Испачканные кровью цветы

      Бар на окраине Деструна был открыт даже в такие суровые времена. Мало кто заходил сюда, ведь люди боялись за свои жизни. Это было естественно и правильно.       Сюда приходили лишь те, кому было плевать. Самые отчаявшиеся: одиночки, пьяницы, проститутки и офицеры после напряженной дневной смены.       Помещение было маленьким и не проветривалось, за исключением двери, которая переодически открывалась, когда люди уходили или приходили. На магнитофоне тихо играл джаз, который удавалось послушать лишь тем, кто сидел за барной стойкой и выпивал дешевое пиво.       Даниэль и Фестин джаз не слышали. Они притаились в самом дальнем углу и старались привлекать к себе как можно меньше внимания. Выходило плохо: если Даниэля и не узнавали, то обращали внимание на то, что этот забытый бар посещали двое молодых парней. Это интересовало не только группу девушек, которые сидели недалеко на диванчике, но и крупных оскорбленных мужчин.       — Знаешь, я думал, что в такое время бар более популярен, — сказал Фестин, отпивая пиво со своего стакана.       Даниэль ему не ответил. Он был достаточно пьян, что было смешно — они пили только это пиво. Желудок был наполнен исключительно пойлом. Всё, о чем сейчас думал Даниэль — получится ли выколоть глаза пялящимся девушкам. Фестин заметил раздражение друга и весело хмыкнул.       — Мы пришли сюда расслабиться. А ты снова включаешь истеричку.       — Я даже ничего не сказал, — Даниэль откинулся на спинку дивана и поднес к губам стакан.       — Мне хватает просто сидеть с тобой рядом, чтобы понять, что ты сейчас жутко бесишься. И из-за чего? Просто из-за внимания симпатичных особ, которым мы интересны. Нельзя за это их осуждать.       — Что ж, это не меняет того факта, что мне абсолютно не хочется, чтобы на меня глазели. Как на зверюшку.       — Должен уже привыкнуть. И, даже радоваться! Серьезно, такими темпами ты скорее умрешь от скуки, — Фестин не боялся обсуждать эту тему, он открыто шутил о войне, и без запинок предполагал смерть их всех. — Когда ты последний раз проводил ночь с девушкой?       Даниэль с сомнением посмотрел на лучшего друга, пытаясь узнать по взгляду, точно ли он ждал ответ на вопрос. Фестин не шелохнулся и не продолжил говорить, намекая, чтобы Даниэль всё же ответил.       — Семь месяцев назад, — спокойно ответил парень.       — Семь! Это даже звучит жутко, — Даниэль закатил глаза. — Ты говорил мне в прошлый раз, что у вас с ней уже всё закончено.       Фестин спокойно говорил о войне, но тема Вивьен была под строжайшим запретом. И он это прекрасно знал, но продолжал задевать девушку.       — Я говорил и говорю это сейчас.       — Тогда что за боязнь других девушек?       — Я не хочу быть с ними. Мне не нужно бегать за каждой, чтобы потрахаться с ней, только потому, что теперь не в отношениях.       — Просто я тебя не понимаю. Расстаешься с Вивьен, но при этом продолжаешь хранить себя для нее, — хмыкнул Фестин. — А ведь мог бы давно уже увидеться с ней.       — Как ты себе это представляешь? Я прийду к ней в дом и скажу: «О, привет, Вивьен. Давно не виделись, как ты поживаешь в эту войну?»       — Ну, вполне неплохо для начала. Думаешь, она будет рада видеть тебя меньше, чем ты её?       — Так и должно быть. Мы не должны с ней видеться, ведь всему этому пришел конец, — Даниэлю было тяжело говорить эти слова, но высказав, он был горд собой.       — Твои родители ещё не забеспокоились, что им так долго не удается поймать Вивьен?       — Нет, это заботит их меньше, чем всё остальное. Подкуп того мужика сработал — они считают, что Вивьен мертва. Даже когда они объявляли ее поиски, всё это сделали, чтобы потешить меня.       — Какие заботливые.       