Ирисы цветут дважды

Мегуми не спеша шел со школы, не обращая внимания на сильный ветер. Он часто прогуливался, так что научился игнорировать холод, не поддаваться морозной дрожи, а идти дальше. Сукуна на это ругался, что он как безмозглый подросток бегает полуголым, но было как-то все равно. Последнее время голова была забита только Итадори и тем, как он справлялся с расставанием с Годжо. Было видно, что явно не справлялся. Но при этом он как будто не хотел помощи, укрывался невидимым куполом, выдавливал лживую улыбку и холодным периодическим умыванием пытался избавиться от синяков под глазами. Получалось скверно. Ему и Кугисаки оставалось только обеспокоенно переглядываться и поддерживать друга любыми способами. У Итадори была проблема, и Мегуми не знал, как он мог бы помочь. В частности потому что он не представлял, как можно грустить из-за расставания с таким человеком, как Годжо, он ведь в большинстве своем абсолютно невыносим. К тому же они встречались совсем маленький срок, невозможно так сильно прикипеть к человеку за это время. Если бы Мегуми сейчас разорвал все встречи с Сукуной, с которым он до сих пор не встречался, то он бы забыл об этом на следующий день. И ни капли сомнений! Помимо этого, была еще одна, куда более весомая причина не вмешиваться. Исключая его непонимание в полной мере страданий Итадори, он пообещал чуть ли не клятвенно не лезть, не идти на пару с Сукуной бить лицо Годжо. Кулаки периодически чесались сделать это, когда Итадори отводил взгляд, когда пытался доказать, что все нормально. Мегуми в это, конечно, верил, как и в то, что Сукуна бросит курить, сведет татуировки и перестанет быть мудаком по отношению к чужим людям. Все это звучит в теории классно, но неосуществимо в реальности. К чему Мегуми был не готов, так это к тому, что застанет отца дома во время его командировки в кресле с открытой банкой пива и Годжо, развалившего на диване со спущенной вниз головой со спинки. Его нельзя было винить за то, что случилось дальше. Любой хороший друг поступил бы также. Рука дернулась сама, исполняя то, о чем ее хозяин давно совсем не тайно для друзей мечтал. Годжо с довольной улыбкой, будто и не было этих двух недель страданий Итадори, едва завидев Мегуми, подскочил с дивана и двинулся в его сторону, широко раскинув руки в стороны. Годжо для такой маленькой гостиной было слишком много. По мнению Мегуми, Годжо всегда было много, особенно, когда они не просто в одной стране, но в одном городе. Видеть его в своем доме Мегуми не желал! — Мегу… — Годжо договорить не успел, как и уклониться от летящего в него кулака. — Теплый прием, — с булькающим звуком фыркнул он, прижимая ладонь к разбитому носу. Пара капель выступила сквозь пальцы, и от подобного вида Мегуми ощутил только довольство. Это малая часть того, что этот придурок заслуживал бы. — Ты ожидал чего-то другого? — хмуро поинтересовался он, потирая костяшки пальцев руки, которая пару секунд назад разбивала нос Годжо. И это саднящее чувство было лучшее, что он испытал за день. Часть его в голове шептала, что этого мало, что достаточно только обернуться, чтобы ударить еще раз. Чтобы взволнованные собаки в дверном проеме двинулись к ним и не для того, чтобы остановить Мегуми. Другая же часть в нем вопила о том, что нужно