Испачканные кровью цветы

      Прошло целых три ночи в этой комнате. Часы тянулись до невозможности медленно и Вивьен начало казаться, что на самом деле прошло три недели. Она не покидала эту комнату, за исключением ванны, которая была разделена от комнаты Вивьен одной дверью и стеной. Это должно быть удобно, но едва ли в этом случае. Девушка старалась проводить в ванной как можно больше времени, чтобы отвыкнуть хоть чуть-чуть от этих стен.       Вивьен была готова сойти с ума. В ее голову не приходили никакие идеи о том, как можно выбраться, поэтому она решила скоротать время привычным для себя способом — чтением. В ее распоряжении было множество книг: разных жанров и размеров. И Вивьен очень надеялась, что не успеет прочитать их все.       Голод дал о себе знать слишком рано. Но упрямство девушки не позволяло очистить целый поднос. Она игнорировала запугивания служанки, которая делала это совсем не устрашающе:       — Я буду кормить тебя с ложки!       — Можешь не приносить для меня морепродукты. Я терпеть их не могу, кем бы они не были приготовлены. А еще можешь передать кухарке мою благодарность за изысканный вкус хлеба.       Вивьен всегда ценила свободу. Переносить одиночество в закрытом помещении — гораздо сложнее, когда ты всю жизнь проводила время с близкими людьми в гостиной. Вивьен спасалась только хамством, как бы это неправильно и не звучало. Но уже не было никакого смысла сохранять вежливость. Никто не пытался быть вежлив с ней.       Кроме Даниэля. За все эти три дня он навестил ее три раза, каждый вечер. Парень задавал один вопрос: «Как ты себя чувствуешь?». И в зависимости от ответа Вивьен их беседа либо продолжалось, либо прерывалась. От бессилия Вивьен была готова разболтать Даниэлю всё на свете. Она хотела этого. И видела, что и Даниэль о многом молчал перед ней.       И вот, на четвертый день своего заточения Вивьен сдалась перед собой. Совесть не грызла ее долго, рано или поздно ей все равно нужно было заговорить с Даниэлем.       — Останься здесь, — перед тем, как Даниэль успел развернуться к двери, произнесла она. На лице парня отразилось непонимание, которое изменилось на удивление и смущение.       Даниэль повернулся корпусом к девушке обратно и чуть поджал губы.              — Поговори со мной о чем-нибудь. Кроме моего самочувствия, — быстро добавила Вивьен, поднимая руку вверх.       — Ладно, — он медленно кивнул, чуть хмурясь. Даниэль обдумывал, о чем можно поговорить. Удивительно. Им не о чем говорить. — Всё это время ты жила ведь в своем доме, верно? Ты жила одна?       — Это вопрос из любопытства или вопрос от Фаумер? — Вивьен не хотела причинять боль Даниэлю, но, кажется, она облажалась. — Извини, я не должна так говорить.       — Не извиняйся, — поспешно добавил парень.       — Нет, я не должна говорить тебе что-то подобное. Прости меня, Даниэль, за мою грубость, — он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл обратно. Через пару секунд Даниэль повернулся к двери комнаты и вышел.       Одновременно с грохотом закрытой двери из глаз Вивьен потекли горячие слёзы. Девушка считала себя просто отвратительной. Была в этом вина войны, или Вивьен до этого не замечала за собой этого? Своей слабости, жестокости и абсолютной глупости.       Она легла спиной на постель и зарыдала в голос, мысленно прося объятий у матери.       Во сколько бы Вивьен не проснулась, служанка всегда приходила после того, как Вивьен выходит из ванны. Она не имела понятия, во сколько это было — но судя по тому, что на улице было еще достаточно темно, Вивьен предполагала, что было около восьми или девяти утра.       Служанка поставила поднос на тумбочку и отошла.       — Доброе утро, — поздоровалась Вивьен, поправляя мокрые волосы. Она бросила взгляд на поднос, но быстро вернулась к служанке.       — Я передала твои пожелания кухарке, — с легкой улыбкой произнесла женщина и перевела свое внимание на еду.       Вивьен ещё раз посмотрела на поднос. На нем действительно что-то изменилось. Подойдя ближе, Вивьен лучше рассмотрела содержимое на нем. От еды даже отходил пар, а по комнате разносился запах пряного мяса. Только от этого живот Вивьен заурчал, загоняя девушку в краску. Она не хотела так быстро поддаваться. Вивьен буквально продалась за еду. Она осторожно посмотрела на служанку, интересуясь, в чем же причина изменений ее питания.       — Да-да, это твое. Ешь, пока горячее, — и женщина ушла, оставив дверь незапертой.       Да, Вивьен действительно продалась за вкусную еду. Она была готова признать свою слабость, сдерживать свой голод она больше не могла.       Поев, Вивьен удовлетворенно легла на постель, погружаясь в размышления. Почему ей решили поменять питание? Девушка была уверена, что в этом точно замешан Даниэль, но как ему удалось убедить родителей, что Вивьен лучше питаться не холодными остатками, а полноценными порциями — неизвестно.       Вскоре к ней в комнату заглянул Даниэль. Вивьен была рада его появлению, значит, он не собирается избегать её от страха. Вивьен боялась больше всего ещё большего отдаления от Даниэля.       — Как дела? — спросил он, осматривая спальню.       — Мой завтрак стал гораздо лучше. Тебе что-то об этом известно? — Даниэль дернул плечом, отказываясь отвечать на этот вопрос. Что ж, если он собирается продолжать игру-молчанку, Вивьен примет вызов.       — Может, тебе нужно как-нибудь развлечься? Я бы позвал тебя в сад, но зимой там не так красиво.       — Было бы весьма иронично. Но я бы все равно отказалась, именно сад я и вижу каждый день, — Даниэль посмотрел в окно, замечая в нем объект их разговора. По лицу парня можно было сказать, что ему стало неловко.       — Тогда что тебе может быть интересно?       — Свобода.       — Что-то в пределах этого дома.       — Не знаю, чем ты себя занимаешь здесь?       — Если честно, я стараюсь проводить дома как можно меньше времени, — Вивьен сжала губы, чтобы не позволить себе сказать очередную колкость. Даниэль продолжает с ней говорить и нужно удержать его как можно дольше.       — И куда ты ходишь? — спросила девушка, готовясь к игнорированию вопроса.       — Ну, просто гуляю за городом или вижусь с Фестином, — Знакомое имя больно ударило по Вивьен. После ухода Даниэля, Вивьен и Фестин неплохо поладили и девушка воспринимала Фестина как своего настоящего друга. Но как Даниэлю удавалось бесстрашно выходить на улицу? Почему парень не боялся агрессивный народ, который непременно бы его узнал? — Я не появляюсь в людных местах и не боюсь, что на меня нападут, — продолжил Даниэль, будто прочитав ее вопрос.       — А, ясно, — ответила Вивьен.       На следующий день всё повторилось: вкусная еда и ранний приход Даниэля. К сожалению, он не пришел, чтобы обрадовать Вивьен новостью о том, что ее выпускают.       Но зато он задержался надолго.       Служанка, которая принесла для Вивьен ужин, проигнорировала присутствие Даниэля. В то время как Вивьен стало стыдно, будто она предала эту женщину самым коварным способом. Но какое ей дело? Главное, чтобы её «союзница» поменьше болтала об увиденном.       — Удивительно, как вы не додумались отправится в мой дом, — Вивьен была расслаблена, что позволило ей начать этот разговор без злости и грубости. Даниэль занял место на другом краю кровати и смотрел исключительно на стену, будто разговаривал сам с собой.       — Додумались, — ответил он задумчиво. — Просто никак не доходили до него.       — Почему?       — Потому что мои родители слишком тщеславны, чтобы самим отправится на какое-либо задание. Они собрали вооруженную мини-группку, а во главу поставили меня. Около четырех раз меня отправляли на поиски тебя.       — И ты делал всё, чтобы не найти меня, — тихо предположила Вивьен. Даниэль согласился кивком.       — В первый раз я просто нашел другой разваленный пустой дом. В остальные разы… пришлось придумывать более оригинальные способы.       — Ты никогда не хотел, чтобы меня поймали? Чтобы я была рядом?       — Хотел. Иногда у меня были такие мысли, но потом я быстро передумывал. Идея о том, чтобы тебя похитить — никогда не была моей целью. Как тебя поймали?       Вивьен была готова говорить о чем угодно с Даниэлем. Ей не хватало тепла его кожи, но сейчас вполне достаточно и этого разговора. Достаточно даже видеть парня. Разбитого Даниэля, который остерегается ее, как огня.       — Я… жила дома со своими друзьями. Меня объявили в розыск и мы все решили, что будет лучше, если я буду оставаться дома, в безопасности. Но мне так надоело быть взаперти, что я попробовала самостоятельно пробраться на улицу. На второй раз меня ударили по голове и поймали.       — Всю войну ты играешь роль пленницы. Но это весьма глупое решение — отправляться одной в город.       — Я даже до центра не дошла, — в свою защиту сказала Вивьен. Даниэль издал смешок, который, вероятно, не значил хорошее настроение. — Ты тогда отправил мне письмо о том, чтобы я уходила с академии, — начала Вивьен. Даниэль резко повернул голову и посмотрел на девушку. — Дело было в том, что студентов отчисляли?       — Тогда я не имел ввиду отчисление, — даже если это воля Соурд, Даниэль всё равно в курсе, ведь его друга тоже исключили. — На академию готовилось нападение, которое собирались выдавать за нападение от Фаумер.       — Зачем нападать на учебное заведение? — шокированно спросила Вивьен.       — Видимо, чтобы вызвать панику у людей. Испугать. Всё равно это оказалось ложью и никакого нападения не было.       — А ты предупреждал кого-нибудь ещё?       — Нет, — почти сразу ответил Даниэль. — Я не мог так рисковать, отправлять почту оказалось не таким безопасным средством общения.       — И поэтому ты мне ничего не писал за все это время?       — Да… Но, не только поэтому. Я не хотел писать, — такого признания Вивьен не ожидала. Но может это было и ожидаемо. Даниэль мог просто ее разлюбить.       — Почему? — Вивьен постаралась не выражать своих чувств, но, видимо, выходило не очень.       — Я и раньше считал, что мы не можем быть вместе. Но, Вивьен… сейчас всё стало гораздо хуже, настолько, что я даже не предполагал такого исхода. Я думал и думаю, что по-крайней мере тебе жилось бы легче, если бы я не присутствовал в твоей жизни.       — И ты, конечно, не узнал об этом у меня. Откуда тебе знать, что без тебя мне будет легче? — Даниэль хмыкнул.       — Перестань делать вид, будто я святой и не имею отношение к войне и убийствам.       — Убивал не ты. Ты не убийца, Даниэль. И войну тоже не начинал. Твоё молчание за всё это время только вредило.       — Если я буду притворятся, что мне на тебя все равно, тебя могут отпустить раньше. Мое молчание может спасти тебя, Вивьен, — Даниэль опрокинул голову вверх, показывая, что этот разговор его утомляет.       — Неужели? Или твои родители просто захотят меня убить, чтобы не отпускать пленницу на волю.       Даниэль тяжело вздохнул и поднялся с постели. Он повернулся к Вивьен, обдумывая, что еще мог сказать ей. Слишком затянутая тишина стала напрягать их двоих, поэтому Даниэль быстро пробормотал:       — Никто не посмеет тебя убивать. Ты будешь живой и счастливой.       