Война Алого и Черного пламени

Тирион семенил по коридору, проклиная себя всеми возможными известными ему ругательствами. И как это он мог забыть, что должен вместе с принцессой встретить два великих дома? Получилось весьма символично, что правители самого южного региона Вестероса прибыли одновременно с северным лордом, но для Тириона в данный момент они были лишь одной из миллиона проблем. Совершенно неудивительно, что он забыл про их прибытие. За последнее время на него навалилась огромная куча работы, в которой он погряз с головой, благо она у него располагалась не слишком далеко от ступней. В замке стояла жуткая суета, прибывали все новые гости, которые сновали по коридорам, прогуливались в саду, и всех нужно было расселить в соответствии с их положением и происхождением. Все готовились к большому празднику в честь именин Эйлинор Таргариен. А тут еще нарисовалась эта ссора между сыновьями Тириона, которая добила десницу окончательно. Эти двое с самого детства не давали ему покоя. Во-первых судьба распорядилась так, что Киван по внешности был противоположен своей сестре, несмотря на то, что они были близнецами. Он унаследовал карие глаза и темные волосы матери, в отличие от того же Ренли, которому от Джейме досталось все — от умения орудовать мечом до золотой шевелюры. И уже это жутко бесило Кивана. Во-вторых, Ренли был в его глазах никем, жалким бастардом, не заслужившим носить фамилию великого дома. При этом по распоряжению отца кузен унаследовал Утес Кастерли, по праву принадлежащий Кивану. И, если суммировать все вышеперечисленные факторы, трудно не догадаться, что между двоюродными братьями существовало, мягко говоря, соперничество, а проще говоря — самая настоящая вражда. Когда Дейенерис вновь вручила Тириону значок десницы, он привез Ренли в Королевскую Гавань, чтобы тот рос рядом с ним, однако пять лет назад пришлось вновь отослать его в Утес под предлогом того, что будущему лорду необходимо там освоиться. Настоящая причина крылась совсем в другом. Когда Киван и Ренли были зелеными юнцами, между которыми, впрочем, уже тогда была острая неприязнь, они устроили драку, настолько серьезную, что после нее Тирион по-настоящему начал бояться за них обоих. И Ренли, и Киван тогда уже умели орудовать мечами, и, видимо посчитали, что этого умения для жизни достаточно, а думать головами — удел слабаков. В общем, между ними произошло что-то наподобие тайного поединка с абсолютно нечестными условиями. Кто был автором этой затеи, Тирион не знал, однако догадывался и был почти полностью уверен, что догадки его верны. Киван уже тогда отличался излишней жестокостью и напоминал отцу о горячо любимом племяннике. В тот злополучный день Киван сказал Ренли, что он хочет потренироваться в битве на мечах, но этот бой должен быть тайным. Ренли наивно поверил кузену и принёс с собой деревянный меч. Киван напал на него с настоящим… Ренли тогда едва не умер, и Тирион боялся даже представить, что было бы, если бы он не подоспел вовремя… После того происшествия он решил пресечь заранее все последующие ссоры и отправил Ренли в Утес. И вот теперь эти двое снова взялись за свое. Хвала Богам, сегодня у них не было мечей… Наконец, десница выбежал на залитый солнцем двор. Принцесса в сопровождении Розы, Джейни, других фрейлин и облаченного в белый плащ Подрика Пейна ожидали его прямо у входа в Башню десницы. Среди девушек он заметил Кейтилин Талли, которая, вопреки его догадкам, выглядела весьма счастливой. Насколько знал Тирион, дочь лорда Эдмара недовольна помолвкой с Хамфри Арреном. Хотя кто знает, что на уме у этих девиц. Тирион, имеющий двоих дочерей, убедился в этом на собственной шкуре. — Лорд-десница, — Элли сделала реверанс. Щебечущие вокруг нее девицы последовали примеру своей принцессы. — Добрый вечер, леди, — произнес он, не сбавляя ходу. Эйлинор, Джейни и Подрик тут же присоединились к нему. — Лорд Тирион, скажите, ради всех Богов, что вы опоздали, потому что делали очень важные дела, напрямую связанные с будущим королевства, — взмолилась Элли, с трудом переводя дыхание на бегу. — Если питье вина и усталое потирание висков является важным делом… — Боги, если сейчас вообще никто не встретит дорнийцев, можно будет сразу созывать знамена… — запричитала она. — Вы говорите о самом худшем, моя принцесса. — Главное, чтобы это самое худшее не случилось. Однако как бы они ни переживали, в этот день судьба оказалась к ним благосклонна. Компания встречающих