уходить. Не смотреть. Не делать больше ничего. Он и так нарушил обещание. — Ты воспитал чудовище, — обижено протянул Годжо, обращаясь к отцу. Отец на это только оскалился. — Шоу закончено? — равнодушно спросил он, — я уже понадеялся, что вы сможете развлечь меня. — Иди в цирк искать клоунов, — огрызнулся Мегуми, остановившись рядом. Слишком много умственно отсталых развелось вокруг него, как будто он с рождения как маяк для них, или как светильник для мух. Где бы найти только банку или мухобойку для всех. — Вы неплохо справляетесь с этой ролью, мне даже шевелиться для этого не нужно. — Как Юджи? — подал голос Годжо. Он все еще сжимал нос рукой; видно, что кровь еще не остановится. Несмотря на сиплость голоса, Мегуми его прекрасно расслышал. — Живет и радуется. Наконец-то до него дошло, какой ты ублюдок. И только рад, что ты исчез из его жизни, — с презрением ответил Мегуми, скрывая правду. — Вот как, — Годжо повернул голову в сторону, — я звонил ему несколько раз, но он так и не достал мой номер из черного списка. — И поэтому ты пришел сюда? — Мегуми скрестил руки на грудь, — ты вроде не тупой. Разве не понятно, Юджи не хочет тебя ни видеть, ни слышать? — Я хотел с ним поговорить. — А прийти ему под дверь яиц не хватило? Убирайся. — Мегуми указал рукой на дверь, если Годжо вдруг забыл, где она находится. — Я не хочу усугублять наши и без того шаткие отношения с Сукуной. — Конечно, я тебе верю, — фыркнул Мегуми, — уходи, — вздохнул он, — сегодня Итадори ты тут не дождешься. На заднем фоне звякнула микроволновка, отец тут же поднялся с кресла, смял уже пустую банку и кивнул в сторону кухни. — Ужин, девочки. Вы только едой кидаться не начинайте, а то в миг вылетите на улицу. Оба, — с улыбкой добавил он. — Я не голоден, — соврал Мегуми, — и Годжо тоже, — он выразительно посмотрел на него. Но тот только ухмыльнулся и пожал плечами. Годжо, игнорируя все более и более недовольное лицо Мегуми, юркнул мимо. И как их только угораздило впутаться в такие отношения с этим человеком? Мегуми хотя и собрался по приходу домой сразу поесть, но сидеть за одним столом с этими двумя... Нет уж, лучше снова сходить в ту закусочную, где они с Итадори так сильно отравились, что слегли с температурой на целый день. Может, стоило позвонить Сукуне? — Мегуми! — голос отца был недовольным. Он не был ответственным родителем, который бы тщательно следил за питанием своего ребенка. Но иногда на него накатывало. И в такие случаи лучше было не спорить, поверить в то, что его отец мог бы быть хорошим отцом, а потом снова окунуться в то, что звалось их повседневной жизнью. Мегуми уже не мог дождаться момента, когда наконец-то съедет и избавится от общества людей на постоянной основе. Только вот найти съемное жилье с двумя собаками дело непростое, и это должно было повлиять на цену. Мегуми не был уверен, что смог бы самостоятельно потянуть подобное, устройся он на работу. Едва ли отец раскошелится, если обратиться к нему с подобным запросом. Мегуми недовольно скривился, но все-таки сел за стол напротив Годжо, тот уже умыл лицо в раковине и ничем не показывал, что с его состоянием что-то не то. Мегуми сверлил его взглядом. Напыщенный козел и самовлюбленный эгоист. — Не пинайся только ножками, малыш Мегуми, — протянул Годжо. Мегуми