Испачканные кровью цветы

      Она благодарила каждое живое и неживое существо на земле за то, что в центре города оказалось такси. Мужчина стоял на обочине и вызывал очень много подозрений,       но Вивьен слишком отчаялась, чтобы искать другой путь добраться до дома. А когда мужчина довез её точно к дому, Вивьен ему даже переплатила. Кто знает, чтобы случилось, решив пойти она пешкой или попав к не очень доброжелательному водителю.       Со всей своей грудой сумок она направилась к дверям, параллельно стараясь вытянуть ключ с кармана пальто. Вивьен слишком устала и была этому даже рада, ведь заснуть ей удастся без лишних мыслей и переживаний.       Дикий холод. Вот что ощутила Вивьен, как только зашла внутрь. Никто не отапливал дом и он охладел. Особняк практически стал заброшенным… Но теперь здесь была Вивьен, которой нужно оживить это место всеми силами.       Но не сегодня.       Дотянув свои вещи до комнаты, у Вивьен ели оставалось сил на то, чтобы переодеться. Но с этим она всё же справилась и на всякий случай вытянула для второе одеяло со шкафа. Укутавшись, она всё же услышала частый стук собственного сердца, который никак не давал заснуть.       Но Вивьен знала, что ей нужно делать — забыть. Даже о самой себе. Только это помогало ей засыпать и помогло в этот раз.       Кажется, она проспала около двенадцати часов. Проснувшись, солнце было уже высоко в небе. Но и это не тревожило девушку.       Она медленно встала с постели, отбросив тяжелое одеяло с ног, обула на себя тапочки, что всегда оставались у неё под кроватью.       Первое, что ей требовалось сделать — отопить дом. Несмотря на приход теплого времени года, на улице всё еще оставалась слякоть, вместе с холодом. Вивьен хотела бы скорейший приход лета, которое точно не заставит девушку мёрзнуть.       Вивьен никогда не проделывала этого раньше и было даже интересно впервые заниматься бытовыми делами. Пусть и сложно. Собрав дров в сарае у дома, Вивьен поплелась обратно. На улице она внимательно следила за тем, что происходит вокруг. Быть может, война уже началась, а из-за удаленности от города, Вивьен даже не заметила этого? Газеты больше не приходят, что расстроило девушку только сейчас. Она даже не будет в курсе новостей города.       Но рано или поздно ей всё же нужно будет выбраться наружу. Продукты закончатся, а одиночество будет давить до невозможности сильно. Однако, Вивьен не может быть убежденной в том, что на улице ее встретят доброжелательные люди.       Распалив камин, Вивьен не тратила много времени на то, чтобы отдохнуть. Живот не прекращал напоминать о том, что она не ела уже почти сутки. Вчерашний день в академии никак не располагал к еде, и Вивьен удалось только позавтракать.       Всё же, она была права, когда пыталась научиться готовке. Сейчас бы ей пришлось страдать от пересоленных овощей и недоваренной картошки. Пусть навыки её неидеальны, но еда получилась приемлемой.       Если бы не заняла у девушки пол дня.       Удивительно, как быстро удалось устать Вивьен. Она сделала лишь минимальную работу, а устала так, словно работала без перерыва несколько дней.       Она позволила себе отдохнуть у камина в гостиной, захватив себе любимый роман, который она перечитывала несколько раз. Хотя бы он мог позволить ей насладиться временем без тревог.       Вивьен не заметила, как солнце спустилось к земле. Только когда потемнело, девушка отложила книгу, не успев перелистнуть до признания в любви главного героя к девушке.       Оно было и к лучшему, ведь на этом моменте Вивьен всегда плакала, а сейчас этот момент мог расстроить её еще сильнее. Ведь напоминал о Даниэле.       Вивьен не переставала чувствовать любовь к нему. В любой момент её жизни она понимала и знала, что Даниэль — самый близкий и важный человек в её жизни. Воспоминания о нем грели Вивьен, но не переставали расстраивать. Она скучала по парню и воображала себе самые разные ситуации их встречи. Даниэль сам мог приехать к ней. Если смог бы обмануть родителей. Тогда бы они смогли провести целый день вместе так, словно никакой войны и не планировалось. Если бы они встретились на улице, было бы сложнее. Ему пришлось бы держать лицо и не позволять себе показывать своих чувств к Вивьен.       