Ирисы цветут дважды

Чувство одиночества осознавалось медленно, тянулось в груди, как жвачка, едва прилипшая к зубам. Смешно и нелепо. Это настигло слишком внезапно, слишком резко. Забавно, что так легко. И поделиться не с кем, оставалось давиться самому в попытке не утонуть во всем этом, выплевывать чувства через фальшивый смех и надеяться, что все рассосется само по себе. Юджи правда пытался в самосарказм, но — плохо. У него была жизнь размеренная, понятная и простая. Школа, дом, Сукуна и друзья. Ничего лишнего. И сочеталось все гармонично, все планы, все задумки и посиделки. А потом случился Сатору, который раздражал Фушигуро и которого ненавидел Сукуна. И это уже какие-то мысли в голове, и не все так гладко, как хотелось бы. Выходные прошли прекрасно, ярким привкусом малинового джема на кончике языка. А потом Сатору пропал. Буквально испарился из сети, из жизни лопнувшим воздушным шариком. Его сообщения стали пустыми, не теми, к которым Юджи успел привязаться. Ответы превратились в односложные, короткие и без шуток — что пугало, — не было той искры, словно и писал вовсе не Сатору. Отдал свой телефон кому-то, посмотрите, какой мальчик мне пишет. Пишет и пишет, остановиться не может, разве это не мило? Палящее солнце и температура в районе тридцати градусов и выше добивали сверх меры так, что потом обливаешься, а одежда липкая и отвратительно мокрая, и хочется в душ, а не в вот эти вот мысли, чтобы не думать до скрежета зубов и не впиваться ногтями в руки. Селфхарм — это плохо, убеждал себя Юджи и мысленно бился головой об стену в попытках сохранить остатки разума. Терзал себя внутри и хотел достучаться до истины. Бессмысленно и безрезультатно. Ровно как попытка перестать винить себя, выдрать это чувство из груди. Юджи ведь не Гето и даже не Фушигуро, чтобы спрашивать, чтобы касаться личной жизни. В конце концов ему могли не ответить, если вопрос был некорректным, если Юджи надумал их общение и симпатию. Все оказалось элементарно простым. Сатору был за городом с родителями, а писал ему, Юджи, фразами, что с большим удовольствием оказался бы рядом. В этом чувствовалась какая-то насмешка, шутка и жестокость. А дальше ничего. Потому что Юджи пожелал провести хорошо время и получил смайлик и игнор, ноль сообщений в ответ за целый день. Привычная дорога почти в тени, они специально так строили маршрут, чтобы не вариться раками на солнце, не доставляла удовольствия. Мегуми рядом был хмур и молчалив, задумчив больше обычного. — Слушай, Фушигуро, — на самом деле Юджи не хотел поднимать этот разговор, потому что это некрасиво. Он ведь хороший мальчик. Он не обсуждает никого за спиной, — почему тебе не нравится Сатору? — Он раздражает. Юджи подумал, что этого мало, что это не ответ, что вообще-то на вопрос «почему» недостаточно такой фразы, но в этом был Фушигуро. Юджи выразительно посмотрел на него, пытаясь взглядом донести недовольство, что ему нужны подробности, что раз начал, то должен продолжить. Но взгляд, такой говорящий, остался незамеченным, и тут уже сам думай, случайно или преднамеренно. Фушигуро смотрел куда-то вперед, шел ровно рядом, периодически морщась от жары. Он и руку поднял, чтобы пот с шеи стереть под черными волосами, теряющими свою объемность. Жара в июльском Токио невыносимая, в этом году аномальная. — Почему? — Юджи повторил свой вопрос, выбежал вперед, чтобы заглянуть в лицо снизу-вверх, чуть наклонившись, и не дать отвертеться. Рюкзак на одном плече болтался неудобно, но поправить не вариант, тут проблемы поважнее. — Потому что у него есть свой дом, чтобы так часто появляться в