оказалась у самых Западных ворот ровно в тот момент, когда те медленно отворились и во двор въехала целая толпа гостей. Дорнийцы, как обычно, прибыли с огромной делегацией. Тирион насчитал около семи знамен, а значит целых шесть вассальных домов сопровождало сегодня Арианну Мартелл. Здесь был и черный гриф с младенцем в лапах Блэкмонтов, и густо-лиловое знамя с белым мечом и падающей звездой Дейнов, и зеленый дракон на золотом фоне Толандов, и еще несколько мелких дорнийских домов. — Сир Подрик, — улыбнулся Тирион в сторону рыцаря, — не назовете, кому принадлежит каждое из этих знамен? Пейн только усмехнулся, тоже припоминая, как они с Тирионом вот так же встречали дорнийцев, кажется, уже сто лет назад. Тогда приезд Мартелла обернулся для Змея роковым боем, но теперь и времена другие, и люди тоже. Арианна Мартелл, которой годы пошли только к лицу, ехала впереди всех. Сама она как будто стала еще более статной и еще более прекрасной. Арианна, как видно, отказалась ехать в карете, и теперь величественно восседала на стройном жеребце. Густые черные волосы были собраны в высокий хвост, украшенный тонкими золотыми цепочками. Такие же цепочки с поблескивающими темно-бордовыми камушками красовались на ее открытой шее и груди. Одета Арианна была в шелковый комбинезон песчаного цвета: широкие, удобные для верховой езды брюки с помощью золотого кольца соединялись с изящным топом. Слышно было, как звенят дорогие браслеты на тонких запястьях дорнийской принцессы, и Тирион, несмотря на то, что он был женат, не мог не отметить, как сексуально покачиваются ее бедра в такт шагам каурой лошади. От Арианны Мартелл так и веяло дорнийским, горячим воздухом, словно она привезла с собой в Королевскую Гавань кусочек своего дома. С каждой стороны от Арианны ехали двое мужчин, судя по виду, рыцарей. У одного из них, который был постарше, в ухе поблескивала зеленая серьга, его Тирион не узнал. Зато второй, крепкий мужчина с густо-синими глазами и пепельными волосами, несомненно являлся Эдриком Дейном. Его сын, Эртур, совсем недавно стал членом Королевской гвардии. Чуть позади ехали двое юношей, очень похожих на саму Арианну. Как только гости подъехали прямо к Тириону, Элли и остальным, непонятно откуда появились резвые стюарды, которые помогли вновь прибывшим спешиться, приняли их вещи и коней. — Добро пожаловать в Красный замок, миледи! — произнесла Эйлинор, когда Арианна оказалась прямо напротив нее, — Мы очень рады, что вы откликнулись на наше приглашение. — Ваше высочество, для меня честь присутствовать на столь важном событии. — Арианна склонила голову в приветственном кивке, изучающим взглядом прошлась по Эйлинор, задержавшись на сидящей рядом с ней белой волчице, и, кажется, осталась довольна. Элли тоже в упор смотрела Арианне в глаза. Видно было, что Таргариен не совсем устраивает, когда ее осматривают, будто она какая-то слишком уж дорогая ткань на рынке, но ничего не поделаешь. Сейчас все озабоченные помолвками своих детей родители будут смотреть так на нее. Рано или поздно принцесса станет женой одного из лордов Вестероса, и по взгляду Арианны было ясно: она сделает все, чтобы мужем Элли стал один из ее сыновей. — Позвольте представить вам моих спутников, — спустя некоторое время продолжила Мартелл, — сир Эдрик Дейн, лорд Звездопада, а это Гарин с Зеленокровной, мой верный друг. Оба мужчины поздоровались с принцессой как подобает. Затем пришло время для молодых Мартеллов. Арианна жестом поманила к себе обоих сыновей, и те покорно подошли к Элли. — Кайл Мартелл, — монотонно произнес старший брат и, склонившись над рукой Эйлинор, поцеловал ее, почти не коснувшись губами кожи девушки. При этом он даже не взглянул ей в глаза. Кайл был высок и худощав, волосы иссиня-черного цвета, как у матери, аккуратно зачесаны назад, а во взгляде карих глаз читалась неприкрытая скука и равнодушие. Тириону, который все это время старался наблюдать за всем змеиным семейством, показалось, что Кайла вообще не интересует окружающая обстановка. Он как будто был сам в себе, чего нельзя было сказать о втором брате. Морион был значительно ниже Кайла, коренастый и чересчур живой. Про этого юнца ходили разные слухи: кто-то считал его чудовищем, кто-то восхищался. Тирион, который скептически относился к разного рода слухам, решил, что в целом Морион чем-то напоминает Оберина Мартелла, хотя тот все же был посмышлённее. Внешне Морион был похож на брата, однако поведение их значительно