Парни заказали по еще одной кружке пива и перешли на более далекие темы. Даниэль еще не знал, как он закончит этот вечер, но и не хотел думать об этом. Даже если он напьется и будет спать где-то под дверью бара — абсолютно плевать. О нем всё равно нигде и не скажут.       — Жаль, что Генри нет с нами. Он бы хоть разбавил эту тухлость, — тяжело вздохнул Фестин.       — Говоришь так, будто он умер.       — Кто его знает. Я уже устал от этого безделия сам. В академии хотя бы были занятие, какое-то развлечение. А здесь…       — Ага, не так весело, как сидеть за столом с убийцами и непринуждённо обсуждать следующий объект для захвата, — Фестин покачал головой, игнорируя слова Даниэля.       Со следующим стаканом пива девушка за соседним столом уже стояли рядом с друзьями. Пришли только две и да, были симпатичны внешне. Даниэль внимательно осмотрел каждую, признавая, что никого из них не узнает. Фестин включил свое очарование и уступил девушкам место рядом с собой. Даниэль бросил на него злобный взгляд, и уступил место.       — Угощайся, — со всей щедростью Даниэль придвинул свой напиток девушке, которая сидела рядом с ним. Она широко улыбнулась и приняла бокал пива, не заботясь, что Даниэль уже пил из него.       Фестин завел какую-то тему для разговора, вовлекая гостей. Даниэль молча слушал и изредка добавлял что-то от себя, за что получал пинки под столом от друга напротив.       — Пойдем-ка, Вайли, проветримся, — Фестин позвал девушку, которая сидела рядом с ним. Нарочно оставляя Даниэля наедине с другой.       Настала неловкая тишина. Даниэлю стоило бы заговорить с… он не помнил её имени, но девушка точно представлялась. Что ж, теперь это еще более неловко.       — Чем ты занимаешься по жизни? — спросил он, тут же отводя глаза от неё. Идиотский вопрос. Даниэль и сам не понимал, почему ощущал такую напряжённость с обычной девушкой. Будто он действительно пытался переспать с ней.       — Ну, сейчас война, так что ничем, — она наигранно рассмеялась, вызывая раздражение у Даниэля. Он сжал пальцы в кулаки под столом. Скорее бы Фестин уже потрахался с этой Вайли. — А вообще я работала в парихмахерской, — беззаботно продолжила она. — А ты?       — Я… просто учусь. Ничего интересного.       — Понятно. Вы часто сюда приходите?       От отчаяния Даниэль стал молиться всевышнему, чтобы тот скорее увел ее от него.       — Часто. Каждую неделю.       — Оу, а мы с Вайли только сегодня. Решили развлечься, а то толку сидеть только дома, да, Лаш?       Хорошо, что она не знала даже настоящего имени Даниэля. Так было удобно, ведь многие не знали внешность Даниэля Фаумер, кроме типичного описания. Казалось, что это слишком просто, но другое имя помогало.       — Ага.       Безымянная девушка продолжала пить пиво, которым угостил её Даниэль. Он осмотрел зал, стараясь вглядеться в лица подошедших людей. Пусть он и хорошо «скрывался», Даниэль всё же боялся попасться. Казалось, что все пьющие здесь были иногородними. Дерзкими иногородними, которые еще не знали, какой ужас творится в городе. Либо знали лишь по рассказам других и теперь сами навестили это место, чтобы убедиться.       Незнакомка вывела Даниэля из внутренних рассуждений своим полусмешком-фырканьем:       — Я удивлена, что ты такой красивый, — сказала она приторным голосом. Даниэль растерянно посмотрел на нее.       — Что?       — Что? — повторила весело она. — Твои черты лица. Очень симпатичны.       — Спасибо? — Даниэль еще раз огляделся в поисках Фестина. Это не увенчалось успехом и он перевел взгляд на девушку, которая по непонятным причинам оказалось гораздо ближе, чем была изначально.       Она потянулась, чтобы поцеловать его. Делала это медленно, надеясь на взаимность от Даниэля. Но он оставался сидеть на месте, нахмурившись. Даниэль думал: стоит ли ему это делать и насколько он хочет. По всем фронтам ответ один — категорическое нет.       