моем, — фыркнул Фушигуро, закатил глаза и снова провел ладонью по шее и волосам. — Странно, что мы не пересекались раньше, — Юджи задумчиво приложил руку к подбородку, испытывая некое сожаление от этого. Они могли быть знакомы уже несколько лет. Смотрите, несправедливость жизни во всей красе! Фушигуро неожиданно перевел на него взгляд, дернул бровями и посмотрел долго и задумчиво. Юджи подумал, что у него что-то на лице, и усиленно начал тереть его. — Ничего странного в этом нет, — в конце концов ответил Фушигуро, когда Юджи закончил, останавливаясь на месте. «Прямо под солнцем», — уныло подумал Юджи и замер рядом, — Годжо приходит практически всегда, когда отец дома, и я не зову вас в это время. — И все-таки? Сукуна с ним в плохих отношениях, и он ни за что мне не расскажет почему. А я хочу узнать Сатору получше. — Твой брат, — Фушигуро запнулся на секунду, отвел глаза в сторону, чтобы прикрыть, обдумать слова, прежде чем повернуться обратно и продолжить, — не умеет сходиться с людьми и определять границы. Поспорить с этим было сложно. Юджи согласно кивнул головой, а потом к нему пришло осознание. Он размышлял над этим некоторое время, пока фраза укладывалась в голове кирпичиками в каркас. — Ты знаешь! Ты знаешь, что случилось между ними, — Фушигуро в ответ только головой качнул и в лице ни капли не изменился, но Юджи уже не мог верить ему. Фушигуро знал и точка. — Я могу сказать тебе то, что ты хочешь услышать. Годжо не плохой, и каждый раз, когда мне нужна была помощь, он помогал. Я могу ему довериться и положиться на него, но я не могу быть уверенным, что это стоит делать тебе. «Потому что вы не так близки, потому что Сатору не такой хороший, как тебе кажется». Юджи это понимал, но упорно отталкивал. Невозможно жить, когда не видишь в людях лучшее, когда не доверяешь им. *** Дома было намного прохладнее. Так что кружилась голова, а пол вместо охлаждения обжигал. Юджи прошелся по этажам и уставился на незаправленную в комнате Сукуны кровать, разбросанные футболки и рубашки на стуле, распахнутое окно и бардак на столе. Все это больше напоминало собственную комнату, потому что тут обычно всегда был порядок. Не идеальный, но не так критично. Юджи качнул головой, захлопнул окно, а потом и дверь с другой стороны. Сукуна дома не появлялся с того момента, как свалил в субботу вечером. Одеколон из ванной выветрился, а мысли о Сукуне нет. Конечно, Юджи мог бы не переживать, гнать навязчивые мысли прочь, не топиться в отвратительном чувстве вины. К тому же мало кто был в состоянии серьезно навредить его брату, он сам при желании морду набьёт любому, но этот придурок должен был написать хоть одно предложение, что с ним все в порядке, что он не откинулся в какой-нибудь канаве или подворотне. Юджи проверил звук на телефоне и отложил его в сторону, чтобы дать некоторое время, и принялся за готовку. Он раздраженно нарезал ингредиенты и размораживал фарш. Мысли, определенно, были забиты совсем не тем, чем нужно. Все становилось каким-то ненормальным, как в классических повестях, где родители против любви, а потом герои совершают суицид. Но жизнь не повесть, и прыгать с крыши Юджи не планировал. Только толкать за все эти непрочитанные сообщения, оставшиеся такими же непрочитанными. Они созванивались редко, будто негласное правило. Гудки шли медленно, той самой отвратительной мелодией, а ожидание с каждой секундой становилось страшнее. Попытка не накручивать себя провалилась с громким треском под ногами и мурашками по телу, с ощущением от падения. — Чего тебе, сопляк? — Сукуна ответил недовольно заплетающимся