоваться украшениями, а на самом деле оценить обстановку в полутемном углу зала, где толпились только что зашедшие покупатели. — Вон тот кулон классно смотрелся бы на тебе, хён, — ляпнул вдруг Чон, тыча пальцем в стекло. Чимин скептически взглянул, ожидая увидеть аляповатость за огромный ценник (а что ещё нравится альфам), но украшение действительно было милым — тонкий чудесной работы кулон в форме листа на цепочке. — Это омежий кулон, — одернул он, а про себя подумал: и правда смотрелся бы. Изящный золотой лист подчеркнул бы его карамельную кожу и линию шеи. Да и по цене он на удивление не был слишком дорогим — всего-то половина его обещанной стажерской зарплаты. Но до нее ещё надо дожить, а эту прелесть непременно купят раньше. Он даже вздохнул тихонько, отлепляя себя и заодно Чонгука от витрины. — Красивый, как ты, — снова ляпнул тот. — И недорогой. — Прямо как твои подкаты. Тоже дешёвые, — Чиминовы глаза чуть не закатились до самого затылка. — Эй, ты всё не так понял, хён! Я просто сделал тебе комплимент, что в этом такого? Я не из «этих», чтобы подкатывать к альфе! Чонгук как будто оскорбился. Но Пак решил, что им обоим будет полезно немного побыть в тишине, поэтому никак не отреагировал на эту обидку, продолжая внимательно, как подобает настоящему детективу, до рези в глазах пялиться вокруг. Его взгляд мельком скользнул по роскошному колье в чьих-то длинных холеных пальцах, и он чуть не фыркнул: какую безвкусицу предпочитают эти напыщенные богатые омеги. В центре колье сидел большой бриллиант, вокруг которого расходились лучами изумруды. По скромному мнению Пака, камни не гармонировали друг с другом, а само колье напоминало собачий ошейник со стразами. Но покупатель, который держал его в руках, явно был восхищён. Он крутил украшение с ловкостью фокусника, разглядывал камни на просвет, не уставая восхищаться композицией, огранкой, литьём. По лицу хозяина магазина было видно, как счастлив он видеть у себя такого знатока и ценителя, да ещё и очень небедного: одна только шубка на госте тянула на примерно пять годовых стажерских Чиминовых зарплат. Пока тот разглядывал зал в бесплодных поисках Ким Сокджина, омеги рядом успели обсудить кучу тем, начиная от ювелирных и заканчивая отыскавшимися общими знакомыми. Смех гостя резал Паку уши — визгливый, неприятный, словно тряпкой тёрли мокрое стекло. По голосу невозможно было определить его возраст, а лицо было плотно закрыто маской. Недовольно зыркнув на него, Чимин начал выбираться подальше от этого шума, но Чонгук сзади тихонько окликнул: — Хён, подожди!