Прийдя к этому слишком поздно, настолько, что дыхание девушки уже коснулось лица парня, Даниэль отклонился чуть назад.       — Мне нужно провериться, — Даниэль не пытался придумать правдивое оправдание для девушки, которая по виду была готова разреветься. Даниэля же могло стошнить прямо сейчас и вовсе не от алкоголя.       Он спешно поднялся с дивана и направился к выходу, куда до этого Фестин увел свою Вайли. Даниэль прекрасно знал о мотивах друга, знал, злился, но принимал. Сам бы Даниэль поступил точно также.       Фестин и Вайли стояли прямо на крыльце. Вторая громко смеялась и кивала на фразы парня. Друг почти сразу заметил Даниэля и громко позвал:       — И куда это ты сваливаешь? — спросил он, чуть отходя от своей спутницы.       — Скучно, — равнодушно пожал плечами Даниэль, поджигая себе сигарету. Фестин внимательно посмотрел на друга. Даже в ночной темноте заметно, что Фестин не верил словам Даниэля.       — А где Джози? — тонким голосом спросила девушка за спиной Фестина. Так вот как её звали.       — Сидит за нашим столиком, — Вайли неуверенно оглядела Даниэля и Фестина и поспешила внутрь, переживая за свою подружку.       — Это уже смешно. Ты в страхе сбегаешь от девушек, — сказал Фестин, как только дверь бара закрылась.       — Нет никакого страха. Это ты, придурок, свалил, понадеявшись на свой тупой план, как подсунуть ко мне какого-то.       — Я делаю это для тебя. Я уже предлагал тебе свалить отсюда, переехать ко мне, навестить Вивьен, найти другую, согласиться на эту… Кенни. Ты согласился только на то, чтобы напиваться здесь каждые выходные. Не знаю, что уже и предпринять.       — Я не прошу тебя делать что-то для меня, — холоднокровно ответил Даниэль. — Мне вполне хватает твоего присутствия, а со всем остальным я разберусь сам.       — Как же, — хмыкнул Фестин, качая головой.       Холодный ноябрь снова обязал топить дом. Макис рано утром отправился в лес, чтобы собрать щепки или наколоть опавшие деревья. Его не было уже как пять часов, что жутко нервировало Сэлиди. Подруга уже даже не скрывала своих особых чувств к Макису, что означало прогресс в их отношениях.       Вивьен прятала свои опасения с помощью игр с Кэти. Девочка придумала какую-то игру с куклами и вручила Вивьен маленькую мягкую мышку, в то время как у самой была красивая кукла-брюнетка. Коллекционная кукла мамы.       — Нет, я не пускаю тебя к ним, Карамель! — громко говорила Кэти, представляя, что кукла — мама, а мышка — дочь.       — Но я очень хочу пойти к… своей подруге, мама, — под смешки Сэлиди отвечала Вивьен. Сэн в это время занималась тем, что читала один из эксклюзивных сборников королевского писателя. Женщина иногда отвлекалась на эту игру, но в основном была погружена в книжные страницы.       Сама Вивьен была погружена в абсолютно другое. Недавняя идея о том, как хорошо находится на улице серьезно засела у нее в голове. Вивьен засыпала с мыслью о том, как она будет гулять в городе, просыпалась — думала о городских музыкантах и веселом народе.       Конечно, это уже было не так. Но люди ведь продолжали выходить на улицу, не все прятались, как она. Поэтому, свои дни Вивьен посвящала размышлениям о том, как выйдет в город и наконец увидит жизнь других. Она обдумывала свой план «побега» из собственного дома до самых мелочей и не сомневалась, что у нее все получится.       Ей просто нужно выбрать подходящий день, когда Кэти останется ночевать с Сэлиди, а Сэн уйдет пораньше в свою комнату. Только этого будет достаточно, чтобы уйти.       — Карамель! Карамель, ты меня слышишь?! Ты не убралась в комнате и никуда не пойдёшь, — из раздумий вывели возмущения Кэти. Видимо, Вивьен надолго замолчала, что напрягло девочку.       — Да, да. Я всё понимаю, извини меня, — быстро согласилась Вивьен и посмотрела на Сэлиди, которая буквально испепеляла своим взглядом.       К тому времени, как вернулся Макис, о его пропаже стала беспокоиться уже и Сэн. Парень пришел весь грязный, щепки дерева цеплялись за его свитер. Но это не помешало Сэлиди радостно побежать к нему и крепко обнять.       Вивьен отвернулась, смущаясь. Внутри закралась непонятная тоска. Вивьен старалась им не завидовать, очень старалась. Но ее сердце не воспринимало указание мозга и действовало самовольно.       Эта ночь стала одной из тех, когда Кэти предпочла переночевать у Сэлиди. Даже если подруга и не хотела этого, она не показала своего недовольства и весело взяла Кэти за руку, чтобы увести в спальню.       Вивьен ворочалась в постели до полуночи, ее мысли метались из стороны в сторону, подобно ее телу. Рискнуть ли ей выйти на улицу? Но какой ей толк выбегать ночью? Она не увидит там никакой жизни, а риск попасться будет выше. Даже в безопасное время она не рисковала гулять в темноте.       Но как же ей по-другому оказаться на свободе? Вивьен может начать с малого — дойти до окраины сегодня ночью. Пройти к улицам бедняков на следующий день, а потом выйти и днем. Она сможет убедить не только себя, но и других в том, что её прогулки безопасны.       Сдавшись перед собой, Вивьен резко поднялась с постели. Она подошла к шкафу и выхватила с полки первую попавшуюся теплую одежду. Ей точно не следует заболевать, если она хочет продолжать свои «прогулки». На глаза попался и карманный ножик, применение которому Вивьен не могла никак найти, но его нахождение здесь успокаивало ее. Поэтому, она схватила его и засунула под одежду, надеясь, что он ей не пригодится. Она и не сможет им воспользоваться.       Дверь тихо скрипнула, когда Вивьен дернула ручку и сделала один шаг вперед — из комнаты. В доме сохранялась полная тишина, все в доме уже давно должны были спать. Вивьен вышла из комнаты и медленно закрыла за собой дверь. Ее сердце бешено стучало, она до сих пор не могла поверить, что делала это. Сбегала с собственного дома.       На цыпочках она пробежала до лестницы. Обернувшись, Вивьен убедилась, что тишина в спальнях попрежнему сохранилась. Только после этого она продолжила свой путь. Спускаясь по лестнице, Вивьен уже не так переживала по поводу шума, который издавала. Пару раз шорох от ее шагов громко раздавался об голые стены эхом, но за ним ничего не следовало.       Вид входной двери придал девушке больше решимости. Она действительно делает это. И не посмеет сбежать в страхе обратно в комнату. Считаю каждый шаг да выхода, Вивьен продолжала вслушиваться в тишину, убеждаясь, что все действительно спят.       И вот — она оказалась на крыльце. Это не было достаточным шагом, но это значило уже что-то. Удивительно, как долго Вивьен удавалось следовать просьбе своих друзей и не выходить на улицу. Ей казалось, что без улицы она не могла жить.       Вивьен побежала к воротам. Свежий воздух бил в лицо и трепал собранные волосы, но на лице девушку застыла счастливая улыбка. Прохлада была спасением, пусть и в доме тоже было холодно.       Она без проблем пересекла территорию дома и стояла перед ним. Темнота не давала возможности рассмотреть всё вокруг, но очертания Вивьен видела, луна помогала в этом. Вивьен еще раз посмотрела на дом, раздумывая над тем, нужно ли ей вернуться. Она ведь уже вышла, идти дальше — опасно.       Но останавливаться не хотелось. Адреналин полностью захватил разум девушки и она четко решила идти только в сторону города.       Весь путь ее сопровождал треск заснеженной травы под ногами. Вдалеке виднелись дома, но ни в одном из них не был зажжен свет. Весь город мирно спал, готовясь к завтрашнему дню. Вивьен глубоко дышала, стараясь наполнить свои легкие чистым воздухом. Чем-то, кроме едкого дыма и запаха сырых стен.       