Если бы они, конечно, сохранились. От их расставания не прошло и месяца, но что если он забыл о них? Вспомнив о фотографии у своей кровати, Вивьен сразу же отбросила эти мысли. Он не мог разлюбить его, как и она его. Они уже связанны вместе и войне не удастся разорвать эту нить между ними.       Перекусив тем, что осталось от завтрака-обеда, Вивьен поднялась на второй этаж. Сегодня ей хотелось посетить кабинет мамы, чтобы попробовать отыскать что-то ещё о сопротивлении против Фаумер. В этой комнате точно должно быть что-то.       Но Вивьен прошла мимо закрытого кабинета. Ей, к несчастью, спешить было некуда и она может оставить это дело на завтра. После того, как натопит дом и приготовит поесть. Запасов еды оказалось меньше, чем думала Вивьен. Очень много продуктов было испорчено и отправилось прямиком в мусор. Это означало, что выход на улицу случится гораздо раньше, чем планировала Вивьен.       От утра до обеда день девушки повторился. Только в этот раз сил у нее оказалось больше и после того, как она приготовила покушать, не чувствовала убийственную слабость. Возможно, это было связанно со сном, а точнее с тем, что Вивьен выспалась.       После обеда она отправилась в сад, который начал потихоньку просыпаться после зимы. Первые зеленые листики уже появлялись на деревьях, а вместе с ними и бутоны. Жаль, что теперь сад не будет таким красивым, как в прошлых годах.       Мама сама отпустила садовника ещё осенью, отказавшись от его работы. И объяснила это тем, что ей самой хочется трудится на заднем дворе. Это была абсолютная ложь, в которую поверили все три дочери.       Она не собиралась наслаждаться пробуждением природы, гуляя по саду. Цель была простой — поговорить с мамой. Вивьен ощущала нехватку общение с матерью и от этого совесть не переставала дёргать её. А еще, девушке было очень одиноко. Дому не хватало жизни, а ее душе не хватало теплоты.       Её газетное прозвище «Кукла» уже не казалось таким чужеродным. Единственный огонек в ней — любовь к Даниэлю, который и освещал всю её тоскливую душу, даря надежду. Сейчас пламя было в самом разгаре, но у костра была только одна Вивьен.       — Привет, мама, — хрипло начала Вивьен, после продолжительного молчания. Прокашлявшись, девушка подошла к могиле ещё ближе. — Мне… — она не хотела оставаться слабой, но правда была иной: — так тяжело.       Вивьен очень хотела стать сильной. Не терять чувства, а испытывать их все, оставаясь непоколебимой. Она бы не боялась выйти в город, смогла бы делать хоть что-то для других, а не трусливо прятаться даже не в её доме по закону.       Она начала делиться с могилой всем. Вивьен никогда не интересовалась чем-то духовным или же религиозным. Она не знала, могла ли слышать её мама или же это просто глупая выдумка. Но девушка говорила, доверяя мертвой матери всё то, что не могла сказать в жизни.       Слёзы не стекали по лицу, но Вивьен чувствовала, что глаза её слезились. Всё, что осталось у неё — подобие слез и пламя внутри. Катастрофически мало для молодой девушки, у которой должна быть совсем не такая юная жизнь.       На улице была оглушительная тишина, которую так грубо нарушала Вивьен своим монологом. Она говорила о том, как Даниэль спас её на празднике, как они поссорились. Говорила, что подружилась с Фестином и поругалась с Сэлиди. Вивьен не забывала уточнять, кто кем являлся для неё.       Ей не нужен ответ. Она нуждалась только в том, чтобы ее выслушали. Без осуждения, жалости или раскаяния. И она это получила.       Уходя обратно домой, Вивьен чувствовала легкость. Понимая, что это временно, она радовалась, что получила и это. Когда-то её душа вовсе перестанет ощущать тяжелый груз, Вивьен искренне верила в это.       Вивьен снова отложила поход в кабинет на будущее, и прошлась взглядом по их маленькой библиотеке. Некоторые книги отсутствовали и она предположила, что их забрала Орианна. Но, все романы Вивьен были на месте и поэтому такая пропажа не раздосадовала девушку.       Сегодня она выбрала себе книгу, которую ей подарил Даниэль на её день рождения. Вспомнив и о своем подарке ему, в голову Вивьен пришла мысль, что она могла вернуться и к рисованию. Пока у неё оставались краски и холсты, она могла рисовать, занимая ещё больше своего времени.       