сузил глаза и дернул ногой, намереваясь оставить хотя бы сильный синяк, но Годжо это предвидел, вовремя убрав свою ногу в сторону. Он противно засмеялся и, покачав головой, насмешливо произнес. — Предсказуемо, как и всегда, — Годжо развел руки в стороны, клацнув палочками, — совсем как ребенок, с возрастом не меняешься. — Если вести себя с тобой по-другому, обидишься и убежишь плакаться. Проще было бы тебя послать, — Мегуми задумался, — а ведь точно. Пошел ты. Ты и твои вечные шуточки. Доедай свою еду и убирайся. — Ладно-ладно, — отмахнулся Годжо. Мегуми все еще до конца не верил, но это действительно случилось. После того, как доел и кинул посуду в раковину — нет бы, помыть, — Годжо пошел собираться. Через десять минут его уже не было. — И что это было? — спросил отец в тот момент, когда дверь за Годжо закрылась. Мегуми вздернул плечами. — Не понимаю, о чем ты. — Да? — хмыкнул отец, — врать не умеешь, так и не научил, — сокрушенно сказал он. Мегуми хотел поспорить, что подобному родители не должны учить своих детей. Но и Тоджи не был нормальным отцом. Мегуми махнул рукой, говоря, продолжай, так уж и быть, я выслушаю, что еще ты там несешь. — Раньше ты был терпимее к Сатору. — Неужели? — саркастично поинтересовался Мегуми, затем поправил подушку и лег на диван, позволяя собакам сесть рядом на пол, — это когда же? — он по очереди потрепал каждую по морде. — По крайней мере, ты не выгонял его из дома. Отмахивался, спрашивал, зачем приперся, и на этом все твое недовольство заканчивалось. — Может, ты чего-то не замечал? — Может, ты перестанешь принимать меня за идиота? Думаешь, я не вижу, когда с моими детьми что-то не так? — Годжо не твой сын, — хмуро возразил Мегуми, приподнявшись на локтях. — А теперь позвони ему и скажи, что не относишься к нему как к брату. Мегуми только поджал губы. — И что ты хочешь этим сказать? — Я? — удивился отец, — разве я должен что-то говорить, тем более не зная, что случилось, — он расслабленно пожал плечами и уткнулся взглядом в Мегуми, выжидая. Мегуми выдержал его взгляд, сжал зубы и без эмоций ответил: — Это тебя не касается. И я не буду тебе ничего рассказывать. — Да, — протянул отец, уперся локтями в колени, — но ты мог бы рассмотреть ситуацию не только со стороны своего друга, как там его, — он задумался, будто не знал Итадори столько лет и действительно забыл его имя, — ах, да, Юджи, но и со стороны Сатору. — Как ты? — отец в ответ на это только снова усмехнулся и пожал плечами. — Впрочем, неважно, — Мегуми встал. — Ты подумай над тем, что я тебе только что сказал. Друзья меняются за всю жизни, а семья, она одна. — То-то в смотрю, ты с Зенинами так близко общаешься. И Итадори тоже моя семья. — Именно поэтому я знаю, о чем говорю. И не только ведь Юджи? Еще ведь есть твой молодой человек — Сукуна? — Спокойной ночи! — Мегуми поспешил скрыться, но это больше напоминало побег. Каким образом отец узнал обо всем оставалось неясным. Наверняка, Годжо проболтался. Только вот Мегуми был уверен, что никто про них с Сукуной, с недавнего времени кроме Юджи, не знал. — Нашел время для нравоучений, — раздраженно процедил Мегуми, зайдя к себе в комнату, — старый дурак. И Сукуна не мой парень! — эти слова отдались горечью. У них до сих пор все было не слишком просто.

