Испачканные кровью цветы

      Что заставляет нас молчать? Страх потери или трусость?

      Светлый особняк Бонморт, фотография которого не раз появлялась в местных газетах был их домом. Люди восхищались его размерами и внешним фасадом. Всё это дополнялось пышным, зеленым садом, который держал в порядке один седовласый садовник. Он работал здесь около двадцати лет, выполняя всю работу качественно и старательно. С ним двор поместья оставался опрятным, красивым и завораживающим. Однако было сложно сохранять дом в идеальном порядке без хозяина, который мог бы контролировать всю работу. Но, хозяйка — Габриэль Бонморт, прекрасно справлялась с этим.       — Фаумер опять ужинают у нас! — воскликнула младшая дочь семейства — Полин, шумно закрывая за собой серую дверь в комнату к своей старшей сестре. От удара пошла вибрация по стене.       Девочке было четырнадцать, но она упорно скрывала свой настоящий возраст при знакомстве с другими людьми. Она считала, что выглядит намного старше, чем было на самом деле. Внешности девушка уделяла особое внимание.       Из всех вещей на свете, любимой для нее является зеркало, а всё потому, что девушке нравилось отражение в нем. Полин любила наблюдать за собой, каштановыми густыми волосами, доставшиеся от отца и блестящими украшениями, постоянно висящие на длинной шее, которое она постоянно «одалживала» у матери.              Однажды старший сын Скайотерс сказал, что в солнечный день глаза девушки становятся золотыми и Полин полюбила солнце также сильно, как и зеркало. В комнате девочки висело большое круглое зеркало с золотыми лучами по контору, она считала это самой красивой вещью не только во всем доме, но и в мире.       Сейчас девушка гневно возмущалась утренней новости ее матери, о том, что их нелюбимые гости снова навестят их семью. Казалось, что только мать всегда была рада видеть семью Фаумер, поэтому они так часто навещали поместье Бонморт.       Все свои эмоции Полин передавала своей старшей сестре, которая готова поддерживать мнение девушки более спокойно, без лишних всплесков эмоций.       — Ты меня слышишь? — спросила Полин после своей тирады по этому поводу. Ее грудная клетка тяжело поднималась и опускалась, девушке было трудно сдерживать свои эмоции, даже в таких обыденных делах.       — Я слушаю тебя, Полин, — отозвалась старшая сестра, отрываясь от чтения своей новой книги. — Во сколько они приедут?       — Мама сказала, что около шести часов вечера.       — Может нам всем отпроситься на прогулку? — предложила Орианна, решив всё же закрыть книгу. Она поставила ее на полку к остальным книгам, основная часть которых энциклопедии и различные научные издания. Для старшей сестры это была важная коллекция, каждая из этих книг имели большую значимость для неё.       — Я пробовала у нее отпроситься. Мама категорически против нашей неявки. Но ведь она сама не поинтересовалась у нас — хотим ли мы присутствовать на ужине с Фаумер! — горько проговорила Полин, не сводя своих больших глаз со старшей сестры.       — Думаю, ей нужна наша поддержка на этой «желанной» встрече, — сказала Орианна спокойно, призывая свою сестру к такому же настрою. Такова была суть Орианны — холодный разум во всём.       — Если встреча нежеланна, то зачем ее устраивать? — она задала вопрос, поднимая подбородок вперед — привычка, которую она переняла от средней сестры, которая сейчас находилась в своей комнате, прибывая в неведении о предстоящем ужине.       — Могут быть разные причины. — Орианне не нравилось, когда кто-то из ее сестер злился на маму. Для старшей дочери эта женщина являлась идеалом, кумиром, действия которой всегда правильны и неоспоримы.       — Какие?       — Полин, я не знаю, — вздохнула Орианна. — И считаю, что раз мама не хочет говорить их то и знать нам не стоит.       — И где все твое любопытство? — жалобным тоном спросила сестра. — Нужно позвать Вивьен, она-то точно разделит мои чувства.       — Твоя тяга всё о всех знать исчезнет с возрастом, — из всех знакомых Полин людей, только Орианна постоянно указывала на возраст девушки. Одна из особенностей сестры, что выводили Полин из себя.       — Однако, ты продолжаешь читать свои книжки, — она показательно осмотрела всю полку с книгами, она была от пола до самого потолка.       — Это для личного развития. В них не говориться о том, для чего нашей матери нужна встреча с Фаумер.       От злости у Полин растрепались волосы, от этого прическа девушки выглядела слегла небрежно. Волосы Орианны всегда были в полной гармонии. Редкие светло-каштановые пряди были убраны в прическу, из который не выбивался ни один волосок. Орианна старалась подражать своей матери, поэтому помимо характерного поведения, старалась выглядеть похоже. Длинные закрытые платье, небольшие золотистые серьги и каблуки на низкой подошве, чтобы их можно было носить целый день, до вечера.              Орианне было восемнадцать, но она не разделяла мнение девушек ее возраста насчет замужества. Единственное, в чем девушка не подражала своей матери. С этим она оттягивала настолько, насколько могла и поэтому, продолжала заниматься чтением книг дома, не выходя на прогулки с молодыми парнями, как ровесницы.       — Пойду предупрежу Вивьен о том, что на сегодняшний вечер нас ожидают пытки в компании Фаумер, — девушка развернулась и снова громко хлопнула дверью, покидая комнату старшей сестры.       Путь до комнаты занял около пятнадцати секунд. Все спальни сестер располагались на одном этаже и в одной части дома, это помогало перебегать ночью к друг другу. Так они делали раньше с Вивьен, когда были помладше.       Вспомнив о старых проделках, Полин погрустнела, они давно не устраивали глупые розыгрыши или же ночные разговоры о прекрасном будущем с принцем, который непременно ждет их до сих пор.       Без стука Полин зашла в комнату. Она была такого же размера, что и комната Орианны. Тут было мрачно из-за завешенных штор, Полин не могла вспомнить, когда сюда попадали солнечные лучи. Большая спальная кровать с темно-синим постельным бельем. Напротив был туалетный столик с большим зеркалом и лампой, чтобы лучше рассматривать себя. В комнате Вивьен располагался большой шкаф, в котором помещался весь гардероб девушки.       Сама же сестра лежала на заправленной кровати с книгой в руках. Услышав шум, та подняла голову в сторону пришедшей сестры.       Полин вырвала книгу из рук своей сестры и положила ее на прикроватную тумбочку.       — Я так и не узнала, чем закончилась их история, — возмутилась средняя сестра.       — Ты даже не представляешь, с кем мама сегодня решила устроить ужин! — сразу выпалила Полин, усаживаясь на кровать девушки.       — С кем? — Вивьен тоже встала с постели, присаживаясь рядом и поправляя свое домашнее платье руками.       — Как ты думаешь?       — Полин, — закатила глаза девушка, — я не хочу играть в игры. Выкладывай уже.       — Фаумер! — чуть ли не крикнула девушка, активно жестикулируя.       — Серьезно, снова они? — У девушки были догадки, но она до последнего отгоняла идею с этой семьей.       — Да, видимо им так понравился ужин в начале недели, что они решили повторить, — Полин начала разглаживать несуществующие складки на своем светлом платье.       — И мы должны присутствовать?       — Должны!       Застонав от печали, Вивьен откинулась назад, прислоняясь спиной к мягкой кровати. Полин повторила это движение и повернулась к девушке.       — Может, нам стоит что-нибудь придумать, чтобы они перестали к нам приходить? — с надеждой спросила младшая сестра.       — Я не хочу расстраивать маму, — с мягкой улыбкой ответила Вивьен. — Она может нас наказать.       — И что? Она наказывала нас очень много раз, невозможно сосчитать.       — Вот именно. Хватит с нас, — с той же улыбкой ответила она, поправляя растрёпанные волосы сестры.       Почему сёстры Бонморт так не любили эту семью? Ответ прост — их мало кто любил. В обществе они были известны не с лучшей стороны. Обсуждая Фаумер, все вспоминали тот громкий скандал, который произошел четырнадцать лет назад. Рудольф Фаумер убил свою собственную жену из-за ревности. Конечно, его посадили, но теперь на всей семье стоял этот отпечаток — семья убийц.       Они же: Базилик, Мишель и сын — Даниэль, никогда не говорили об этом случае на публике. Они преподносили себя так, будто являются королями этого мира. Они любили званные ужины, благотворительные вечера — им нравилось показывать свое большое наследие, которое до сих пор оставалось одним из самых внушительным во всей стране.              Габриэль Бонморт часто приглашала их к себе, тем самым портя репутацию всей семье. Ведь мало кто решался приглашать таких гостей, да еще и несколько раз на неделю.       