Каждый образ в книге вел к Даниэлю, так что чтение всё же пришлось отложить.       Вивьен пошла на кухню, чтобы прикинуть — как долго ей ещё можно находиться дома. Если она сократит потребление своих продуктов где-то вдвое, то прожить удастся ещё дня три. Только вот ей и так чуть хватало того, что она готовила, до вечера. Уже завтра у нее останутся крошки, а значит, вылазка будет завтра.       До конца дня Вивьен остановилась на рисовании. Ей было приятно заниматься этим, рисование всегда позволяло ей выплеснуть все свои чувства на полотно. Показать то, что увидеть она не могла.       Вивьен начала изображать академию Проудера. Ей было важно отобразить всё величество здания, которое казалось слишком грубым с первого взгляда. Высокие стены и множество окон, через которые, к сожалению, сложно было увидеть хоть что-то из-за большого расстояния. Чтобы вся академия вместилась на холст, ей пришлось изображать её у самой дороги, на которой всегда ездил автобус.       Подготовившись ко сну, Вивьен легла в постель. Только сон никак не мог прийти, спать не хотелось абсолютно. И так она пролежала около часа, всячески стараясь не думать о всех своих страхах.       Она посчитала это время самым подходящим для того, чтобы всё же решиться навестить кабинет мамы. Вивьен искренне надеялась, что убийцы мамы не забрались туда. Вивьен была убеждена, что хранящиеся внутри — точно являлось чем-то серьезным и тайным. Но уже не для неё.       Ручка легко поддалась и перед Вивьен открылся мрачный кабинет матери. В одной руке она держала свою настольную лампу, чтобы освещать себе путь, а второй открыла дверь. Всю жизнь Вивьен опасалась этой комнаты из-за излишней осторожности мамы. Девочки могли навещать любую комнату, кроме кабинета. А если они всё же сюда попадали, то должны были сохранять абсолютную осторожность и не позволять себе сделать даже шаг в сторону.       А сейчас всё это было открыто перед Вивьен. Она могла прочесть любую книгу, папку, документ. Никто не мог ей помешать.       Кабинет выглядел обычно, после того, как Вивьен зажгла в нем свет. Посторонних следов не было, так что Вивьен предположила, что у убийц не было цели что-либо узнать о тайнах Габриэль. Тихими шагами Вивьен прошла вперед, осматривая достояние матери.       Первым, за что взялась Вивьен — стол. На нем лежали какие-то отчеты по работе, но ничего более. Даже фамилия «Фаумер» нигде не упоминалась. Мама серьезно опасалась раскрытия, что даже перед смертью у неё все было припрятано.       Вивьен открыла первый ящик под столом, второй и третий. Поиски занимали много времени, но девушка была готова посвятить его на это. Она быстро перечитывала десятки бумажек и книжек, стараясь уловить главную тему содержания.       Так она нашла большую стопку своих писем. От самого первого до последнего. Вивьен посчитала это очень трогательным, но приниматься за чтение не стала. Она прекрасно помнила, с какой радостью и тоской писала свое первое письмо. Вивьен была в восторге от академии, а письмо ее заняло около двух страниц. Теперь всё в прошлом и она сложила все письма на то же место, стараясь не отпирать в своем сердце тёплые воспоминания.       Перебрав все возможные шкафчики, Вивьен была готова сдаться и признать, что ничего здесь нет. И только после этого ей удалось найти тайник мамы за шкафом. Если бы не обычное предположение, Вивьен даже и не догадалась бы об этом месте. Мама постаралась скрыть это место и, должно быть, была уверена, что никто не найдет эти бумаги.       Это было именно то, что она искала. С первого же листа Вивьен заметила нужную фамилию и, усевшись за кресло матери, принялась читать.       Это было недавнее письмо, которое получила Габриэль. В нем некий «Бзас» писал, что Фаумер нацелены использовать французское и русское оружие и средства массового поражения. Место производства или перевозки они не знали, но точно было известно — всё хранится у Фаумер, а их дом стал подобием базы.       Если тогда всё уже так было серьезно, то что происходит сейчас с их домом? Страшно представить, через что проходит Даниэль. Быть может, его дом кишит слугами Фаумер, а может, он и сам участвует во всех жестоких делах семьи но уже с большей инициативой.       В другом бумаге писалось о академии.

