Ирисы цветут дважды

Юджи уставился в пустоту за окном, медленно опустил руку с погасшим телефоном на колено и сглотнул; ком в горле мешал дыханию, царапал изнутри. Сукуна убьет его. За то, что уехал из города, за то, что наврал. И его голос. Юджи поерзал на сидении, перевел взгляд на мобильник в немой попытке удостовериться, что ему на самом деле звонили, что голос брата не послышался, что это не оказалось сном с моментальным пробуждением и потерей реальности. — Все плохо? — Иери чуть толкнула его в плечо, перевалившись между передними креслами. И да, он все-таки не один здесь. Не там, наедине со своими мыслями, Юджи сам не любитель серьезно думать, но иногда накатывало. С ним вообще-то в машине еще три малознакомых человека. И каким-то нелепым образом чувствовалась поддержка. От Иери почти под боком, от Гето за пассажирским сидением, от уверенно ведущего машину Сатору. Юджи мотнул головой, попытался улыбнуться, но вышло как-то вяло, ненатурально. Неубедительно. Но, по крайней мере, они не знали его достаточно хорошо, чтобы уловить фальшь. Иери больше ничего не сказала, поверила. Напряжение в груди росло с каждой секундой. Потому что Сукуна что-то знал, потому что его голос был обреченным, потому что у него что-то случилось, а Юджи дома не было. Сукуна бы поддержку не принял, оттолкнул, ощетинился и перевел бы тему. Он ведь всегда такой, но Юджи должен был быть рядом, пускай и через закрытую дверь и тонну недопонимания между ними. Юджи подумал о Фушигуро, который точно ничего не рассказал; хранить секреты он умел. Нужно было успокоиться, расслабиться, не доставлять проблем ни себе, ни людям рядом, которым уж точно нет никакого дела до его отношений с братом. Собственная холодная рука на щеке чуть отрезвила, почти привела дыхание и сердце в норму. Вот так. Так правильно. Когда машина остановилась в жилых районах, Иери и Гето вышли первыми, аккуратно захлопнули за собой дверь, оставляя тишину с пустотой. Юджи тоже мог бы выйти здесь, добежать до дома минут за десять, но что-то упорно держало его внутри, хотя слова и вертелись на языке. И он был уверен, что скажет их, потому что желание сбежать было сильнее желания побыть наедине. Каждая секунда рядом давала надежду, которая потом обязательно бы разрушилась, раня сильно и больно. Почти до внутреннего кровотечения где-то там, около сердца. — Говори адрес, Юджи, — Сатору давно отложил очки в сторону, солнце ведь уже село. И сейчас его глаза, подсвечиваемые синим светом панели, казались еще более яркими. — Я могу дойти отсюда, — голос прозвучал достаточно звонко и уверено, как он и хотел. Достаточно, чтобы убедить даже себя. — Глупости, — Сатору махнул рукой, склонил голову в бок, а от его улыбки мурашки по спине, — или неужели кто-то боится оставаться наедине? — Ничего я не боюсь, — Юджи в ответ вскинулся с места, забыв о ремне безопасности, болезненно вжавшегося в грудную клетку, заставившего плюхнуться назад, и недовольно скрестил руки на груди, когда Сатору захохотал. — Прости-прости, — он махнул рукой, а потом нажал на педаль газа и медленно поехал прямо, — показывай направление. Юджи подумал, что переубедить этого человека, когда он действительно был на что-то настроен, невозможно. Но он не хотел, чтобы Сукуна видел их вместе. С другой стороны, вряд ли Сукуна стал ждать бы под дверью. Но Сукуна ждал. Скрючившись на пороге, закуривая сигарету. Сам не похожий на себя, он вызывал волнение. Юджи моргнул несколько раз. Но видение не