голосом. По крайней мере он был жив. — Тебя давно не было дома, — Юджи начал с малого. Он хотел плавно подвести к вопросу, желательно уговорить вернуться, чтобы уже дома разобраться во всем. Что мучило Сукуну, что мучило Юджи, и найти уже наконец этот компромисс. — Занят я, — Сукуна выдохнул в трубку хрипло и резко на тонкой грани раздражения, — ещё что-то? — Просто, — Юджи поджал губы, но вскинулся. Сукуна все ещё ждал его слов, а терпение у него не безграничное, если вообще есть, — когда ты придёшь домой? — Сегодня не приду, — отрезал он, — не звони больше, — и сбросил. Юджи прикрыл глаза, считая до десяти. Вдох. Выдох. Главное дыхание. Успокоение не подействовало. И Юджи принялся считать заново, но не успел дойти и до пяти, когда телефон зазвонил. На экране белый кот и имя. *** Юджи не ждал, сидя под дверью, определенно, не ждал. То, что он мимо проходил раз десять, ничего не значило. И именно не по этой причине стоило звонку только прозвенеть, дверь тут же распахнулась. Сатору за ней удивленно приподнял брови, вылезшие за чёрные очки — уже другие, те Юджи запомнил, — а затем сделал несколько наглых широких шагов прямо в дом. Юджи провернул замок, неловко потоптался на месте, пока не спохватился; Сатору уже уверенно шел по коридору, бесцеремонно заглядывая во все открытые и закрытые двери. — Кухня здесь! — сориентировался Юджи, когда Сатору схватился за перила и приготовился сделать первый шаг наверх по лестнице. — Да? — вопросительно протянул Сатору, не спеша убрал руку и провернулся, — идем тогда скорее, — он уперся руками Юджи в плечи и подтолкнул вперед. Юджи испытывал необычную смесь страха и возбуждения, когда накладывал еду, когда разогревал ее в микроволновке и тем более когда трясущимися руками ставил тарелки на стол. Он знал, что вообще-то готовил неплохо, Сукуне нравилось, Фушигуро и Кугисаки частенько хвалили его, но с Сатору было другое. Достаточно было одного его слова, чтобы Юджи мог разочароваться в себе или тут же усердно начать тренировать свои навыки. — Ты спас меня от голодной смерти, — довольным тоном, наполненным благодарностью, произнёс Сатору, придвигая к себе тарелку поближе и беря палочки. Юджи неловко кивнул и уткнулся взглядом в свою еду, но тут же поднял голову. Он должен это видеть. Сатору съел первый кусок, второй, только затем вынес вердикт, которого Юджи так ждал. — Вау, очень вкусно. Это, правда, ты приготовил? — вопрос звучал странно, потому что во время телефонного разговора Юджи упомянул, что готовит ужин, на который Сатору напросился. На самом деле, он предложил сам, но сейчас Юджи понимал, что повелся на очередную провокацию. Сатору вертел словами слишком умело, особенно когда давил на жалость тем, что дома нет еды, что доставка хуже домашней пищи, что «неужели, Юджи, ты не хочешь меня увидеть?». — Эти тефтели просто восхитительны, — продолжил похвалу Сатору. — Могу поделиться рецептом, — Юджи пожал плечами, чуть скидывая неловкость, — их, на самом деле, легко готовить. У тебя точно получится. — Мм, нет, — Сатору качнул головой, аккуратно положил палочки на подставку, найденную с трудом — им с Сукуной они не так уж и требовались, — у меня же есть ты. Юджи вздохнул. И чего он только ожидал? Что Сатору откроет заметки и сразу же начнёт записывать рецепт под диктовку, чтобы именно сегодня вечером приготовить? Смешно. — Но я же не могу звать тебя всегда. Я все-таки не один живу, — Юджи неловко улыбнулся, когда собрал тарелки; Сатору тут же подскочил к раковине, чтобы помыть посуду, аргументируя тем, что ты ведь готовил. Юджи промолчал, что обычно они скидывают все