Fame

Антон не спал той ночью. Он просто не мог. Он был зол, растерян, но более всего – его переполнял страх. Страх осуждения, ненависти в его сторону, страх за свою жизнь в конце-концов. Нет, он не думал, что его могут убить, может произойти кое-что другое: он может лишиться работы, денег, уважения людей – а всё это для Антона было похуже смерти. Шастун даже не пытался что-то придумать, он просто ждал, ждал того, что будет дальше. И это ожидание длилось бесконечно долго. Его телефон разрывался от звонков Арсения, Антон не брал трубку. Ему не хотелось слышать его голос, разговаривать с ним сейчас. А что он ему скажет? «Не переживай, мы справимся» – нет, Арс, не прокатит. Мы в полной жопе, и нам так просто из неё не выбраться. В перерыве между звонками Шастуну пришла смска. Она была от Стаса. Короткая надпись: «завтра, в 12, в моём кабинете», и ничего более. Антон понял – завтра решиться его судьба. Эту встречу со Стасом он представлял будто небесный суд, который всем нам предстоит после смерти, и себя, окружённого демонами. И Стаса он видел в образе Сатаны, сидящего на адском троне и выносящего вердикт. И Шастун, с замиранием сердца, ждал.

***

-- Проходи, -- Сказал Шеминов, когда увидел Антона в дверном проёме. Шастун закрыл за собой дверь, прошёл в центр комнаты и сел на стул. Он не собирался ничего говорить, пусть Стас сам его отчитывает. Оправдываться уже не было смысла, оставалось только принять и повиноваться. Стас, пока что ничего не говоря, вздохнул и неспеша подошёл к двери,закрыв её на щеколду. Он прошёлся по комнате, от стенки к стенке, решаясь начать разговор и не зная, с чего начать. Антон ожидал увидеть его разгневанным, разъярённым, но Стас старался выглядеть спокойным. Наконец он подошёл к Антону и, ещё раз вздохнув, произнёс: -- Антон, -- Шеминов положил руку на плечо парню, от чего тот непроизвольно вздрогнул. -- Антон, мы с тобой работаем вместе уже довольно давно, и за это время много чего происходило. Взять, к примеру, нашу ссору в прошлом октябре помнишь? Ужасная была перепалка, я даже грозился тебя уволить. Стас неуверенно хихикнул, А Антон кивнул, мол, помню. -- Или, к примеру, год назад перед концертом в Санкт-Петербурге, когда ты сломал микрофон за пять минут до выхода на сцену. Я тогда так переживал, кошмар, да и ты думаю тоже. Мы тогда опять поссорились, хотя по-сути, глупость. Антон не понимал, что Стас от него хочет, от этого переживал ещё сильнее. Было бы проще, если бы Шеминов перешёл сразу к делу. -- Я это к чему говорю, Антон. У нас с тобой бывают конфликты, это не редкость, но мы до сих пор вместе, а знаешь почему? -- Потому что у нас контракт? -- Чуть дыша высказал своё предположение Антон. Стас усмехнулся: -- Нет, нет, это всё не важно. Понимаешь, контракт — это всего лишь бумажка, всего лишь листочек с буквами. Тут есть кое-что гораздо важнее. -- Последнее слово Стас подчеркнул. -- Мы всё ещё вместе по тому, что ты – моя главная находка. Из всех, кого я продюсирую, я ещё ни в ком не находил столько амбициозности и талантливости. Оглянись назад, посмотри, чего мы...вернее, чего ТЫ достиг за эти долгие годы: невероятной известности, славы, признания. Все рекламодатели хотят видеть в своей рекламе именно тебя, столько фанаток влюблены в тебя, и всё это лишь часть того, чего ты достиг. У Антона было неопределённое состояние: он ждал, что его будут отчитывать, а не нахваливать, поэтому он ожидал подвох. Ему было, конечно, приятно слушать о всех его достижениях, но он не совсем понимал к чему это. -- А то ли ещё будет, Антон, то ли ещё будет! Мы сможем выйти за пределы российского шоу-бизнеса, перейти на мировую площадку, и тогда – что за жизнь начнётся, Антон! -- Он говорил так воодушевляюще, что Шастун обомлел -- Только вот... Тут Стас замолчал, а Антон вернулся в полуобморочное состояние. Говори, пожалуйста, просто говори. -- Только вот есть одна проблема...думаю ты понимаешь, что я имею ввиду. Я не знаю и не очень-то хочу знать, правда всё это или клевета. Но я знаю одно, Антон, такие вещи не возникают из ниоткуда, поэтому я склонен им доверять. И если уж, ты прости меня, мои суждения о сложившейся ситуации верны, то возникает некоторая трудность. Антон не мог ничего сказать и лишь кивал в знак того, что он понимает о чём говорит Стас. Тот выдержал ещё раз небольшую паузу и продолжил: -- Ты ведь понимаешь, Антош, как трудно в наше время заработать хорошую репутацию и как легко её потерять. Как непросто бывает людям выбраться из кучи грязи, в которую они сами же себя и закопали. -- Стас подошёл к своему столу и вдруг посмотрел Антону прямо в глаза -- Я повторю ещё раз, Антон, ты звезда. И ты должен сиять ещё очень очень долго. И такие незначительные вещи не должны заставить