Такой поступок не нравился ни Полин, ни Вивьен и даже Орианне, хоть та и всегда поддерживала свою мать. Ни одна из них не знала истинный мотив своей мамы, а та не говорила об этом, игнорируя все жалобы дочерей.       На каждом ужине, где присутствовали гости вся семья должна быть вместе. Это было правило для тех, кто привык устраивать такие вечера у себя в поместьях. Это правило, которому следовала семья Бонморт, без исключений.       Никакие возмущения не помогали. За двадцать минут до назначенного времени встречи, сестры разошлись по своим комнатам, чтобы собраться. Вивьен уже была в платье, которое подходила под ужин — черное, которое дотягивалось до самого пола, скрывая туфли.Волосы она решила не собирать, как и Полин, она не любила собранные прически.       Из всей семьи только у средней дочери были белоснежные волосы. На всех фотографиях она выглядела как гостья, а не как одна из дочерей. Это давало прессе пространство для новых статей.       В некоторых работах о ней писали: «Фарфоровая кукла со светлой кожей, светлыми волосами и светлыми глазами».       Постоянные раздражающие повторения. Вивьен осуждала таких журналистов, которые подбирали к семье «красноречивые» сравнения. Она в целом не любила прессу и не читала никаких газет.       Орианна тоже решила оставить свое дневное платье. Оно было бледно-желтого цвета и заканчивалось после колена. Девушка смотрела в зеркало, проверяя последние детали своего образа: несколько раз поправила причёску, проверила платье на наличие грязи и складок, проверила легкий макияж. Она отвлеклась, когда в комнату снова заглянула Полин.       — Готова? — спросила она, нервно кусая щеки. Орианна догадывалась, что на самом деле ее младшая сестра боится этой семьи, а не просто ненавидит. Но она никогда не говорила о своих подозрениях, чтобы не смущать Полин.       — Да, — кивнула девушка, выходя вслед за Полин. Младшая решила переодеть платье. Оно было таким же пышным, как и все в гардеробе у девушки. Нежно-розовое с небольшими белыми цветами в качестве узора — в этом Полин выглядела очень мило.       Встретившись с Вивьен в коридоре, трое сестер спустились в столовую, встречая подоспевших гостей. Девушки испытывали разные эмоции: Орианна была внешне спокойна, хотя ей была неприятна эта встреча, Вивьен — раздраженна из-за очередного наигранного ужина с нелюбимыми гостями, а Полин — и рассержена и напугана.       — Милые дамы, рады вас видеть! — первой поприветствовала Мишель, широко улыбаясь. На ней было ярко-красное платье, которое всем видом кричало о том, что она тут самая привлекательная и богатая.       — Здравствуйте, Миссис и Мистер Фаумер, — сдержанно поприветствовала Орианна, остальные две сестры чуть склонили головы, приветствуя.       Девушки заняли места, которые всегда оставались для них прежними. Во главе длинного узкого стола из темного дуба — Габриэль, по левую сторону сидели приглашенные гости, а по правую — члены семьи, их рассадка соответствовала возрасту. Ближе к матери — Орианна, потом Вивьен и Полин.       — А где же ваш сын? — мило спросила Габриэль, присаживаясь за стол.       — Он решил отдохнуть дома от ужина, — ответила женщина. Волосы Мишель были собраны в высокую прическу. Казалось, что для каждого выхода из дома у этой женщины есть отдельный образ. Ее муж одет чуть скромнее, обычный костюм, без галстука и бабочки, все пуговицы были застегнуты, а волосы уложены так, что даже ветер не повредит этой прическе.       — Они очень утомляют, — согласилась мать.       Вивьен почувствовала на себе пристальный взгляд. Подняв глаза со стола, она заметила, как мужчина, сидящий напротив нее, наблюдал за ней. Часть девушки хотела дерзко ответить на это внимание — гордо вскинуть голову, может, даже спросить: в чем причина его взгляда? Но более воспитанная часть Вивьен говорила, что этого нельзя делать категорически. Она решила прервать эту игру в гляделки и снова отвела взгляд к столу. Скоро их должны начать кормить.       Родители начали обсуждать последние новости, которые касались власти. Никто из девушек не интересовался политикой, даже всестороннеразвитая Орианна, поэтому они молча ковыряли еду в тарелках, перебрасываясь взглядами с друг другом. Никто не чувствовал себя здесь уютно.       — Знайте, — начала снова говорить Мишель, в этот вечер она болтала больше всех, ее высокий голос раздражал, Вивьен сравнивала его с вилкой, которой скребли по стеклу. — Ваши дочери такие замечательные. Наверное, воспитывать одной троих девушек очень тяжело, — она намекнула на прошлогоднюю утрату мужа Габриэль, — но Вы справляетесь с этим очень хорошо. Наш сын того же возраста, что и Вивьен, но, будем честны, он просто невыносим и не поддается никакому воспитанию, — Мишель жаловалась на собственного сына и звучало это нелепо.       — Я недавно читала одну книгу, — в разговор вступила Орианна. Хотя она редко участвовала в обсуждениях, — в ней было написано о правильном воспитании детей. Если говорить дословно, то там писали, что «Характер человека напрямую зависит от воспитания родителей». То есть, если вас не устраивает ваш ребенок, то скорее всего, проблема в вас же, — строго проговорила она, смотря то на мужчину, то на женщину.       — Орианна, — тихо позвала мама. — Прошу прощения за эти слова, — виновато улыбнулась Габриэль.       — Да, извините. Не хотела вас оскорбить, — повторила извинения девушка. Но Орианна не чувствовала себя виноватой.       Вивьен улыбнулась, стараясь сдержать смех. Обернувшись на младшую сестру, она поняла, что та тоже сдерживает себя. Теперь лица гостей были смущенными, подобное замечание, конечно, задело их. Но это только развеселило сестер и скрасило мрачный вечер.       — Ничего. Молодое поколение… оно такое прямолинейное. Я всё прекрасно понимаю, Даниэль такой же, — улыбнулась Мишель, чтобы замять эту тему.       Вечер обещал пройти лучше, чем планировалось изначально.       Никто больше не касался темы плохого поведения младшего Фаумер, по гостям еще было заметна их неловкость. Ведь не каждый день им высказывают в лицо правду — деньги многое решали, несмотря на их репутацию. Чтобы отомстить, Мишель начинала разговоры о недавней смерти последнего мужа Габриэль.       Семья Бонморт не была известна убийством родни, но о них также ходили различные слухи. Любая тема этих слухов — таинственная смерть двоих мужей Мисс Бонморт. Отец Орианны и Вивьен погиб в аварии, пока возвращался домой, а папа Полин — от сердечного приступа. Люди строили теории о потерях мужчин в этой семье, кто-то рискнул обвинить их семью в проклятьи. Но Бонморт всегда оставались добродушны к окружающим, пару раз они присутствовали на праздниках во дворце. Немногие семейства могли этим похвастаться. Доверие короля означало доверие горожан. Постоянная доброта Бонморт во многом помогала. «Как такие хорошие люди могут оказаться убийцами?» — спрашивали люди в ответ на слухи.       Между Бонморт и Фаумер были натянутое уважение, они старались поддерживать нейтралитет в отношении друг друга. Иногда они устраивали совместные ужины, как сейчас.       — Кстати, — начала говорить Мишель, поставив бокал с красным вином на стол громче, чем следовало, — я уже говорила о том, что наши дети одного возраста, — она выразительно посмотрела на среднюю дочь. — Было бы интересно узнать, собираетесь ли вы отправлять Мисс Бонморт в академию Проудера? Было бы здорово, если бы наши дети поступили туда вместе.       Академия Проудера была одним из лучших учебных заведений в стране. Все выдающиеся учителя, ученые и интеллигенция — выпускники академии. Габриэль закончила ее с высшим баллом, ее фотография до сих пор находится на «Стене Гордости». Орианна не поступала туда. Во-первых — она считала, что там устаревшая форма образования, во-вторых — девушка не хотела покидать родной дом. Её устраивало получать образование дома, самой.              В академию поступали после шестнадцатилетняя, а это значило, что теперь у Вивьен была возможность поступить туда.       — Мы еще не обсуждали это, — ответила мама. — Но да, иметь знакомых на новом месте — большая удача.       — Не то слово. Когда я поступала туда, у меня совсем не было друзей. Мне пришлось знакомиться со всеми самой, это был огромный стресс. Не хочу, чтобы Даниэль испытывал подобное.       — Разве ты ладишь с ним? — наклонилась Полин к уху Вивьен, прошептав так, чтобы никто не услышал. Девушка отрицательно покачала головой, смотря в тарелку перед собой.       