«Проудера — безопасное место с тысячей студентов. Пока у должности директора Айдер, беспокоиться не о чем».

      Но сейчас Соурд заняла место любимой директрисы Вивьен, что же творится с академией?

      «Даниэль Фаумер — ребенок. Но нам неизвестны его замыслы и отношения к деяниям родителей. Никак не удаётся узнать о его отношении ко всему, кроме того, что он уличен в романтических связях с Вивьен Беапринс».

      Кто-то следил за Фаумер и за Даниэлем в том числе. Мама узнала о Вивьен и Даниэле именно так. Кто же так умело мог оставаться в тени и докладывать обо всем матери?       Остальные письма содержали в себе то, что Вивьен уже знала. Было написано о войне, о том, что Базиль потерял свою высокую должность и о убийстве Скайотерса. Мама вела эту переписку очень долго и давно замышляла протест против Фаумер. Удивительно, как всё это разворачивалось перед Вивьен. Она была так наивна в своих убеждениях, что всё у них хорошо и что все решится само собой.       В постели она могла думать только об этом. Как легко её все водили за нос и скрывали от девушки такие серьезными проблемы. Чего еще она могла не знать? Если бы Вивьен знала о Фаумер с самого начала, полюбила бы она Даниэля так сильно? Ведь именно эта любовь мешала сейчас Вивьен проводить свои одинокие дни.       Следующий день обязывал Вивьен выйти на улицу. Страх мешал ей даже выйти со спальни. Пусть она и провела не так много времени взаперти, но идти одной в город было страшно. Вивьен даже задумалась о том, что перенести этот поход на завтра.       Но пришлось передумать после того, как она увидела, что крыса напала на ее запасы еды и прилично их сократила. Вивьен жутко боялась крыс, но это осталось где-то в прошлом, когда она ещё не знала о близости войны. Она позволила крысе остаться с погрызенной едой наедине и пошла в свою спальню, чтобы собраться на улицу.       Весна полностью забрала бразды правления и никакой холод не мешал легко одеваться на улицу. И всё же, Вивьен остановила свой выбор на брюках и закрытой на все пуговицы синей блузке. Чтобы не происходило в городе, привлекать внимание ей нельзя. К тому же, платье не являлось практичным в столь опасные времена.       Захватив деньги и вместительную сумку, Вивьен отправилась в город. Всю дорогу она осматривалась по сторонам, прислушиваясь к тишине. На краю города она встретила компанию бегающих друг за другом детишек, что вызвало у неё улыбку. У калитки стояла женщина в переднике и кричала им что-то, не замечая Вивьен. Всё было обычным. Может, войне не быть и слова Сэлиди были правдой? Громкий смех детей, которых Вивьен уже прошла, лишь больше убедил девушку в этом.       Так она прошла до центра города, попав на знакомую с детства улицу. В городе было немного людей, возможно, это было из-за того, что сейчас рабочее время. Но те, которых встречала девушка, шли быстро, неотрывно пялясь под ноги. Жители были будто напуганы, а выход в город для них — крайняя необходимость.       Солнце грело асфальт и всё вокруг отражало теплоту и яркость весеннего дня. Всё, кроме боязливого народа.       Но это не являлось единственной проблемой. Вивьен также и заметила, что большинство магазином были закрыты, а уличных палаток так и вовсе не было. С трудом она отыскала продуктовый магазин и зашла туда.       