Испачканные кровью цветы

      Вивьен сидела на кровати, молча ожидая, пока Даниэль закончит осматривать ее голову. Он чересчур заботился о ее травме, но Вивьен точно не была против провести с Даниэлем лишние десять минут.       — С каждым днем выглядит всё лучше и лучше, — озвучивал Даниэль, заматывая голову снова. Он был прав — голова уже не так болела.       — А что произошло с Астером? — спросила Вивьен. Прошло три дня с того проишествия и до этого момента Вивьен никак не затрагивала тему с помощником семьи. Почему-то ей казалось, что Даниэль старался избегать этой темы.       — С чего ты взяла, что с ним что-то случилось? — задал встречный вопрос Даниэль.       — Три дня назад ты утверждал, что Астера ждет наказания за то, что он посмел меня ударить. А потом ты не обмолвился об этом ни одним словом. Так что же тогда случилось?       — Ничего особенного, — нехотя ответил Даниэль. — Мы… поговорили и немного побились. Вот и всё.       — Знаешь, если честно, ты не выглядишь так, будто бился с кем-то. Скорее, будто ты бил кого-то, — холодно заключила Вивьен, полностью поворачиваясь к Даниэлю лицом. — Пострадали только твои руки. Точнее, костяшки правой руки. Как раз, учитывая, что ты правша, — слова девушки вызвали улыбку у парня.       — Ты слишком догадлива.       — Так ты мне ответишь? — Вивьен наклонила голову набок, продолжая давить на эту тему.              — Ладно, мы не бились, бил я. Каким бы значимым для моем семьи не был Бзайн — он бы не посмел ударить Фаумер.       Даниэль всё же заступился за Вивьен. Это трогало, само собой, но в тоже время и чертовски пугало. Вдруг, на самом деле всё гораздо хуже, чем рассказал Даниэль?       Но она, конечно же, ничего об этом не узнает.       — Я скучаю по своим друзьям, — сказала Вивьен. Она не задумывалась, что ее слова могут ударить по Даниэлю, девушке просто хотелось высказаться. — Несмотря на все наши ссоры… Мы были близки друг с другом. К тому же, мне кажется, что я сойду с ума в этой комнате с двумя посетителями.       — Было бы неплохо привести их сюда, да? — поддержал Даниэль. Вивьен хмыкнула и покачала головой.       — Это неосуществимо. И точно не нужно пытаться такое провести!       — Фестин ведь тоже был твоим другом. Привести его сюда гораздо легче, чем всех остальных.       — Ты правда хочешь позвать ко мне Фестина? — с улыбкой спросила Вивьен. — Это будет как минимум странно — встретиться с другом, пока я продолжаю быть пленницей дома Фаумер.       Даниэль опустил голову, признавая глупость этой затеи. Вивьен не хотела его смущать, она просто говорила различную ерунду, стараясь занять время. Но всё вновь пошло не так.       — Хотя, я была бы не против встретиться с ним, — решила исправить положение Вивьен.       — Нет, это всё же глупая идея, — задумчиво ответил Даниэль. — Лучше подумать над вариантом — как высвободить тебя отсюда, а не как занять твое время разными гостями.       Да, в этом определенно было гораздо больше смысла. Но вместе с этим это было и гораздо сложнее. Практически невозможно.       Большую часть следующего дня Вивьен провела в одиночестве с книгой. Служанка принесла завтрак. Нормальный завтрак, тот, который ей начали подавать с тех пор, как это стал контролировать Даниэль. Вивьен всё еще не понимала, как еда зависит от него, она и не спрашивала. Хотя, стоило бы.       Но, как на зло, Даниэль не появлялся. Он даже не зашел к ней в обед, хотя обычно являлся к ней к двенадцатому часу. Его отсутствие пугало Вивьен, особенно, когда она вспоминала о том дне, когда вместо Даниэля пришел Астер.       Может, Фаумер опять уехали переговариваться с какими-то важными для войны людьми? Это был единственный логичный вариант, собственно, других Вивьен и не рассматривала.       Она самостоятельно пошла осматривать свою рану, когда стрелка часов перешла четвёрку. Вивьен оставалось только ждать появления Даниэля, чтобы тот наконец объяснил своё долгое отсутствие.       Только открыв дверь ванной комнаты, в комнату ворвался Рудольф Фаумер. Вивьен осторожно прикрыла дверь и медленно повернулась к мужчине, стараясь не показывать собственный страх.       Откуда же у нее столько посетителей?       — Здравствуй, Бонморт, — поздоровался он, проходя дальше в комнату. Вивьен сдержала порыв исправить мужчину. Плевать, какую фамилию он назовет — всё это он преподает под видом оскорбления.       — Здравствуйте, — Вивьен дернула плечом, делая небольшой шаг назад.       — Даниэль попросил зайти к тебе вместо него. У внука… небольшие дела, — девушка не сомневалась, что это было ложью. Даниэль не мог попросить о таком — во первых и во-вторых — скорее всего, дела являются очень важными.       — Ясно. Вы зашли, что-нибудь ещё? — нетерпеливо спросила Вивьен.       — Ну-ну, не будь такой грубой, — покачал головой Рудольф. — Скоро мы вместе с тобой будем праздновать свержение короля. И не только.       В очередной раз Вивьен пытаются вывести из себя разговорами о победе Фаумер. Почему эти мужчины считают, что она им обязательно поверит? И что она будет радоваться вместе с остальными?       — Это и есть небольшие дела, из-за которых Даниэль не пришел?       — Не скучай по нему. Даниэль не оставит тебя, как бы его не загружали. Я тоже любил свою жену. Сильно, до безумства.       Рудольф имел ввиду ту жену, которую убил? Вивьен постаралась сдержать смешок, чтобы как можно быстрее закончить этот диалог с дедушкой Даниэля.       — Его родителям никогда не понять, что значит любить человека до жестокости. Они знают лишь как направить эту жестокость на благо, но никак не на друг друга.       — Любовь не может проявляться в жестокости, — Вивьен всё-таки не сдержалась и ответила. Мысленно она хлопнула себя по руке за свою несдержанность. Рудольф улыбнулся, будто вспомнил что-то забавное.       — Базиль никогда ни с кем не дрался. Он любил провоцировать людей, раздражать и вынуждать их самих злиться на себя же. Он не добивался и не сражался за Мишель, они оба выбрали друг друга в одно мгновение и им никогда не приходилось сражаться за свою любовь к друг другу. Я не участвовал в воспитании Даниэля, как тебе известно, но того недолгого времени нашего общения хватило, чтобы я понял — Даниэль похож на меня.       Даниэль не мог быть жестоким манипулятором. Это были бессмысленные слова, которые приносили Рудольфу настоящее удовольствие.       — Ты не согласна со мной, — оценив реакцию Вивьен, заключил Рудольф.       — Не согласна. Даниэль не похож ни на кого из вашей семьи. Он другой, что и подарило ему спасение. Он никогда не причинит другому человеку боль, так как он этого даже не хочет, — Рудольф рассмеялся, параллельно с этим качая головой.       — Даниэль — истинный Фаумер, который лишь чуть омрачен кровью Клиф. От матери, — Вивьен закатила глаза. Как она устала это слушать! Почему все вокруг пытаются ей внушить о том, какой Даниэль плохой? Разве им не нужно поступать наоборот? Подначивать Вивьен согласится выходить замуж за Фаумер?       Рудольф оглядел комнату, и в его взгляде проскочило разочарование. Что он ожидал здесь увидеть? Неужели дедушка Даниэля хотел, чтобы с Вивьен обходились лучше, чем сейчас? Рудольф поистине странный человек, возможно, даже более странный, чем Астер Бзайн.       — Как бы ты не старалась придумать для него другой образ, как бы он не старался следовать твоим представлениям — Даниэль всегда останется Фаумер. Даже если погибнет, он сделает это как Фаумер.       — Как жалкий психопат? — Вивьен в ту же секунду пожалела о своих словах. Дура. Полная дура.       — Это будет честнее. Ах, кстати, знаешь ли ты, что стало с тем чудным джентельменом — Астером, который навещал тебя не так давно? — Вивьен коснулась повязки своей головы. Даниэль сказал ей, что произошло, но насмешливый тон Рудольфа заставлял сомневаться в правдивости этой версии.       — Меня, собственно, это и не волнует, — ответила Вивьен, выпрямляя спину.       — О? — мужчина поднял брови. — Должно быть, это лучшее решение в данной ситуации. Если бы ты увидела Астера на следующий день, то не узнала бы, — у него отлично получалось пробуждать любопытство. Но Вивьен не собирается вестись на эти уловки, пусть он продолжает сам. — Даниэль наконец показал, что он не ошибка в нашей семье. Я слышал его в тот вечер в комнате Бзайна, но решил оставить их наедине. А на утро, какое стечение обстоятельств, Астер вышел абсолютным уродом. Я не подберу ни одного подходящего эпитета, чтобы описать, как он выглядел. Мне даже казалось, что глаз всё еще кровоточил! — Вивьен съежилась от ужаса. Она всё-таки повелась на эти уловки. — Опухшая губа, разбитая щека и бровь, синяк под других, не кровоточащим глазом, а еще, к прочему, Астер хромал. А знаешь, что он нам сказал, после того как испортил своим видом весь аппетит за завтраком? — усмехнулся Рудольф. Вивьен продолжала сохранять молчание. — «На меня напали ночью», — он глухо рассмеялся, будто рассказывал старую шутку. Вивьен не разделила настроение Рудольфа, она постаралась сохранить невозмутимость, но сама дрожала от ужаса.       Неужели Рудольф говорит правду? Даниэль оказался таким же жестоким, как и его семья, и всё это время он ждал весомого повода для спуска агрессии. И поводом оказалась Вивьен.       Она не могла рассуждать об этом поступке без самого Даниэля. Вивьен уверена, что парень найдет объяснения своему поведению и всё окажется менее устрашающим, как это описал Рудольф. Вивьен не хотела думать о том, что Даниэль ей соврал и чуть не лишил жизни человека.       — Мой сын сразу отправил его подальше от дома, залечиваться куда-нибудь под забором. А Даниэль на утро притворился, что его вообще не было у Астера в прошлый вечер. Будто он и не знал, что стряслось. Но его родной, любящий дедушка сам смог догадаться. А Ваша повязка, Мисс Бонморт, подтверждает мои предположения, — Вивьен открыла рот, чтобы возразить Рудольфу и остановить его монолог. Но мужчина резко вскинул руку, останавливая Вивьен. — Астер навещал Вас и, кажется, не совсем удачно. Он Вас ударил, но я не виню его в этом — к сожалению, не все обладают такой выдержкой, как Даниэль, чтобы стерпеть Ваш нрав. Так вот, Мистер Бзайн Вас ударил, а после это увидел мой внук. Он разозлился и поступил как настоящий джентельмен — отомстил за даму. Пусть и не галантным образом, пусть и с излишней жестокостью, но помыслы его были благородными. Я горжусь Даниэлем, ведь он доказал, что является мужчиной. Даже если сделал это ради такой… особы, — Рудольф сдержался от оскорбления Вивьен. Означало ли это, что он стал более благосклонным к ней? Хотя это не имеет никакого значения.       Но каким бы Рудольф не был отвратительным — он дедушка Даниэля. И пусть он не показывает себя добросовестным дедушкой, он любит Даниэля. Пусть и в своей испорченной манере.       — Так что не нужно тешить себя грезами о том, что Даниэль — прекрасный, добрый принц. Он является таковым лишь для Вас, Вивьен. Остальные ему неинтересны или противны. Желаю Вам отлично провести день в этой пустой коробке, — Рудольф сделал шаг назад, продолжая смотреть на Вивьен и открыл для себя дверь, чтобы плавно улизнуть.       И оставить Вивьен с огромной бурей мыслей. Это был странный, ошеломляющий и слишком откровенный разговор с дедушкой Даниэля. Он пришел к ней, чтобы просто поболтать? Настолько глупо, что смешно.       Если Рудольф говорил правду, а Вивьен почему-то так и казалось, то Даниэль действительно сорвался на Астере. Она нисколько не жалела этого мужчину, даже если он получит настолько серьезные травмы, дело было именно в Даниэля. Должно быть, он сам не хотел поступать так жестоко. Он…       Это было сложно — воспринимать всю ситуацию находясь в изолированной комнате. Вивьен не могла увидеть Астера, она даже и не слышала ничего в тот вечер. Не единого звука. Так как она может рассуждать о том, насколько плохо поступил Даниэль? Вдруг, и Астер нападал на парня или вообще начал первым?       