пропало, а мрачный силуэт брата все также освещался неяркой лампочкой над дверью. Машина притормозила около калитки, царапнула шинами асфальт и затихла. Юджи вздохнул, вцепившись в ремень от сумки. — Пока? — ему надо бы выйти, открыть дверь и вырваться, потому что долгое общество Сатору это слишком. Вот только сердце билось рвано от обычного взгляда, от тонкой улыбки, направленной на него. — Почему так грустно? Смотри, тебя уже заждались, — Юджи среагировать не успел, когда стекло, чуть шурша, спустилось наполовину, а Сатору перевалился на бок, уперся рукой ему в ногу и обратился к Сукуне. — Что ты? — Юджи замер. Сукуна Годжо не любил, а еще Сукуна был вспыльчивым любителем подраться, когда его настроение опускалось до той самой точки невозврата. Сатору от слов отмахнулся, только руку на бедре сжал сильнее, так что до боли — весил он не мало. — Я же не поцеловал тебя на его глазах. Может, чуть позже мы исправим это, — он подмигнул и опустил окно ниже, прямо до самого низа. Юджи из оцепенения не вышел, сжался лишь сильнее. Думать о поцелуях не стоило сейчас, но по щекам упорно пополз жар, а живот скрутило в тиски и ударило от радости. Флирт Сатору использовал почти вровень своей грубости, опрокидывал его прямо под ноги, так что верить в него было опасно. Юджи мысли из головы гнал упорно. У него будет время потом, когда он закроется в комнате, уткнувшись лицом в подушку, когда будет прогонять воспоминания о поездке перед сном, мечтая, чтобы его симпатия оказалась взаимной. Но все это будет потом. Не сейчас, не перед назревающим конфликтом. Потому что Сукуна не мог не заметить машину и не мог не услышать Сатору. Сатору, продолжавшего улыбаться и махать рукой. Словно это была норма. Нарываться на неприятности и превращать вечер Юджи во что-то ужасающее. До этого можно было оправдаться, уйти от ответа, попытаться соврать в конце концов. Но Сукуна уже гасил сигарету и поднимался с крыльца, медленно шел в их сторону, и с той самой пугающей ухмылкой заглядывал через опущенное окно. — Годжо Сатору, — он оперся локтями о стеклоподъемник и растянул губы шире. Опасно, предостерегающе. Юджи бы остановить это, пока все еще на грани нормальности, пока они не вгрызлись в глотки друг друга. И он к ручке дернулся, чтобы выйти быстрее, увести Сукуну подальше, но в ответ щелчок — дверь не поддалась. А Сатору на вопросительный взгляд не реагировал, неровно постукивал пальцами правой руки по рулю, и центром внимания был брат. Готовый убивать не только взглядом. — Итадори Сукуна, — Юджи по голосу понял, что эта легкая возможность добавить неприятности доставляла Сатору удовольствие, что он забавлялся, играя на нервах, — выглядишь злым, неужели милашка Юджи заслуживает твоего гнева? Сатору усмехнулся, когда Сукуна сузил глаза, когда сжал руку в кулак сильнее. Он и на Юджи уставился, чтобы проверить. Было бы еще что проверять. — На выход, — бросил Сукуна коротко и зло без малейшего шанса на неподчинение. — Не могу. — Выпусти его. Сукуна был пугающе раздражен в своей наиграно расслабленной позе. Но Юджи знал, что это не так. Сукуна не курил, когда все хорошо, он не плевался ядом и уж точно не сидел под домом без желания зайти внутрь. Юджи не всегда понимал его и то, что с ним происходило. Но они ведь жили вместе, почти всегда были рядом, и Юджи мог уловить даже самую маленькую мелочь, связанную с братом. По потухшим глазам, сбитым костяшкам и тому же отвратительному запаху табака. Сатору в это все не