Испачканные кровью цветы

      На следующий день вся академия отправилась на заслуженные зимние каникулы. Все сборы сопровождались резким похолоданием, которое успело настичь всех студентов и учителей Проудера.       Вивьен не забирала с собой никаких вещей, так как дома есть одежда на всю неделю.       Утром они с Сэлиди устроили обход по корпусу, чтобы раздать всем своим друзьям подарки. Вивьен впервые побывала в других комнатах, за исключением того дня, когда она решила пойти на вечеринку к мальчикам.       Алта крепко обнимала, чуть не пища, получая свой рождественский подарок. Почти сразу она преподнесла и свой сюрприз — упакованная коробочка. Вивьен открыла её сразу же, на увиденное она широко улыбнулась и с той же силой прижала Алту к себе. Девушка подобрала милый и символичный подарок — имбирное печенье и какой-то браслет с разноцветными бусинами по нему.       — Ты сама его сделала? — Вивьен подняла украшение, чтобы лучше рассмотреть. Ей было приятно такое внимание, Алта серьезно занялась подарком для Вивьен, отчего девушке было даже неловко.       — Да, да. Я сама собрала его, — неловко ответила девушка, нервно улыбаясь нам с Сэлиди. Она получила свой подарок еще вчера, так что сейчас просто оставалась рядом с друзьями.       — Это очень здорово и мило. Спасибо огромное, Алта! — Вивьен ещё раз обняла девушку, замечая её скромность. До этого момента Вивьен замечала такое поведение подруги только рядом с Фестином. Когда они были рядом особенно близко.       Пери тоже был рад получить свой подарок, он был немного удивлен, увидев Вивьен на пороге своей комнаты.       Для этого девушке пришлось спуститься на первый этаж учебного корпуса, где и были вывешаны все комнаты с фамилиями учеников. Никлз всем видом показывал, как ему смешно со всего этого. Он называл Вивьен «девушка Пери», спрашивал, когда у них следующее свидание. Вивьен показательно игнорировала все эти насмешки и продолжала разговаривать с Пери. Он сказал, что все каникулы просидит дома, с семьёй и возможно, им с Вивьен удастся встретиться и погулять в один из выходных.       После обеда, когда все ученики окончательно собрались, у академии стояли длинные автобусы и машины родителей, что забирают детей прямо отсюда. За порядком следила Соурд, назначить её — правильная идея, ведь она построила всех людей по группам, колоннами. При этом ещё достаточное количество студентов осталось в своих комнатах — они ждали приезда своих родителей.       Вивьен, как и Пери с Макисом, добиралась на автобусе. На самом деле она выйдет в городе, где сядет в такси, которое сможет там поймать. Заказать такси прямо сюда у нее не вышло, поэтому приходилось добираться таким способом.       Все студенты двигались очень медленно и шумно, что крайне раздражало не только Вивьен, но и саму Соурд. Женщина громко кричала, отчего у нее дёргалось горло. Вероятно, она заболеет. Вивьен сжимала сложенные руки перед собой, стараясь сохранить тепло. Рядом шёл Пери, он повторял позу девушку и смотрел исключительно вниз. Где-то за ними плелась Карен, казалось, что температура ее тела значительно выше, чем у других. Девушка шла спокойно и о чём-то болтала с одногруппницей, при этом от нее еще были слышны громкие смешки.       Вивьен не могла дождаться возращения домой. Наверняка, всё уже было украшено к рождеству, которое настанет через три дня. Подарки от сестёр и мамы уже будут упакованы, а сами они будут петь рождественские песни. Вивьен скучала по своему дому. Она не считала, что в академии плохо, напротив — её насыщенная жизнь не давала времени отдохнуть и поскучать. Но тоска оставалась всегда. И ни одно письмо, выходные, состоящие из двух дней, или разговор по телефону раз в один-два месяца не смогут заменить ту искренность, теплоту и уют её семьи.       Садиться рядом с Пери было таким привычным занятием, что девушка больше и не думала об этом — обычная привычка, которая заставляла расстраиваться Карен. Их «подруга» могла показаться третьей лишней. Но Вивьен сомневалась, можно ли отнести такое понятие к Карен, ведь третьей она и не становилась в их дружбе.       Пери был добрым, заботливым и интересным для Вивьен. В нем она видела поддержку, с ним ей было легче осваиваться в академии. С Пери она проводит больше всего времени. Она не была слепа и помнила о том, что её друг всё еще мог оставаться грубым, когда злился. Но для Вивьен это не имело большего значение. Пери имел право на эмоции, а злость, с побочным эффектом — оскорбление других, как раз и было той эмоцией, что испытывают все люди.       Сама она испытывала такое чувство намного чаще, чем хотелось бы девушке. И основная причина таких всплесков — Даниэль. Он прекрасно знал, что Вивьен на него злилась, но ещё не разу он не останавливался шутить, язвить, издеваться. Даниэль относился так не только к ней, Вивьен это знала. Даже больше — она это видела. Та же ссора между ним и Пери, которая буквально подкосило мнение Вивьен о них. Она не слышала, но была уверена — Даниэль обзывался похлеще Пери. Просто потому, что это по его природе. А если милый Пери вышел из себя, то наверняка Даниэль хорошо постарался, подбирая самая обидные и грубые слова для её друга.       Но есть и другая сторона, которая также изменило её представление о Даниэле. Парень был груб с Пери, но не с ней. Он в целом вел тогда странно с Вивьен, так, как обычно ведет себя сам же Пери или, к примеру, Макис. Даниэль вел себя дружелюбно, при этом продолжая унижать Пери. Даниэль развлекал её в кабинете, практически не издевался над ней, когда она смутилась от увиденного фильма… Вивьен слишком много думала и рассуждала о Даниэле и о его отношении к ней. Ей было удобно перекидывать всё на расследование, пока её блокнот не перестал походить на него. Теперь на листах можно было увидеть больше не список подозреваемых, план действий или улики, а обычные детские зарисовки, рассуждение о самом Даниэле и перечеркнутые обвинения в сторону парня.       