А ещё Рудольф говорил о любви Даниэля к ней. Несомненно, эти слова трогали, пусть и были довольно противоречивыми. «Остальные ему неинтересны или противны». Это вполне могло означать, что Даниэль всё же является жестоким человеком. Пусть и не по отношению к ней.       К книге она больше не смогла вернуться. Слова Рудольфа постоянно возвращались к ней, подбрасывая всё новые мысли насчет Даниэля. Где же он пропадал?       Когда дверь приоткрылась, Вивьен нетерпеливо поднялась, чтобы поскорее увидеть Даниэля. Он не пропадал еще на такое большое количество времени, так что причина должна оказаться достаточно весомой.       Но это оказался далеко не Даниэль. Всё еще не представившаяся служанка захлопнула за собой дверь ногой, держа в руках поднос с ужином. Вивьен разочаровано вернулась на прежнее место.       — Он еще не появлялся дома, — сказала женщина, когда донесла поднос до тумбочки.       — А ты не знаешь, где он? — с надеждой спросила Вивьен.       — Я не имею право говорить тебе, — сказала она. — Да и не знаю, видела лишь то, что он уходил утром из дома. Весь в черном.       — А… Базиль и Мишель?       — Дома, у них и здесь хлопот хватает.       Куда нужно было уходить Даниэлю одному с самого утра? Должно быть, это было какое-нибудь задание от его родителем, только вот уж слишком оно затянутое. А если что-то пошло не так? Вдруг, Даниэль уже не вернется к ней? Кожа покрылась мурашками, и Вивьен поежилась, стараясь отогнать жуткие мысли.       — Успеет он еще вернутся, ешь, — служанка кивнула на еду и отправилась к выходу.       — Подожди, — резко сказала Вивьен, отчего женщина вздрогнула. Она повернулась, вопросительно кривя брови. — Как… как тебя зовут?       Служанка была добра к Вивьен, пусть и тщательно скрывало это. Какое бы у нее не было отношение к Фаумер, Вивьен она жалела и помогала в силу своей возможности. Девушка была ей признательна, но она попрежнему не знала имени доброй женщины.       Женщина тяжело вздохнула, будто обдумывая, стоит ли говорить эту информацию Вивьен и как дорого информация обойдется.       — Джил, — сказала она.       — Приятно познакомиться, Джил, — с улыбкой ответила Вивьен, радуясь, что женщина открылась для нее.       Практически сразу Джил покинула комнату Вивьен, вновь оставляя ее одну. Девушка бросила взгляд на принесенную ей еду, решив, что всё-таки не так голодна.       Солнце полностью скрылось в окне Вивьен, намекая, что уже пора ложиться спать. Но Даниэль к ней так и не пришел. Она легла под одеяло, уставившись на дверь. Может, он решил, что девушка уже спит и решил не будить её?       Нет, Даниэль должен понимать, что Вивьен будет его ждать и не спать.       Вдруг дверь медленно начала открываться, со скрипом, свидетельствующим о том, что Вивьен это не кажется. Она приподнялась выше, чтобы разглядеть пришедшего.       — Вивьен? — тихий шепот разнесся по комнате. Это был       Даниэль.       Девушка сама включила лампу, чтобы разглядеть пришедшего. Даниэль был в черной одежде, вероятно, в ней он и уходил. Обычный костюм, без лишних деталей.       — Где ты был? — также шепотом спросила Вивьен, плотно смыкая губы. Даниэль полностью проскочил в комнату и закрыл за собой дверь.       — Я… — он замялся, обдумывая свой ответ. Да что же произошло?       — Садись, — скомандовала Вивьен, отодвигаясь, чтобы уступить место парню. Даниэль тут же сел рядом, попрежнему сохраняя молчание. — Даниэль?       — Фестин умер. Сегодня были похороны, — на одном дыхании сказал Даниэль. Настала оглушительная тишина. Казалось, что сердце Вивьен пропустило два удара, прежде чем девушка осознала сказанные слова.       — Что? — тихо переспросила Вивьен.       — На его дом… На их дом обрушили бомбу и он погиб.       Фестин не принимал активное участие в войне. Их семья никак не была с этим связанна, насколько Вивьен знала. Но он погиб, принимая жестокий удар на себя.       Лучший друг Даниэля. Друг Вивьен. Самый знаменитый тусовщик всей академии. Умер от взрыва тех, кто вероятно и не знал, кто такой Фестин Корли.       Вивьен не останавливала подошедшие слезы, давая волю своим чувствам. Фестин не был хорошим человеком, конечно, но он был хорошим другом. И точно заслуживал смерти.       — Мне… мне очень жаль, — единственное, что смогла сказать Вивьен, вспомнив, что она уже долгое время молчала.       Даниэль потерял своего лучшего друга из-за своих родителей. Вивьен трудно представить, как парню удавалось сохранять рассудок. Она была уверена, Фестин был важен для Даниэля практически также, как для него важна и сама Вивьен.       И вот, сегодня Даниэль был на похоронах Фестина. Лишь от жалости к Даниэлю, Вивьен была готова разреветься в голос, но она лишь сжимала ладони в кулаки. Даниэлю не нужны ее истерики.       О смерти Фестина Даниэлю сообщили поздним вечером, за день до похорон. Обычная телеграмма пришла прямо на дом, как самое обычное письмо. Даниэль не знал, кто это отправил, но был безмерно благодарен этому человеку.       Он поехал на похороны с самого утра. По глупой традиции это процедура занимала целый день и один из пунктов — прощание в доме.       О каком только доме могла идти речь, если он, черт возьми, взорвался?       Их привели в гости к каким-то непонятным родственникам Фестина. Даниэль неловко переступал с ноги на ногу, стараясь оставаться в тени внимания окружающих. Они, безусловно, знали о том, кто такой Даниэль. И вполне могли презирать его, Даниэль бы не обиделся.       Только вот никто не бросил на него косого взгляда. Никто не собирался плевать ему в ноги. Гости горевали и перебрасывались короткими диалогами, не касаясь причины смерти Фестина.       