Ценила ли она это раньше? Нет, никогда. Вивьен не воспринимала обычную прогулку как что-то необычное, что-то особенное. Ее не волновала война, не волновала опасность. Вивьен просто жила и радовалась тому, что поступила в Проудера.       Сейчас всё изменилось слишком сильно. Всего два года и один человек позволили Вивьен коснуться неба и жестоко упасть на землю на всей скорости, без шансов спастись. Это и привело девушку к тому, что сейчас она гуляла ночью по улице, радуясь, как ребёнок.       Вивьен не хотела быть эгоисткой, но ей интересно, понимает ли кто-нибудь её? Чувствует ли он то, что ощущает она? Казалось, что ее друзья просто игнорируют её, не обращают внимание. Никого не волнуют переживания Вивьен, ведь на первый план выходит война. Война имеет смысл, она стоит переживаний, а Вивьен — нет.       Тогда почему ей нельзя делать, что хочется?       Вивьен перестала идти, когда заметила вокруг себя одноэтажные домики. Она стояла на дороге, которая вела прямиком в центр города. Нельзя было сказать, что здесь умирали люди. Всё вокруг было слишком нормальным и спокойным. Но Вивьен знала, что уже утром по этой же дороге, на которой она стоит сейчас, будут проезжать военные машины, а в них будут сидеть солдаты. И люди снова начнут умирать.       Вивьен сделала глубокий вдох и развернулась, чтобы пойти обратно. Дорога домой ощущалась сложнее и дольше, она делала передышки, чтобы совсем не свалиться с ног.       Ее остановки прекратились после того, как где-то вдалеке раздался громкий взрыв. Вивьен повернулась в сторону шума. Это место хорошо было освящено, ведь оно горело. Даже приглядевшись, Вивьен не смогла узнать это здание, возможно, это был полицейский участок или же больница.       В любом случае, Вивьен ускорила свой шаг. Пусть она находилась далеко, не стоило задерживаться на улице. Люди могли проснуться от взрыва и выйти наружу, чтобы посмотреть на пожар. Обычное человеческое любопытство.       Вивьен уже несильно беспокоилась о сохранении тишины, когда вернулась домой. Она не знала, сколько времени она пробыла на улице, но всё ее тело дрожало от холода. А внутри пылал восторг.       Она поднялась к себе в комнату и плюхнулась на постель, забыв переодеться. Вивьен уже сейчас хотела выйти обратно на свежий воздух. Конечно, если бы она пошла вместе с Макисом и Сэлиди было бы лучше, но пока ее друзья не согласятся, она не может этого позволить.       Вивьен заснула, плотно укутавшись одеялом, вспоминая о дне, когда они с Даниэлем пошли гулять на зимних каникулах.       Целый день Вивьен внимательно наблюдала за поведением своих друзей. Вдруг, кто-то догадался или видел сам, что Вивьен уходила? Но все вели себя как обычно и мило общались с друг другом за завтраком.       Макис и Сэлиди ушли сразу после завтрака, а вернулись с новостью о том, что этой ночью взорвали полицейский участок. Именно тот, что видела Вивьен. Даже в газетах об этом писали, указав, что никаких жертв обнаружена не было, только два раненный охранника.       — С каждым днем всё хуже и хуже, — говорила Сэлиди. — Даже не знаю, как скоро закончится эта кровавая бойня. Что этим Фаумер еще нужно?       — Они не успокоятся, пока народ не признает их власть, — ответил ей Макис.       — Как они собираются править людьми, которых уже как полгода убивают? Только полный идиот поверит в то, что Фаумер — спасение для Контерийна.       — Власть короля Рея давно уже слабела, — Сэн также присоединились к беседе, которую упорно игнорировала Вивьен. — Королевству не хватало кого-то более сильного и решительного. Только вот если бы Фаумер предпочли дипломатичный подход — шансов победить у них было бы больше.       — Ага, тогда это уже были бы не они, — закивала Сэлиди. — Кто-то вообще сражается против Фаумер? Мне кажется, что только их оружие и солдаты и участвуют в этом.       — Конечно, королевская армия дает отпор. Только делает это нехотя, берегут силы. Король еще надеяться, что все закончится быстро. Никто не ожидал, что несогласники будут так серьезно подготовлены.       Вивьен не любила говорить о войне и политике. Она считала, что в этой теме у нее нет права на собственное мнение. Все знали, что она привязана к Даниэлю, но никто не винил ее в этом, никто не спрашивал у Вивьен о том, как она считает — кто прав, а кто нет.       Вивьен с нетерпением ждала, когда они все пойдут спать. Кэти легла с ней, но сейчас девушку это не напрягало. Ей стоило дождаться, пока Кэти уснет и выйти на улицу. Снова.             Пока Вивьен сочиняла сказку для Кэти, она уже начинала дремать. Сон не входил в ее планы, но она никак не могла этому противиться. И поэтому, так вышло, что Вивьен заснула вместе с Кэти, позабыв о своей идеи.       Она не знала, как именно у нее вышло, но девушка проснулась, когда за окном только-только выступали первые лучи солнца. Вивьен спешно поднялась с постели, выбирая для себя дальнейший путь.       Думать долго не пришлось. Она же хотела прогуляться в дневное время, пусть пока это будет раннее утро. Весь дом спит, так что никто не помешает ей в этот раз уйти. Может, у нее получится пройти дальше в город?       Она быстро повторила все свои действия, которые совершала прошлой ночью: одеться, взять нож, тихо выйти из комнаты, аккуратно покинуть сам дом. Вивьен придумала, что скажет на случай, если ее словят утром: она ходила навещать маму. Использовать имя матери в своем вранье — отвратительно и Вивьен корила себя за это, но другого варианта прижимать не смогла. И вот, улица снова открыта перед ней. Настоящая свобода.       Вивьен одолжила у Макиса, или у кого-то другого, сигарету и зажигалку. Непривычно делать это одной, но Вивьен посчитала, что курение будет хорошим дополнением для ее прогулки.       Девушка вышла с территории дома и зажгла сигарету, тут же подставляя к своему рту. Даже кашля уже не было. Солнце поднималось всё выше, освящая Вивьен дорогу впереди. А холод только привлекал её.       Вивьен оказалась на той же улице, где была прошлой ночью. В окнах уже горел свет, но город еще сохранял тишину. Удивительно, насколько сильно отличалась Вивьен от остальных — пока жители города боялись выйти на улицу и делали это из необходимости, Вивьен сбегала по собственной воле.       Она прошла дальше и решила свернуть с главной дороги, пройтись по маленькой улочке. Солнце поднималось всё выше, его лучи попадали Вивьен на кожу и посылали своё тепло. До зимы оставалось совсем немного и осень прощалась, выгружаясь на полную силу.       Вивьен показался какой-то шум, будто кто-то громко наступил на землю. Она резко обернулась, но ничего не заметила. Возможно, это была она, а ее усиленный страх исказил действительность. Даже если бы за ней кто-то и шел, прятаться ему негде, за исключением чужого дома, в котором уже горел свет. Вивьен выдохнула и пошла дальше, решив, что пора возвращаться домой.       Она вышла на главную улицу, оглядела все стороны и убедилась, что вокруг никого не было. Даже рынок в это время еще не открыт, что говорить о обычных людях? Вивьен завернула в сторону от города, намереваясь возвращаться.       Но ей не казалось. Чья-то крепкая хватка помешала ей продолжить движения. Вивьен в страхе дернула руку, но только причинила себе боль. Кто-то резко дёрнул ее обратно. Вивьен не видела лица человека и не успела даже посмотреть. Страх захватил всё ее тело.       В момент, когда её голова грубо удалилась об каменное здание, девушка успела подумать о своей кончине.