вписывался. По-хорошему, ему бы отстать, не разыгрывать спектакль, не вмешиваться в их отношения с Сукуной. Им ещё предстоит разобраться во всем. А у Юджи холод по спине от ситуации в целом, от переживаний и страха. Сукуна мог быть удушающе спокойным, но мог сорваться, втянуть в драку и проблемы. — А сам он хочет выходить? Сатору Юджи нравился, нравился даже очень. Но Сукуна был важнее. Это не просто чувство, что все катится не так, как надо, а что уровень критический. Кипящая лава внутри взрывного характера. А впереди невыполнимая миссия. Вытягивание из Сукуны информации можно сравнить с созданием настоящего вечного двигателя или постройкой ракеты на помойке из старых уже никому ненужных поломанных автомобилей. Сложно, невозможно и против законов физики. — Сатору, — Юджи губы поджал. Уходить-то на самом деле не хотелось, — спасибо, что довез, и за этот день. Но я лучше сейчас пойду. Сатору посмотрел задумчиво, потаробанил по рулю длинными пальцами и нажал на кнопку разблокировки двери. Юджи выскочил, хотел заглянуть через окно попрощаться, но Сукуна снова занял это место, встал так, будто специально, перекрывая широкой спиной обзор. — Я предупреждал, чтобы ты не лез к нему? Ты оглох? Или требуется тщательнее объяснить? — он цедил слова с явной ненавистью. Удивительно даже, насколько их отношения плохие. — Ты не думал, что Юджи уже взрослый и сам может решать свои вопросы? Вопросы, которые тебя не касаются. — Игривость из голоса Сатору пропала. Неприятно и непривычно. Юджи вздрогнул, испуганно сжав кулаки и губы. Мысль о том, что все, сейчас они подерутся, билась о черепушку до головной боли. — Касаются. Юджи потянул Сукуну за рукав футболки, но Сукуна уже сам отошёл от машины, не забыв послать недовольный взгляд напоследок в сторону Сатору. — До встречи, Юджи. Он махнул рукой в ответ, проследил, как машина отъезжает, и поспешил в дом. В каждом шаге чувствовалось приближение неизбежного. Сукуна уже не мог успокоиться. Юджи это знал, готовился к всплеску эмоций, и ругани на почве Сатору, от которого отказываться по чьей-то указке не хотелось. Сукуна прошел на кухню сразу, секундой ранее скинув обувь в прихожей резкими движениями, оставив кроссовки валяться на полу. Юджи их поправил, и свои, и чужие, стараясь медленными движениями отсрочить то, что будет дальше. Но обувь закончилась, а стоять в коридоре слишком глупо, слишком по-трусливому. Он опустился за стол. Сукуна стоял у окна, и было видно, как его пальцы сжимали подоконник до побеления, как напряжена спина. Он обернулся резко, поджав губы, смерил недовольным разочарованным взглядом, таким, что становилось стыдно. Последние несколько лет Сукуна заботился о них обоих, чтобы жизнь была комфортной, чтобы Юджи не забрали, чтобы им позволили жить вместе. Но сейчас Юджи восемнадцать, он уже взрослый, а Сукуна этого не осознавал. — Я думал, что ты понял мои слова, — он произносил через выдох, боролся с кипящим гневом, медленно переходящим на Юджи, превращающимся в раздражение. Потому что спорить они умели, ездить по нервам и изводить друг друга частая привычка, когда они оставались наедине, когда был конфликт и разные взгляды. — Какие слова? — Юджи головой мотнул, потому что злиться тут должен был он вообще-то, потому что Сукуна не мог похерить его единственный шанс на отношения, потому что Сатору был слишком милым и веселым, потому что Юджи, кажется, ему тоже нравился. Сукуна нахмурился, прикрыл глаза, перетек от окна к столу и сел