Друг был в доме с матерью, но по великой случайности — мама оказалась в отдаленной комнате. Ее коснулось несколько осколков, так что теперь Мисс Корли красуется царапинами на своем лице. Она не скрывает, хочет доказать, что и ей досталось в этом происшествии.       Но никто не верит. Когда Мисс Корли зашла в двери гостиной, шепот окрасил всю комнату. Ее называли недоделанной матерью, сукой и потаскухай. Люди подбирали множество синонимом, стараясь отразить свое максимальное отвращение к этой бедной женщине, потерявшей ребёнка.       Вместо гроба стояла небольшая фотография в черной рамке. Кажется, Фестину на ней семнадцать. Он широко улыбается с поднятой рукой, чтобы помахать в камеру. Парень сидел на диване и вероятно, его застали врасплох. Даниэль отвернулся, почувствовал удушение в горле.       Оглядевшись, он нашел Мисс Корли в углу комнаты. Она тоже пряталась. Даниэль решительно отправился к ней, уже не заботясь, что появление его рядом с женщиной еще больше усугубит слухи вокруг нее.       — Здравствуйте, Мисс Корли, — холодно поздоровался Даниэль.       — О, здравствуй, Даниэль, — она печально улыбнулась. Благо, что это чудная женщина относилась к нему наилучшим образом. Пусть Даниэль и вел себя далеко не таким образом.       — Кто все эти люди? — спросил он. Странно, что лишь половина открыто горюет по потере Фестина. Остальные ведут себя, будто посетили светский вечер.       — Знакомые и родственники со стороны его отца. Сам он решил не появляться, — на лице женщины отразилось презрение, даже ненависть.       — Мерзкие люди.       — Как и отец Фестина, — усмехнулась Мисс Корли, тут же меняя выражение на печальное.       — Эта… бомба предназначалась именно для вас? — осторожно спросил парень. Он не знал, можно ли затрагивать эту тему, но и не мог придумать, как дальше развить их беседу.       — Скорее всего, они решили бросить в домик побогаче. Я не знаю даже с какой стороны она на нас прилетела, — со стороны народа или со стороны Фаумер. Мисс Корли проявляла огромную благосклонность к Даниэлю, ведь даже не на секунду не подала вида, что винит в случившемся его.       Даниэль поехал в машине с матерью Фестина, пока остальные гости уселись в автобус. Мисс Корли сказала, что гроб уже там. А еще сказала, что он закрыт.       Парню было интересно, как же теперь выглядит его лучший друг. Фестин умер практически сразу, как стало ясно. Он даже не успел понять, что произошло, когда уже потерял связь с миром. Так как же он мог пострадать, чтобы сразу умереть от взрыва и остаться в заколоченном гробу.       Даниэль не спросит об этом Мисс Корли. Ни за что. Он не являлся настолько бессердечным человеком, Даниэль не сомневался, что женщина и без него не может выбросить образ мертвого сына из головы.       Всю дорогу Даниэль нервно стучал по своей ноге. Возможно, ему еще не пришло осознание того, что Даниэль потерял своего лучшего друга. Намного легче не понимать этого и воспринимать как еще одну отвратительную поездку с семьей.       Но они уже доехали до кладбища. Место, где будет захоронен Фестин выделялось на фоне других черных памятников. Около выкопанной могилы стояли работники, которые заранее позаботились о яме. Непонятно почему, но в Даниэля моментально вспыхнула ненависть к этим людям.       Им далеко плевать, кого им закапывать. Пусть это даже министр, советник или сам король. Рабочим заплатят хорошенькую сумму и они свалят покупать бутылочку дорого коньяка. Или бренди, которое любил Фестин. Вероятно, сейчас у этих рабочих сезон работы — даже в войне они смогли найти выгоду.       Под руку с матерью Фестина они прошли через всё кладбище, ближе к гробу. Ну… гроб действительно был закрыт. Он был сделан из красного дуба.       Даниэль чуть оступился, чувствуя, как его ноги слабеют. Под этой крышкой его лучший друг. Мертвый Фестин, который больше никогда не скажет какую-нибудь ерунду или слова поддержки, которую мог оказать только он.       Который больше не будет сидеть в баре с Даниэлем и терпеливо слушать его нытьё. Именно Фестин стал для Даниэля спасением от катастрофы на время войны. Невозможно описать благодарность, которую Даниэль испытывал к другу.       Но Фестин умер из-за Даниэля. Будь он сообразительнее, догадался, что Фестина и его маму можно спрятать. Да где угодно их можно было спрятать, спасая от войны. Но Даниэль осознанно водил друга в бар, будто показывая, что Фестин — его сторонник. Любой из гостей этого злосчастного бара мог заметить, выследить и напасть на Фестина. Вот и вся история.       Мисс Корли начали плакать в голос, пока остальные гости медленно подходили к месту торжества. Даниэлю казалось, будто каждый из них смотрит на него, как на убийцу. Каждый готов разорвать парню горло за то, что тот додумался прийти сюда.       Даниэль начал задыхаться, ощущая, что просто не может вдохнуть. Что с ним происходит? Руки задрожали и Даниэль сжал и в кулаки, стараясь остановить и скрыть это. Теперь виделось, что абсолютно все смотрели на него. И смеялись. Даниэль готов был поклясться, что слышал чей-то смех прямо за своей спиной. Он не успел обернуться, как ладонь Мисс Корли коснулась его плеча.       — Даниэль, что с тобой? — Да если бы он знал. Руки начали дрожать еще больше и Мисс Корли это заметила. — Может, выпьешь воды? Если ты не можешь, то не оставайся здесь. Едь домой.       — Н-нет, — Даниэль сжал зубы, стараясь собраться. Что за лепет? — Всё нормально. Я, пожалуй, выпью воду.       Даниэль подошел к столику, который предназначался как раз для гостей. Ему еще не удавалось увидеть столики на похоронах. Кто вообще думает о них на похоронах?       