различалось. Младший сын Арианны бодро поздоровался с принцессой, не сводя с нее хитрого, даже хищного, взгляда. Он долго целовал ее руку и отпустил только тогда, когда Элли, которой такое поведение явно было не по душе, сама убрала ее. Он неприкрыто разглядывал принцессу и бросал, вот это особенно не понравилось Тириону, похотливые взгляды на Джейни, в то время как Кайл, видимо за неимением более интересного зрелища, наблюдал за Эртуром Дейном, который, как и Подрик, облаченный в белый плащ, тоже пришел и сейчас здоровался со своим отцом. Тирион от имени короля поприветствовал всех приезжих и как можно скорее приказал подоспевшим уже Безупречным отвести гостей в их покои, потому что за целой кучей дорнийцев уже показалась небольшая группа северян, нетерпеливо ожидающих, когда они смогут разместиться в замке. Как только Мартеллы со своими людьми, наконец, покинули двор, перед Тирионом появился лорд Старк на стройной гнедой лошади, а позади него его люди, которых было раза в три меньше, чем дорнийцев. Самым первым деснице в глаза бросился огромный серый лютоволк, гордо идущий рядом с хозяином. Роза беспокойно завиляла хвостом при виде брата. Тирион взглянул на саму принцессу. Она стояла прямо, подняв подбородок, и он невольно восхитился тем, как она может меняться. Сейчас перед ним стояла не юная девушка, которая любит стрелять из лука и биться с отцом на мечах в богороще, а будущая королева. Это обстоятельство заставило Тириона улыбнуться про себя. Элли всегда становилась такой, когда хотела произвести хорошее впечатление. Лорд Старк спешился, и она снова официальным тоном проговорила слова приветствия. — Робб Старк, Ваше высочество, — просто представился Робб, — я рад, что вы удостоили меня чести присутствовать на вашем празднике. Робб выглядел хмурым и серьезным. Впрочем, как и все северяне. Однако голос его звучал мягко, и на дне глаз как будто мелькнула улыбка, когда он произносил это. После его приветствия Элли и Робб на долю секунды замерли, глядя друг другу в глаза, потом принцесса первая отвела взгляд, а когда Робб оставил поцелуй на ее руке и вовсе зарделась от смущения, что случалось с ней крайне редко. «Вечно драконов с волками тянет друг к другу, словно магнитом», — подумал Тирион, наблюдая веселую картину. — Я слышала о вашем несчастии, милорд, — проговорила Элли спустя еще некоторое время, — я приношу свои соболезнования. Мне искренне жаль… — Спасибо, моя принцесса… Теперь Эйлинор, кажется, смутилась еще больше. Тирион решил, что пора взять ситуацию в свои руки. — От имени Его величества приветствую вас, лорд Старк. Вы вероятно устали после столь долгой дороги. Извольте пройти в ваши покои, где вам будет подан горячий обед, слуги выполнят любое ваше поручение. Когда Тирион закончил все дела, связанные с размещением гостей, солнце уже утонуло в спокойных водах Узкого моря. Уставший до смерти, он собрался быстренько забежать в кабинет, чтобы закончить там с некоторыми письмами, а потом как можно скорее отправиться в свои покои и расслабиться в объятиях милой жены. Кто бы мог подумать, что завсегдатай борделей, заядлый любитель титек и вина, станет примерным мужем. Если говорить честно, Тирион не был белым и пушистым все время после женитьбы. Алисанна иногда покидала Королевскую Гавань, чтобы проверить, все ли хорошо в Золотом Зубе, который принадлежал ей. Тогда Тириону приходилось прибегать к услугам борделей, но какой смысл идти развлекаться на стороне, когда любимая жена дома и согревает его постель. Однако мечты Тириона о скорой встречей с Алисанной развеялись ровно тогда, когда в своем кабинете он обнаружил двоих недовольных и слегка побитых молодых людей. «Кажется, мне пора уходить в отставку», — решил десница, осознав, что это уже второе дело за сегодняшний день, о котором он напрочь забыл. — Неужели ты соизволил почтить нас с моим милым кузеном своим присутствием, отец? — язвительно спросил Киван, как только Тирион вошел в комнату. Десница проигнорировал эти слова, молча прошел мимо братьев, уселся на свой стул, и только когда чуть терпкое дорнийское вино горячей струей прошлось по его горлу, Тирион спросил: — Как это понимать? — Я считал тебя умным, — едко заметил Киван. — А ты, оказывается, не понимаешь человеческой речи? Тирион бросил на сына испепеляющий взгляд, и тому пришлось отказаться от своих желчных шуток. Киван поперхнулся и в мгновение ока сделался серьезным. — Вы снова беретесь за свое? — повернулся Тирион к