в кучу, пока посуда не закончится. И моет потом тот, кому первому понадобится тарелка или чашка, обычно это бывает он, потому что его брат ленивый урод. — Не боишься, что нас застукает Сукуна? — Сатору отложил последнюю тарелку в сторону и вытер руки полотенцем. — Тогда тебе придется взять всю ответственность на себя или прыгать из окна, — Юджи хмыкнул и тут же поежился. Сатору не придётся прыгать, его оттуда выкинут. Сомневаться не приходилось. — Юджи, — Сатору понизил голос, — если куда и прыгать, то только с тобой. — Заманчивое предложение, — Юджи поднял глаза в правый верхний угол, как бы обдумывая идею, — с чего начнем? — Со сцены из «Титаника»? Если ты прыгнешь, то и я прыгну, — процитировал Сатору всемирно известную фразу, на манеру раскинув руки в стороны. Юджи этот фильм не любил, потому что, ну, герои не должны были так поступать, они могли же оба спастись. Ему больше нравились «Люди Х», и не потому что там снималась Дженифер Лоуренс, хотя и поэтому тоже. — Хорошо, только ты первый, — хмыкнул он. — Как скажешь, — Сатору кивнул и сделал шаг вперед поближе, сокращая и без того небольшое расстояние между столом и раковиной, между Юджи и собой, — ты же подвинешься на лодке, чтобы я не утонул? Юджи бы подвинулся, Юджи бы всю лодку уступил. — Посмотрим, поместишься ли ты там, — ответил он совсем другое, издал нервный смешок и прикусил губу, не отводя взгляда. Сатору заходил слишком далеко в своих намеках, Юджи хотел бы узнать границы, если бы это не пугало его так сильно. — Тогда мне придется лечь на тебя. Тепло со всего тела, кажется, только что сконцентрировалось в щеках, иначе, как можно было объяснить, что его лицо буквально горело от этих слов. Юджи с трудом сдержался от того, чтобы не прикрыть его руками и не стечь вниз, как в кинотеатре, чтобы сдержать свои фантазии. — Да, так наверно будет теплее, — он неожиданно вспомнил, что Джек умер от холода. И это хорошая возможность перевести тему. — А без мокрой одежды тем более, — Сатору подмигнул и подошёл уже почти вплотную, кладя руки Юджи на плечи. Юджи подумал, что Сатору хотел его поцеловать, что его лицо как раз было близко настолько, насколько нужно для этого. Но только от одной мысли тряслись коленки. Конечно, Юджи тоже этого хотел, только если это «тоже» относилось к ним обоим. На губах Сатору была мягкая улыбка, а глаза чуть прищурены, очки он отложил совсем недавно, и вроде бы они валялись где-то на столе. Юджи попытался сглотнуть, но ощущал лишь неприятную сухость во рту. — Если мы определились с нашими ролями утопающих, то кто остальные? — резко произнёс он, дёрнувшись назад и ударившись копчиком об стол, но главное назад, прочь от фантазий и теплых прикосновений. — Твой дорогой братец точно Каледон. — Сукуна не такой противный, — насупился Юджи, — он вообще-то замечательный! — Конечно, — согласился Сатору, кивнул и с широкой улыбкой добавил, — как пластик по стеклу. *** Температура вечером скатилась вниз на пару ртутных миллиметров, и даже поднялся легкий ветер по-летнему тёплый, но уже не обжигающий. Юджи в шортах и футболке было не жарко, он и шлепки специально нацепил, чтобы легче было. Сатору рядом, кажется, совсем не волновала погода, он сам был далек от мирского в своих светлых коричневых штанах, в рубашке чуть светлее поверх белой футболки и модных чёрных кедах. Он шел, едва ли не присвистывая, рассказывая про университетский конкурс, в котором они с Гето участвуют. И который при победе принесёт им внушительную сумму для развития своего стартапа. У Сатору и Гето были задумки после учебы, у них все распланировано, вплоть до