Гаснущие звёзды

— Да не могу я ничего сделать! — Плющевица, забывшись, с силой махнула хвостом. Сухие листики, которые она только что достала, эффектно разлетелись по всей палатке целителей. Чудесно. — Ты целительница или комок мха под когтем? — оскалилась её собеседница, зыркая своими огромными, круглыми и совершенно некрасивыми глазами на кошку. — Ты должна что-то придумать! — С Золькой все прекрасно! Ей не нужна кошачья мята и любые её альтернативы, они просто не помогут маленькому котенку! Скорее всего, она такая неактивная, просто потому что ей некомфортно из-за кучи котов в детской. Сколько вас там? Шестеро? — Я прекрасно знаю, что ей нужно! Где Ветреный? Я не собираюсь дальше разговаривать с его шишкоголовой ученицей! — Ну вот и иди к своему Ветреному, иди и не мешай мне плевать в потолок заниматься великими целительскими делами! Плюща не без труда вытолкнула шумную мамашу с глаз долой. И не лень ведь ей было переться аж в малую поляну… Морозы, конечно, уже спали, но ведь от теплой детской до палатки целителей расстояние в две поляны! Кошка покачала головой и принялась собирать раскиданные сухие листики. Чуть больше, чем за луну её успели достать горе-королевы, знающие всё больше и лучше всех. А ведь ходить к ним в палатку приходиться именно Плющевице: мамаши ужасно злятся, когда в их палатку заходят коты, и Ветреный в том числе. Больше всех орёт, конечно, мать бедной Зольки, Дурманка. Настоящая головная боль! — Мята, — к морде Плющи скользнула длинная черная лапа. — Ветреный сказал дать мне мяту. Кошка приложила уши и зашипела: — Убери конечности, — она всучила настырной Дурманке многострадальную кошачью мяту и кошка наконец ушла восвояси. Какой же всё-таки Ветреный бесхребеный, неужели не может послать королеву куда подальше?