Девушка поделилась своими переживаниями по поводу погоды с Пери. На улице была настоящая метель, благодаря которой весь пейзаж был покрыт белой холодной дымкой.       — Автобус едет медленно, так что всё будет в порядке, — Пери улыбнулась Вивьен, стараясь поднять настроение девушке.       — Это не имеет большого значения. Водитель может не справиться с управлением из-за скользкой дороги или он не увидит пробегающего ребёнка из-за метели, — Вивьен сидела у окна и чувствовала боком пробирающий, колющий холод. Пери коснулся её ладони, что лежала на ноге.       — Эй, — сказал он тише, настраивая на умиротворение, — ничего с нами не случится. Думаешь, это первая такая метель для водителя? Никто бы не посадил нас сюда, не будь уверен в безопасности.       — А что тогда с другими автобусами? Вдруг водитель, что везёт Сэлиди и Макиса не справиться с управлением?       — Вивьен, — хмыкнул Пери. — Всё будет в порядке. Отвлекись и расскажи мне что-нибудь.       — Что? — недоверчиво спросила Вивьен, больше не оборачиваясь к окну. Пери был прав и всё будет в порядке.       — Чем будешь заниматься дома?       Рыться в пыли библиотеки, чтобы найти газеты об убийствах людей совета и доказать виновность Фаумер.       Это, конечно, Вивьен не озвучила. Она начала рассказывать о планах на каникулы, добавляя новые детали, о которых прежде молчала. Пери внимательно слушал и изредка добавлял к рассказу хмыкание.       Вся дорога прошла безопасно. Водитель знал, как правильно ехать в такую погоду, и, возможно, поездка сейчас прошла ещё аккуратнее, чем их обычный путь. Вивьен облегченно выдохнула, когда оказалась на улице. Обернувшись к автобусу, что уже начал отъезжать, она помахала Пери. Парень ответил ей с улыбкой и, если Вивьен не показалось, он ей даже подмигнул.       Девушка поймала взгляды ее одногруппников — Карен тоже ей помахала, остальные же просто смотрели на нее, как на скомороху на похоронах. Осуждающе и непонимающе. Встретившись взглядом с Даниэлем, все намеки на улыбку девушки исчезли, она неловко отвела взгляд вниз. Что было бы, если бы она помахала и ему? Как бы ответил Даниэль и Кенни, что сидела рядом? Может, он бы ответил взаимностью? Тогда Вивьен пришлось бы следить за реакцией Кенни, которая бы просто лопнула от злости или негодования.       Погода в городе была лучше. Метель была слабой и не мешала обзору. Попадающие в лицо хлопья снега были неприятно мокрыми. Вивьен не носила вязанных шапок и сейчас это было огромным упущением с её стороны. Все волосы были в снегу, он таил, и голова девушки мокла. Машина, на которой она хотела доехать до дома, уже ждала у дороги. Вивьен поспешила сесть внутрь, за то время, что она успела провести на улице — девушка сильно замёрзла.       — Здравствуйте, — поздоровалась она, захлопывая за собой дверь машины. За рулём сидел пожилой мужчина, с блестящей лысиной по середине. Водитель обернулся к ней, улыбаясь.       — Здравствуйте, Мисс. Куда едем? — в машине тоже было морозно, пусть и не так, как снаружи, но Вивьен попрежнему колотилась. Она назвала адрес дома и машина тронулась вперёд.       Когда Вивьен добралась до дома, она расплатилась с мужчиной и лёгким бегом направилась в помещение, к своей семье.       Вивьен сдала себя с потрохами, когда дверь за ней шумно стукнула, запираясь. Ветер помог ей закрыться, при этом привлекая всё внимание к входу. Раздались чьи-то быстрые, вероятно, босые шаги, которые направлялись прямо к девушке.       — Вивьен! — выскочила Полин, ускоряясь. Она практически прыгнула на сестру, прижимаясь так крепко, отчего весь холод, которым покрылась Вивьен на улице, растаял.       — И я тоже рада тебя видеть, — смеялась девушка, отстраняясь назад.       — Мы тебя уже заждались, идём, — Полин кивнула в сторону гостиной, где сидели остальные члены их семьи. Вместе они пошли дальше, параллельно, Вивьен снимала с себя промокшее пальто.       В гостиной на диване сидели Орианна и мама. Первая сидела с прямой спиной, держа книгу перед собой. Вивьен не была удивлена такому виду ее старшей сестры, она тепло улыбнулась и подошла к сестре, крепко обнимая. Орианна выглядела удивительно домашней. У нее было плотное, теплое, вязанное одеяло, которое помогало ей согреться. Орианна улыбнулась, повторила слова Полин и пригласила сесть рядом.       Но Вивьен подошла к матери, которая уже успела сама встать для объятий. Габриэль занималась работой, которую тут же отложила, как только Вивьен показалась в гостиной.       В недавнем письме мама рассказала, что её повысили и теперь они занимает четкую позицию в Совете, к тому же, король поручил разбираться с экономикой одного из регионов Контерийна. Вивьен была рада за свою маму, но она переживала за неё, ведь справляться одной с кучей бумаг, недовольных жителей и долгов — невероятный труд, на который была способна её мама.       Теперь Вивьен села, следом за ней, с подогнутыми ногами, рядом прыгнула Полин.       — Ты вся промокла, Вивьен. Может, тебе стоит переодеться? — заметила мама. — На улице такая ужасая погода?       — Просто отвратительная, — хмыкнула Вивьен. — Как вы тут?       Дальше пошли бытовые беседы, семья делилась всем, что происходило в их доме без её участия. Вивьен же рассказала о рождественской вечеринке и вальсе. Настроение девушки заметно улучшилось после «прогулки» под метелью. Смех Полин, рассказы мамы, бурчание Орианны и любопытство Вивьен — всё напоминало те недавние времена, когда Вивьен ещё училась дома с учителями, которых приглашала мама.       