тебя погаснуть навсегда. Все мы по-глупости совершаем необдуманные действия, это нормально, ведь все мы люди. Главное уметь вовремя опомниться. -- К чему ты клонишь? -- Антон решил пойти напрямик. Стас посмотрел в окно, за которым был ураган и ужасный ливень, после чего подошёл к Антон и понял, что оттягивать дело больше нет смысла. -- Тебе нужно сделать выбор, Антон. На мой взгляд это не трудно, ведь одна чаща весов в десять раз перевешивает другую. Но, так или иначе, это твой выбор, и я не имею права вмешиваться в него. Лишь хочу дать совет, не как коллеге, а как другу. Ты слишком многое приобрёл, чтобы потерять всё это так просто. Несмотря на то, что Шеминов так и не произнёс ничего конкретного, Шастун понял, что именно тот имеет ввиду. В его мыслях предстали золотые весы, на одной чаще которых было всё, чем Антон так дорожил: репутация, слава, деньги. Всё, чему Антон посвятил свою жизнь, всё, ради чего он так долго старался. Стас был прав, потерять всё это он не мог. Но он посмотрел и на вторую чащу весов – там была любовь. Настоящая, искренняя любовь. Там был Арсений, нежно улыбающийся ему. И Антон тоже непроизвольно улыбнулся. Но он снова перевёл взгляд на первую чашу. Он представил, будто всё то, что там лежит, резко исчезает. И все его мечты: о дорогих машинах, огромной квартире где-то в центре города, о друзьях, уровня Тревиса Скотта или Джастина Бибера – все они в миг канули в пропасть. Сердце Антона забилось ещё сильнее, он ощутил неумолимую тревогу, панику. Он сделал выбор. -- Я тебя понял, Стас. Стас лишь кивнул, похлопал ещё раз Антона по плечу и кивнул на дверь. Антон вышел, попрощавшись. А за дверью стоял Арсений. Его ногти были искусаны от стресса, а руки дрожали. Увидев Антона он вдруг резко вскочил и подбежал к нему, но тот лишь посмотрел в его сторону и отвернулся. -- Я звонил тебе...ты не брал. Шастун молчал. -- Что сказал Стас? Шастун не знал, что и ответить. Ему хотелось уйти, ничего не говоря, хотелось чтобы Арсений сам до всего догадался, как он делал раньше. Но в тоже время Антон понимал, что так нельзя, что он взрослый человек, и должен поступать по-взрослому. -- Если что вдруг, мы можем... -- Нет, Арс. Нет больше «мы». Сделаем вид, что ничего и не было, и будем коллегами, как раньше. Арсений остановился и посмотрел Антону в глаза, но тот не мог ответить тем же – чувство стыда грызло его. -- Что...что ты имеешь ввиду? -- Ты всё правильно понял, Арс, не заставляй меня объяснять. Мы оба понимаем, что всё, что происходило между нами последнее – это ошибка, которая чуть не стоила нам обоим жизни. -- Ошибка? -- переспросил Арсений, а на его лице смешались разочарование и непонимание. -- Да, Арс, ошибка, -- Чем дольше продолжался этот диалог, тем больше Антону становилось не по себе и хотелось уйти -- Ошибку, которую я смог вовремя исправить. Ты очень умный человек, я знаю это не понаслышке, и я знаю, что ты всё поймёшь. Возможно, понадобиться время, но ты поймёшь. -- Что я должен понять, Антон? -- Арсений еле держался, чтобы не заплакать -- То есть «Я люблю тебя, я буду любить тебя, пока не умру» -- хочешь сказать это всё было шуткой? Приколом? М? -- Боже, почему ты не понимаешь? -- Антон повысил тон. -- Я не могу, слышишь, НЕ МОГУ потерять всё, что у меня есть! Я всю свою жизнь работал, чтобы сейчас стоять на этом месте. И что ты предлагаешь? Просто бросить всё это? -- Нет, но мы можем... -- НЕТ, Арс, ничерта мы не можем! Ни-че-го! А если бы и могли, то я не могу ходить по этому тонкому льду вечно, понимаешь, -- Далее Антон произнёс фразу, а которой ещё ни раз пожалеет, но тогда она казалось ему убедительной. -- Я — звезда. Арсений опешил. Он не хотел слышать всего этого, он винил во всём себя, но теперь он окончательно потерялся. Антон смотрел ему в глаза, минуту, две, а потом развернулся и собрался уходить. -- Антон, -- Арс сглотнул ком, подступивший к его горлу, и как можно спокойнее и серьёзнее произнёс. -- Если ты сделаешь ещё хотя бы один шаг, повторюсь, хотя бы один мааленький шаг, то между нами навсегда всё кончено. Он надеялся, что это остановит Антона. Что если всё, что он сказал только что, было всего лишь последствия разговора с креативным продюсером, то он одумается. Он уловит всю серьёзность ситуации, он ощутит то, на что собирается пойти прямо сейчас. Антон остановился, но не поворачивался к Арсению. Он лишь смотрел перед собой, думал, и наконец решился. Он, не поворачиваясь, прошептал губами что-то вроде «прости» (да так, что Арсений не услышал) и сделал шаг. Затем второй, третий, потом ускорился и уже через пару минут подходил к выходу, оставив Арса одного. Арсений стоял первую минуту, не двигаясь, безуспешно пытаясь отойти от шока, а затем упал на колени и горько заплакал.