Внутри её встретила большая очередь, каждый из нее озвучивал огромный список того, что им было нужно. Не было сомнений, что эти люди чем-то серьезно напуганы и готовятся к самому страшному, но Вивьен никак не могла узнать, что именно произошло. Она встала в конец очереди и стала незаметно прислушиваться к разговорам людей.       — Не слышала ничего подобного, — тихо заговорила с мужчиной впереди неё. — Вообще, я считаю, что об этом нужно поменьше говорить.       — Почему же? Мой ребёнок не спал всю ночь и я не намерен терпеть всё это, — ответил ей злобно мужчина.       — Полагаю, не Вы единственный. Лучше дождаться обращение короля, там всё и решится.       Вивьен не понимала, о чем говорили эти люди. Ей оставалось только предполагать, и, увы, эти мысли вовсе не были оптимистичными.       В городе точно что-то происходило. Возможно, были ещё нападение, и их было много, настолько, что люди теперь даже боятся говорить об этом, а магазины и вовсе закрывали.       Послышался какой-то шум с улицы. Не одна Вивьен повернулась к окну, чтобы всё хорошо рассмотреть. Прямо по дороге ехала огромная военная машина, вызывая суматоху вокруг. Вивьен услышала за своей спиной испуганные возгласы женщин. Но это было далеко не всё.       Вслед за машиной бежали люди. Около десяти человек распределились по ширине всей улицы и нисколько не сбивались со своего пути. Это были абсолютно обычные жители, не отличающейся одеждой. Но в их глазах пылала ярость. В каждом из них.       — Долой ложь и принуждения! — кричал кто-то из них. — Встречаем новый порядок! Новую жизнь!       — Освободимся от натисков власти! — кричал тот, кто был ближе к магазину. Он заметил очередь внутри и остановился, прислоняясь к стеклу. — Создадим новое королевство! Которое будет нашим!       Вивьен не знала, должен ли ее кто-то узнавать сейчас, но, испугавшись, она отвела глаза от злого мужчины.       Толпа прошла, позволяя ощутить тишину всеми клетками. Так вот что происходило с городом. Бунт… Люди боялись именно этого и что-то подсказывало Вивьен, что это было ещё мягкий призыв к восстанию.       Опомнившись, продавец вернулся к обслуживанию покупателей, а люди в очереди больше не говорили.       Получив гораздо больше продуктов, чем изначально планировала Вивьен, девушка боязливо вышла на улицу. В голове она лишь прикидывала, как       безопаснее можно вернуться домой и старалась ни на что не отвлекаться в этот момент.       Но стенгазета на одной из квартир не дала пройти ей мимо. Всё потому, что на ней были чересчур вызывающие надписи и фотоснимки. «СМЕРТЬ ОДНОЙ ИЗ СОВЕТНИКОВ КОРОЛЯ И БУНТ ПЕРЕД ДВОРЦОМ. Как всё это связано и чего ждать дальше?» — заголовок главной страницы газеты. Вивьен не знала, было ли у нее достаточно времени для того, чтобы останавливаться на чтение, поэтому она просто сорвала этот лист.       Чуть ниже висела фотография Базиля Фаумер с подписью «Спаситель». Это повесил кто-то из бунтующих, вероятно, так как чуть правее был портрет короля, перечеркнутый черными чернилами.

«ПРОТЕСТУЮЩИЕ ОБЕЩАЮТ СПРАВЕДЛИВЫЙ МИР. ВСКРЫВШАЯСЯ ПРАВДА О КОРОЛЕ РЭЕ»

— очередной многообещающий заголовок. Скорее всего, Фаумер выкупили или же распределили свое внимание на эту газеты. Все выпуски были только о «спасении королевства».

«ТРУСЛИВЫЙ ПОБЕГ СВИТЫ КОРОЛЯ. ВОРЫ ПОЙМАНЫ»

«ФАУМЕР ОБЕЩАЮТ СЧАСТЛИВУЮ ЖИЗНЬ ВСЕМУ КОНТЕРИЙНУ».