Ренли. — Я всего лишь защищаю то, что принадлежит мне по праву рождения, — холодно заявил Киван. — А я всего лишь защищаю свою честь и честь девушки, которую ты оскорбил! — Ренли моментально вспыхнул. — За такие слова, Ланнистер, твоя голова запросто может оказаться на пике рядом с главными воротами. Там ей и место! — Я лишь констатировал факт, а если у кого-то грубая сила впереди мозгов, то это отнюдь не мои проблемы, Хилл, — Киван с удовольствием наблюдал за реакцией кузена на это обращение. Лицо Ренли побагровело, руки сжались в кулаки, и Тирион побоялся, как бы его сыновья снова не набросились друг на друга. — Вы продолжать ссору сюда пришли или объясняться? — он вступил в их перепалку. — Мне кажется, отец, вам и так все понятно, — Киван без труда сохранял спокойствие и умудрялся даже говорить вежливым тоном, не сулящим, однако, ничего хорошего. — Мне понятно только то, что вам двоим пора закончить свои детские игры! Наступила пауза. Ренли пристыженно глядел в стол. Киван же, не обративший на унижение никакого внимания, напротив, без всякого стеснения развалился на своем стуле, закинув ногу на ногу, с таким самодовольным выражением лица, будто его только что сделали королем. Тирион прекрасно знал, чего хочет Киван, отчасти именно поэтому он назвал наследником Утеса Ренли. Тот вспыльчив, но хотя бы не так самодоволен и вполне способен управлять своими землями. Киван же, пусть и не глуп, но к власти человека, подобного ему, допускать не стоит, а то сразу сделает пальцы веером, и мало ли что может прийти в полную самоуверенности голову. В конце концов, Ренли — его старший и даже почти законный сын… В любом случае, Тирион надеялся, что рано или поздно Киван перебесится, смирится со своим положением и будет управлять Золотым Зубом, который достанется ему от матери. — Прости, дядя, — вдруг сказал Ренли после продолжительного молчания. — Прощаю, — едва заметно усмехнувшись, ответил Тирион. — Но учтите, это в последний раз. — Конечно, в последний, — ядовито улыбнулся Киван, нехотя поднимаясь со своего мягкого кресла. — А что ты скажешь по поводу моей просьбы? — Сколько раз, Киван, я должен произнести слово «Нет», чтобы до тебя, наконец, дошло его значение? — Столько, сколько тебе потребуется для того, чтобы прийти к противоположному решению и сказать «Да», — он произнес это, стоя уже на пороге кабинета. Затем Киван бросил еще один надменный взгляд на кузена, повернулся на каблуках и удалился, громко закрыв за собой дверь. — Ты тоже можешь идти, — устало произнес Тирион, во второй раз наполняя серебряный кубок. — Я должен еще кое-что сказать, дядя, — пряча взгляд, тихо сообщил Ренли. Тирион с интересом уставился на него и начал терпеливо ждать, пока тот решится, чтобы задать свой вопрос, о содержании которого Тирион уже начинал догадываться. — Принцесса, — тупо выговорил Ренли после продолжительного молчания. — Милый мой, ты сегодня ударился головой? Я никакая не принцесса, а всего лишь уродливый карлик, — улыбнулся Тирион, глядя на то, как Ренли краснеет. — Я имею в виду Эйлинор… — он вдруг уверенно посмотрел Тириону в глаза, — ты воспитал меня, как собственного сына, дядя. И теперь я прошу тебя… В общем… Я хочу жениться на ней, — выпалил он. Тирион устало опустил бокал. Он ожидал этого. — Как и тысячи других мужчин, включая твоего кузена, — сдержанно выговорил десница. — Нет, это другое, — Ренли, раздосадованный такой вялой реакцией Тириона, видимо решил, что тот не понял, о чем он говорит, — я люблю ее! Не потому что она принцесса. А потому что… — Потому что в твоих жилах кипит горячая юношеская кровь, — закончил за него Тирион. — Я рассказывал тебе о том, как в тринадцать лет женился на дочери издольщика? — Да, но… — Ренли опять приготовился спорить, но Тирион жестом остановил его и продолжил: — Именно поэтому я прекрасно тебя понимаю. А что думает об этом сама Эйлинор? — Она как раз-таки думает, — потупился Ренли. Такой ответ не внушал Тириону уверенности. — Хорошо, я поговорю об этом с королем и королевой. «Дейенерис с Джоном против замужества Элли с Киваном по понятным причинам, но Ренли… Уж лучше пусть девочка выйдет замуж за него, чем за кого бы то ни было еще. В конце концов, они так долго были друзьями…», — решил он. Ренли просиял. — Спасибо, дядя, — произнес он со всей возможной искренностью. — Всегда пожалуйста, племянник, — ответил Тирион и, задумчиво глядя, как довольный Ренли покидает его кабинет, сделал очередной глоток вина.