***

Сосны глушили громкие звуки, однако возвращение обходного патруля нельзя было не услышать. Это был первый патруль диких на памяти Плющевицы: в морозы ни один зравомыслящий кот не сунется на границы, поэтому обходы территории не проводились. Кошка вышла на малую поляну и направилась к лазу, ведущему на основную. Она хотела встретить Мокрую и Колколапа. Как и ожидалось, на поляне она их не встретила. Наверняка сразу же спрятались в палатки, отогреваться. Вот только в какую из них? Плющевица так и не научилась ориентироваться на главной поляне: слишком много всего в ней находилось. Кошка сунула нос в первую попавшуюся — и сразу наткнулась на какую-то лижущуюся парочку. Остальные коты спали и благополучно ничего не замечали. Она поморщилась и выскочила на улицу. Почесала нос, с опаской оглядываясь на следующую палатку. — Ну и где они? — Дружков потеряла, целилка? Под ноги упал мертвый воробушек. Приглашение на обед? Кошка подняла голову и столкнулась взглядом с Клоком. — Я тебе не «целилка», — она подняла птицу и направилась… Куда-то. Главное, не оглядываясь. — Да ладно, целилка, я же с уважением, — черный лохматый кот возник сбоку и пихнул ее в бок, указывая направление на палатку. Кажется, воителей. — Что хотел? — спросила Плющевица, с подозрением оглядывая почему-то пустую палатку. — Я всех выгнал отсюда, — пояснил Клок, — пусть едят в соседней, она большая. А нам с тобой нужно душевно поболтать. — Ну, болтай, — кошка скривилась и откусила кусок воробья. Не нравился ей этот Клок. Не потому, что её друзья, Колколап и Мокрая, считали этого воителя своим врагом из-за личных (и, по мнению Плющевицы, совершенно детских) обид. И не потому, что воин постоянно выглядел так, будто его разорвали на клочки собаки и снова собрали: ужасно неряшливо и небрежно (хотя как раз это и отталкивало от Клока большинство котов). Просто странный он. Странная панибратская манера разговора, которой он пользуется как с котятами, так и с предводителем; несоблюдение доброй половины правил Воинского Закона; его игры в мышеголового дурачка, которому Звёздное племя забыло одарить разумом при рождении… Ох, и с кем она связывается! — Не о чем. Патруль был ужасно скучный и нудный, а эта бабулька наша, которая глашатая, бубнела всю дорогу. То дичь нельзя ловить здесь, то за границу залез, то метку не так поставил, то не туда пос… Э, ну, в общем, я так понял, ей давно пора в палатку старейшин. Старческий маразм — это не шутки. — Ну а с остальными как? — Плюща попыталась свести разговор на хоть немного интересную для нее тему. — Ты же про дружков спрашиваешь, а? С Колколапом всё отлично, даже на меня особо не нападал, взрослеет малыш… — воитель лёг, в упор глядя на Плющевицу, доедающую птицу. — Ну а нашей серебряной, то бишь это, Мокрой пришлось несладко: старуха, наверное, позабыла, что она больше не её ученица, и утащила в охотничий патруль. Даже в лагерь не дала заглянуть, какая прыткая! — Может, ты проявишь хоть немного уважения к Тлеющей? — не выдержала кошка. — Даже если она маразматичка, она всё ещё наша глашатая, а не старуха и бабка. — Старая бабка-маразматичка! — Завались, — в Клока полетел кусок чьей-то подстилки. Тот совершенно не обратил на выпад внимания: — О патруле я тебе рассказал, а теперь расскажи мне о жизни житейской, лагерной. Какие нынче сплетни у котят? — За сплетнями иди в детскую, если тебя, конечно, туда пустят. — Меня там раздерут на клочки, — Клок насупился. — Особенно Дурманка, она самая отбитая. Совсем поехала со своими детками. Только и слышу от неё, что о Зольке да Шкурке… Кстати, ты с ней тоже должна была познакомиться. Она на днях собиралась идти разбираться к целителям, мол, с Золькой что-то хреново. — Да нормально всё с вашей Золькой, нормально. С чего бы тебе вообще о ней беспокоиться? — Да никто не беспокоится, — отмахнулся Клок, — просто мать уже все уши выела. — Мать, значит, — Плющевица задумчиво поскребла когтем ппо подстилке. — Хорошие у тебя родственники, Клок, врагу не пожелаешь. — Уж какие есть, — кот дернул плечами. Видимо, этот вопрос его мало волновал. — Но я знаю одну кошку, у которой родственники будут похлеще Дурманки. От многозначительно подмигнул. Плющевицу передёрнуло. Да как он смеет говорить о её семье? Неужели теперь каждый кот в этом лесу будет напоминать ей о том, что она — отпрыск кошки, изменившей своему спутнику и скрывшей правду рождения Змееспинки и Плющевицы, и кота из другого племени! Предводителя Диких Папоротников! Кошке захотелось взвыть. Пусть её мать осталась в родном Плюще племени Горного Ручья, но теперь ей приходится через день видеть рожу своего горе-отца. Как же прекрасно, просто чудесно! Какой позор! — Целилка, ты чего? Я же пошутил, — перед кошкой возникла узкая морда Клока. — Да не злись ты так, никто не может винить тебя в твоем… — Всё сказал? А теперь катись отсюда к чертям! — Плющевица сама сделала несколько быстрых шагов к выходу из палатки. Воитель преградил ей путь. — Нет! Мы не поговорили о самом важном! — Да, о чём же? Спасибо, но ты достаточно испортил мне настроение! — шерсть на загривке и спине вздыбилась, тело начало медленно выгибаться дугой. — Чего ты так завелась? Я и слова не сказал о твоей семье, успокойся, — Клок расставил лапы, чтобы надёжнее закрыть выход из палатки. — Не нарывайся, заморыш, — голос кошки сорвался на шипение, — поговорим в следующий раз. — Нет, целилка, ты… Плющевица визгнула что-то нечленораздельное и молниеносно вцепилась когтями в грудь кота. Воитель не ударил в ответ, но всеми силами пытался отцепить от себя взбесившуюся кошку. Не без труда он смог откинуть её вглубь палатки. Плющевица вскочила на лапы и вновь кинулась на Клока. Тот принял удар в бок и они вместе вылетели из палатки наружу.

***

— Хатьфу! — Плющевица смачно плюнула на ранку и для верности залепила каким-то целебным листом из запасов Ветреного. — Звёздное племя, да ты просто великая целилка! — Клок поморщился и попытался отодвинуться от кошки, но был притянут обратно за шкирку. — Не бойся, это не навредит твоей великолепной шерсти в стиле «я упала с сеновала», — радостно воскликнул кот на соседней подстилке. — Тебя моя шерсть волнует больше, — Клок оскалился, — чем твоя выходка перед всем племенем? — Захлопнись, — целительница наложила новую порцию трав на нос Клока. И в который раз за день она это говорит? — Колколап всего лишь хотел нас разнять. Один из всего племени, кстати. Или у Диких Папоротников так принято? — То же самое хотел спросить и о Горных Ручьях. У вас принято выпускать когти друг на друга посреди бела дня? — Хочешь добавки? — Плющехвостая пнула воителя. Тот охнул и снова заскрёбся в угол палатки. — Плющевица, тебя избрало Звёздное племя, чтобы ты спасала жизни котам, а не калечила их, — ну конечно, куда здесь без главного целителя, Ветреного. — Я спасаю, — целительница пожала плечами, — но в целях профилактики новых травм у Клока предлагаю вырвать ему язык. Кто за? Ответом ей были лишь гневный вздох Ветреного и одобрительное хрюканье Колколапа.