напротив, уперевшись локтями в стол. Выглядел он слишком устало для человека на каникулах. И сбитые костяшки потирал слишком часто, видно, что раны новые. Стертые в кровь сильно, ровными полосками, необработанные со свисающими кусочками кожи. — Ты не должен общаться с Годжо. — Но почему? — Юджи даже с места подскочил от категоричного тона Сукуны, от его уверенности в правильности слов. Грудь от гнева нагревалась все сильнее, так что хотелось растереть, избавиться от жара или выпустить его наконец. И переживания на этом фоне терялись где-то под коркой, отходя на второй план. — Он не заслуживает твоего доверия, не заслуживает тебя, — как будто такой как Сукуна мог вообще судить. Со своими отвратительными друзьями, которых Юджи не переносил, и единственными длительными отношениями в школе, которые закончились слишком резко и отвратительно. Они разругались на глазах у всех, и Юджи был полностью на стороне бывшей Сукуны, его брат мог быть редкостным козлом. — Что случилось между вами? Почему ты так относишься к нему? Сукуна поджал губы, отвернул голову в сторону. Юджи замолк, поражаясь воцарившейся тишине, растворяющей раздражение. Стало резко как-то неуютно и обидно. От нежелания принять выбор, довериться или хотя бы рассказать правду. Юджи судить не мог, но и Сукуна ведь тоже. — Я знаю его лучше, чем ты. — Сомневаюсь, — Юджи сцепил зубы посильнее, отвернулся, чтобы не наговорить глупостей. Разговор зашел в тупик, а доводы Сукуны неубедительные, чтобы к ним прислушиваться, чтобы отступить от упрямства. Сукуна голову вскинул резко, взглядом через прищуренные глаза, в которых такая явная ярость. Стул под ним скрипнул, отъезжая, руки вцепились в стол до капель крови и сжатых зубов от боли. И если бы они не были братьями, то Юджи бы подумал, что его действительно могли убить. — Слушай сюда. Теперь предупреждаю тебя. Не общайся с ним. Сукуна сорвался. Юджи буквально слышал этот щелчок в чужой голове на то состояние, когда Сукуна становился невыносимым, когда возможности сдержаться в ответ нет. — Почему? Фраза «потому что я так сказал», не пойдёт! — Ты не знаешь, какой он. Вешаешься на внешность и парочку фраз. — Неправда! — Юджи, — угрожающе процедил Сукуна. Но он все ещё был спокойным, насколько это действительно было возможно. — Ты ничего мне не докажешь, — твёрдости в голосе не доставало, но Юджи стоял на своем. — Ты идиот, — припечатал Сукуна. И это уже хорошо, потому что агрессия сходила, они оба успокаивались. — Он правда очень-очень хороший. Сукуна на это фыркнул, качнул головой и плюхнулся обратно на стул, взглядом приказывая повторить. Разговоры стоя ни к чему не приводили, помимо эмоций и споров. А им надо бы обсудить все нормально, выразиться яснее, попытаться хотя бы понять другую точку зрения. — Твои руки? — Юджи начал осторожно, зная, что сейчас, когда Сукуна в таком состоянии, что угодно могло вывести его из себя, и разговаривать с ним надо аккуратно, потому что взведен, а каждое слово как нервное движение по спусковому крючку без свободного хода. — Ничего, о чем тебе стоило бы переживать. Сукуна никогда не открывался достаточно, чтобы хотя бы понять, что случилось. У Юджи язык припечатался к небу. Он был не в силах что-то сказать, только кусать губы и скручивать пальцы в щелчке от волнения. Когда Сукуна ушёл все ещё злой, Юджи чувствовал это. Они не пришли ни к чему. Абсолютный ноль. А от произошедшего до сих пор тревожность и страх. Коленки потряхивало так, что встать невозможно.