Вместо воды Даниэль выбрал шампанское. Хреновый выбор, но парню казалось, что от шампанского будет гораздо больше пользы. Тремор еще не прошел, но дышать стало чуть легче. За его спиной люди вновь начали шептаться, ожидая, пока пастор подъедет и начнет свое вещание. Потом, как сказала Мисс Корли, они споют похоронную песню и разъедутся по домам. Скучно и больно, в стиле Даниэля.       Парень сделал глоток шампанского, стараясь вернуть нормальное состояние. К нему подошла незнакомая пара, которые также схватили по бокалу шампанского. Женщина, явно стервозного характера, оглядела Даниэля, чуть сжав свои накрашенные губы.       — Вы плохо себя чувствуете? — мало того, что она полезла не в свое дело, так и еще привлекла свое ухажера или кем он там ей был. Они оба смотрели в упор на Даниэля, иногда перекидывая взгляд на дрожащий бокал.       — Всё нормально, — если он сейчас не закончит с ними разговаривать, станет всё хуже. В ушах гудело, Даниэль посмотрел за пару, обращая свое внимание на гроб.       — Извините, а кем вы приходились Фестину? — снова обратила свое внимание достающая особа.       — Лучший друг, — с комом в горле ответил Даниэль. Он же не может разреветься прямо здесь, как жалкий неудачник?       — О, не знала, что у него были… такие друзья, — она ещё и наслышана о Даниэле. Замечательно, до тошноты круто.       — А вы кто для него? — Даниэль хотел как можно быстрее перевести тему от него. Скорее бы уже этот пастор явился.       — Я тётя Фестина, а это — мой муж, Кален. Знайте, мы наслышана о Вашей семье, — Цель разговора стала ясна. «Тетя» хочет подлизаться к Даниэлю по понятным причинам. — И полностью поддерживаем изменения в нашем королевстве, я считаю, что мы уже давно должны сместить…       — Да, да, здорово. Кажется, пастор уже пришел, — Даниэль был готов прыгнуть от счастья, а потом упасть на пол и начать биться головой в припадке. Но пастор действительно явился вовремя.       Даниэль ловко обошел раздражающих родственников Фестина и отправился прямиком к Мисс Корли. Он считал, что ему самое место около нее. Как такой же близкий родственник.       — Мы собрались в этом оплакиваемом месте для того, чтобы…       И это состояние вновь вернулось. Гудение в ушах, головокружение, дрожь. Он слышал, как мама Фестина начала рыдать, перебивая заученную речь пастора. С Даниэлем происходит полная хрень, а напротив него толпа равнодушных лиц. Всем плевать на то, кого они хоронят под землю. Каждый сейчас думает о своих бытовых делах, о том, как бы самим не попасть под бомбу, о том, какой сегодня приготовить сранный ужин.       Но Даниэль мог думать только о Фестине. Он стиснул кулаки, стиснул зубы и постарался слушать слова седого мужика. Нельзя уходить, нельзя уходить, нельзя уходить.       — …Отличный сын, прекрасный племянник, хороший друг — Фестин Корли был важным человеком и заслуживает такого же важного прощения. Поэтому давайте проведем Фестина последней песней.       Даниэль только сейчас обратил внимание на оркестр позади пастора. По велению дирижера музыка начала играть. Отрепетированное звучание разнеслось эхом по местности, призывая всех живых существ прислушаться.       Хор начал песню, вместе с ним начал петь и пастор. Чуть позже, с прерывистым дыханием начала петь и мама Фестина. Жалкое звучание, но от этого никуда не деться.       Даниэль смотрел на гроб. Как дерево может хранить за собой человека, полноценную личность? С виду это лишь закрытая коробка, но внутри — останки мертвого человека, который совсем недавно винил Даниэля в том, что он начал спиваться.       Он тоже начал петь. Тихо, практически не слышно. Даже Мисс Корли бы не заметила. Но Даниэль пропевал каждое чертово слова, чувствуя как стекает первая слеза. Слабак.       Даниэль не понял, когда прозвучала последняя нота и оркестр стих. Настала время для нанятых рабочих. Они со всем безразличием подошли к гробу, чтобы перенести его к яме. Мисс Корли не переставала плакать. А Даниэль быстро смахнул выступившие слёзы, предаваясь равнодушию. Нужно все лишь перетерпеть, парень не мог позволить себе проявить слабость при этих меркантильных людях. Даже если это было похороны, чужие люди не должны узнавать слабости Фаумер.       Они аккуратно отпустили гроб в яму. Осталось закопать и Даниэль больше не увидит Фестина даже под защитой деревянного гроба. Настанет конец их дружбе. Самый крепкий рабочий взял первым лопату и тыкнул ее в гору песка. Набрав горсть земли он легко кинул ее в выкопанную яму. Второй взял другую лопату и стал повторять движения первого. Ребята резво справлялись, возможно, они хотели поскорее закончить и уйти уже по домам.       Даниэль послал Фестину последнюю улыбку, прежде чем взял за руку плачущую Мисс Корли. Кто мог пускать слухи о том, что она ужасная мать после увиденного сегодня? Даниэль посмотрел на гостей напротив. Кто-то судорожно вытирал слезы платком, кто-то равнодушно наблюдал, как скрывается гроб под грудой земли. Интересно, через сколько лет обрушится дерево? Даниэль успеет это запечатлеть?       Песок достиг уровня остальной земли. Небольшое возвышение, равнение и прихлопывание. Лопаты были убраны, рабочие ушли на второй план. Пастор в сопровождении оркестра двинулся к выходу. Гости, неловко переглядываясь между собой, также стали направляться на выход.       Даниэль остался на месте, прикованный взглядом к возвышению, где был закопан Фестин.       — Завтра здесь будет возведен поминальный камень, — сказала Мисс Корли. — Оказывается, в период войны они стоят дороже.       Идиотская реплика. Но пускай уж лучше такое, чем убивающая тишина. Поэтому Даниэль промолчал, всё еще не отрывая свой взгляд.       — Идем? Нас ждет машина. Водитель может подкинуть тебя до… куда тебе там нужно, — продолжала говорить женщина, стараясь быть любезной.       — Уезжайте без меня, Мисс Корли, — сказал Даниэль, поднимая глаза на красные глаза женщины. — Я сам доберусь.       — Но… ты побудешь еще здесь? — спросила она, хмурясь. — Ладно, хорошо. До встречи, Даниэль, — Мисс Корли сжала рукав пальто Даниэля, прощаясь.       