Испачканные кровью цветы

      После того, как Вивьен увидела свои фотографии на стенах домов в городе, мысль о том, что её все же ищут — окончательно закрепилась в голове. Она не знала причин и интересов в этом, но пока она нужна Фаумер, Вивьен не позволит себе сдаваться.       Надежда на спасения двигалась вслед за Вивьен, когда та начала замечать сопротивления народа. Не все остались прятаться в своих домах. Смелые люди выходили на улицу, устраивали бунты и с особым интересом вступали в драки с несогласниками.       Всё это Вивьен могла узнавать лишь по «незаинтересованным» газетам, как она их прозвала. Они не стремились выгородить Фаумер и не были куплены никем. Люди бесплатно писали правду и тем самым дарили шанс на спасение. Давали людям веру.       Вивьен всячески скрывалась на улице. Самая закрытая одежда, головной убор, склоненная голова. Всякий проходящий точно подозревал девушку, но так и правда было безопаснее. Продукты приходилось покупать на полузакрытом рынке, там остались только старые женщины, которым попросту не на что жить.       В этот раз девушка шла своей выученной дорогой, обдумывая свои покупки. Ей бы стоило закупаться большим количеством еды, чтобы не выходить на улицу так часто. Изначально нехватка запасов являлся предлогом, чтобы просто покинуть дом. Сейчас это может стоить ей жизни, а потому, куда безопаснее остаться именно дома.       Из мыслей её вывел грохот со стороны зданий. Вивьен резко повернулась в эту сторону и заметила перед собой лишь заброшенный магазин. Только после небольшой паузы, шум повторился и через груду мусора на свет протиснулась полноватая женщина в запачканной одежде.  Её русые волосы были коротко подстрижены и спутаны между собой.  Несмотря на хмурость, глаза ее всё равно отображали лишь добро и Вивьен чувствовала, что эта женщина не сделает ничего плохого.       — Может, Вам помочь? — осторожно спросила Вивьен.       — Уж лучше себе помогай, — выйдя на дорожку, женщина принялась сильно обтирать свою одежду от грязи. Вивьен отметила очень помятый вид незнакомки: спутанные волосы, черные мазки на коже лица, а юбка к низу была оборвана.       — Что у вас случилось? Вы живете… здесь? — испуганно спросила девушка, еще раз оглядывая здание.       — Нет, конечно.       — Тогда почему Вы там, а не дома?       — Откуда ты такая любопытная? — женщина внимательно осмотрела Вивьен. — Опасно шляться по этой улице юным девушкам. Всякие тут ходят.       — Какие это «всякие»? — на этот вопрос незнакомка громко вздохнула и подошла ближе к Вивьен.       — Ты вообще местная? В городе бушуют анархисты, а ты тут шляешься в новенькой шляпке.       — Деструн — мой родной город. Конечно, я вижу всё, что здесь происходит. Но, что случилось с Вами?       — Ничего, лишь трое оборванцев. Всех бы лично сожгла.       Женщине не следовало продолжать свои объяснения. Вивьен всё поняла и так. На улицах города действительно происходил полнейший ужас: король стремительно теряет свою власть, передавая ее приспешникам Фаумер. Которые не уступают в кровожадности самой семье.       — Это ужасно, — Вивьен ощутила неловкость. Она не могла подобрать какие-либо слова к этому происшествию.       — Ну, а что ж теперь поделать? Только молитвы и остались.       — Ваш дом далеко? — не задумываясь спросила Вивьен, желая помочь этой женщине хоть чем-то.       В ответ она нахмурила брови. Вероятно, ей было тяжело принять чужую помощь, женщина ждала какого-то подвоха, как и от других. Но она точно не была слабой.       — Мой дом был разрушен три ночи назад.       — Это… из-за нападения?       — Да, несколько бомб прошлись по фундаменту, а мы как раз жили на первом этаже. Я считаю, что мне повезло.       Безумная идея пришла в голову Вивьен и прочно засела там. Ничего плохого произойти не могло, это ведь обычная безобидная женщина, которая осталась без дома. А у Вивьен дом был. И он являлся слишком большим для того, чтобы она жила там одна.       — Получается, Вам негде жить?       — Ты права.       — Знайте, — Вивьен не сомневалась в том, что женщина откажется от предложения переехать к ней. Но всё, нужно попытаться уговорить её, — мой дом пустует, я осталась совсем одна. Я могу предложить Вам жить со мной. Раз обстоятельства сложились таким образом… и мы обе.       — Жить с тобой? Не каждый предлагает такое. Зачем тебе тогда это?       — Если честно, мне просто одиноко. Одиноко и страшно быть в этом доме. Поверьте, я никак не отношусь к протестующим и не наврежу Вам.       — Ну, это и так ясно. Такая хрупкая. Сразу видно, что самой защита нужна. Но я же тебе не смогу помочь в случае чего. Не умней бы найти себе мужчину?       — Не преследую эту цель. Пока я не нуждаюсь в защите.       — Надо же! А я была уверена, что Бонморт давно защищены всем тем, чем можно, — кожа Вивьен похолодела. Не то чтобы она рассчитывала на то, что эта женщина никогда не узнает ее, но Вивьен хотела бы, чтобы всё произошло гораздо позже.       — Так Вы меня узнали… — только и сказала девушка.       — Не сразу. Хорошо укуталась, но недостаточно. Так что же ты тут забыла, Бонморт?       — Я расскажу всё только в случае, если Вы пойдете со мной. Иначе не вижу смысла общаться с незнакомцами, — Вивьен прибегла к шантажу. Отказы женщины чуть раздражали ее, Вивьен была готова сдаться.       — Я уже ведь согласилась, — теперь женщина стояло прямо напротив Вивьен и вовсе невежливо протянула руку вперёд, — Я Сэн Гиммикай. Никаких «Вы».       Вивьен вытянула и свою руку, принимая крепкое рукопожатие. Она ощущала совсем неженские мозоли на пальцах и тяжелую хватку.       — Вивьен Беапринс, — Сэн хмыкнула, убеждаясь в своих словах.       Сэн согласилась на предложение Вивьен по поводу жилья, поэтому ей пришлось также и согласиться на обязательный поход за покупками. Они обе решили, что лучше обсудить их судьбы дома, где за ними не будут следить другие жители.       Вивьен была рада тому, что всё сложилось именно так, как ей хотелось. Она признавала свой поступок опрометчивым, но вряд ли это являлось таковым. Она помогла одинокой женщине, а заодно и спасла себя от постоянной пустоты в доме и внутри самой Вивьен.       Показать дом заняло не так много времени. Вивьен быстро прошлась по основным комнатам, показала комнату Сэн и быстро организовала им двоим ужин. Вивьен пришлось вспомнить все основы этикета, она так давно не общалась с людьми, что разучилась элементарному приему гостей.       Благо, Сэн не показывала себя важной гостьей из дворцовой семьи. Напротив, она пыталась сгладить неловкость Вивьен. Девушка не ошиблась в Сэн, та была открытой и доброжелательной.       Стоило Вивьен занять свое место напротив гостьи, зародилась волнующая беседа. Обе тянули слишком долго и желание узнать всё о судьбах друг друга было слишком высоким.       — Это ведь ваш фамильный дом. Почему ты одна? Или газетные сплетни всё же говорили правду?       — А может, сразу ты расскажешь о себе?       — Нет-нет. Я первая спросила, — Сэн отломала кусочек омлета вилкой и быстро закинула его себе в рот.       — Ладно, — выдохнула Вивьен. — Газета отчасти права. Моя мама умерла в апреле, а сестры уехали из города еще до этого. После смерти дом перешел Орианне — самой старшей из нас, но, так как теперь и мне исполнилось восемнадцать, дом принадлежит и мне.       — Дом достался всем вам троим?       — Да, как только Полин исполнится восемнадцать — дом станет общим.       — И где твои сестры сейчас?       — Насколько я знаю, на краю Контерийна. В небольшой деревне, — с подозрением ответила Вивьен. — А зачем такие подробности?       — Мне просто интересно. Не думаешь же ты, что я на самом деле твой враг?       — Как только я увидела тебя, сразу поняла, что ты — не мой враг. Но… я не общалась ни с кем, кроме продавцов на рынке и в магазинах уже около двух месяцев. Я не уверена, что смогу довериться сразу.       — Я все понимаю. Ты не обязана верить мне до конца, можешь сохранить в тайне свою жизнь, я все равно буду благодарна тебе, — Вивьен приятны эти слова. Девушка чувствовала, что ещё не может рассказать Сэн о своей связи с Даниэлем. Только не в первый вечер знакомства.       — Расскажешь, что произошло с тобой? — осторожно спросила Вивьен.       — Всё просто. Гранаты, разгром, нападение. Когда только все начиналось, я жила с мужем как и всегда. Кстати, он был знаком с твоей матерью.       После слов женщины Вивьен начала припоминать слова своей мамы. Фамилия «Гиммикай» действительно была знакомой, но Вивьен помнила лишь то, что маме нравился муж Сэн.       — Он ходил за продуктами. Приносил мне газеты. Мне оставалось только молиться каждый день. Когда он уходил, я молилась вдвое больше, надеясь, что наша встреча не окажется последней.       — Но…       — Нет, он умер ночью. По улице пробегала какая-то толпа и кто-то громко начал стучать в дверь. Я говорила, что нельзя открывать, но Арнольду показалось, что людям нужна помощь. Эти же нуждающиеся его и убили.       — Мне очень жаль, Сэн, что так вышло. Ни ты, ни муж не заслуживают такого…       — Назови мне того, кто заслуживает войны. Мы все страдаем и должны жалеть только себя. Ты потеряла свою семью, я потеряла своего мужа, где-то ещё родители потеряли детей, а чуть дальше уже другие дети потеряли своих родителей. Мы здесь все лишь жертвы.       — Но ты не кажешься жертвой. Не жалеешь себя.       — Какой толк от страданий? Жизнь от этого моя не улучшится.       — Да, конечно. Но закрываться от своих чувств тоже не является правильным. Я думаю, что страдания позволяют нам избавляться от давления. Конечно, если потом вовремя взять себя в руки. Это лучше, чем потом сорваться и сломать свою жизнь.       — Так ты сейчас мучаешься?       — Уже нет, — Вивьен не выдала ни одной эмоции при этих словах. — Именно страдания помогли мне стать такой, какая я сейчас.       — Холодной? Ты потеряла человечность, а в твоих глазах я вижу только жестокость. Горе никому не помогает и ты должна это понять. Всё же, я горюю за других. Горюю за таких, как ты — детей, которые растратили всё свое ребячество уже сейчас.       — Если бы я воспринимала сейчас всё с наивностью, едва ли я бы даже дожила до этого момента. Я не закрывалась от своих чувств до определенного момента и теперь могу трезво воспринимать этот мир.       — Значит, на тебя повлияла не война. Не разгром на улицах, ведь ты живешь даже не в городе. Смерть родителей — серьезная участь, но не она сломала тебя. Что-то страшнее, так?       — Кажется, уже поздно. Мне провести тебя до спальни? — Сэн хмыкнула, снова радуясь тому, что метко попала в цель. Эта женщина была чересчур умна.       — Конечно, — настолько, что также и поняла прямой намек Вивьен и не стала допытываться.       Ночь была неспокойной. Вивьен постоянно ворочалась, пытаясь наконец уснуть, но ничего не выходило. Слова Сэн всё же задели её, женщина высказалась слишком точно, так, будто сама знала Вивьен и ее судьбу.       