Ходель не носит юбки

      И от чего маленькая барышня заинтересовалась этим… Леви. У него и фамилии нет, и родителей, и уважения к другим.       Из блестящего — нож, что покрывается алым с заядлой периодичностью, да серые глаза. Тучи. Тучи перед грозой!       Ах, как Лее хочется показать ему эти самые тучи! Кучерявые, как барашки, жившие на ферме у одного старого барона, или… Нет-нет! Точно — молоко, разведенное в воде… Или, знаете, цвет бетона, недавно положенного на пол. Ох, как звучно стучали по нему тоненькие каблучки!       Теперь бетона не видно, не видно и каблучков, а ноги давно стерты в кровь жесткими сапогами.       Впрочем, здесь, в темноте да пыли, любое пышное платье из прошлого и те туфельки с бляшкой станут смотреться пошло.       Лея с опаской сняла замок с двери, прокручивая в голове наказ отца: «За дверь ни ногой! Где я тебя доставать стану, а?! Из канавы какой?!».

Знал бы этот человек, что окажется прав

      Девочка, нервно перебирая толстую, пока не облезлую, косу в руке, побежала за мальчишкой.       А он шел туда, куда бы Лея не завернула никогда.       Меж высоких трущоб, запахов ужасных, таких, точно где-то здесь загон со свиньями. Но есть ли у людей деньги на них?       Ужасный смрад. Прямо кричать хочется. Да поможет ли?       Все же больше всего Лея тосковала по ветру. Свежему, придающему сил. Здесь одни пыльные бури, колющие глаза.       Девочка обошла очередную лужу неизвестного происхождения, стараясь глазами ухватиться на белесую рубашку Леви. А он, будто кот, вечно уходил дальше. Проходил под разрушенными кирпичами, перелезал через заборы и в конечном счете оказался на крыше одного из домов.       Лея зависла перед ржавой лестницей. Эта хлипкая конструкция не вызывала доверия. И все-таки лилия решилась.       Лестница шла ровно вверх, а прутья были тоненькие-тоненькие. Ручки у Леи вмиг стали скользкими.       Но она не смела сдаваться. Подняла руку, ухватилась за лесенку, потом поставила ногу, вторую. Еще раз руку, затем ногу, вторую.       Только пальцы предательски болели, краснели.        — Ай! — воскликнула лилия, повиснув на хлипкой высокой конструкции. Если падать, то на камни. Большие и явно острые. Сломает ногу или руку — получит дома.       Лея прикусила язык, уже смирившись с участью, но тут же была грубо схвачена за запястья и затянута наверх.        — Если решила за мной идти, то почему сдалась в конце, — мальчишка хмыкнул, кинув на Лею скептический взгляд.       А лилия такая счастливая-счастливая! Увидела в маленьком мальчишке принца! Худобу и безжизненность списала на аристократическую бледность, а пальцы Леви казались длинными и тонкими, прямо сейчас может сыграть на пианино! Обязательно-обязательно!        — Эй, ты чего лыбишься? — вмиг Аккерман почувствовал себя голым. Боже, почему он стал стыдиться от такого пристального взгляда? — Ты что хотела?        — А-а-а, — она поджала губки и повернула голову в сторону смущенно.       Отсюда город казался красивым. Факела — маленькие точечки — напоминали звезды. А дома потеряли былую неаккуратность, скрыв ее в тени. Даже лужи, кажется, не высыхающие, заблестели белым. Так напоминают маленькое озерцо.       Помнится, когда-то Лея надевала лучший купальник, у него была модная пушистая юбочка чуть выше колен, хватала за руку няньку, и бежала далеко-далеко. Ноги кололо от травы, а потом они ужасно мерзли из-за холодной воды. А нянюшка все кричала: «Лея, выходи скорее! Вся синяя, Лея!».       Хорошо было.        — Как тут красиво! — лилия вскинула руками, не отрывая взгляда. Кажется, она наконец смогла полюбить подземный город.

у них это семейное?