***

В этот раз Мегуми не чувствовал такого предвкушения от предстоящей прогулки с Сукуной. От разговора с отцом прошло три дня и ровно столько же, когда они с Сукуной виделись в последний раз. И этого вполне хватило, чтобы загнаться, хотя до этого Мегуми был уверен, что это не имело никакого значения. Но он не справился с тревогой, поддался чувствам. Мегуми поджал губы, уже не отдавая внимание ни на то, куда шел, ни на то, что было вокруг. Главное вперед. А столбов и деревьев на дорожке не будет. — Все хорошо? — Сукуна подхватил его за руку и тут же отпустил, — кхм, — он прокашлялся, — извини. Взгляд Мегуми тут же потеплел. То, как Сукуна беспокоился о его личном пространстве, было в какой-то степени мило. Иногда Мегуми казалось, что Сукуна боится, но это настолько не вязалось с его образом, что рассматривать это даже мысленно было кощунством. Сукуна просто не прикасался к Мегуми, никогда не обнимал и не целовал его первым, единственное, что успокаивало, так это то, что хотя бы не отталкивал, когда Мегуми первый проявлял инициативу. В таком случае ни о какой близости не могло и идти речи. Мегуми был уверен, что Сукуна затащит его в постель сразу же после первого свидания. И Мегуми, видят боги, не был бы против. Вспоминая их первый раз и глядя на Сукуну сейчас, который был так дозволительно близко — руку протяни и делай, что хочешь, — Мегуми сам готов был наброситься на него. — Я в порядке, — буркнул Мегуми и снова погрузился в свои мысли, двинувшись дальше вперед. — Постой, — Сукуна поспешил его догнать, — ты точно уверен, что все в порядке? — он смотрел так внимательно и обеспокоено, что Мегуми был почти готов вывалить на него все свои переживания, вплоть до того, что у одной из его собак болит живот. — Да, — он ответил резче, чем следовало бы, поджал губы и тут же отвернулся. Сукуна не заслуживал такого отношения, не после того, как они узнали друг друга получше. А может в этом "получше" и была проблема? Сукуна узнал Мегуми и разочаровался, понял, что Мегуми не такой, как он думал, что совсем не подходит. — Ты последнее время сам не свой, — Сукуна встал перед ним, — если я сделал что-то не так или обидел, скажи, ладно? — Разумеется, я бы сказал! — раздраженно воскликнул Мегуми, — я бы не стал терпеть плохое отношение. Сукуна на эти слова слегка расслабился, но снова нахмурился, будто он хотел спросить что-то, что его гложет. — Я понимаю, что твой характер закрытый, что ты привык быть обособленным и тебе тяжело открываться другим людям, — Сукуна говорил медленно, подбирая слова, — но последнее время меня не оставляет это чувство. Если ты решил порвать со мной, то так и скажи, только не тяни. Правду лучше сразу, какой бы резкой она не была. — Порвать? — недоуменно переспросил Мегуми. Что еще за глупые мысли в голове у этого идиота, — мы встречаемся? — на всякий случай решил уточнить он. От его слов Сукуна отшатнулся. — Разве нет? Смотреть на ошарашенного Сукуну, попятившегося еще на шаг назад, было больно. — Черт возьми, да! — Мегуми в два шага пересек расстояние между ними и, обхватив лицо Сукуны руками, поцеловал. Им нужно было решить этот вопрос сразу, чтобы было все ясно, чтобы без обычных недомолвок и нелепых увиливаний. Мегуми не позволил Сукуне отстраниться. Снова и снова втягивал его в поцелуй, пока губы не начали саднить, пока Сукуна окончательно не потерял терпение. Он оттолкнул Мегуми в сторону от себя и тяжело задышал, прижимая пальцы к губам. — Что не так? — обиженно воскликнул Мегуми, дергая руками, сделал шаг, но замер от вытянутой руки Сукуны перед собой. Он мог держаться и быть спокойным, но ситуации, повторяющиеся вновь и вновь, заставляли внутренний вулкан пылать, выплевывая гнев на все, что возможно. — Если ты продолжишь, я не смогу остановится, — хрипло сказал Сукуна, и от его тона все в внутри перевернулось. Мегуми окончательно перестал все