Она отправилась на выход, ни одного из гостей уже не виднелось, все пропали, как только появилась возможность.       Даниэль стоял в тишине, думая о том, как сложится его дальнейшая жизнь. О Вивьен не хотелось думать, ведь тогда он бы точно погряз в печали. Война еще не казалось такой сложной, как в этот момент. Пока это не коснулось самого парня напрямую.       Ощущения были… болезненными. Грудь сдавливало до боли, будто Даниэля прокалывали несколькими длинными, острыми спицами.       Он почувствовал постороннее присутствие и поднял голову к выходу, чтобы рассмотреть — показалось ли ему.       Нет, не показалось. Медленными шагами на кладбище подбиралась какая-то девушка, которая с каждым шагом становилась для Даниэля более знакомой. Внезапно она осталась на месте, будто не решаясь сделать шаг вперёд, к могиле Фестина.       Даниэль кивнул к себе, приглашая ее к нему. Не нужно было упрашивать, конечно, она и сама бы побежала со всех ног к Фестину. Даже к живому.       Алта быстро оказалась рядом с Даниэлем. Он не имел ни малейшего понятия о том, как она здесь оказалась. Просто… хотя бы одно знакомое лицо явилось к нему в этот день. Пусть они с Алтой никогда не проявляли к друг другу дружеские чувства, Даниэля вполне устраивала подружка Вивьен.       — Я думала, что это была ошибка, — сказала тихим голосом девушка. Даниэль даже не знал, как она справлялась в такое время. Что она думала о Даниэле.       — Как ты узнала?       — Газета. Я случайно заметила знакомую фамилию и… решила проверить, сходить сюда. Я до самого конца старалась надеяться, что это просто ошибка.       Да, Даниэлю тоже хотелось бы так думать. Но реальность оказалась более жестокой. По лицу Алты было ясно — она думала точно также.       Девушка повернулась к свежей могиле. Еще даже без подписи, без опознавательных знаков, за исключением свежей земли. Алта не пыталась сдерживаться, она тут же заплакала, принимая тяжелую правду.       Она же любила Фестина несколько лет, правда? Наверное это больно — терять свою любовь.       И всё же слушать плач Алты не представлялось приятным времяпровождением. Даниэль был готов присоединиться к ней. Он сдвинулся ближе к девушке, ощущая неловкость. Но какая разница, если они здесь по одной причине?       Даниэль коснулся рукой плеча девушки, чтобы обнять. Практически сразу Алта ответила и ближе прижалась к нему, содрогаясь от собственных слёз.       Неутешительная, странная и неправдоподобная картина. Двое подростков с разбитыми сердцами, которые даже и словом не перебрасывались, стоят у могилы одного мертвого парня.       Возлюбленного и друга. Она громко плачет, смотря исключительно на гору земли перед собой. Он крепко сжимает её плечи, чувствуя, что всё-таки не сможет сдержаться от слез.       Даниэль плакал. Алта плакала. А ветер вокруг лишь усиливался, будто прогоняя их с кладбища.       — Как ты провела день? — спросил он.       — Я узнала имя служанки. Джил, — сказала девушка тихо, чтобы Даниэль не заметил ее слезы. Парень не поворачивался к девушке.       — Я сам узнал ее имя только через года три, как она у нас работала. Джил не особо меня любила.       — Почему?       — Я приносил ей очень много хлопот, которые она разгребала, чтобы родители ничего не заметили, — Даниэль хмыкнул, но звучало это вовсе не весело. Было вовсе не до шуток.       Они замолчали, разделяя горе на двоих. Как Вивьен хотела помочь ему! Но как, если Даниэль продолжал строить защиту, не подпуская никого к своему горю.       — Послезавтра здесь состоится бал. В нашем доме, — сказал Даниэль.       — Бал? — Вивьен посещала дворцовые празднества, но она никогда не слышала о том, что в этом доме они тоже проводились.       — Родители пригласили всяких важных людей, чтобы праздновать победу в этой войне.       — Что… победили?       — Нет, — скептически ответил Даниэль. — Но они так думают, потому что король Рэй сказал, что, возможно, откажется от власти.       Фаумер не должны так легко получить королевство в свои руки. Неужели Рэй добровольно готов сдаться и доказать, что все слухи о его слабости верны? Нет, даже если король собирается уходить, это не значит, что война окончена. Есть еще народ, который не будет поддаваться.       — Ясно, — холодно ответила Вивьен.       — Но… это не всё, — виновато продолжил Даниэль. Поток плохих новостей никак не кончался. — Тебя также пригласили на бал. Точне, тебя отправляют на бал.       — Это шутка? — зачем Фаумер выставлять свою пленницу на бал, посвящённый их победе? Зачем им вообще там дочь главной противницы их режима?       — Нет, к сожалению. Родители отправляют тебя на бал со мной, — Даниэль повернулся к девушке, в полумраке плохо читались эмоции парня, но достаточно, чтобы увидеть раскаяние. — В качестве моей невесты.       Очередная извращенная издевка. Конечно, это был вполне логичный поступок с их стороны, представить всё так, будто Вивьен сама сдалась их семье.       — Они уверенны, что я пойду? — спросила девушка, стараясь не касаться того, что её объявили невестой Даниэля публично.       — Они знают это.       — Я не хочу показываться людям в качестве предательницы. И не хочу быть участницей этого жуткого праздника.       — Я понимаю, — тяжело вздохнул парень. Даниэлю нелегко принимать сейчас какие-либо решения по поводу этого бала. Все мысли были заняты Фестином. Но даже в такой ситуации он умудрялся утешать Вивьен. — Не знаю, получится ли выкрутиться так, чтобы ты не пошла. В противном случае — тебе пригрозят или выпихнут силой. Бал не будет длится долго.       — А если я решу устроить побег? Или начну рассказывать всем подряд, что я на самом деле не являюсь твоей невестой и меня здесь держат в плену?       — Поэтому меня и приставали к тебе. Чтобы я не покидал тебя ни на секунду и строго следил. У тебя должен получиться образ тихой и покорной невестой Фаумер, — Вивьен фыркнула.       — Бред. Им намного легче оставить меня в комнате и не волноваться по поводу того, что я устрою саботаж.       — Родители хотят подкрепить уверенность людей в их победе. Гости увидят, что пропавшая дочь Габриэль Бонморт найдена в теплом доме Фаумер и посчитают, что не все так плохо.       — Или посчитают, что я предала собственную мать.       — И всё равно это будет выгодно моей семье, — жестокая правда. Вивьен нужно лишь явится, чтобы разнести слухи по светскому обществу.       — Не переживай насчет этого сильно, Даниэль. Если не будет другого выхода — я пойду.       Она сможет пойти на этот проклятый бал, не принуждая Даниэля вновь думать план по её спасению. Вивьен найдет способ отвязаться от Даниэля на балу, если понадобится. Но если из гостей будут только сторонники Фаумер… Нет смысла стараться — Вивьен плевать на их мнение и на их отношение к ней. Пускай обзывают ее самыми гнусными словами, Вивьен всё равно будет стоять под руку с Даниэлем.       Как его невеста. Такая прекрасная, но оскверненная новость. В другой реальности она бы вышла на бал как истинная невеста. По собственному желанию.       Но это случится не сейчас.       Даниэль быстро собрался и ушел из ее комнаты. У него выдался паршивый день и было ясно — он не хочет и не может уделять ей сейчас внимание. Даниэль устал.       — Спокойной ночи, — сказал он перед тем, как закрыть за собой дверь. Он даже не дождался ответа от Вивьен, просто ушел.       Она хотела поддержать парня. Очень хотела, но не имела понятия — как лучше это было сделать. Вивьен не хоронила своих друзей. А после похорон мамы Даниэль провел с ней несколько часов, просто обнимая её. Он тоже не знал, чем мог помочь и делал то, что у него получалось.       Вивьен легла, накрываясь одеялом. Мысли метались в случайном порядке. Никакого желания спать. Может, ей стоит зайти в комнату к Даниэлю?       Он ведь не закрыл дверь для нее. И комната парня через стену, никто не увидит ее поздно ночью, проходящей по коридору. Только если родители не решат пожелать дорогому сыну доброй ночи, навестив его. Но они же не собираются приходить?       Вивьен скинула оделяло. Нужно быть более решительной и перестать боятся сделать лишний шаг. С чего бы ей боятся, если она новый член семьи Фаумер, по указке их семьи? Разве невеста не может спокойно перемещаться по дому и навещать жениха? Вероятно, не может. Но Вивьен всё равно рискнет.       Девушка медленно поднялась, всё еще обдумывая, стоит ли ей выходить. Она подошла к двери и вздохнув, легонько нажала на ручку. Короткий щелчок и дверь поддалась ей.       Неужели это оказалось так легко? Просто открыть дверь и пройти к Даниэлю. Элементарная задача.       Вивьен сделала шаг в темноту. Никакого света на коридоре не было, значит, все жители дома уже давно должны лежать по своим комнатам. Она завернула направо, стараясь не издавать никакого шума. Путь до двери комнаты Даниэля занял два широких шага. Вот и его дверь, но что теперь? Постучать она не может. Во-первых, это глупо. Так стараться сохранить тишину, чтобы потом испортить всё ударами по двери. Во-вторых, Даниэль может просто не открыть. Вполне возможно, он предположит, что это кто-то из семьи и не пожелает никого видеть. Ещё бы, Даниэлю даже в голову не прийдет, что это Вивьен пришла к нему.       Ладно, тогда она просто откроет дверь. Ничего сложного. Вивьен снова дотронулась до ручки двери и медленно начала давить на нее. А если у Даниэля уже кто-то был? Вивьен прислушалась, пытаясь заметить хоть какой-либо шум. Абсолютная тишина.       Дверь легко ей поддалась и чуть приоткрылась, пропуская Вивьен. Она как можно быстрее приоткрыла ее, чтобы проскочить в комнату.       — Это я. Вивьен, — сразу представилась девушка, чтобы Даниэль выдохнул.       Перед девушкой предстала комната Даниэля. Сам парень уже поднимался, чтобы включить свет и осветить помещение.       Комната была… гораздо лучше, чем та, в которой жила Вивьен сейчас. Возможно, комната даже лучше, чем ее собственная. Мебель была окрашена в темно-бордовый цвет.       Даниэль был прав, когда говорил о своей шикарной кровати в далеком прошлом. Она была огромной, с резными спинками и темно-синим постельным бельем. Перед кроватью стояла банкетка такого же насыщенного темного оттенка, что и цвет белья. Напротив стоял большой шкаф, который отставал по размерам лишь второму шкафу. С книгами. Выглядело это так, будто Даниэль просто вырвал часть библиотеки. Почти во всю стену стоял открытый шкаф со всевозможными, разноцветными книжками. И он все их читает? По другую сторону, где окно, стоял обычный письменный стол со стулом. На столе хаотично лежали какие-то бумажки, вероятно письмо, и открытая книга. На свободной от мебели стене висел большой портрет Даниэля. Портрет, который изобразила Вивьен и подарила ему на восемнадцать лет. Девушка уже и забыла об этом, но Даниэль… он повесил эту картину. Возможно, это покажется чуть самовлюбленном и Вивьен не отрицала этого факта, но всё же Даниэль повесил в комнату ее картину.       В остальном комнату дополняли обычные детали: большой ковер, прикроватные тумбочки и шторы, которые были сейчас закрыты.       — Вивьен? — что Даниэль подразумевал этим вопросом?       — Да. Я… пришла тебя проверить. Как ты?       — Ты пришла ко мне? — нахмурившись, спросил Даниэль. Он, вероятно, не до конца понимает, для чего девушка пришла к нему.       — Да, к тебе. Я подумала, что тебе… нужна поддержка. Поэтому и пришла, — Вивьен прошла дальше в комнату.       Даниэль сам поднялся и обошел ее, чтобы подойти к двери. Он чуть приподнялся на носках, чтобы достать до книжного шкафа и достать оттуда маленький ключик. Довольно быстро он закрыл дверь за Вивьен и вернул ключ на прежнее место.       