названия. Юджи поджал губы. Потому что его единственными планами было что-то поесть завтра и куда-то сходить на выходных, и то неточно. Поэтому Сатору с целями и уверенными шагами к ним восхищал. И именно поэтому в тот день они смогли встретиться. Потому что Юджи пришёл к Сукуне, когда тот разбирался с документами. И когда Сатору работал над проектом с преподавателем, не отказавшим помочь во время каникул. Они прошли по небольшому мостику, ограждённому тонкими перилами, сделанными больше для красоты, чем пользы. Юджи кивнул на тропинку вглубь небольшого парка. Она была едва ли облагорожена, с деревьев вокруг свисали ветки, и приходилось постоянно отодвигать их руками или наклоняться. Юджи объяснил, что в основном здесь гуляют собачники, чтобы держаться подальше от людей и дать волю своим любимцам побегать. — Надеюсь, я не познакомлюсь с частичками этих любимцев, — недовольно фыркнул Сатору, многозначительно посмотрел на обувь, хватаясь руками за очередную ветку и дергая ее в сторону. Юджи подавил смешок и проскочил снизу. Ему самому было непривычно, но он был ниже, а значит, идти ему было проще. Когда они выбрались к небольшому храму, окружённому озером, Сатору принялся недовольно возмущаться, стряхивая мелкие веточки с одежды. — Постой-ка, — Юджи подошёл ближе. Сатору замер, позволяя чужой руке протянуться к волосам и вытянуть несколько листочков, — так лучше, — Юджи выкинул мусор на землю, стыдливо отвернувшись в сторону солнца. Оно уже садилось и не слепило глаза. Озеро вокруг храма ничем не было ограждено, но спуститься к нему было сложно. Оно было в небольшом углублении без присутствия берега как такового. В середине плавало несколько птиц, они вяло перебирали лапками, в основном замирали на месте, спрятав клюв между крылом и телом — готовились ко сну. Юджи вытянул из кармана пачку овсяных хлопьев, недавно он случайно прочёл статью, что птицам нельзя хлеб. И удивительно, как совпало, именно сегодня они пошли кормить уточек. — Какие неблагодарные птицы, — прокомментировал Сатору бесполезные попытки Юджи приманить кормом уток, — а мы ведь специально в магазин заходили за этой сомнительной смесью. Нужно было всё-таки накормить их хлебом. Юджи толкнул Сатору в плечо и тут же возмутился: — Я же тебе рассказал, чем именно это грозит. — Это же какие-то утки, — Сатору пожал плечами, безразлично наблюдая за птицами, так и не обратившими никакого внимания на людей. Юджи недовольно засопел, скрестил руки на груди и приготовился уже читать лекцию, как Сатору обернулся, одаривая насмешливым взглядом через приспущенные очки. Он же просто издевался! Юджи насупился ещё сильнее, но тут же расслабился. Он не дал себе много времени на раздумья, неторопливо запустил руку в хлопья, так же неторопливо вытащил сжатый со смесью внутри кулак и резко запустил все это прямо Сатору в лицо. Тот недоуменно застыл на несколько секунд, его выражение лица было таким смешным, что Юджи захохотал, едва не тыча пальцем. Сатору качнул головой, стянул очки, и после этого стало страшно. — Юджи-Юджи, — протянул он угрожающе и сделал шаг вперед, становясь вплотную, аккуратно, чуть ли не нежно забрал упаковку с хлопьями. Юджи тут же зажмурился, получить овсянкой в глаз не хотелось. Раздалось шуршание пакета, а потом Юджи почувствовал, как земля ушла из-под ног. В буквальном смысле. Он, черт возьми, летел. Юджи замахал руками в стороны, чтобы удержать равновесие на краю небольшого обрыва. Сатору рядом показался весьма надёжным, Юджи дёрнулся туловищем вперед, хватаясь за край рубашки. Действие могло бы быть хорошим, если бы этого