Вивьен осталась в комнате одна, на тумбочке лежала оставленная Даниэлем книга, к которой девушка так и не притронулась. Он пообещал ей жизнь и счастье, но насколько ценными являются его слова? Даниэль вполне мог сказать это даже не задумываясь и не вникая. Но выглядел парень так, будто давал перед Вивьен клятву, которую будет сохранять до самой кончины.       На следующее утро Вивьен разбудил громкий удар двери ее комнаты. От неожиданности девушка подскочила с постели, прижимая к себе одеяло. В дверях стоял незнакомый ей мужчина, который своим видом наводил только ужас. На его лице была коварная ухмылка, а одет он был так, будто собирался посетить дворец, но вместо этого его отправили к Вивьен.       — Принес тебе покушать и повидаться. Я ждал нашей встречи с самого первого дня, — Вивьен только сейчас заметила поднос в руках мужчины. Он поставил еду, стараясь показать как можно больше отвращения к этому занятию.       Вивьен пригляделась к еде и заметила, что та была холодной и серой, такой, которую приносили девушке в самые первые дни её заключения.       — Кто вы? — спросила Вивьен, стараясь спрятать свой страх поглубже.       — Моё имя ничего тебе не скажет, дорогая Бонморт, — его гадкая ухмылка стала шире. — Наконец мне выпала возможность увидеть тебя во всей красе.       — Где… — Вивьен вовремя замолчала. Нельзя спрашивать о Даниэле, тогда вся легенда парня пошла бы к чертям. Он же притворяется, что совсем не любит её. Или не притворяется.       — Отпрыск Фаумер? Уехали с семьей за город на встречу. Меня попросили приглядеть за тобой.       — Я никуда не убегу, — слова Вивьен рассмешили мужчину.       — Конечно, сейчас ты не сбежишь. Ну же, вставай со своей постельки, мадам.       Вивьен покорно послушалась и встала с кровати. Одернув ночную рубашку, девушка отошла на приличное расстояние от незнакомца. Она боялась предположить, что мог задумать этот гадкий мужчина по отношению к ней и что ее может ожидать. Скорее бы Даниэль вернулся к ней…       — Ох, ладно. Меня зовут Астер Бзайн, приятно познакомиться. Можете не представляться, в такие времена глупо не знать, как зовут дочь великой самозванки — Габриэль Бонморт.       — Вы знали мою маму? — Вивьен вздрогнула от упоминания родного человека. Почему этот Астер решил упомянуть ее маму? И зачем вообще он разговаривает с ней?       — Такой же глупый вопрос.       — Она не была самозванкой. Моя мама — спасительница, — мужчина воспринимал Вивьен как маленького ребенка, иначе нельзя было объяснить его реакцию на каждую фразу девушки.       — Конечно-конечно.       — Да, — более уверенно ответила Вивьен. — Если кто и самозванец, так это Базиль Фаумер. Или Мишель. Они разрушают наш город, а вместе с этим и королевство. А моя мама пыталась им помешать пол своей жизни.       — Ирония в том, что именно для Габриэль наступил конец. А Фаумер строят новый, сильный мир.       — Вы пришли сюда поболтать о новом мире? Тогда прошу уйти прямо сейчас.       — Не думаю, что кто-то из твоих посетителей говорит тебе о том, что творится за стенами этого дома, — Астер стремительно сократил расстояние, которое так упорно старалась выдвинуть между ними Вивьен. На его лице больше не было насмешки или легкости. Астер был зол. — А я расскажу.       — Я не прошу, — и всё же, Вивьен старалась оставаться бесстрашной. Хотя бы внешне.       — Ты знала, что за эти полгода погибло как минимум тысяча человек? И не все из них были невинными, конечно. Жители Деструна оказались не такими трусами, как казались нам. Они терпели месяц, два, а потом устали и вышли на улицу с огнём. В тот день погибло около ста человек. И были дети, женщины, старики — выходили все и страдали все. Кстати, кровь от этой бойни не отмывали достаточно долгое время, пока она не оставила свой вечный след на плитках тротуара. «Кровавая улица» — так у нас теперь зовётся эта улица и я уверен, что будут ещё жертвы. Люди ясно дали понять, что не принимают новый порядок Фаумер и готовы пожертвовать своей жизнью, чтобы остановить изменения.       Вивьен гордилась ими. Никто не станет сдаваться, а значит — победа должна принадлежать королевству.       — Значит, вы всё-таки проиграете.       — Мы? — усмехнулся Астер. — Не думаю. Война будет длится до момента, пока все друг друга не перебьют или не сдадутся. Разве победа может остаться за мертвыми?       Конечно, да. Король Рэй должен победить, иначе — всё было напрасно. Смерть её матери должна иметь смысл, люди должны знать, что Габриэль Бонморт сражалась за свободу Контерийна задолго до войны и умерла от этого же.       — Ты не можешь не согласиться, что Рэй — слаб и не прогрессивен. С ним королевство начало слабеть и всё-таки нашелся кто-то сильнее, чтобы это изменить.       — Мне противно слушать Ваши слова, — тихо ответила Вивьен со всей яростью, которую была способна показать. — Фаумер — напыщенные и гадкие. Они не заслуживают быть кем-то значимыми в нашем королевстве. И не могут рассчитывать даже на должность советника.       — Ах, юношеский максимализм во всей красе. Милая Беапринс, в твоей головке всё слишком просто — есть добро, а есть зло. Так было всегда, но умные люди научились соединять эти два понятия, искать выгодные положения. Скажи, почему именно добро должно верховенствовать в нашем мире?       — Потому что со злом все улицы королевства станут «кровавыми». Абсолютное зло — это хаос, в котором погрязнут все люди, как только мы к нему примкнём.       — Не забывай, что и твое абсолютное добро ведет грязную игру. Для победы.       — Но цель у этого совсем другая! Моя мама, как и я, как и другие контерийцы желают спокойного мира.       — Фаумер тоже хотят спокойное, великое королевство. Они убивают ради того, чтобы стать теми, кто принесет величие Контерийну, а горожане сражаются, чтобы остановить и, как они считают, вернуть «хорошие» времена. Но откуда им знать, что они жили хорошо?       — Я думаю, они предположили это исходя из того, что Фаумер вышли к ним с оружием, военной техникой и смертью. Конечно, никто не захочет отдаваться смерти добровольно.       — Всё честно в любви и войне, — просто ответил Астер. Он продолжал забавляться Вивьен. Ему нравилось с ней болтать, но что если девушка этим воспользуется? Она может узнать важную информацию у этого высокомерного дурочка.       — И кто же будет тогда править? Если вдруг Фаумер одержат победу.       — Если такое случится, я думаю, понятно, что королем станет Базиль.       Нет. Как на трон мог сесть Базиль, если мама показывала письма, в которых сообщалось о том, что Даниэль будет занимать главенствующую роль. Неужели их план поменялся? Или они просто скрывают эту информацию от их посыльного?       Кажется, сам посыльный заметил смятение Вивьен.       — Ждала кого-то другого? Выбор не велик, и полагаю, тебе казалось, что на троне будет сидеть их отпрыск? Даниэль Фаумер. Парень, который мог захватить королевство собственноручно своим очарованием и умом, но так просто поддался очарованию другой особы. Ему не стать королем попросту от того, что сам он этого не желает. Хотя, опять же, он стал бы гораздо величественнее своего отца, в сопровождении прекрасной королевы. Даниэль — то самое зло, которое на деле является чистой добротой. Но, к сожалению, его стремления слишком мелочные для короля.       Странно обсуждать Даниэля, как короля. Мысли об этом ранее у Вивьен вызывали только ужас. Но сейчас… Даниэль действительно мог бы быть лучше, чем его отец или мать. Он мог бы повлиять на свою семью, если бы правил королевством. Но его бы никто не принял. Он бы сам себя не принял.       — Только представь, — его лицо расплылось в улыбке, — твой возлюбленный и ты сидите в бальном зале. Все гости танцуют и пьют, радуются новым королю и королеве. Ты получишь власть, тебя будут любить, люди будут готовы выколоть себе глаза, отрезать руку, чтобы только ты наградила их своей благосклонностью.       — Нет, — строго ответила Вивьен. Ей не быть королевой, как бы сладко не звучали речи Астера.       — Тебе не нужно притворяться со мной, Вивьен. Я знаю достаточно, чтобы вести диалог с тобой о таких простых темах, как собственные цели. Неужели ты выберешь жизнь в тени и страхе, вместо того, чтобы стать той, кто способен стать спасительницей Контерийна? А как же абсолютное добро? Стремление спасти всех и вся?       — Не мне быть у власти. И не Фаумер.       Как Астер так спокойно предполагать возможность того, что Вивьен и Даниэль станут править королевством? Вивьен, которая никогда не могла и представить себя на троне и Даниэль, лишенный любого желания принимать на себя какую-либо ответственность.       — Жду, пока ты наконец-то осознаешь, что лучше принять обстоятельства такими, какими они являются. На большее тебе ума не хватит, — моментально лицо Астера исказилось от злости. Будто он сам хотел, чтобы Вивьен стала королевой. — Что еще может сделать девочка, которая сидит взаперти в доме убийц и болтает о том, что добро всегда побеждает?       — А Вы ждете, что я что-то буду делать? — Астер застыл от этих слов, будто услышал прямо сейчас гнусную правду о себе.       Конечно, как Вивьен не догадалась раньше. Астер намекал Вивьен все это время. Практически говорил ей о том, что надеяться на Вивьен. Но что за бредовые мысли у него в голове?       — Я жду, пока ты или твой дружок перестанут терять время, — в один шаг Астер окончательно приблизился к Вивьен, так что девушка уже могла чувствовать тепло его дыхания. — Глупо лелеять о спасении, сидя в заточении и реветь о своей неудавшейся жизни.       — Что…       — Не думаю, что твоя мать бы оценила «героический поступок» своей любимой доченьки.       И секундой позже Астер замахнулся на девушку, так, чтобы та ударилась самым неудачным образом об стенки кровати. Вивьен издала короткий писк, на секунду потеряв возможность видеть. Придя в себя, она не знала, за что ей братья — голова болела с двух сторон, но та сторона, которая коснулась кровати, кровоточила. Вивьен сдержала подступающие слёзы и обратила всё свое внимание на Астера, который стоял на том же месте.       — Что Вы творите? — она не знала, что еще можно сказать этому больному, жестокому человеку.       В это время Астер наглым образом протянул для Вивьен руку, приглашая подняться. Девушка сохранила зрительный контакт и поднялась самостоятельно, стараясь терпеть пульсирующую боль.       — Я надеюсь, вы что-то всё же уяснили с нашей чудной беседы.       — Только то, что вы — обезумевший, недалекий мужчина, которого привлекает победа и неважно, кому она будет принадлежать.       — Пожалуйста, не расстраивайте мои ожидания по поводу Вас. Желаю приятного вечера, Мисс Беапринс, — с усмешкой он слегка поклонился и развернулся, чтобы уйти. Вивьен жалела, что у нее ничего не было под рукой, чтобы швырнуть в уходящего Астера.       Вивьен выпрямилась и медленно отправилась в ванную комнату, чтобы осмотреть себя и смыть предполагаемую кровь. У нее даже не было никаких тряпочек, чтобы перевязать голову. Такая беспомощность вызывала только слезы, но Вивьен поклялась себе, что не проронит сегодня ни одной слезинки. Она не посмеет так просто сломаться из-за какого-то незнакомца, позволившего ударить Вивьен.       