       — Красиво смотреть на пьянь и мертвых собак? — Леви сказал чуть слышно, устремив взгляд туда, куда и эта странная незнакомка. — Мне нужно повторить свой вопро-..?        — Леви! — вдруг воскликнула девчонка и подошла к нему. — А я ведь не представилась! Меня Леей зовут, — девочка улыбнулась широко, немного наклонившись вперед.        — Так и-       Но его вновь перебили.        — Я благодарю тебя за спасение! Ты прямо настоящий принц!       Теперь Леви не старался ни слова вставить.        — Давай дружить, Леви, а? Леви, знаешь, я тебе же хотела звезды показать! Самые настоящие, знаешь? Пойдешь со мной? Это там! — она указала пальцем в сторону.        — Ага, знаю. Это выход из подземки, дурная.        — Хе-хе! Папа всегда говорил, что на все есть связи! Я, Леви, тоже обзавелась некоторыми, пока на работе была! — Лея покрутила рукой в стороне.        — Почему ты вообще здесь? Тебя не ебет то, что я специально от тебя уходил? Ты вообще знаешь, с кем надо дружить? А тем более таким детям, как ты?        — Не у всех первое знакомство выдается хорошим, — девочка посмотрела в пол, на свои некрасивые башмаки. — Со мной, знаешь, Леви, никто совсем-совсем не водится. И Мария, и Елиза. Папа говорит, что они завистливые шлюхи, но, Леви, — Лея забрала, за ушко светлые волосы. — Ты явно не станешь завидовать мне, да?        — Че, блять? — мальчишка посмотрел на нее, как на сумасшедшую, потому не смог поймать подкинутый нож. Железка повалилась на пол звонко.       Лея тут же подняла лезвие, подав Аккерману:        — Дружи со мной, Леви, дружи! Я хуже тебе не сделаю! Я тихая, Леви, буду хвостиком ходить за тобой!        — Да я понял уже, хах, — его явно сбивала многословность «подружки». — «Побегает, как же! До первого убийства, а потом расплачется, как младенец».       И все-таки он позволил себе усмехнуться.       «Ладно», — сказал. — «Побудь, да попробуй не сбежать».

***

       — «Как я вообще согласился на это?», — Леви успел раз двадцать пожалеть о своем решении.

оказывается, не напрасно.

       — Идем, идем, — подгоняла она, прыгая через грязь и лужи удачно.        — Лея, ты кто? — вдруг спросил мальчик, выпрямив спину. Делал он это крайне редко, странно, что не заработал сколиоз.        — В каком смысле? — не поняла лилия, остановившись перед очередной грязной лужей. Повернула лицо на мальчика.        — Дворянка? — чуть наклонил голову в сторону, не сводя глаз с девочки.       Слишком не такой она была. Не боялась Кенни, свято верила в неприкосновенность жизни, шла навстречу к неизвестному мальчишке, что прятался от нее там, где отважится ходить не каждый. И светилась улыбкой. Доброй. На такую люди тянутся, но в подземном городе подобная раздражает. «Почему ты, а, живешь лучше меня? Может избить ее, суку, чтобы знала свое место?».       А еще Лея была невесомой, пышной и пахло от нее вкусно. Лавандовым мылом. Где такое найдешь сейчас? На рынке нет давно, дорогое, невыгодное.        — Нет, — улыбка сошла с ее лица.       Дети смотрели друг на друга, играя в гляделки, но Лея сдалась первой и вновь перепрыгнула лужу.       Пару дней назад Леви стал так много думать о той Лее. Той — еще милой, хорошенькой, забавной. Той, с которой хотелось быть рядом, а не о неизвестной девушке, не смеющей и «привет» вымолвить.       Маленькая Ходель громко смеялась, смотря на такую мать. Веселила. А Лея убегала снова и снова, не желая больше минуты оставаться у дома, принадлежащего Аккерману. Как от огня бежала, так быстро, что наступала в лужи и грязь, лишь бы не слышать голоса Леви.       Стыдилась.       Но Аккерману все равно было. И на нее, и на дочку. Не думал о масенькой, как о своем родном. Пока не стала лицом на Леви походить. Потом остались у доченьки от Леи одни глаза. Глубокие, небесные.       Как живется Ходель с таким ярким цветом?        — Ходелин, — Леви снова произнес имя дочери.       Но та сидела неподвижно, в углу. Выглядело, точно девочка спит, но ее глазки оставались едва приоткрыты. Девочка грубо сжимала руки, оставляя на коже красные следы от ногтей, алые полумесяцы.        — Ходель, посмотри на меня, — еще раз попросил он, а после очередного игнорирования, сам поднял за подбородок. Но тут же отпрянул в сторону.        — Ты прямо настоящий принц, — произнесла девочка сухими губами, на них выступили маленькие кровавые капельки. — Парадная форма?       Аккерман не ответил. Сидел у стены, рассматривая посеревшие глаза Ходель. Отражение в луже вместо неба. Безжизненно. Тухло. Ветхо.        — Командор настоял на примерке новой формы, — тихо ответил Леви.       Тон его был до ужаса спокойным.        — Не зря, — девочка постаралась улыбнуться, чем сильнее заставила губы кровоточить.       Аккерман не смог ответить. Достал беленькую салфетку и аккуратно вытер красную жидкость.       Не Лея. Эта девочка не Лея. Не Лея. Не Лея.

Не Лея. Не Лея.