***

Юджи достал телефон, только когда смыл морскую соль и плюхнулся на кровать. Несколько непрочитанных сообщений определенно не были такими важными. Кугисаки и Фушигуро могли подождать, Сатору нет. Почти пустая переписка светилась утренними сообщениями, где Юджи писал односложно, а собеседник будто смайликами, широко и размашисто, как в жизни, перескоками с темы на тему. Белый кот на аватарке все еще выглядел мило; заполучить настоящее фото пока что не удалось. «Ну, спасибо.» Он решительно нажал на кнопку отправить. После дня проведённого вместе, общение уже не казалось таким страшным, разговаривать с Сатору было почти естественно, когда смущение отключалось, а тема для разговора была настолько интересной, что молчать невозможно. Ответ пришёл почти незамедлительно, как будто ждали. «Мне стоит покупать билет в другую страну?» Юджи улыбнулся, но тут же мотнул головой. Он не должен был прощать его так быстро, но, кажется, уже поздно. «Нет, но ты доставил немного проблем.» «Может, мы тогда встретимся завтра, чтобы я мог загладить свою вину?» Предложение Сатору было заманчивым настолько, чтобы отменить все планы и провести еще один день вместе. Они могли бы поесть мороженого или покормить уток в парке, или сходить покататься на роликах, потому что неподалеку открыли новый роллердром с классными препятствиями, но ему следовало ответить иначе. «Прости, но я собирался завтра пойти в кино с друзьями.» «Отлично. Я с вами. Во сколько сеанс?» Юджи тупо уставился в экран, потому что это было слишком бесцеремонно и самоуверенно, но Юджи уже нетерпеливо вымаливал в общем чате разрешение. К сожалению, он не был Сатору, чтобы тащить чужого в компанию без одобрения. Два сообщения пришли практически одновременно, заставив Юджи выдохнуть. Потому что Фушигуро всегда был против, и именно Кугисаки была проблемой, непреклонной в своем мнении и главным боссом их компании. И ее слова решили бы все. Уговорить Фушигуро можно, ее невозможно. «Конечно» «Нет» «Не слушай его, определено, ДА!» Юджи расплылся в улыбке, ткнулся носом в подушку для успокоения, пережить момент и продолжить. Все это было слишком.

***

Они столкнулись возле входа. Кугисаки тут же растянула губы в ухмылке, подплыла ближе, заглядывая в лицо. Она цокнула языком, закатила глаза и наконец заговорила. — Значит, Годжо Сатору? — ее насмешливый тон отдавал кислотой на языке, чтобы можно было ответить. Юджи неуверенно кивнул, смущенно отвернулся и тут же принялся оглядываться, мало ли что. Потому что в фильмах такое случалось постоянно, потому что Юджи настолько неудачлив, что удивительным было бы, не окажись Сатору за его спиной. Он резко обернулся. И тут же выдохнул. Сердце перестало биться так испугано, сзади не было никого, кроме незнакомцев. Кугисаки качнула головой и пробормотала про то, какой он идиот и почему она вообще должна с ним общаться. Юджи бы отреагировал, потому что вообще-то это обидно, и Кугисаки могла бы быть менее грубой, но руки продолжали подрагивать, а шум крови в ушах заглушал все звуки вокруг. Когда они прошли в кинотеатр, Фушигуро и Сатору уже ждали внутри, сидя друг напротив друга за маленьким столиком, окруженным четырьмя стульями. Атмосфера между ними была мягко говоря никакая. Фушигуро недовольно пялился в экран телефона и полностью игнорировал все вокруг. Не ново. Юджи попытался подкрасться сзади, плюхнуть руками о плечи, чтобы напугать. Мегуми следовало быть более внимательным к окружающим. Сатору, сидящий впереди и явно разгадавший намерения, ничем не выдал задумку, только поправил очки и продолжил что-то тарабанить. Юджи слышал плохо, одни обрывки фраз из разговора ни о чем. К сожалению, план успехом не увенчался, стоило ему подойти и приготовиться к исполнению, как он тут же получил пластиковой бутылкой с водой в живот. Больно, между