Но в ее словах всё звучало ужасно. Трудно принять правду, когда она была о тебе, когда ты уверяешь себя и других в том, что это далеко не так.       Но Вивьен точно не сомневалась в правильности своего решения по поводу того, чтобы пригласить к себе Сэн.       Дом начал походить сам на себя, и светлые стены уже не казались такими удушающими. Вивьен было приятно общество Сэн, разговоры с ней всегда увлекали Вивьен до самой поздней ночи. В девушке будто зародилась надежда на то, что всё же ее юность не обречена на одинокие страдания. Вместе переживать неприятности гораздо легче.       Как и существовать вместе. Они разделяли не только готовку, но и уборку, отопление. Сэн была замечательной хозяйкой и с удовольствием помогала Вивьен. В этой женщине она видела поддержку и это было полностью взаимно.       Оставшись вдвоем у друг друга, они не переставали сближаться и «запретные» с первого дня темы больше таковыми и не являлись. Кроме одной.       Вивьен категорически отказывалась обсуждать Даниэля, пусть уже и призналась одним вечером Сэн, что та права.       — Любовь — вот что страшнее войны. Она и направляет людей, делает их жестокими, — говорила Сэн.       — Да, ты права.       Большего от Вивьен и не требовалось. Она не исключала, что со временем расскажет обо всем Сэн. Сейчас эта женщина заменяла ей всех, с кем когда-либо общалась Вивьен, потому была единственной. Сэн была не только отличной хозяйкой и умной женщиной, она еще и была другом.       И чтобы не говорила Вивьен, как бы грубо не высказывалась, Сэн никогда не осуждала её. Только качала головой и усмехалась, списывая всё на молодость. Они веселись за готовкой, смеялись перед сном и делились счастливым прошлым у камина, между чтением.       Сэн рассказывала десятки историй о том, как она училась, как проживала свою жизнь с Арнольдом. И все рассказы были наполнены искренней радостью и тоской. Обе скучали по прошлому.       Прошло две недели, но Вивьен казалось, что они с Сэн живут уже несколько месяцев. Жизнь вдвоем казалась слишком привычной и правильной. И пока им ничего не мешало. Сэн не раз говорила: «Нельзя привыкать к хорошему. Только не сейчас». И Вивьен действительно пыталась следовать этому совету. Но, как бы она не старалась — Вивьен всё же свыклась.       Утро начиналось как и в предыдущие дни. Сэн, вероятно, была в своей комнате, но Вивьен и так уже слишком долго валялась в постели. Она быстро спустилась вниз по лестнице, чтобы начать готовить завтрак.       Но не все было прежним. Пусть на улице и был разгар лета, но именно в этот день за окном листву деревьев кружил ветер. И Вивьен ощутила этот ветер на своей коже.       Вместо кухни, она прошла дальше по коридору. Девушка сразу заметила приоткрытую входную дверь. Но как это могло произойти, если они с Сэн абсолютно всегда закрывали за собой ее? Только если женщина уже не проснулась и не отправилась на улицу.       Но опять же, Сэн не могла так поступить. Она бы предупредила Вивьен, назвала бы причину. Тогда, открытая дверь может указывать только на то, что в дом кто-то зашел. Или может все-таки сильный ветер?       Вивьен старалась издавать как можно меньше звуков. Каждый шаг занимал слишком много времени, а она даже не знала, есть ли в доме посторонний. Лучше всего вернуться на второй этаж и позвать Сэн, но это займет слишком много времени.       Которого у Вивьен собственно и не осталось. Девушка была готова поклясться самой себе, что слышала какой-то шум в гостиной. Прямо за стенкой кто-то был. Какой-то незнакомец или незнакомка, который пробрался в дом.       