ожидали. Но Сатору с широко распахнутыми глазами завалился следом. Юджи плашмя плюхнулся в воду спиной, Сатору тут же налетел сверху так, что из легких вышибло весь воздух. Тело моментально ушло под воду, касаясь дна. Юджи едва не захлебнулся, тут же выныривая, в то время как Сатору скатился с его тела в сторону, усевшись на дно. — Ты… ты… — Юджи не хватало слов, чтоб высказать все возмущение, — зачем ты это сделал? — воскликнул он. — Захотелось? — Сатору пожал плечами и плеснул в Юджи водой. Его, казалось, нисколько не беспокоила возникшая ситуация, а настроение наоборот только возросло. Юджи плеснул водой в ответ. Иногда Сатору становился невыносимым. Они выбрались из воды, только когда полностью промокли, испачкались в иле и песке. Перед этим еще пришлось сплавать за тапкой, уплывшей на пару метров. — Я не уверен, что моя одежда тебе подойдёт, — на середине пути задумался Юджи. Пара его толстовок, конечно, могли подойти, но не штаны. — Беспокоишься? — Не особо, — хмыкнул Юджи. — Конечно-конечно, — Сатору мотнул головой, — но кажется у меня завалялось кое-что в машине. Там и правда были шорты и футболка с отвратительной надписью розового цвета «Мир достоин моей любви». На их поиски пришлось потратить некоторое время, когда они вернулись к дому. — Подарок Сугуру, — засмеялся Сатору, когда вышел из душа. Юджи на это только кивнул и тут же отвернулся обратно к телевизору, скрывая улыбку. Сатору уселся на диван рядом, с важным видом раскинул руки в стороны по спинке и принялся опровергать все предложенные Юджи фильмы к просмотру. — О, этот я ещё не видел, — заметил он, когда на экране появился какой-то боевик. Юджи его тоже не видел, но рейтинги были более-менее. Восемь звёзд из десяти не так уж и плохо. Когда фильм начался, Сатору сразу же отобрал пульт, сделал чуть погромче и улёгся на диван, уместив голову у Юджи на коленях. Юджи замер, не зная, куда деть руки и как вообще реагировать. Он промычал что-то непонятное. — Знаешь, дома я привык смотреть фильмы лёжа, — Сатору кивнул головой, устроился поудобнее и перестал шевелиться. Юджи с сомнением уставился на белую макушку, откинулся как можно сильнее и сжал стакан с соком в обеих руках. Кино его едва ли интересовало больше, чем ощущение тёплой щеки на бедре. И зачем он только снова надел шорты? Он отпил почти половину, прижал стакан к груди и попытался сконцентрироваться на фильме. Сатору лежал неподвижно, казалось даже, что уснул. Но это было не так. Юджи чувствовал трепыхание чужих ресниц кожей и неровное тёплое дыхание. Фильм уже подходил к концу. Главный герой спас друзей и возлюбленную, расправился со всеми врагами и теперь. О, нет. Юджи чуть поерзал, смущенно отводя взгляд от экрана. Это не то, что он хотел смотреть в компании Сатору. — Хм, может перемотаем? — Юджи пихнул Сатору в плечо, чтобы подтолкнуть к действию. Герои на экране уже стянули почти всю одежду. — Ой-ой, — Сатору потыкал пальцами между кнопок, — батарейки, кажется, сели, — он пожал плечами и перевернулся затылком на колени, — не работает. — Дай, я попробую, — Юджи протянул руку за пультом, — вдруг ты что-то не правильно делаешь. — А ты стесняешься? — хитро спросил Сатору. Юджи невольно бросил взгляд на экран. Парень самозабвенно целовал девушку, спускаясь поцелуями все ниже. Сцена была довольно открытой для большого кино. — Нет, — Юджи мотнул головой и опустил взгляд вниз, но лучше бы он смотрел в телевизор, чем в яркие глаза внизу, — просто, — принялся бормотать оправдание он, — люди другие, — вообще-то он хотел сказать, что не привык смотреть подобное, когда рядом есть кто-то