понимать. И это злило его только сильнее. — Разве не ты хотел, чтобы мы были вместе? Ты не то, что не целуешь меня сам, ты за каждое свое чертово прикосновение извиняешься, как будто я собираюсь тебя, как минимум, избить. Именно поэтому я спрашиваю. Что. Не. Так? — процедил он, выделяя каждое слово. — Потому что я боюсь все похерить! — прикрикнул Сукуна, хватаясь руками за волосы, — потому что я боюсь, что в какой-то момент я перейду грань или тебе станет некомфортно, или ты так сильно разочаруешься во мне, что не захочешь больше никогда меня видеть. Поэтому я дал тебе пространство, полную свободу, чтобы только ты мог решать, что хочешь делать. — Серьезно? — Мегуми расслабленно выдохнул, опуская руки и разжимая кулаки. Все, что он надумал, оказалось такой не правдой, что за свои мысли стало стыдно, — ты не должен переживать по этому поводу, — тихо ответил он, — я знаю, что такое отношения между людьми. И я примерно представлял, что значат отношения с тобой. Возможно, я был немного козлом по отношению к тебе ранее, — Сукуна на его слова еле слышно усмехнулся, — но сейчас между нами все поменялось, тебе не кажется? И инициатива должна идти от двоих, — закончил Мегуми на выдохе, смущенно отводят взгляд в сторону. Откровенничать было сложно. Откровенничать в лицо Сукуне было в разы сложнее. Мегуми не привык так сильно открываться людям, но он решил дать Сукуне шанс тогда и до сих пор не пожалел о своем решении. Сукуна казался надежным настолько, чтобы доверить ему то, что Мегуми хранил в себе. И это оказалось совсем не так сложно довериться чуть больше. То, что произошло дальше, Мегуми не удивило. Каждое их слово и действие вело к этому закономерному продолжению. Было бы странно, если бы их разговор закончился по-другому. Их притянуло друг к другу сразу же после точки, поставленной Мегуми над решением их проблемы. Руки Сукуны наконец-то скользили по телу во время поцелуя, дергали за низ куртки, забирались под одежду — а чувство будто под кожу, — холодными прикосновениями, сжимали и притягивали к себе так, как Мегуми хотел. По-собственнически. Он хитро прикусил губу Сукуны, потянул ее за собой, когда почувствовал чужое возбуждение, хотел опустить руку туда вниз, но сдержался, не стал это делать в общественном месте. Достаточно было того, что они целовались посреди дороги в парке, благо никаких зевак рядом не было. Сукуна чуть отодвинулся и хотел что-то сказать, но Мегуми сильнее примкнул к нему, перебивая. — Молчи и просто делай то, что делал, — он потянулся за новым поцелуем, сильнее сжал чужие плечи, сам едва игнорируя собственное возбуждение. — Я хотел предложить сменить место, — ухмыльнулся Сукуна, беря руки Мегуми в свои, — если ты не против, — спешно добавил он. Мегуми закатил глаза. Когда-нибудь это изменится, успокаивал он себя. Сукуна заверил, что Юджи дома быть не должно, и его там не должно было быть, но когда они ввалились в дом, стягивая куртки и не отлипая друг от друга ни на сантиметр, Итадори вышел на шум. Он шокировано застыл, выронив чашку из рук, которая громко звякнула об пол, но не разбилась, только слегка откатилась в сторону. — Эм, — неловко выдавил из себя Итадори, — когда я говорил, что не против ваших отношений, то это не значило, что я хотел бы быть свидетелем того, чем бы вы, ребята, дальше не занимались, — щеки друга покраснели, и сам он смотрел в другую сторону, бегал взглядом от пола до потолка, но не поворачивался, даже чашку с разлитой водой не спешил поднимать. Мегуми вздохнул, нахмурившись. Волнение от стыда и неловкости накатило резко. Он хотел отстраниться, а еще лучше сбежать из этого дома, чтобы и он и Итадори забыли об этом случае. В этот раз им не повезло. Было, конечно, обидно за такой вот облом, но он не мог пойти спать с Сукуной, пока его друг сидел бы в этом же доме. Но Сукуна решил все за них. — Это называется секс, а не то, чем бы