Вивьен обратила внимание на внешний вид парня. Он уже переоделся ко сну и выглядел небрежней, чем во все остальные дни прибывания Вивьен в этом доме.       Девушка переступила с ноги на ногу. А теперь-то что? Как теперь Вивьен поддерживать Даниэля, если выглядит он… вполне сносно?       — Расскажешь, как всё прошло? — предложила Вивьен, подходя ближе к кровати Даниэля.       — Ну… это были странные похороны, — замявшись, ответил Даниэль. Благо, не только Вивьен ощущала неловкость от происходящей ситуации.       Даниэль снова обошел Вивьен, чтобы пробраться к своей кровати. Он лег на постель с боку, будто оставляя место для девушки.       — Забирайся. Когда еще удастся полежать на этой кровати? — Даниэль повернул к ней голову, растягивая губы в легкой улыбке.       Вивьен не собиралась долго думать над этим. Они же… всё еще вместе, да? Если это так, то нет ничего такого в том, чтобы занять место рядом с парнем. И сама Вивьен этого хотела.       Она осторожно легла на мягкое одеяло, рядом с Даниэлем. Пока Вивьен не решалась посмотреть на него, но чувствовала, что Даниэль на неё смотрит. Сама она смотрела на потолок, обдумывая дальнейшие слова.       — Кровать и вправду удобная. Но не настолько, сколько ты ее хвалил, — Даниэль усмехнулся.       — Неужели?       — Да. Обычная, мягкая постель. Мне больше нравится та картина, что весит у тебя на стене, — Вивьен повернула голову, чтобы посмотреть на портрет Даниэля.       — И мне она тоже нравится больше.       Они молчали, каждый думал о своем. Кажется, это молчание должно было оказаться неловким. Но на деле всё было далеко не так. Вивьен нравилось просто лежать с Даниэлем рядом, без слов, без объяснений и ссор. Но по шумному выдоху Даниэля нельзя было сказать, что и он доволен этой тишиной.       — Знаешь, мы с Астером не просто повздорили. Я… я избил его, — признался Даниэль.       — Я знаю. Не переживай насчет этого, — Даниэль глазами прожигал в Вивьен дыру и ей пришлось повернуться к нему тоже. Она моментально словила на себе подозрительный взгляд парня.              — Ты не видела, как он выглядел. Я потерял контроль.       — Забудь об этом, Даниэль, — прошептала Вивьен. Ей и вправду оказалось плевать на Астера и его состояние. Да, может Даниэль ее немного напугал своим поведением. Но какая разница, если сегодня он хоронил своего лучшего друга? — Ты винишь себя в случившемся?       — Да, конечно. Я ведь ударил его не один раз, а…       — Я не об этом случившимся, — она оборвала речь Даниэля. Ей всё же нужно подобраться к теме о Фестине.       — А… — коротко ответил Даниэль. Спустя некоторое молчание он всё-таки продолжил говорить. — Думаю, я виню свою семью. Это… непонятное чувство.       — Расскажи мне, — наверное, Даниэль обдумывал — стоит ли ему продолжать.       — Когда я получил письмо — я всё списал на несчастный случай. Умереть от бомбы во время войны — печально, но неудивительно. А потом я пришел на похороны и увидел закрытый гроб. Тогда я почувствовал, что в этом есть и моя вина. А любопытные гости только добавляли ко всему этому огня. Мама Фестина… она осталась жива и за это получила звание плохой матери. Осталась жива и не уберегла своего ребёнка.       — Но она ведь не могла этого никак сделать, — возмутилась Вивьен.       — Да, но людям нужны новые сплетни. Абсолютно не важно — бред это или реальность. Люди винили в смерти маму Фестина, но, конечно, все знали настоящего виновника. Знали, но молчали. Я… не люблю похороны. Там все ревут и прощаются с покойником, но на этих похоронах всё гораздо хуже — плакали только единицы. Гости пришли туда для галочки: поболтать, увидеть всё своими глазами и осудить. Самые худшие похороны в моей жизни.       — Мне жаль. Фестин точно не заслуживал такой участи. Но и ты, Даниэль, ни в чем не виновен.       — Не я. Моя семья и война в этом виновны.       — А Фестин… поддерживал новую власть? — осторожно поинтересовалась Вивьен, стараясь не задевать Даниэля.       — Ему было плевать по большей части. Он говорил: «Кто бы не сидел на троне, я все равно буду жить по-своему». Я уже рассказывал, что мы часто выходили вместе в бар, чтобы отдохнуть от всего.       — Фестин ведь всё знал? — Вивьен имела ввиду ее саму и ее проживание здесь.       — Да, знал. Он хотел увидеться с тобой, но его идея была идиотской, — Вивьен хмыкнула.       — Очень мило с его стороны, — тяжело было говорить о мертвом человеке, которого Вивьен запомнила как веселого и жизнерадостного парня.       — Да. Фестин не уставал говорить о тебе.       Вивьен повернула голову к Даниэлю. В мраке комнаты она всмотрелась в лицо парня. В уголку глаза Вивьен заметила слёзы, которые еще не успели скатиться вниз. Как ему удалось скрыть слезы? Или это Вивьен не заметила их?       Поджав губы, она задумалась. Что ей лучше сделать? Вариант уйти она отбросила сразу, не рассматривая. Может, нужно что-то сказать? В голове не было не единого варианта подходящих слов.       Поэтому Вивьен просто решила подвинуться ближе к Даниэлю, так, чтобы их тела соприкоснулись. Она коснулась рукой тела парня и придвинула ее так, чтобы обнять Даниэля. Голову она положила на его грудь, стараясь прижаться еще ближе. Она почувствовала глубокий выдох парня.       — Тебе не нужно этого делать, — даже сейчас в словах Даниэля не было слышно плача.       — Я хочу помочь тебе. Хотя бы так.       Вивьен почувствовала, как тело Даниэля содрогнулось от плача. Если бы только у нее была реальная возможность помочь Даниэлю! Но нет, она могла лишь продолжить лежать на груди парня и сжимать туловище рукой, позволяя ему дальше горевать о своем друге. Возможно, Даниэлю и не нужны были слова.       Вивьен решила остаться в этой комнате до того момента, пока Даниэль окончательно не успокоится или не заснет. Она будет бороться со своим сном до самого когда.