Сегодня Вивьен решила не ехать в библиотеку, но предупредить об этом решила уже в этот вечер, когда все были в гостиной.       — Мне нужно будет съездить в городскую библиотеку, — она посмотрела на маму. То письмо, в котором Вивьен рассказала о своем расследовании, было отправлено для нее. Ни Полин, ни Орианна не знали, что Вивьен занимается подобными вещами. А сама девушка не знала, стоит ли им об этом говорить. Сейчас это было лишним.       — Для чего? — спросила Габриэль. Вивьен молилась, чтобы мама и так всё поняла, в ходе ее гадкой лжи.       — Проект по… истории, — Вивьен не любила врать своей семье. — Нужно просмотреть некоторые архивы и газеты, — она продолжала смотреть на маму выжидающим взглядом.       — Проект? — недоверчиво повторила Габриэль.       — Да, он.       — Я вызову тебе машину на завтра, до библиотеки.       — Спасибо, — облегченно выдохнула Вивьен, расслабляясь. Завтра ей придётся знатно потрудиться, чтобы разыскать то, что ей хотелось.       Ночью её навестила Полин. Вивьен ждала сестру и специально не ложилась спать. Могло пройти и два года, но традиции останутся неизменными — и Полин прийдет перед сном.       — Может, мне завтра поехать с тобой? — спросила она, занимая место рядом с Вивьен.       — Что, зачем?       — Чтобы не скучать дома. А так я выберусь в город вместе с тобой. Побудем вместе.       — Полин, я еду в библиотеку. И буду сидеть там, пока не засну, — хмыкнула она. Конечно, она не собиралась настолько задерживаться. — Этот проект очень важен для меня.       — То есть, ты вся будешь в работе? Ужас, оказывается учиться — не так просто, как я это себе представляла, — Вивьен рассмеялась.       — Уже передумала поступать в Проудера?       — Пока плюсов больше, чем минусов, так что нет. У тебя был настоящий бал вчера! Хотела бы я тоже потанцевать там с каким-нибудь принцем или очень красивым старшекурсником, — она крутила свои волосы на палец, придаваясь мечтам.       Следующим днем, в три часа дня, за Вивьен приехало такси. Девушке удалось убедить Полин, что ехать с ней — плохая идея. Захватив за собой свой блокнот, Вивьен побежала к выходу.       Городская библиотека была главной библиотекой королевства и хранила в себе всю историю. Вивьен была тут в детстве, мама брала для неё книжки, чтобы читать на ночь. Со временем Вивьен перестала брать книги в библиотеке, а стала их покупать. Сейчас девушка не знала, сохранился ли ее пропуск.       Тихо поздоровавшись, Вивьен подошла к стойке с библиотекарем, назвав своё имя и фамилию, девушка стала ждать, пока её записную книжку найдут.       — Вивьен Беапринс, последний заказ — 31 мая 1928 год? — Вивьен напряглась, вспоминая, действительно ли тогда она сдала свою последнюю книгу сюда.       — Да, всё верно, — кивнула Вивьен.       Библиотекарша провела девушку к полке с газетами, письмами и различными документами прошлых лет. Вивьен повезло очень сильно, так как все бумаги были расположены хронологически и были в свободном доступе для всех жителей. Кроме одной секции, которую женщина закрыла при Вивьен.       Поблагодарив, девушка оценила объем всех документов и перешла к полке 1885 года.       Она читала и читала, набирала себе целые стопки, перечитывала некоторые выписки по два раза. Но ничего не находила. Все новости и газеты были обычными, ни одной записи по поводу смерти кого-то с Совета или же просто со дворца. Пятьдесят лет назад никто не думал заниматься такими жестокими делами, поэтому Вивьен переместилась на многие годы вперед.       Сейчас у нее было странное чувство, будто во власти Вивьен было всё время, все года и вся история ее королевства. Она так просто перемещалась, гуляла по временам молодости ее матери, ее отца. Она могла прочитать газеты со времен войн на территории Контерийна, со временен Англии и Франции. Но сейчас ее цель была другой — и читать ей нужно не для приключений и любопытства, а ради справедливости и безопасности ее близких.       Вивьен открыла очередную желтую газету, которая могла рассыпаться прямо у неё на руках. На автомате она быстро пробегалась глазами по тексту, чтобы найти ключевые слова: «смерть», «погиб», «авария», «Совет», «дворец». Ничего такого не заметив на первом листе, она переключилась на второй, но тут Вивьен остановилась читать. Она опешила, потому что на второй стороне бумаги на нее смотрел её папа. Папа, которому был 21 год, если Вивьен не ошибалась. Писалось о победе на соревнованиях по плаванию. «Победа далась мне только усилиями. Всё тело болело и гудело, но я продолжал тренироваться ради своей мечты…». Беапринс стоял с кубком, который на данный момент был разбит и выброшен на мусорку. Писалось о академии и о других достижениях отца. Он давал своеобразное интервью и говорил, что в будущем планирует работать на самого короля. Тоска и радость поселились внутри Вивьен. Видеть эти слова и фотографию было необычайно странным. Тут папа был жив и счастлив. Тогда он не был знаком с мамой, не думал, что спустя стольких лет его дочь будет знать его только по рассказам и газете, что сейчас читала.       Теперь Вивьен просматривала документацию, связанную и с ее отцом тоже. Вот, очередная газета с интервью Беапринс — «Самый молодой и очень перспективный советник короля».       Редакторы поздравляли его, а он объявил на всё королевство о беременности Габриэль и что они ждут замечательную дочь — Орианнну. Вивьен улыбалась, читая эти строки. Наверняка отец был очень рад рождению своих детей. Они с матерью были счастливы вместе и оставались рядом постоянно.       