прочим! — Идиот, — Фушигуро закатил глаза, перевёл взгляд на Сатору, и тут же добавил, — что один, что другой. Юджи приветственно кивнул ему и подошёл ближе, когда они последовали к кассам за покупкой билетов. Очередь стояла неимоверно длинная, толпилась так, что не пройти. — Не думаю, что нам всем стоит идти туда, — Мегуми качнул головой. — Мы сходим, так ведь? — Кугисаки повернулась к Годжо лицом и обворожительно улыбнулась. Юджи нахохлился, потому что поступать так не по-дружески. — Ещё и подруга называется, — пробурчал он, когда они остались с Фушигуро вдвоём. Тот растеряно кивнул, — вообще-то это я должен был пойти с Сатору. — Мгм. — Эй, что с тобой? — Юджи обратил внимание на состояние друга. Тот, казалось, был ещё более задумчивым, слишком погруженный в свои мысли. Удивительно, как он до этого реагировал на все вокруг, — случилось что? Странно выглядишь. — Обычно, — Фушигуро мотнул головой и убрал телефон в задний карман. Как будто Юджи не знал, что в телефоне друга не было ничего интересного. Ни игр, ни тайных переписок. Только миллион скачанных книг, и очень сложных непрочитанных статей во вкладках Гугл. — Представляешь, что вчера случилось. Сукуна узнал, где я был, — Юджи поморщился. Вчерашний разговор был слишком неприятным в памяти, — позвонил мне такой. Весь злой-злой. А потом Сатору решил, что будет забавно показаться ему на глаза. Я, честно говоря, думал, что они подерутся. — Прости, — Фушигуро повернул голову резко, так что Юджи дёрнулся, удивленно вскинул руки вверх, качнув головой. — За что? — Сукуна, он... — Фушигуро замолчал на секунду, нахмурился, — вчера мы столкнулись утром, видимо, он понял, что ты был не со мной. — Вот как, — Юджи задумался, а затем широко улыбнулся, — он бы все равно узнал, так что какая разница раньше или позже, твоей вины тут точно нет. К тому же, он и вечером намылился куда-то весь такой, — Юджи развел руки в сторону и продолжил с широко распахнутыми глазами, — расфуфыренный, всю ванну своим одеколоном завонял. И до сих пор не вернулся. Фушигуро отступил на шаг назад, изумленно приоткрыл рот. Юджи согласно закивал. — Вот-вот, я тоже удивлен, он не поступал так уже несколько лет. Фушигуро что-то произнес в ответ, но Юджи не расслышал за громкой музыкой, отвлеченный на веселую походку Сатору с огромным ведром попкорна в руках и несколькими поменьше в пакетике с газировкой. Он, улыбаясь, что-то говорил Кугисаки и восторженно кивал на ее слова в ответ. Юджи уставился в пол, легонько пнул воздух ногой. И зачем он вообще привел Сатору сюда, чтобы познакомить с Кугисаки? — Мы взяли билеты, но четырех мест рядом не было, только по двое, — она качнула головой, впихнула каждому по билету в руки и уставилась на Юджи, тут же продолжившего рассматривать пол. Смотреть на них счастливых было больно. Сейчас сядут на самый дальний ряд, и фильм окажется на последнем месте среди их интересов вместе с самим Юджи. — Но, — Фушигуро хотел что-то сказать, но Кугисаки толкнула его локтем, прерывая. — Поэтому, — она продолжила, — сядем по двое. Чур мы с Фушигуро внизу, не хочу сидеть рядом с парочками в конце. Отвратительно. Юджи тут же поднял голову и столкнулся с насмешливым взглядом Кугисаки. Ладно, он ошибался, и нет, ему не стыдно, потому что он тоже имеет право что-то чувствовать. — Ничего-ничего, — Сатору закинул в рот попкорн из самого большого ведёрка и продолжил с набитым ртом, — мы с Юджи справимся там, да? — А жопа от сладкого не слипнется? — Фушигуро недовольно посмотрел на все то, что Сатору набрал. Потому что, оказывается, помимо общего пакета у него в руках был второй. — Таков мой способ контрацепции, да, Юджи? — Сатору послал воздушный поцелуй. Юджи как болванчик головой затряс, иногда смущающие фразы Сатору выходили слишком смущающими. Мегуми скривился, кинул в ответ недовольно: — Придурок. Удивительным образом на сеанс они опоздали, вошли в зал под начало рекламы и громкую музыку со вспышками света. Трейлер какого-то фильма не впечатлял, Юджи видел первую часть, она была не очень. Сатору тут же утянул его за собой на третий ряд с конца, хорошо еще что не последний, Юджи подумал, что его бедное сердце это не выдержало бы. Хватало одного касания рук. Он поудобнее откинулся к спинке, сделал несколько глотков колы, чтобы прочистить горло и повернулся к Сатору. Сатору, усердно пытающемуся вскрыть пачку мармеладных конфет над полным ведерком попкорна. — Хочешь? — он перехватил его взгляд и истолковал по-своему. Юджи мотнул головой, кивнул на свой соленый и демонстративно закинул пару штук в рот. Фильм начался с динамичной сцены на машине, чуть ли не гонки в стиле «Форсаж», но тоже неплохо, Юджи оценил. Он уже совсем расслабился, почти забыл, что сидел не один, что рядом человек — любитель поговорить. Сатору комментировал каждый момент, каждую сцену, каждую фразу, он не затыкался ни на секунду, Юджи едва успевал кивать в ответ. Потому что выбор был один: или смотреть фильм или слушать разговор. Фильм был интереснее. Когда им стали делать замечания, Юджи шепотом попросил Сатору быть чуть потише, потому что он понимал других людей, потому что они пришли посмотреть фильм, а не слушать разговоры посторонних, потому что Сатору и вправду мог быть немного громким. — Есть один способ заставить меня замолчать, — Сатору подмигнул, причмокнул и приблизился лицом к лицу, так близко, что Юджи почти мог ощутить сладковатый вкус попкорна на чужих губах. — Оу, — протянул он, смущенно закрыв лицо руками, и съехал по креслу. — Весь фильм пропустишь, — Сатору оттянул одну руку Юджи от лица, сжал в своей ладони и замолчал. Фильм Юджи так и не посмотрел, не найдя в себе сил отдёрнуть руку, отстраниться. А когда чужие пальцы начали поглаживать кисть, почти до щекотки, переходя от пальцев до запястья, фильм совсем пропал из поля зрения. Юджи скосил взгляд, не хотелось попасться за разглядыванием, но Сатору как будто ждал этого, мягко улыбнулся и опустил голову Юджи на плечо. Тело тут же сковало перед единственным ощущением чужого тепла. — Понравился фильм, Юджи? — ехидность Кугисаки то, что нравилось Юджи примерно никогда, потому что выбирать момент она умела, цепляла самое главное. Мегуми понимающе хмыкнул, но не остановил себя от того, чтобы не одарить Сатору раздраженным взглядом. — Конечно, было очень захватывающе! — Ну-ну, — Кугисаки хмыкнула, отошла в сторону, уступая свое место Сатору. Он кивнул и облокотился об Юджи, уместив руку на плече с другой стороны. У него в кармане зазвенел телефон, и Сатору недовольно отошел в сторону, вглядываясь в контакт. Его лицо сменилось на слишком раздраженное, Юджи даже показалось, что он слышал скрип зубов. Когда Сатору вернулся обратно, довольным он не был. Улыбка на лице то и дело пыталась съехать, а уголки губ подрагивали, выдавая неискренность. Юджи нахмурился, но рука Фушигуро удержала его от вопроса. — Простите-простите, но мне срочно нужно бежать. Мегуми, милая леди, — Сатору кивнул им по-очереди, — Юджи, еще увидимся, — к нему он подошел к последнему, приложил руку к уху на манер телефона, — спишемся? — Конечно. Стоило Сатору уйти, Юджи тут же понурил плечи, обреченно вздыхая. Атмосфера куда-то пропала, и стало как-то слишком грустно. Потому что рядом с Сатору могло быть смущающе и неловко, но слишком уютно, чтобы легко расстаться с этим ощущением. Кугисаки присвистнула, кажется, сказала, что они его потеряли, но все это было неважно. Потому что Сатору ушел, уделив на прощание всего минуту, даже меньше. — Пиццу? — Юджи тут же вскинул голову и усиленно ею закивал. Никакие страдания в этом мире не могли сравняться со вкусом пепперони и плавленного сыра внутри теста по бортикам.