другой, и это слишком смущает. — Оу? — Сатору приподнялся на локтях, — значит, хочешь поучаствовать сам? — неверно понял он фразу. — Да. Нет. Ты все не так понял, — Юджи вцепился в волосы, потянув пряди вниз, застонав от боли и самой ситуации. — Так уж и быть, предлагаю тебе свою кандидатуру. Юджи мотнул головой. — Шучу, шучу, — засмеялся Сатору, — я понял, что ты имел ввиду, — сжалился он, — о, смотри, закончилось. Там. Ничего. Не. Закончилось! — Сатору! — Юджи схватил диванную подушку и накрыл ею лицо Сатору. — Эй! — громко возмутился он, сквозь подушку его голос звучал приглушенно, — тут ты смотреть не хочешь, а не я! Юджи убрал руки только тогда, когда сцена действительно закончилась. Он расслаблено выдохнул и отобрал этот чертов пульт наконец-то. Фильм завершился через десять минут, и Юджи, испытывая полное чувство наслаждения, выключил телевизор. Экран погас, погружая комнату в темноту. — Чем займёмся? — хихикнул Сатору, повел головой выше и уткнулся Юджи в живот, — продолжим наш разговор или перейдем к практике? — Чай! — воскликнул Юджи, толкая Сатору со своих колен, чтобы тот поднялся, — мы будем пить чай. — Скучно, Юджи, скучно, — обижено засопел тот, потягиваясь, — мое предложение интереснее и, поверь, гораздо приятнее. Но чай они выпили. И не одну чашку. Точнее выпил Юджи, для Сатору пришлось искать кофе, молоко и сахар. Много сахара. Время летело быстро. Настолько быстро, что Юджи не заметил, когда стало больше десяти. Общаться с Сатору было легко, особенно, когда он не сводил все шутки в слишком смущающую область. Юджи думал, что на этом все, что хотя бы сегодня он больше не услышит ничего такого, что заставит его снова покраснеть. Но Сатору был непредсказуемым, тем, кто на сегодня поставил себе цель довести его до сердечного приступа или прямо до реанимации. Они стояли около входа, машина, уже заведенная как десять минут, тихо шумела где-то на заднем фоне и освещала их светом фар. — Поцелуешь меня, Юджи? Сатору стоял совсем рядом, хотя последняя ступенька давала достаточно места, чтобы не быть так близко друг к другу. Он не шевелился и даже после этой фразы продолжал улыбаться, уверенный в том, что Юджи поступит именно так, как он попросил. Идти на поводу этого не хотелось, но отказаться от поцелуя Юджи не хотел ещё больше. Он зацепился руками за плечи Сатору, приподнялся на носочках и быстро чмокнул в щеку, тут же отстраняясь. Определенно, это было совсем не то, что Сатору ожидал. Несмотря на потерянную возможность поцелуя, Юджи был горд своим поступком, думая, что пусть даже совсем на немного смог отомстить. — Разве это поцелуй? — Сатору потрепал Юджи по волосам. Весь его вид говорил о том, что он знал, что именно так все и случится. — Я не ребёнок, — Юджи раздраженно скинул руку с головы. — Конечно, именно поэтому я покажу тебе, как надо, — Сатору важно кивнул и поцеловал прямо в губы. Юджи целоваться не умел, его первый и единственный поцелуй был с девчонкой пару лет назад. Целомудренный, сухой и неприятный. И сейчас когда Сатору его целовал, с языком, глубоко, тепло и влажно, было приятно. Юджи не думал, что голова может пойти кругом от такого обычного, казалось бы на первый взгляд, действия. Но Сатору нравился ему так сильно, что только в этом могло быть и дело. — Неплохо, — Сатору отстранился, провёл пальцем Юджи по щеке, стирая слюну, — но нужно потренироваться, чтобы потом мы избежали ступора в штанах, верно? Юджи кивнул, едва ли осознавая адресованные ему слова. Он отходил от случившегося, смакуя остатки тепла и эмоционального напряжения. — Тогда учитель Годжо к твоим услугам.