Следующая газета, которую нашла Вивьен сообщала о трагичной смерти Офранда Беапринса. «Попал в аварию. Приносим соболезнования семье» — краткая статья без каких-либо деталей расследования. Вивьен был год, всё что она помнит — слёзы. Много грустных незнакомцев, которые собрались на заднем дворе их дома. Там попрежнему стоит могильный камень её отца, только вот ходить туда Вивьен не любит. Она чувствует неконтролируемую вину за то, что не знает своего родного папу.       С того года Вивьен стала вчитываться в газеты более внимательно. Она не позволяла пропускать себе ни одной статьи, ведь с того времени совпадают и года, когда Фаумер присоединились к Совету.       Но когда Офранд присоединялся, никто и не знал о Базиле. Могли ли они убить отца еще до своего «повышения» и с какой целью? Может, отец занимал то место, которое пригрел для себя сам Базиль?       Вивьен нужно больше узнать о Фаумер, что-то личное, семейное. К примеру, когда они поженились, когда Базиль заинтересовался политикой и как этому обучился.       Вивьен сделала пометки в блокноте по поводу смерти своего отца. Она нарисовала хронологическую линию, начинающуюся со смерти Офранда. После шло вступления Базиля в Совет.       Проходит два года и Габриэль Беапринс становится Габриэль Бонморт. Об этом также пишут статью, ведь на то время женщина становится частью Совета и становится потенциальной жертвой Фаумер. К такому выводу Вивьен пришла сама и от подобных мыслей всё внутри холодеет.       Свадьба была скромной, на ней были только родственники. На церемонии Орианна и Вивьен стояли рядом с мамой, держа в руках маленькие букетики. В силу возраста Вивьен приходилось очень постараться, чтобы простоять ровно до окончания церемонии. Орианна же, сломанная от потери родного отца, всё детство могла простоять с ровной спиной и холодным взглядом.       О рождении Полин никто не написал.       Пишут о страшном убийстве жены Мистера Фаумера — дедушки Даниэля. Редактор не скупился на подробности описания всей трагичности и кошмарности ситуации. Мужчине объявлен суд, предположительно — тюрьма с десятилетним сроком.       Газете было четырнадцать лет, Вивьен не интересовалась этим делом, но если предположить, что срок действительно был десятилетним — дедушка Даниэля уже должен быть на свободе. Но об этом Вивьен ничего не слышала. Как вообще Фаумер сохранили свое положение во дворце с такой историей? Как они до сих пор не попались, если о их делах уже успела узнать Вивьен?       Следующая «политическая», как обозвала девушка, смерть случаете через несколько лет. На этот раз умер взрослый, скорее пожилой, мужчина, что состоял в совете дольше всех. Мистер Олдман скончался в результате потасовки на улице. Кто-то напал на него ночью и мужчина умер на месте. Вивьен также записала это. Об этом мужчине она слышала впервые, но его роль была огромна. А смерть, в свое время, подкосила политику королевства.       Следующие года были ничем не примечательны. Ни одного упоминания о смерти советника, только постоянные колонки с «Габриэль Бонморт — средний советник», «Габриэль Бонморт — старший советник», «Базиль Фаумер — старший советник». До этого они были недавновступившими и не имели больших полномочий на собраниях.       Из-за одинакового карьерного роста семьи решили сдружиться. Одиннадцатилетняя Вивьен познакомилась с Даниэлем на ужине, что организовала её мама. Тогда девушка испугалась мальчика и просидела в своей комнате весь вечер, не поддаваясь на просьбы выйти Полин.       Тогда, должно быть, Фаумер посчитали, что убивать Габриэль им не нужно. У них было столько времени совершить свои злодеяния, но абсолютно ничего не происходило. Только постоянные встречи, светские беседы и раздражение Вивьен на присутствие Даниэля у них дома.       «Гедраб обанкротились. Все тайны вышли наружу» — это была та самая статья, о которой говорила Сэлиди. Вивьен не жалела эту семью, ведь действовали они грязно, но настолько ли ужасно, как Фаумер?       Сэлиди рассказывала, что эти семьи общались, но зачем Фаумер влезать в дела обычного магната? Мистер Гедраб не занимал никаких должностей при дворце и никак не мог мешать Фаумер. Но кто тогда рассказал обо всем газетам? Девушка не знала, была ли это история связана с тем, что она искала, но на всякий случай записала в блокнот.       Следующая газета — «Базиль Фаумер продвигается дальше. Договор с Францией и новая работа». Это было короткое интервью мужчины по поводу его развития и дальнейший планов. Между прошлой и этой газетой две недели. Если это всё связано, то Базилем стоит восхититься — насколько быстро он добивается результатов.       Смерть Пьера Бонморта из-за сердечного приступа не занимает много места. Вивьен хорошо запомнила прошлый год и первый месяц после похорон отчима. Это было худшее время в её жизни, о котором она не привыкла думать в обычное время. Дни памяти — так это называла её семья. Но это и не было днем, а всего вечер, который мог случиться раз в месяц или раз в полгода. Вечером Бонморт занимали столовую и придавались теплым воспоминаниям о погибшем отце, муже, отчиме. В честь Офранда такие вечера никогда не проводились и Вивьен попрежнему не могла понять причину этого. Смерть Пьера никак не была связана с Фаумер. Он не работал при дворце и не вмешавшаяся в работу Габриэль, как это делала Мишель с Базилем. Сердечный приступ официально подтвердили врачи, так что никаких сомнений по этому поводу не было.       Последняя газета, которая имела значение для Вивьен — смерть Скайотерс. Читать она ее не собиралась, так как уже знала все слова наизусть. Да к тому же, зачем ей читать о том, что сама видела? Записав на хронологическую линию последнюю дату, Вивьен начала анализировать полученную схему.       