      Это было смешно. Неужели кто-то мог верить во все слова, что были распечатаны в этой дешевой газете? Она даже вывешивалась бесплатно для того, чтобы призывать жителей к насилию.       Но, что если это всё-таки сработает? Люди могут оказаться слишком мягкотелыми, чтобы выступать против нового режима или пустые обещания могут их задобрить настолько, что они сами выступят против короля. Как это произошло сегодня. Фаумер готовы на всё и доказали они это не раз. Чем быстрее сдастся король, тем милосерднее пройдёт переворот.       В углу газеты торчал обрывок номера газеты, он привлек Вивьен тем, что на нем была написана фамилия девушки. Вивьен всё же пришлось задержаться, чтобы прочесть интересующую информацию.

«СЕМЬЯ БОНМОРТ ПРОПАЛА.

Наши журналисты утверждают, что никто из представителей Бонморт-Беапринс не появлялся в свете около месяца. После гибели Габриэль Бонморт, чья смерть всё еще расследуется, ее дочери будто исп…».

Остальной текст был грубо оторван. Могли ли её искать? Вивьен сомневалась в том, была ли она интересна недовольникам, ведь никакого отношения к политике не имела.       Но она была дочерью Габриэль Бонморт — протестующей против Фаумер. Вивьен могли отомстить, в случае чего, хотя и этот вариант был недостаточно обоснованным.       Пока ты живешь один, а все твои дни состоят из абсолютно идентичных действий, время позволяет разогнаться себе чуть быстрее.       Вивьен пыталась следить за каждым днем. После случая, когда она забыла о том, какой был день недели, девушка записывала каждый день. Но и это стало привычкой, позволяющая хотя бы чуть-чуть воспринимать то, что время всё же движется.       И что с каждым днем улицы родного города были всё опаснее и опаснее. Люди устраивали сборы на улице, перекрывали дороги, устраивали массовые драки. Страх вовсю овладел мирными жителями и теперь на улице никто не переговаривался. Они боялись смотреть друг другу в глаза, ожидая, что это может оказаться недовольник.       О, как хорошо ими игрались Фаумер. Газеты выпускались с двойной силой и висели на каждом столбе. У некоторых мужчин Вивьен видела даже пистолеты. В любую секунду на улице могло произойти нападение с убийством. И никто бы ничего не смог сделать.       Однажды Вивьен перебиралась по тихой улице, прислушиваясь к каждому шороху. Ей казалось, нет, она была уверена, что она была одна.       — Глядите, это же Бонморт! — чей-то крик раздался по всей улице. Вивьен не понимала своего стучащего сердца, не понимала свою дрожь в руках.       Ей хватило пары секунд, чтобы развернуться к кричащему и побежать. Она не успела рассмотреть лица этого мужчины, ей, в общем-то и не хотелось этого делать. Незнакомец погнался следом, тем самым убедив Вивьен в том, что она была интересна Фаумер.       Дыхание сбивались, а ноги болели, но Вивьен не могла остановиться бежать. Она не слышала за собой никакого шума, но и сразу она также ничего не слышала. Она не собиралась бежать домой, чтобы не привлекать к себе никаких гостей, но и долго бегать ей не пришлось.       Забежав в один из узких бедных дворов, Вивьен наконец смогла спрятаться. Ей потребовалось долгих пять минут на то, чтобы прийти в себя.       Теперь ей даже небезопасно выходить на улицу и Вивьен была в полной растерянности от этого. Что же Вивьен теперь делать?       Дни не желали останавливаться. Очередной раз записав в блокнот дату этого дня, Вивьен с горечью осознала, что сегодня ей исполняется восемнадцать.       Не было никакого чувства радости. На лице застыли лишь слёзы от негодования. Этот праздник должен был оказаться у Вивьен лучшим, но на деле она осталась совсем одна в страшную войну. Она и не пыталась создать атмосферу праздника и провела целый день в своей постели, постоянно мотаясь то к краскам, то к книге.       Есть дела важнее её дня рождения. Жизни людей, безопасность королевства и Даниэль — вот, о чем следовало заботиться Вивьен на самом деле. И она строго обозначила для себя эту границу, холоднокровно сдерживая любые порывы поплакать в течении всего дня.