Кем вообще был этот Астер Бзайн? Она слышала и видела его впервые. Тип был крайне неприятен, но было в его словах что-то… тайное. Будто своими завуалированными речами о великой победе Фаумер он подразумевал вовсе не их победу. Тогда какой вообще смысл в его поступках? Если Астер — тайный шпион, ему вовсе не обязательно было бить Вивьен. А если он ярый сторонник Фаумер, то и слова его все — глупая болтовня.       Вивьен дошла до зеркала в ванной и зажмурила глаза, стараясь справиться с болью. Это просто смешно, как легко она потеряла самообладание. Просто столкновение с железным прутом постели и и она уже получила окровавленную рану с одной стороны головы, удар рукой по голове — и синяк на другой стороне.       Она выглядела ужасно. Синяк только стал проявляться и чуть выглядывал из волос, напоминая о себе только болью. Но со стороны, где шла кровь… Белые волосы легко окрасились в красный и выглядело это так, будто в Вивьен попали пулей, а не приложили об кровать.       Вивьен взяла маленькое полотенце и намочила его прохладной водой. Сделав короткий выдох, девушка прислонила ткань к голове, стараясь вытереть кровь. От резкой боли Вивьен зашипела и моментально убрала от головы желтое полотенце. Получилось только больше размазать кровь по волосам.       Разозлившись, Вивьен швырнула полотенце на пол и вышла из ванной. Она решила, что это глупая затея — пытаться самой промыть рану. Ей оставалось только рассчитывать на помощь служанки, если вдруг Астер решит ее позвать и предупредить, или на помощь Даниэля, который неизвестно когда объявится.       Вивьен аккуратно легла на постель, надеясь, что сможет заснуть и перетерпеть эту боль. Ей приходилось лежать только на спине, чтобы не соприкоснуться раной с подушкой. Было катастрофически неудобно, да и заснуть у Вивьен не получилось. Недавний гость отлично ее взбодрил.       Дверь в комнату открылась поздним вечером, когда за окном уже почти скрылось солнце. Это был Даниэль. Заметив, что Вивьен даже не включила свет, он услужливо сделал это сам и перед ним предстал вид на окровавленную голову Вивьен.       — Что произошло? — девушка не поворачивалась к парню, но и не нужно, паника в его голосе была слишком явной.       — Разве тебе неизвестно? — с равнодушием спросила Вивьен. Даниэль не ответил, вынуждая Вивьен объясняться. — Сегодня меня навестил другой мужчина.       Вивьен не сразу сообразила, как звучали ее слова. Точнее, как их мог интерпретировать Даниэль. Она аккуратно привстала с постели и наконец повернулась лицом к парню.       — Он принес мне завтрак, поговорил со мной, а после — пихнул меня так, что я ударилась об выступ кровати и получила это. Неужели ты не знаешь, кто навещал меня, вместо тебя? — Даниэль покачал головой, продолжая осматривать рану Вивьен.       — Мистер Бзайн, он представился так. Ты знаешь, кто он такой? — Вивьен решила узнать поподробнее об этом странном незнакомце.       — Помощник моих родителей. Один из самых близких. Но… я не знал, что он пойдет к тебе. Ему это было незачем.       — Кажется, Мистер Бзайн посчитал иначе.       — Подожди меня, — с этими словами Даниэль быстро покинул комнату.       Вернулся парень также быстро, а вместе с этим захватил с собой бинты, вату, баночку с каким-то раствором и повязку. Хорошо, что этим будет заниматься Даниэль.       — Сдвинься ближе, — сказал Даниэль, отложив повязку. Он открыл баночку и смочил вату раствором. Вивьен послушно пододвинулась к краю постели и свесила ноги вниз. Даниэль занял место рядом, на кровати, так, чтобы отчетливо видеть рану и иметь возможность ее обработать. — Полагаю, будет очень больно.       — О, спасибо, — невесело ответила Вивьен.       — Не представляю, о чем мог думать Астер, когда делал это с тобой.       — Ему что-нибудь за это будет?       — Не сомневайся в этом, — Вивьен предположила, что именно Даниэль устроит расправу Астеру, даже не предупредив родителей. Тогда ей стоит переживать за то, чтобы Даниэля не наказали за эту самоотверженность.       Он внимательно оглядел голову Вивьен, обдумывая, как лучше начать.       — Сжимай мою руку, — он протянул свободную руку Вивьен. Она неодобрительно посмотрела на Даниэля. — Для того, чтобы легче было терпеть боль, — объяснил он.       Вивьен не сразу послушалась Даниэля. Но всё же аккуратно взяла парня за руку, чувствуя тепло кожи парня.       Почему-то Вивьен казалось, что Даниэль предупредит, когда начнет касаться ее раны. Но он этого не сделал и девушка оказалась не готова к той шипящей боли, которую испытала. Она моментально сжала руку Даниэля так, что конечность побледнела, и сама сомкнула зубы с такой силой, что те чуть ли не начала крошиться.       — Тс-с-с, всё хорошо, — еле слышно произнес Даниэль и подумал на место, куда прикладывал смоченную в спирте вату.       — Совсем на это непохоже, — шепотом ответила Вивьен.       — Сжимай руку сильнее, — Вивьен не думала, что в ней может быть больше силы, чем та, которую она и так вкладывала.       Она постаралась переключить свое внимание. Пока Даниэль дул на голову, Вивьен сконцентрировалась на близком расстоянии с ним. Как давно она не касалась его? По ощущениям, с их последнего поцелуя прошли целые годы. И сейчас, пусть и при таких обстоятельствах, Даниэль был рядом с ней, нарушая ту границу, которую старался соблюдать.       Он был её Даниэлем. Тем, кого она любила раньше, любит и сейчас. Он не был разбитой оболочкой, которая лишь боялась и старалась не обидеть. Он был тем, кто разделял с ней боль и клялся отомстить за каждую пролитую каплю крови. Даниэль Фаумер не сломался.       — Он пожалеет тысячу раз, что вообще подумал о том, чтобы зайти к тебе, — шептал Даниэль, успокаиваю Вивьен. Она не заметила, как из глаз хлынули слезы боли. Вивьен всё еще старалась думать только о том, как близко к ней сейчас был Даниэль. Она принялась гладить руку парня, вместо того, чтобы сжимать её.       Даниэль убрал ватку и Вивьен почувствовала на себе подозрительный взгляд. Парень точно не ожидал, что Вивьен вот так бесцеремонно начнет гладить его по руке. Но серьезно? В далеком прошлом месяце они совершали и более откровенные действия и Даниэль не показывал своего недовольства или же удивления.       Вивьен злило, что Даниэль так отдалялся от нее. Почему он не мог вернуть всё так, как было раньше? Вернуть то, по чему так сильно скучала Вивьен? Вместо этого Даниэль лишь бегал от нее. Чтобы коснуться парня, ей потребовалось расшибить голову.       Парень вернулся к обработке ран, так и не высказавшись по поводу странного поступка Вивьен. Он продолжал дуть прохладным воздухом после каждого касания к голове.       — Даже не представляю, как потом смыть кровь с волос, — сказал Даниэль.       — Уж легче перекрасить всю голову, — сказала Вивьен. Фраза вызвала смешок у Даниэля, что моментально пробудило в девушке разряды по коже.       — Если честно, меня привлекает больше занимать противоположную роль, — произнес беспечно Даниэль. Вивьен нахмурилась, обдумывая слова парня. — Промывать раны — не так притягательно.       — Что? — всё же спросила Вивьен.       — Я помогу тебе умыть лицо от крови, — сказала Вивьен в душевой, стараясь как можно меньше смотреть на Даниэля.       Она оторвала бумагу с рулона и еще ближе подошла к парню, нарушая всякие приличия и тем самым будоража кровь Даниэля. Своими легкими касаниями она разносила волны эйфории по всему телу парня. Даниэлю было стыдно за то, что обычные прикосновения к коже так волновали его. Он мазохист, раз его так возбуждает боль, которую приносит Вивьен. Хотя может дело в том, что боль именно от нее?       Даниэль старался сдержаться, но каждый раз он шипел, как только Вивьен притрагивалась к нему. Она была до невозможности близко, так, как никогда бы впредь себе не позволило. Они буквально разделяли один воздух, и Даниэль был готов задохнуться от этого мучительного расстояния. Он мог рассмотреть крапление в глазах, её брови и трепетания ресниц. Вивьен смущалась, тем самым веселив парня.       — Пока мы здесь стоим, может, ты расскажешь о причине драки? — спросила Вивьен, направив всё свое внимание на кровавые подтеки на коже парня.       — Ну, ты ведь так и не предложила мне ничего взамен, — прошептал Даниэль, стараясь поддержать веселую атмосферу. Пускай считает его полным идиотом, лишь бы не заметила — как сбилось его дыхание.       Когда Вивьен перешла к шее, Даниэль был готов уйти с этой треклятой душевой. Издевательство. Казалось, Вивьен нарочно задерживалась своими пальчиками на его коже. Откуда там вообще взялась кровь? Даниэлю как можно скорее нужно ретироваться отсюда, иначе он больше не сможет оставаться холоднокровным.       — Готово. Теперь идем в медпункт, — Вивьен — очаровательно умная девушка. Настолько сообразительна, что лишала Даниэля всякого самообладания. Как вовремя она решила остановить эту чарующую пытку.       Вивьен вспомнила. Те события случились более года назад, они были так далеки, что казалось, будто это была не Вивьен и Даниэль. Конечно, он запомнил тот неловкий момент, когда Вивьен сама предложила ему промыть его раны. Только тогда Вивьен вовсе не жалела Даниэля.       Вивьен повернулась лицом к Даниэлю и словила на себе пристальный взгляд парня. Он смотрел, точнее прожигал своим взглядом, глаза девушки.       — Это было очень давно, — тихо ответила Вивьен, отпуская глаза на губы Даниэля, сжимающийся в тонкую линию.       Даниэль не ответил. Они сохраняли тишину как минимум минуту. Никто не решался прервать это мгновение. Возможность вновь почувствовать себя живыми, полными любви к друг другу, юношей и девушкой. Теми, кто когда-то смущался от такого близкого расстояния также, как и смущается впредь.       Если бы Даниэль поцеловал ее сейчас, Вивьен ответила со всем своим накопившимся желанием. Она не медлила бы не секунду, прижалась к родным губам своими, коснулась руками лица Даниэля, притянула бы ближе за волосы. Дикая тоска по поцелуям подбрасывала множество разнообразных образов. Вивьен подняла глаза на парня и заметила, что и его зрачки были расширены. Вероятно сам Даниэль тоже воображал касания их губ, переплетение тел, тепло между ними.       Но Даниэль ее не поцеловал. Проморгавшись, Даниэль сменил ватку и лицо его вновь стало непроницаемым, холодным.       Прошло около получаса, пока Даниэль не закончил. На тумбочке собралась целая гора окровавленной ваты — не самая приятная картина. Даниэль заботливо перевязывал Вивьен голову заготовленной повязкой, стараясь прижимать плотнее и параллельно не приносить ей боль.       — Готово, — озвучил Даниэль, завязывая последний узелок.       — Представляю, как смешно сейчас выгляжу, — на самом деле, Вивьен было плевать, как она выглядит после того, как ей разбили голову.       — Нет, вполне… — Даниэль попытался подобрать подходящее слово, стараясь не задеть и не преувеличить.       — Нормально? — с улыбкой продолжила Вивьен, помогая Даниэля.       — Ага.       Даниэль собрал весь оставшийся мусор, чтобы унести с собой. Вивьен снова останется одна.       Практически сразу, после ухода Даниэля, пришла знакомая служанка с ужином.       — Рада снова видеть тебя, — сказала Вивьен. Женщина оглядела голову Вивьен и ненадолго замерла, обдумывая варианты, что могло произойти.       — Вот как на тебя влияет моё отсутствие. Расшибаешь себе голову.       — Именно так, — вдохнула Вивьен. — Где была ты?       — Моя обязанность — слушаться хозяев, на которых я работаю. Если мне сказали, что нужно носить тебе еду в комнаты — я это делаю, если сказали, чтобы я не вмешивалась — я и это делаю. Но… не знала, что это может привести к твоем травме.       — Он тоже хозяин дома?       — Нет, но ослушаться я не могла. Мистер Бзайн — важный тип, на которого лучше работать, а не противиться. Это он с тобой сделал?       — Да.       — Но за что? — любопытствовала женщина, чем растрогала Вивьен. Служанка не была такой чёрствой.       — Я не знаю, если честно. Бзайн — очень странный человек.       Женщина хмыкнула, решаясь сохранить последнее слово за Вивьен. Но и этого было вполне достаточно, чтобы понять — она была согласна с Вивьен. И как бы сильно она не пыталась сохранить равнодушие, Вивьен видела — эта женщина относится к ней гораздо добрее, чем требовалось от нее.       Астер пользовался излишней благосклонностью самым наглым образом и позволил себе провести несколько ночей в поместье Фаумер. Что ж, это и было его ошибкой.       Даниэль решительно отправлялся прямо в комнату к «другу семьи», зная, что он будет в комнате. Гадкий змей слишком уверен в себе. Вполне возможно, за такой поступок Даниэля будет ждать наказание, но плевать. Пусть его хоть самого изобьют, это будет меньшей ценой за то, что Бзайн совершил с Вивьен.       Не было ни одной идеи по поводу того, как он вообще решился тронуть Вивьен. Как решил прийти к ней. Конечно, Астер знал — за синяк на голове Вивьен ему ничего не сделают, родителям плевать на Вивьен, на ее состояние и на то, кто ее трогает. Поэтому он решил сорваться? Вынести свою злость на беззащитной Вивьен.       Даниэль чувствовал, как кипит его кровь. Откуда столько злости? Одно лишь воспоминание о крови Вивьен заставляла его руки сжиматься. Даниэль еще не думал, что именно сделает Астеру, предполагалось только пару раз ударить его кулаком, пару раз головой об пол, а дальше, как пойдёт. Как будет дальше — без разницы.       Вот, Даниэль уже у ненавистной двери. Никаких предупреждений — парень просто открыл дверь и тут же встретился с оценивающим взглядом Астера Бзайна в чистеньком костюмчике. Пока.       — Какие гости, — насмешливо произнес Астер, поворачиваясь корпусом к Даниэлю. Он отложил книгу на стол, будто вообще не был в ней заинтересован. — Чем же обязан такой важной персоне?       — Ты бесил меня с самого первого дня нашего знакомства, Бзайн, — начал Даниэль. — Не имею ни малейшего понятия о том — какой от тебя смысл в нашем доме. Но… до момента, пока ты не приносил ни пользы, ни вреда — я игнорировал твое присутствие.       — Дай продолжу за тебя, — он усмехнулся. — Но, когда сегодня ты заметил на очаровательной головушке нашей юной пленницы, Мисс Беапринс, кровь, твое сердце невольно сжалось, а вместе с этим — ты больше не можешь игнорировать тот факт, что я нахожусь под одной крышей с тобой.       Он злил до дрожи. Каждое его слово било по самообладанию Даниэля, лишая терпения. План Даниэля точно пойдет наперекосяк, если Астер не закроет свой рот.       — Я приношу свои извинения за то, что осквернил Вашу пленницу, — совсем неискренне продолжил Астер. — Или же, она Вам не просто пленница, Даниэль?       — Это не имеет никакого значения.       — Полагаю, что так. Но буйность молодой крови редко бывает связана с чем-то, кроме любви. А значит, я прав?       Ублюдок. Играл на нервах так, будто владел игрой на скрипке.       — Ты не посмеешь устанавливать свои правила в моем доме. Не посмеешь творить всё, что тебе вздумается и при этом оставаться безнаказанным.       — А мне казалось, что я уже делаю, что мне угодно? Вы не заметили? — Астер обвел комнату руками, будто показывая, что это он всем здесь владеет.       Даниэль больше не мог сохранять хладнокровие. Сдавшись перед собой, он в считанные секунды подобрался к Астеру и ударил кулаком по щеке. Больно. С хрустом. Бзайн растерял всё свое самодовольство и свалился на пол, тут же подбирая под себя ноги. Даниэль потряс кулаком.       — Уже не считаешь себя таким крутым? — Даниэль наклонился к сидящему на полу Астеру и поднял его за рубашку, чтобы прислонить к столу.       Астер криво усмехнулся, хмурясь от боли. С его рта потекла тонкая струя крови, вероятно, этот идиот прокусил язык или же Даниэль сломал ему зуб.       — А ты гораздо опасней, чем мне казалось. — ещё один удар пришелся по тому же месту. Астер застонал и взялся за щеку. — Вот какой бывает сильной любовь, верно? А твои родители негодовали по поводу того, что их сыночек разлюбил украденную девочку.       Видимо, Астер плохо усваивает информацию, раз продолжает болтать ерунду. Даниэль довольно грубо швырнул мужчину на пол, чтобы тот точно ударился головой.       — А тебя кажется, манерам и не учили. Не представляю, насколько падшим должен быть человек, чтобы ударить девушку, — свои слова он сопроводил ударом ноги в живот. Астер протяжно застонал, сжимаясь. — Хотя, глядя на тебя уже не так удивительно это представлять.       — Что стоит одна девушка в сравнении со всем королевством? — неразборчиво спросил Астер, но Даниэль понял всё. К сожалению. И поэтому он разозлился еще больше. Один удар, второй — Даниэль уже сомневался, что сможет остановиться.       Даниэль сел на корточки к Астеру и повернул мужчину к себе лицом, чтобы тот точно увидел и запомнил Даниэля в этот момент.       — Эта девушка несравнимо дорога по сравнению с королевством. Никто и близко не стоит рядом с ней. Что уж говорить о твоей важности — любой собаке даже пройти рядом с тобой мерзко, — Астер глухо рассмеялся, но Даниэль прервал его ударом об этом.       — Так ты… у-убьешь меня? — постарался весело спросить мужчина.       — Я бы сделал это с удовольствием. Но мне будет гораздо приятней смотреть на твою разукрашенную морду и вспоминать, смакуя, твой жалостливый вид.       — С… Слабость. Ты просто боишься, что тебя н-накажут за мою смерть. Но ты не боишься, что твои родители узнают о твоем притворстве.       Даже при таких обстоятельствах Астер мог запугивать Даниэля. Просто смешно. Какой-то избитый мужик угрожает Даниэлю, что расскажет всю правду маме и папе?       — Я просто знаю, что ты не рискнешь этого делать. Не думай, что я забуду, где находится твоя комната.       Даниэль медленно поднялся, обдумывая — ударить ли Астера на конец. Размышления длились недолго, пнув его ногой последний раз, Даниэль развернулся к двери и отправился прямиком на выход.       — Приятной ночи, Мистер Бзайн, — и Даниэль вышел, направляясь в свою комнату.       Тут он сразу же отправился в ванную комнату, чтобы смыть кровь со своих рук.       Что он только что творил?       Охваченный яростью, Даниэль потерял контроль над собой и позволил себе избивать важного члена совета отца. Даниэль не сомневался, что смог бы и убить наглого Астера Бзайна. Ему хватило бы малейшего рычажка до необратимого момента.       Парень посмотрел на себя в зеркало, удивляясь самому себе. Взъерошенные волосы, мелкие, едва заметные, капли крови на щеке, как показатель его кровожадности. Что уж говорить о руках… Избитые костяшки, собственная и чужая кровь. Эти руки были грязными. Даниэль протянул их под холодную струю воды и принялся тереть, стараясь унять дрожь.       Он не знал, что способен на такую жестокость. Даниэль давно принял тот факт, что отличается от своей семьи и не способен на серьезные поступки. Но всё поменяла Вивьен, которая явилась в его жизнь так давно, но захватила бразды правления его разумом совсем недавно.       Даниэль был способен убить. Он мог это сделать и он хотел это сделать. Его остановил страх ответственности, как и всегда. А еще страх, что если Вивьен узнает о том, что Даниэль — убийца, она просто отвернется от него. Они только начали сближаться! Он не мог всё так легко разрушить.       Как и кровь, злость Даниэля стекала по раковине. Ему нужно успокоиться и принять, что он избил человека. Но это же было заслужено. Бзайн сам позволил ударить Вивьен и получил наказание. Всё было честно. Но почему тогда Даниэлю так тошно, будто он оставил истекать кровью невинного человека?       Жалкий идиот. Так он думал о себе. Даже не способен нормально защитить Вивьен от других. Тряпка и слабак. Псих и тюфяк. Незачем было и начинать драку, раз сейчас Даниэль был готов расплакаться.       А что же будет завтра, когда родители увидят избитого Астера? Уж точно Фаумер не станут хвалить родного сыночка. А узнав причину поступка вообще посчитают больным и запрут в комнате.       И Даниэль бы это заслужил. Лучше признать себя психом.       Встряхнув руки, Даниэль вышел из ванны. Ему не хотелось спать, адреналин развеял даже малую сонливость. Оставалось только лежать в своей кровати и корить себя за слабость. За невозможность здоровой любви.       На утро Даниэль спустился позже, чем обязывал прием завтрака. Ему сообщили, что родители уехали на встречу с послом Франции. Как говорили родители — война скоро закончится их победой, так что семье Фаумер приходилось часто кататься по разным встречам.       Даниэль рассчитывал на спокойный завтрак в тишине, но за столом сидел его любимый дедушка. Вздохнув, парень повернулся к выходу, но был остановлен.       — Куда это ты? Только же спустился.       — Не хочу мешать твоему завтраку.       — Не помешаешь, дорогой. Присядь и поболтай со мной, — Даниэль стиснул зубы и развернулся обратно к Рудольфу с беззаботным выражением лица.       Он сел за стол и притянул к себе поднос с булочками, услужливо оставленными служанкой. Выхватив одну, Даниэль принялся медленно жевать.       — Ты проспал всё утреннее веселье, — сказал Рудольф, отхлёбывая суп. Даниэль посмотрел на дедушку, вскинув брови, стараясь придать себе недоумение. На деле его сердце стучало с бешеной скоростью.       — Утром к нам спустился Астер в… немного мятом виде, — начал говорить Рудольф. — Если честно, выглядел он так, будто он попал под танк. Ты бы видел глаза своей матери! — хмыкнул Рудольф.       Даниэль немного расслабился. Судя по разговору, Рудольф не обвинял Даниэля. Хотя, зная деда — глупо утверждать, что Даниэля не осудят и не накажут. Не стоит забывать о любви к дракам, крови и убийствам у Фаумер.       — Ну и что он сказал?       — Набрел на какую-то толпу, которая его и избила. Он отправился домой, зализывать свои побои, но нужно отдать Астеру должное — ему удалось развеселить нас с утра.       Значит, он все-таки соврал. Признаться, Даниэль не ожидал такого поступка, он уже заготавливал речь, чтобы оправдаться перед родителями. Однако, всё сложилось куда лучше. Осталось лишь навестить Вивьен, проверить ее голову и убедить, что, Астер получил по заслугам.       Даниэль должен уметь сдерживаться. Должен уметь контролировать свою злость, свои порывы и многое-многое другое. Если Вивьен узнает о том, что произошло прошлым вечером, она точно больше никогда в жизни не подпустит его к себе. Даже если это будет стоить ей жизни.