В двух случаях — смерти Беапринс и банкротства Гедраб, светились Фаумер. Их положение удивительным образом улучшалось, а власти становилось всё больше. Вивьен была уверена в себе так, как никогда раньше — всё это дело рук этой семьи. Осталось лишь сдать это все полиции и отправить всё на самотёк. Вивьен еще не знала о отношении Даниэля ко всему этому, но ей всё равно было его жаль. Просто потому, что он тоже Фаумер.       Освободилась Вивьен поздно, когда солнце уже скрылось, а температура воздуха понизилась. Из-за зимы дни стали короче и это не было на руку девушке.       Вернувшись домой, она застала маму в столовой, она сидела одна, снова погрязшая в каких-то бумажках. На переносице свисали очки в тонкой прозрачной оправе, их мама носила только тогда, когда работа была очень важной. Но несмотря на это, увидев дочь. Габриэль сняла свои очки.       — Как съездила? — спросила она, улыбаясь.       — Нормально, — буднично ответила Вивьен.       — Девочки уже пошли в свои комнаты. Я хотела спросить, тот проект — это же…       — Да, этот проект связан с тем расследованием, что я провожу, — Вивьен перебила маму, за что ей тут же стало стыдно. Но мама на это не обратила внимание. Она продолжала молчать, поэтому Вивьен сама продолжила тему: — Ты знала, что отца убили Фаумер и что это никак не было несчастным случаем?       — Вивьен, — строго сказала Габриэль.       — Ты знала? — строже спросила Вивьен.       — Я не интересовалась. Когда умер твой отец я осталась одна с маленькой тобой на руках и Орианной, которая уже понимала, что папа умер. Мне нужно было начать работать и воспитывать вас. Едва ли у меня были силы на то, чтобы узнать убийцу Офранда.       — Ну а потом? Неужели тебе не было интересно? Ты вообще догадывалась, что Фаумер убийцы? Отец был не единственным, кто пострадал от них, причем далеко не единственным.       — Не думаю, что это именно та тема, в которую тебе можно лезть, Вивьен.       — Ты так и не ответила на мой вопрос, — Вивьен села за стол, напротив матери. — Ты догадывалась?       — Я занималась другими вещами, — серьезно ответила женщина. — Искренне прошу тебя: перестань копать под них.       — Почему я должна перестать? Потому что они твои друзья или что? Почему я должна перестать интересоваться смертью своего отца?!       — Кажется, ты уже узнала о нем всё. Вивьен, что ты хочешь делать с той информацией, которую разыскиваешь? — мама кивнула на блокнот, что Вивьен держала в руках.       Что она хотела? Первоначальный план был прост — собрать все доказательства и сдать полиции, которая усадит Фаумер за решетку. Но потом Вивьен задумалась над тем, что ей жаль Даниэля, для которого подобный исход может закончиться очень плачевно. Но а если посадят только только Базиля? Даниэль останется с мамой, а сам он будет до конца жизни ненавидеть Вивьен? Почему ей стоит за это пережить? А если Базиля не посадят? Информацию могут выкупить или просто не принять. Фаумер узнают о том, что всё это время Вивьен собирала доказательства против них и смогут отомстить ей или даже всей семье?       Так как поступать Вивьен и есть ли смысл продолжать это всё?       — Я хочу знать правду. Хочу не боятся за вас, за себя. Мама, Фаумер — убийцы. Они холоднокровно избавлялись от «конкурентов» и продолжают занимать высокую должность при дворце. Мы не можем знать, что они еще могут придумать, — в глазах матери мелькнуло что-то необычное. Понимание? Казалось, что сейчас мама знала гораздо больше, чем рассказала Вивьен, но тогда почему она молчала?       — Ты бессильна перед советником короля.       — Но ты — нет! — громче сказала Вивьен. — Я могу передать все тебе и…       — Я не хочу рисковать своей работой. Просто прислушайся к моим словам: Фаумер могут творить многое и гораздо больше, чем узнала сама ты. Базиль попрежнему в Совете, потому что он умеет это делать. Ты не сможешь наказать их, при этом никак не пострадав самой. Даже если всё то, что собрала против них сдать полиции, я уверена, они избегут тюрьмы и суда. Это информация даже не дойдет до публикации в газете.       — Считаешь, что всё бессмысленно?       — Считаю, что это напрасные жертвы. Они всего избегут и месть не заставит себя долго ждать.       — Напрасные жертвы — люди, которые умерли из-за того, что просто мешали им?       — Я говорила не об этом. Уже давольно поздно, Вивьен, иди в постель. И надеюсь, ты прислушаешься ко мне, — Габриэль встала со стула и направилась на второй этаж, в спальню.       Разговор с матерью дался трудно. Вивьен раздражало мамино «неучастие» в этом всём. Ведь ее муж умер, а она так и не занялась поиском убийцы. А когда Вивьен сама всё нашла, мать осудила и сказала не вмешиваться в это всё. Но Габриэль могла быть и права. Что может сделать Вивьен против Фаумер? Мама не собиралась ей помогать в этом деле, а больше поддержки у Вивьен и нет. И сейчас, собрав всё это — Вивьен просто забудет о деяниях Фаумер? Вивьен поднялась в свою комнату, Полин вероятно решила не ждать сестру и уже заснула у себя в комнате.       Заснуть было тяжело. Голова Вивьен разрывалась от всех мыслей, что лезли в голову. Она не понимала, что ей делать дальше и как в целом продолжать расследование. Стоит ли? Помимо всего она думала о Даниэле. Эти мысли были самыми раздражающими, но самыми настойчивыми. В представлении Вивьен убийцы не выглядят так… так, как Даниэль. Они не веселятся и не шутят, не помогают своим врагам. Ведь Даниэль знает, что Вивьен собирают информацию против его семьи! Знает, но никак не противиться этому, он даже и не заговорил об этом после того разговора в городе. Он даже не относился к ней враждебно, хотя Вивьен бы и близко не подпустила к себе того, кто хочет посадить её мать за решётку.       Вивьен погрузилась в сон, размышляя о том, как же относится к ней Даниэль.       Утром почтальон доставил письмо, которое было адресовано лично Вивьен. Отправителем был Пери, так что никакой паники у неё не было. Девушка догадывалась о содержимом письма. Младшей сестре также было очень любопытно прочитать это послание, ей было любопытно всё, что касалось Вивьен и любого парня на свете.       Девушка раскрыла письмо, принимаясь читать его. Она немного уступила места и Полин, чтобы прочитать вместе:

«Привет, Вивьен. Я надеюсь, твои каникулы проходят удачно и ты сполна отдыхаешь. Я помню, что мы договаривались встретиться с тобой на этих длинных выходных, чтобы погулять и отдохнуть вместе. Поэтому, отправляю тебе это приглашение быстрой доставкой, чтобы ты как можно скорее смогла ответить мне. Жду твоего ответного письма!»

      — Свидание! — пискнула Полин раньше, чем дочитала Вивьен.       — Полин, это не свидание, — шикнула девушка, улыбаясь сестре.       — По его словам — нет, но а так — да. Почему ты молчала о… Пери?       — Потому что он мой друг. А ты спрашивала о других парнях.       — Пиши ему ответ! — широко улыбнулась Полин. Она побежала за бумагой и ручкой.       Вся семья собралась в столовой, Вивьен уже предупредила маму о прогулке с Пери, конечно, Полин внесла свой вклад в рассказ девушки и заверила, что это не просто прогулка.       Вивьен написала очень короткий ответ, состоящий из трёх строк. Главное, что там было написано: «С удовольствием погуляю с тобой завтра, на главной городской площади в 4 часа».       Ни о каком прихорашиваннии не могло идти и речи, хотя Полин очень настаивала. Какой был       смысл? Пери видел её обычной, ей не нужно было производить на него впечатление. А мороз на улице только больше это доказывал.       — Плевать, что он тебя уже видел. Это же свидание, Вивьен! Я понимаю, ты не разбираешься в этом, — хмыкнула она. — Но пора уже научиться. Может, он захочет тебя поцеловать, а ты ненакрашена. Слушай, а целоваться ты умеешь?       — Я сейчас выгоню тебя из комнаты, — предупредила Вивьен, хмурясь.       Она пропустила все советы младшей сестры по поводу этой прогулки и взяла подготовку в свои руки. Вивьен оделась тепло, чтобы лишний раз не простудится, особенно перед завтрашним праздником.       Когда Вивьен подъехала к обговорённому месту, Пери уже её ждал. Она скорее вышла с машины и легко обняла парня. Он был также укутан в шарф, а на голове вязанная серая шапка. Парень предложил ей посидеть в одном из кафе, на что Вивьен радостно согласилась.       — Я и не думал, что ты выйдешь таким холодом на улицу, — уже в кафе сказал он.       — Как я могла отказаться от встречи с тобой? — хмыкнула Вивьен. К ним подошёл официант в праздничной шапке Санты, приняв заказ он поздравил с наступающим рождеством и ушёл.       — Как и я не мог пропустить встречу с тобой. Как дела дома?       — Всё хорошо и так, как обычно. А у тебя как дела?       — Тоже хорошо. Сегодня украшали ёлку и младшая сестра разбила наконечник-звезду. Мне поручили купить новый, — Вивьен рассмеялась.       — Надеюсь, её несильно ругали.       — Ей всего пять, конечно её не ругали.       Друзья болтали обо всем подряд, постоянно находили темы для нового обсуждения. Вивьен было легко рядом с Пери, ей нравилась его компания. Лишь изредка его действия заставляли смущаться девушку. Различные «странные» знаки внимания, на которые девушка никак не реагировала.       — Думаю, самое лучшее, что могло случиться со мной в академии — знакомство с тобой, — начал новую тему Пери. Такую щепетильную для девушки, ведь, если она правильно понимает, это очередные знаки внимания в её сторону.       — Да? Почему? — Вивьен не любила подобные комплименты, если это можно так назвать. Ей в целом всегда было неловко принимать такие слова на свой счет. И неважно — искренние ли это комплименты или нет.       — Мы уже отучились достаточно, чтобы узнать всех одногруппников. Если бы не ты, Вивьен, даже не знаю, с кем бы я общался, — хмыкнул он.       — Брось, могут быть и другие люди по нраву.       — Нет, это не так. Ближе всех по нраву мне ты, — Вивьен подавилась своим чаем, которого осталось на два глотка в её кружке.       Был ли Пери ближе всех к ней по нраву? Они дружили, но о многих вещах в своей жизни Вивьен умалчивала. Она не рассказывала ни о расследовании, не о других вещах, о которых болтала с Сэлиди, к примеру.       — Это… мило? — Вивьен не понимала, что ей на это отвечать. — Мне тоже повезло с тобой, Пери. Я не могла представить. что познакомлюсь с тобой. Ты замечательный, — парень хмыкнул.       — Спасибо, — кажется, он смутился также, как и сама Вивьен.       Вивьен решила первой перевести эту тему «комплиментов». Она начала обсуждать учебу, уроки и их общие шутки, которые появились из-за различных дурачеств одногруппников. Плавно это обсуждение перешло в одну из самых неприятных и личных тем для самой Вивьен.       — Не понимаю я этого Фаумер, — цокнул Пери. — Он гадкий тип и явно не так прост, как кажется. Постоянно всех унижает, и даже тебя, — парень по-настоящему стал злиться, это и испугало Вивьен.       — Мы можем не обсуждать Даниэля, если он тебе так неприятен, — она постаралась успокоить Пери.       — А тебе он приятен? — он искренне удивился.       — Я не задумывалась об этом, — ещё одна вещь о которой умолчала девушка. Конечно, она думала об этом постоянно. — У меня нет поводов для того, чтобы плохо к нему относится.       — Ты просто не замечаешь этого за ним. Я даже удивлен, как ты провела с ним всё время наказания и не разу не поссорилась.       — Ну, мы ругались. Просто не так сильно.       — Ваши семьи же общаются, да? — Вивьен мысленно умоляла Пери закончить обсуждать это. — Ты и Фаумер знакомы… сколько?       — Пять лет. Но мы не то чтобы мы дружили и узнавали друг друга. Скорее это было вынужденным общением, — Вивьен старалась выглядеть спокойно, нисколько не заинтересованной в теме, касающейся Даниэля.       — Пять лет общаться с ним! — на лице Пери отразилось настоящее удивление, сменяющиеся насмешкой.       — Это даже общением назвать трудно, — хмыкнула Вивьен, постепенно успокаиваясь. — Я постоянно на него кричала и защищала Полин от его издевательств.       — Полин это…       — Моя младшая сестра. Даниэль любил над ней подшучивать, потому что её было очень просто обмануть. Сейчас ни одна шутка над ней уже не сработает. Как будто закалённая, — рассказывая о своей сестре Вивьен улыбалась, вспоминая моменты с ней.       — А она молодец. Думаю, мне стоит с ней подружиться, чтобы тоже закалиться.       — Даниэль очень груб с тобой, — серьезно сказала Вивьен. Пери фыркнул.       — Ему просто нужно самоутверждаться. Вот он и лезет ко всем.       — Хочешь сказать, что его слова тебя не задевают?       — Нет, не думаю, — Вивьен не знала, мог ли Пери ей врать в этом. До этого девушка не разу не замечала за ним лжи, так что и эти слова могли оказаться правдой. — Я понимаю, что обижаться на слова неуверенного в себе человека — полная хрень, — Вивьен рассмеялась.       После кафе ребята решили прогуляться по улицам столицы. Людей было совсем немного, и то, те бегали по магазинам, чтобы купить последние подарки к рождеству.       — Обожаю рождество, — сказал Пери.       — И я. Мой любимый праздник, — кивнула девушка. — Маленькая я мечтала о том, чтобы рождество проходило каждый месяц. Тогда папа решил это устроить и за один год у нас было три рождества. Ненастоящие были скромнее и обходились минимальным украшениям. Но я была так счастлива и этому тоже…       — Почему тогда только три рождества?       — Дальше я об этом забыла, — закатила глаза Вивьен, широко улыбаясь. — Видимо, родителям было не очень выгодно дарить нам подарки каждый месяц, поэтому они решили не напоминать об этой традиции. В следующий раз я вспомнила только уже к самому рождеству, — Пери ухмыльнулся.       — Я любил делать подарки. Сидел в комнате часами: резал бумаги, пытался что-то даже шить. Моё рукоделие было настолько ужасным, что каждый раз, когда я дарил подарок — получатель смеялся. Но родители всегда хранили их и до сих пор любят мне показывать мои «шедевры».       — Да ладно, зато твои подарки были очень душевными, — ободрила его Вивьен.       — Может быть.       — А как ты начал заниматься спортом?       Пери нравилось говорить о своем увлечении. Тренировкам он уделял особое внимание и даже после них занимался ещё самостоятельно. Так что, Вивьен не ошиблась, когда начала этот разговор. Пери похоже расцвел, на его лице отразилась кошачья улыбка.       — Со школы, прямо с первого класса. Преподаватель сразу отметил меня и записал в спортивную секцию. Там мы играли, тренировались и соревновались.       — Ого, звучит классно, — добавила девушка.       — Да, это так. В школе я и выиграл свои первые соревнования и понял, что это моя страсть.       — Как тебе пришло в голову поступать в нашу академию?       — О, я просто захотел пойти туда, где лучше всего. В Проудера идут многие и я тоже захотел. Моя характеристика и достижения помогли мне при поступлении. А ты почему поступила?       — Хочу получить хорошее и качественное образование. К тому же, Проудера ещё и недалёко от дома. Относительно недалеко.       Вивьен вызвала машину обратно, когда на улице уже потемнело. Уже стоя у машины, друзья прощались с друг другом.       — Было здорово встретиться в неучебное время, — сказал Пери.       — Да, это было весело. Ты сможешь добраться до дома, уже так темно?       — Не переживай за меня, я доберусь, — хмыкнул Пери, обнимая Вивьен.       Объятия вышли слишком долгими, к которым не привыкла Вивьен. Ей стало неловко от такой… близости с парнем, так что она начала первой отстраняться от него. Тогда, Пери удивил и её, и, вероятно, себя, потянувшись к ней обратно губами. Парень уже закрыл глаза и продолжал её обнимать. Пери хотел поцеловать её? От неожиданности Вивьен зависла на месте, но вовремя пришла в себя и повернула голову в сторону. Девушка была готова поклясться — её лицо пылает красным, насколько ей было неловко перед парнем. Такой момент мог напомнить ей какой-либо прочитанный роман, но там, главная героиня отвечала своему герою практически сразу. В книгах поцелуй трепетный и ожидаемый, он закрепляет чувства между двумя героями, а сейчас — это как целовать своего брата. Пери промазал и коснулся губами щеки Вивьен. Он отошел от нее, ободряюще улыбаясь. Вивьен тоже улыбнулась ему, молясь поскорее сесть в машину.       — Прости, я не… — начал он.       — Всё в порядке. Не извиняйся, — как можно скорее прервала речь девушка. — До встречи?       — До встречи, — кивнул друг.       Вивьен села в машину, и пока та скрывалась, махала рукой Пери, который продолжал стоять на одном месте.       Девушка всю дорогу приходила в себя, она хотела поскорее успокоить своё сердце и сосуды на лице. Пери хотел ее поцеловать, но она ему не позволила. Девушка показала, что он ей не нравится. Но не нравится, как парень, а не как в целом человек. Он был её другом, так что ни о каком поцелуе и романтике не могло идти и речи. Зачем Пери всё испортил таким прощанием?       