Гости остались до восьми часов вечера, после чего они с улыбкой поблагодарили за гостеприимство и вкусный ужин. Уходя, они еще раз напомнили о академии, на этот раз сказал даже Базилик: «Каждый уважающий себя человек должен получить достойное образование. А девушка особенно». Орианна громко фыркнула, на что все обернулись к ней. Девушка покраснела, пробормотала извинения и покинула гостиную.       Окончательно распрощавшись с Фаумер, Габриэль громко и облегченно вздохнула.       — Я думала, они останутся допоздна, — сказала женщина, помогая убрать посуду со стола их единственной служанке.       — Зачем их вообще нужно было приглашать? — спросила Вивьен, присаживаясь за стол.       — Поддержка хороших отношений.       — Но они же тебе не нравятся. И нам не нравятся, — добавила чуть позже девушка, оглядывая свою младшую сестру. Полин тоже уносила тарелки со столовой.       — Не всегда люди делают то, что им нравится, Вивьен, — Габриэль не смотрела на девушку, поправляя салфетки, она продолжила тему, — Как ты относишься к поступлению в эту академию?       — Я не думала над этим, — честно призналась Вивьен.       — Если ты не хочешь, то ничего страшного. Не слушай слова Мистера Фаумера — Орианна выросла хорошим человеком и без учебы там.       — Я не слушаю его слова. И так всё ясно — они хотят, чтобы я следила за их обожаемым-ненавистным сыном, — закатила глаза девушка, закидывая в рот одну ягоду с большой серебряной тарелки в середине стола.       — Ты, конечно, не будешь смотреть за их сыном, — нежно улыбнулась Габриэль.       — Конечно, — той же улыбкой ответила Вивьен.       — И всё же, до крайнего срока поступления осталось не так много дней. Подумай хорошо и дай знать о своем решении.       — Хорошо, мама, — кивнула Вивьен, вставая со своего места.       Девушка поднялась к своей комнате размышляя — хочет ли она в эту академию? Вырваться с дома и получить «достойное» образование, пожалуй, об этом стоило мечтать. Новые знакомства, открытое будущее и, возможно, интересная учебная программа. Это предложение манило Вивьен, вообразив о академии, она уже была готова спускать вниз, обратно к матери, чтобы рассказать о своей решении.              Но вот как ей пережить расстояние между сестрами? Вивьен очень дорожила ими и не хотела надолго покидать семью. Однако, она не планировала жить с ними всю свою жизнь. Ей нужно двигаться вперед, к успешному будущему, которое она способна построить сама.       Последующие дни Вивьен полностью анализировала плюсы и минусы поступления, она даже посоветовалась с Орианной, хотя ее мнение на этот счет было однозначным:       — Старое образование, направленное на мужчин, — она не отрывалась от своей книги и отвечала на вопрос сестры, — Посещение дома только раз в месяц. Ты поедешь туда с младшим представителем Фаумер. А еще там общие комнаты, — всё это девушка перечисляла равномерным тоном, параллельно с этим умудряясь продолжать читать.       — Твоя информация неактуальна, ведь ты интересовалась этой академией два года назад, — заметила Вивьен, склоняя голову набок.       — Думаешь, они что-то поменяли? Я не собираюсь отговаривать тебя, Вивьен, просто делюсь своим мнением. Ты можешь получить образование дома.       — Это не то образование, которое я хочу.       — Тогда, желаю тебе всего наилучшего в этом жутком месте, — натянуто улыбнулась Орианна, посмотрев на свою сестру.       — Жутком? Почему оно жуткое?       — Здание прошлых двух веков. Там проходил ремонт, но атмосфера осталась та же. Я была там, ездила на своеобразную экскурсию. Сколько бы тебе не говорили о прекрасном обучении, там есть свои… недостатки.       — Думаю, я справлюсь с ними, — уверенно отозвалась девушка.       После чего Вивьен присоединилась к чтению с сестрой, она иногда так делала, задерживаясь в комнате Орианны до глубокой ночи. Такое времяпровождение пришло на смену громким шуткам с Полин. Это не нравилось младшей сестре, она не разделяла такую тягу к книгам. Сначала она устраивала ссоры, но потом свыклась — Вивьен уже не хотела бегать с ней, она хотела читать.       Осталось найти Габриэль, чтобы сообщить новость — Вивьен хочет поступить в академию Проудера. И ее не волновало жуткое здание, сомнительное образование и всё остальное, что могло ее отговорить. О расставании с сестрами она не хотела думать. Это пугало, но от этого не убежишь.       