Задержав дыхание, Вивьен стала судорожно обдумывать свои действия. Кто это мог быть и что ему нужно в гостиной? Будь это наемный убийца, он бы уже пробрался к Вивьен и убил ее. Значит, этот вариант можно исключить. Вдруг, это были сестры? Хотя в таком случае они бы разговаривали и, возможно, также бы проверили Вивьен наверху. Не просто же так им заявляться домой и сидеть в тишине?       Но ничего из перечисленного не происходило, раздался лишь еще один скрежет, будто кто-то сел на её диван.       Тогда, это мог быть вор. Очень неторопливый, видимо. Вивьен не имела никакого представления о том, что ей нужно делать и как правильно обороняться. Если она сейчас пойдет за Сэн, то выдаст себя. Но, она и так выдаст себя тем, что всё же объявится в этой гостиной.       Сдавшись перед собой же, Вивьен незамедлительно вышла из угла, чтобы оказаться в самой же гостиной. Без оружия. С дрожащим от страха руками.       На диване действительно сидел человек, но при его виде, Вивьен лишь облегченно вздохнула. Улыбка сама растянулась на ее лице, а душа наполнилось огромным облегчением.       — Макис! — парень уже встал сам, чтобы обнять Вивьен. Девушка быстрым шагом сократило между ними расстояние и уже погрязла в объятьях старого друга. — Что… что ты тут делаешь?       — Не зря я рискнул и отправился сюда. Сколько я шел! А ты настоящая соня, видимо.       — Ты заявился в мой дом и еще обвиняешь? — хмыкнула девушка. — Я… даже не знаю, что и сказать.       Громкие шаги привлекли внимание и Вивьен, и Макиса. Как оказалось, Сэн уже их услышала и проснулась. Судя по кочерге в руках женщины, она также ожидала худшего.       — Сэн, это Макис — мой друг, Макис — это Сэн, мы с ней познакомились около двух недель назад и живем вместе.       — Я не знала, что ты ждешь гостей.       — Да, если честно, я тоже не знала. Но, Макис сейчас нам всё расскажет, — Вивьен выжидающе посмотрела на парня, который не выглядел так, будто собирался обо всем докладывать.       Они втроем решили перебираться на кухню. Завтрак не начинал и готовиться, поэтому сидели они за пустым столом.       — Я отправил маму за город. У нас есть еще один дом, он должен был достаться мне после окончания академии, но после… ну, случившегося, планы изменились. Я жил около месяца один, но потом вспомнил о тебе! — радостно произнес Макис, поворачиваясь к Вивьен, которая села рядом с ним. — Решив попытать удачу, я оказался сейчас с вами.       — Тебе стало скучно в собственном доме? — уточнила Вивьен.       — Не совсем так. Мне стало одиноко, — и Вивьен прекрасно его понимала в этом. Она посмотрела на Сэн и словила красноречивый взгляд на себе.       — Прошло достаточно много времени после… нашего расставания, — начала Вивьен после короткого молчания. — Скажи, как там в академии были дела?       — Не терпится узнать всё и обо всех? — усмехнулся Макис. — Я с удовольствием всё расскажу, а с ещё большим удовольствием сначала выслушаю тебя, но я, по правде говоря, очень голоден.       — Да, понимаю, — согласилась Вивьен, смущаясь.       — Болтайте. Я что-нибудь пока нам сварю, — сказала Сэн и сразу поднялась, чтобы направиться на кухню. Вивьен очень надеялась, что Сэн знала, как сильно девушка ей благодарна.       — Мне нечего рассказывать, — начала Вивьен. — После ухода я сразу пришла сюда и всё это время жила здесь одна. До появления Сэн. Я выходила в город за продуктами и наблюдала за всем, что происходит вокруг. Не лучшая картинка, честно.       — Я тоже всё это видел, — понимающе кивнул Макис. — И ты совсем не боялась?       — Боялась. Может, боюсь и сейчас. Не знаю, мне стало гораздо легче переносить всё это. Но, неважно, что происходило в это время у меня, гораздо интереснее знать, что происходило в академии.       — Думаю, какое лучше подобрать слово… — задумчиво ответил ей Макис. — «Пиздец» подойдет, но не в полной мере.       Слова парня напугали Вивьен. Можно было сказать, вселили ужас. Неужели Даниэль оказался тогда прав, когда приказал Вивьен покинуть академию? И что такого ужасного могли сделать его родители с местом, где просто учились юноши и девушки?       — Что произошло? — Макис снова замолчал, так что Вивьен пришлось настоять на продолжении его рассказа.       — Где-то через неделю после твоего ухода, когда Соурд уже объявила всем о том, что является новым директором, нас всех вызвали на еще одно собрание. Выступала сама Соурд и какие-то непонятные люди за ней, как я понял из их речей, они какие-то важные персоны в политике. Вместе с Соурд они привлекали всех студентов к «переменам». Соурд говорила, что новый порядок поможет изменить наш мир к лучшему.       — Соурд выступала за Фаумер, — утвердительно сказала Вивьен. — Но как, если она всегда ненавидела Даниэля и хотела его исключить?       — Я не знаю подробностей в этом. Где-то в середине своих речей она начала озвучить фамилии студентов и попросила всех их встать и выйти к ней. Было около двадцати-тридцати, не помню точно. Вообщем, она начала говорить о том, что Проудера — лучшая академия и должна содержать только лучших учеников. «Любое нарушение не допустимо в святых стенах нового порядка, я вынуждена принимать жестокие меры для поддержания дисциплины». Ну, а потом она обратилась к толпе студентов на сцене и сообщила, что все они исключены и больше не имеют права находится в академии. Сообщила, что больше они не смогут вернуться в Проудера и поступить получится только в самые плохие учреждения.       — Она… всё это она сказала им? Прямо на сцене? Я не думала, что Соурд настолько… отвратительная.       — А мы все знали! Вообщем-то, я был в числе исключённых. Сразу после собрания нас отправили собирать свои вещи и мы уехали.       — Почему ты попал в их число?       — Это неудивительно, соусов под конец развелось еще больше и они просто составили список всех тех, кто когда-либо был пьяным или просто был на тусовках. Собственно, ты тоже была в этом списке, но успела уйти раньше, чем повеселила остальных студентов, — друзья одновременно хмыкнули, но это не помешало избавиться от напряжения. Слова Макиса были ужасными и не должны вызывать смех.       — Кого еще выгнали? — Макис вздохнул и поднял глаза к потолку, стараясь вспомнить знакомых. Он выставил руки перед собой, чтобы перечислять.       — Киз, — он согнул большой палец. — Коуп ещё, который Джек, — Макис заметил непонимание на лице Вивьен и уточнил. — Фестин, конечно же, его друг… не помню точно его имя.       — Может, Генри? — осторожно спросила Вивьен.       — Ага, кажется он. Назвали еще Фолла, Лео Уллета. Ну, больше всего было с четвертого-пятого курса.       — Неудивительно, — улыбнулась Вивьен. — И всё же, я даже представить не могу, чем руководствовалась Соурд. Зачем ей это?       — Если она под влиянием Фаумер, то всё просто — нужно показать, что академия является лучшей. Что с приходом новой власти жизнь королевства тоже станет лучше. Зато наш уход был фееричным. За нами приехал автобус, а провожать нас вышли другие студенты. Я почувствовал себя звездой! Все они махали нам и хлопали. Фестин взял свои последние бутылки алкоголя и раздал нам: «Последний раз пьем в этом месте!». Мы веселились и прощались с академией и это правда было круто.       — А как отреагировала твоя мама?       — Назвала меня дураком. Она, конечно, много ругалась, но я старался не вслушиваться. Я и так со всем согласен.       — Как твоя мама согласилась отправиться одна? И оставить тебя здесь?       — Ну, мне пришлось долго убеждать её. И местами врать, но плевать, ведь в конечном итоге — я здесь! — Макис заразительно улыбнулся и расставил руки в сторону.       — Я рада, что ты здесь, — медленно проговорила Вивьен. — Теперь нас будет трое, а значит, жизнь будет протекать легче.       — Вот и завтрак, наконец, — в столовую зашла Сэн с подносом.       Подобно настоящей хозяйке дома, Сэн принялась накладывать на стол приготовленную ею пищу. Вивьен понимала, что в этом жесте не было чего-то серьезного и важного, но она всё равно ощутила неловкость. Ведь сейчас она должна бегать вокруг стола и угощать двоих жильцов ее дома.       — Какой у нас план? — спросил Макис, кивком благодаря женщину. Сэн и сама заняла свое место.       — План насчет чего?       — Ну, наша дальнейшая цель. Раз нас трое, то мы уже как команда.       — Наша цель — пережить этот ужас, — ответила ему Сэн. — Я уж точно не в состоянии сражаться и творить перевороты в королевстве. Остается только терпеть.       — Это… пессимистично, — задумчиво ответил парень.       — Нет, Сэн права, — согласилась Вивьен. — Нам нужно просто… выжить.       — Ладно, вот это звучит еще более угнетающе. А как у тебя дела с Фаумер?       Одним вопросом Макис раскрыл всю тайну любви, которую Вивьен так трепетно охраняла от Сэн. Чем больше проходило дней молчаний на эту тему, тем больше Вивьен боялась реакции женщины. Несложно догадаться, что Фаумер она ненавидит. И поэтому, реакция Сэн могла оказаться абсолютно неожиданной.       Вивьен с опаской посмотрела на женщину и встретилась с ней глазами. Сэн открыто выражала свое удивление, но вовсе не призрение. Было ясно — женщина вовсе не понимала, каким боком тут был Фаумер.       — Мы не виделись с того момента, как он ушел.       — И не переписывались?       — Только то письмо с просьбой покинуть академию. Больше ничего.       — Это… хреново, должно быть, — конечно, Макис не разделял любовь к Даниэлю. Он не считал его хорошим человеком и вовсе не уважал. Но Макис уважал чувства Вивьен, которые шли врознь от его собственных. Поэтому, он счел правильным решением — посочувствовать.       — Да, кажется.       — Ладно, я всё же спрошу, — начала говорить Сэн. — Какой ещё Фаумер? И как ты с ним связанна.       — Даниэль, он сын Фаумер. Мы… встречались в академии.       — А сейчас? — спросил Макис. Все это чертовски давило. Любые напоминая о Даниэле не давали Вивьен трезво соображать.       — Я не знаю, что сейчас, ведь мы не общались уже несколько месяцев.       — Так это он — твоя болезненная любовь.       — Да, он. Мы можем не говорить об этом? Пожалуйста, — и Макис, и Сэн легко заметили, что Вивьен была на грани истерики и довольно легко перевели тему в более мирное русло.       Если проживание с Сэн было для Вивьен комфортным, то жизнь с Макисом стала даже… ярче. Парень не прекращал поднимать настроение своим настроем, он делал это с огромным желанием и вызывал смех даже у Сен, которую Вивьен считала вовсе разбитой и неспособной на радость.       Вивьен не знала и даже не могла предположить, как долго могла длится война. Макис, взяв на себя походы в город, каждый раз приносил газету, благодаря которой Вивьен и понимала, насколько серьёзными становятся обстоятельства. В каждом выпуске, на последнем развороте, был список с фамилиями тех, чья смерть была подтверждена.       Сразу он занимал одну небольшую колонку, потом половину страницы, а после захватил и всю. Вивьен читала каждую фамилию и скорбела по этим людям, всё же продолжая надеяться на то, что знакомых фамилий она не встретит.