вы занимались, — передразнил он, —не хочешь смотреть, так вали, — а затем резко стянул куртку до конца и бросил прямо в Итадори так, что ткань скрыла всю его голову под собой. — Эй! — Итадори раздраженно сбросил куртку на пол, — это вообще-то и мой дом тоже, — Мегуми понимал его гнев и раздражение. Если бы отец привел в дом кого-то для своих утех, когда Мегуми был бы там, то он бы тоже высказал все, что думает и про отца, и про его пассию. Но Итадори был вежливым и слишком смущенным для подобного. Потом Мегуми обязан загладить перед ним свою вину. — Поэтому ты не съезжаешь, а идешь гулять. И поторопись. — Ладно-ладно, но предупреждать надо, — пробурчал Итадори, вздернув руками, — и с тебя должок. — Возьми карточку в кармане, — фыркнул Сукуна, — идем, — обернулся он к Мегуми и потянул того за собой. Мегуми кивнул и неловко пошел следом. Хуже ситуацию придумать было сложно. — Прости, — шепнул он Итадори, когда оказался рядом. — Не бери в голову, — отмахнулся он, роясь в карманах Сукуны в поисках карточки. Мегуми был уверен, что Юджи в достаточной мере отыграется за эту сцену, потратив как можно больше. — Это было невежливо, — упрекнул Мегуми, когда они зашли в комнату. — Скажи, что ты не рад, — фыркнул Сукуна, — я все решил. Проблемы нет, — настойчиво возразил он, закатывая глаза. Хоть кому-то было не стыдно за все это. — Действительно, — Мегуми скрестил руки на груди и недовольно присел на кровать. Из-за Итадори возбуждение спало, и Мегуми сам не был уверен, хотел бы он сейчас продолжить то, ради чего они сюда пришли. Сукуна перед ним скинул кофту и ловко подтянул футболку снизу, медленно оголяя кожу живота. Мегуми от этой картины сжал ноги, прикусил нижнюю губу и позволил Сукуне дальше пытаться соблазнить его. Тот молча подошел, уперевшись руками по обе стороны от Мегуми, наклонился ближе, намереваясь поцеловать, но лишь мазнул по губам легким прикосновением. Мегуми откинул голову назад, прикрыв глаза и сжав покрывало в кулаках. Сукуна тут же воспользовался предложением, касаясь губами шеи. Он толкнул Мегуми назад, нависая над ним. — Вот так сразу к делу? — усмехнулся Мегуми, легким движением проводя пальцами по груди и животу Сукуны, — а как же накормить и напоить гостя? Сукуна недоуменно отстранился: — Ты голоден? Юджи что-то приготовил утром, мы можем поесть, — он выглядел так, будто действительно был готов прерваться и пойти кормить Мегуми чем бы там ни было. Подобное было слишком приятным. — Я пошутил, — Мегуми качнул головой, обхватывая щеки Сукуны ладонями, — но знаешь, твоя реакция, — он ехидно усмехнулся, — была милой. — Милой, значит, — отозвался Сукуна, сощурив глаза. И от нынешней реакции ждать чего-то хорошего не стоило. Мегуми предвкушающе кивнул. С их первого и последнего раза прошло так много времени, что Мегуми уже успел забыть, каково это быть с Сукуной, каково, когда его руки и губы ласкают каждый сантиметр тела. Мегуми, возможно, хотел бы пожестче, но в этот раз решил отдаться во власть нежности, прикусывать губы от щекотки и прикрывать глаза от того, как все было приятно. Несмотря на всю неспешность, когда каждое действие сопровождалось долгим поцелуем, избавились от одежды они достаточно быстро, сбросили ее на пол, чтобы не мешалась, и прижались к другу другу. За окном шумел ветер через открытую форточку, и было как-то по-особенному тепло прижиматься к обнаженному Сукуне, очерчивать пальцами границы мышц, чувствовать напряжение над собой. От подобного внутри зажигался огонь. Мегуми двинул ногами, закидывая их Сукуне за спину, надавив пятками, чтобы Сукуна оказался еще ближе, чтобы совсем сгореть так, чтобы даже пепла не осталось. И когда Сукуна сполз вниз и вобрал в рот член Мегуми, посмотрев снизу взглядом настоящего короля, когда с губ сорвался первый громкий стон, Мегуми понял, что попал. Что он не отпустит теперь этого человека никуда и никогда.