Мать приняла это без эмоций, просто удовлетворительно кивнув. Она уже распланировала в какой из дней отправить заявку на поступление и когда ехать в город за вещами для учебы. В том, что Вивьен поступит не было никаких сомнений. Сдача обязательных экзаменов была в прошлом году, и по всем предметам она получала высокий балл.              Вся семья проходит через домашнее обучение, после чего девушки сдают обязательный школьный экзамен. Совсем скоро экзамены будет сдавать и Полин. Если насчет успешной сдачи двух старших сестер Габриэль не беспокоилась, то насчет Полин она переживала. Мать замечала, что дочь вовсе не интересуют ни одна из наук, что дается для экзаменов. Она не настаивала на хорошей учебе Полин, но и пускать все на самотек не хотела.       Вивьен хотела рассказать младшей сестре о своем уезде в этот же вечер. Девушка отреагировала эмоционально, как и обычно.       — Ты уезжаешь через месяц?! — громко спросила она, поднимаясь с кресла и на автомате поправляя пышное платье.       — Не через месяц, чуть меньше, — Вивьен чувствовала себя виноватой перед Полин.       — Даже меньше! Ты хочешь уехать от нас? Почему ты не можешь остаться, как Орианна?       — Я хочу туда поехать. Не думаю, что смогу как она — получать все образование дома, — извиняющим тоном говорила она. Вивьен стала подходить к сестре, незаметными, маленькими шагами.       — Уверена, что ты справишься. А я нет, если ты поступишь!       — Не преувеличивай, Полин. Всё не так плохо, я буду приезжать и ты даже не заметишь, как я уже вернусь домой, — Вивьен подошла к девушке, чтобы ее успокоить она положила свою руку на плечо сестры, та вздрогнула.       — Неубедительно, — строго ответила девушка, сдерживая накапливающиеся слезы.       — Не переживай, наша дружба никак не изменится, — Вивьен улыбнулась и слегла приобняла младшую сестру, чтобы как-то успокоить ее.       Когда Фаумер узнали, что средняя дочь собирается поступать в академию, они были в не себе от радости. Они тут же настояли на более теплом знакомстве двух детей, считая, что до этого у них не было полной возможности подружиться. Для Вивьен эта возможность уже прошла, она чуть не умоляла маму о запрете этой «дружеской» встречи. Не то чтобы Даниэль Фаумер пугал ее, девушка хотела отгородиться от общения с этой семьёй, а уж тем более с младшим сыном. Габриэль старалась поддержать Вивьен и отказывала в этой дополнительной встрече.       — У них будет достаточно времени пообщаться вместе, поверьте, — заверяла она.       — Очень жаль, что Вы против расширения круга общения своей дочери, — с наигранной печалью ответила Мишель. Однако, что-то намекало, что Фаумер так просто не оставят эту ситуацию.       В субботнее утро на почту поместья пришло письмо с подписью «Академия Проудера». Оно было отправлено для Вивьен, девушка, позабыв о аккуратности, разорвала конверт, вытягивая из него короткое письмо на плотной белой бумаге.

«Уважаемая Вивьен Жанна Беапринс, с радостью сообщаем Вам о том, что теперь вы являетесь одной из студенток Академии Проудера. Будем рады видеть вас двадцать второго августа для официального мероприятия, посвящённое новым ученикам. Всё необходимое указанно в списке ниже. Устав Академии указан дополнительным листом. До встречи!»

      — Меня взяли! — громко воскликнула Вивьен, широко улыбаясь. В комнате находилась вся семья, поэтому девушке не пришлось оповещать каждого человека.       — О, это прекрасно, Вивьен, — мать коснулась плеча дочери, всматриваясь в письмо, которое находилось в руках девушки.       — Я не сомневалась в тебе, — Орианне не нравилась академия, но она всё равно была рада за свою младшую сестру.       — Спасибо, — ответила девушка и обернулась к Полин.       Та сидела, скрестив руки на груди, и не отводя глаз смотрела в пол. Радостную новость девушка игнорировала показательно.       — Я поговорю с ней, — сказала тихо Габриэль, обращаясь к Вивьен. Та благодарно кивнула.       Впереди семью Бонморт ожидала встреча с Фаумер для того, чтобы всем вместе купить принадлежности для предстоящих занятий. Вивьен старалась верить, что Даниэль не сможет поступить в академию, но все ее желания были напрасными. Она не была уверенна в честности этой семьи, даже подозревала из во взятке, чтобы их дорогой сын поступил сюда. Но доказательств, кроме простой интуиции, у девушки не было. О результатах экзамена девушка не знала, и не интересовалась вовсе.