Уже дома Вивьен быстро захлопнула за собой дверь и поспешила в комнату, чтобы не столкнуться ни с кем из своей семьи. По виду девушки можно уже понять, что что-то пошло не так, как она хотела. Вивьен удалось проскочить к своей комнате незамеченной, уже внутри она облегчённо выдохнула и зажгла свет.       С кровати на нее хитро смотрела Полин со зловещей улыбкой. Она сидела на постеле уже в спальной сорочке.       — Ну, как всё прошло? — спросила она, подгибая под себя ноги.       — Нормально, — голос девушки был странным, чем-то похожий на писк мыши. — Что ты делаешь в моей комнате без меня? — Вивьен решила перевести тему быстрее, чем Полин начала задавать новые вопросы.       — Выглядишь взволновано, — о, ещё как. — Что-то пошло не так? — наклонила голову девушка.       — Полин, — предупреждающе сказала Вивьен. — Всё прошло нормально, так что не вижу смысла продолжать этот разговор.       — Не-ет, видимо, не всё нормально, — протянула сестра, растягивая губы в улыбке. — У него, что воняло со рта? — она рассмеялась. — Или, может, целовался не очень? — как Полин смогла так быстро перейти к волнующей теме Вивьен?       — Перестать, — переодевшись, Вивьен подвинула сестру на другую сторону кровати. — С чего ты вообще взяла, что мы с ним целовалась? Я повторяла несколько раз, что это не свидание.       — Да все говорят, что это не свидание, — она закатила глаза, постепенно усмешка пропала с лица девушки и она поменяла свой настрой. — А на деле: вы гуляете, обнимайтесь, целуетесь и веселитесь.       — Всё было не так.       — Тогда он придурок и мне не нравится. Зачем приглашать на свидание девушку, чтобы потом не разу не поцеловать? — но Полин прекрасно помнила о том, что Пери — друг девушки.       — Он не придирок. Я и сама не хотела с ним целоваться, — Вивьен больше не предпринимала попыток по убеждению сестры. Сколько бы она не объясняла, это попрежнему остаётся свиданием и Пери — потенциальный парень Вивьен.       — Так всё-таки он хотел тебя поцеловать! — громко воскликнула Полин. — А, почему ты отказала?       — Потому что я не хотела его целовать. Полин, это действительно уже несмешно, я устала тебе объяснять, что не все парни, с которыми я дружу и гуляю — мне нравятся. Я дружу ещё и с Макисом, но это не значит, что мы обязательно будем целоваться, — от этих слов Вивьен сама же и скривилась. Представить подобное было еще хуже, чем представить поцелуй с Пери.       — Я и забыла о Макисе, — хмыкнула сестра, проигнорировав всю тираду Вивьен. — Как он там? Вспоминает обо мне?       — Боже, Полин, — тихо прошептала девушка, закутываясь в одеяло, чтобы скрыть своё лицо. — Ты неисправима и тебе уже пора спать, — Полин шумно плюхнулась рядом, подложив под голову свою руку. — Спать к себе, — улыбнулась Вивьен.       — Разве тебя когда-нибудь напрягало то, что я сплю с тобой? — она выпячила губы вперед, будто дуясь.       — Ты не дашь мне заснуть своими расспросами. А завтра вообще-то рождество.       — Точно-о.       Полин всё же осталась в постели у Вивьен. Они болтали, к сожалению Вивьен, о свиданиях. Младшая сестра хотела научить девушку «правильному» поведению с парням. Параллельно с этим спрашивала о Макисе и о Пери, постепенно смягчая свое отношения ко второму парню.       Следующий день — долгожданный праздник. Вивьен встала как можно раньше, когда только самые первые солнечные лучи попали в её комнату. Из-за этого пришлось подняться и Полин, она была не очень рада.       — В праздник нужно отдыхать, а не мучаться с самого утра, — страдальчески протянула сестра, закрывая лицо подушкой.       — Чем раньше встанешь, тем больше сможешь насладиться рождеством, — Вивьен подняла подушку и кинула её на другую сторону кровати.       — Я наслаждаюсь во сне.       Вивьен больше не будила Полин, она уже всецело была поглощена подготовкой наряда для праздника. Девушка выбрала для себя самое пышное и яркое, из того, что было в её шкафу.       Она бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, потому что уже почувствовала запах готовки на кухне. На кухне уже была Сара и мама.       — Доброе утро, — практически пропела девушка, она схватила дольку яблока, которое только нарезала служанка.       — Доброе, с рождеством, — улыбнулась мама.       — И вас, — Вивьен села за кухонный стол, скрещивая ноги. У девушки было хорошее настроение настолько, насколько в принципе могло быть.       Вивьен не одобряла того, что их служанка — Сара работала в этот день у них. Девушка говорила, что ей вовсе не трудно выполнять эту работу, но оставаться в праздник тут, чтобы готовить для чужой семьи? Поэтому мама разделила обязанности пополам, чтобы Сара скорее освободилась и вернулась домой.       Когда остальные члены семьи всё-таки проснулись, а еда уже была готова и Сара ушла, праздненство наконец началось.       Смех за столом не утихал. Полин переодически напоминала о том, что их всех уже заждались рождественские подарки. Вивьен постоянно вспоминала что-то из прошлого, детства. Как, к примеру, младшая сестра совершенно случайно опрокинула ёлку и отцу с мамой пришлось поднимать её десять минут; а некоторые подарки помялись, отчего Полин ревела. Орианна также улыбалась и добавляла деталей к воспоминаниям сестры. Сегодня для старшей был по-настоящему особенный день и она могла позволить себе расслабленную, непринуждённую болтовню. Мама поддерживала все беседы, улыбалась после шуток Полин и, казалось, она была счастлива. Настроение улучшилось еще больше, когда настала очередь открывать подарки. Вся семья искренне радовалась полученным сюрпризам. Те подарки, что выбрала Вивьен, понравились и сестрам, и маме. Полин принялась тут же краситься, а помаду смогла нанести и на Вивьен тоже.       Всё было волшебным, Вивьен не разу и не вспомнила обо всех трудностях, что было в её жизни.