Война Алого и Черного пламени

Несколько дней перед большим праздником замок находился в страшной суматохе. Прислуга трудилась, не покладая рук: люди надраивали полы, стирали каждую пылинку, следили, чтобы во всех люстрах горели свечи, чтобы замок блистал чистотой и был уютным. Специально по случаю праздника были заказаны новые дорогие скатерти из бархата, легкие атласные шторы, золотые подсвечники и кубки, натертые до блеска, и еще куча всяких разных мелочей, придававших роскоши и без того великолепно обставленным залам. Казалось, ни один человек в замке не сидит без дела. Стюарды, конюхи, судомойки и кухарки — все бегали, словно ужаленные, стараясь все успеть. Даже садовники лезли из кожи вон, приводя в идеальный порядок сад так, чтобы даже самый захудалый кустик смотрелся ровно подстриженным и аккуратным. Служанкам пришлось приготовить не одну дюжину комнат. Они скрупулезно обставляли их, как требовали правила, застилали множество постелей. Хвала Богам, в такую жару хотя бы не требовались камины, иначе на бедных слуг упала бы еще и эта забота. В каждом уголке кипела и бурлила работа. Конечно же, вся эта тщательная подготовка говорила об одном — праздник будет таким великолепным, каких Красный замок не видел долгие годы. По крайней мере на это надеялась королева. Дейенерис сама взялась за организацию именин дочери, и именно от этого, должно быть, абсолютно все, кто желал оказаться в милости у королевы, а таких было большинство, старались превзойти самих себя, лишь бы устроить все так, как угодно Её величеству. Однако сама виновница торжества находила слегка преувеличенным значение, которое придавала ее мать предстоящему празднику. Конечно, шестнадцать лет — это серьезный возраст, тем более для принцессы, но устраивать из этого что-то невообразимое, по мнению Элли, не стоило. Впрочем, если Дейенерис что-то решила, переубедить ее было попросту невозможно, поэтому Элли, подобно всем остальным, покорно отдалась во власть матери и поддерживала большинство ее идей, касающихся празднества, особо даже не вникая в их суть. Так, час за часом, время шло. Для тех, кто был с головой поглощен работой, оно бежало быстро, подобно резвой скаковой лошади; для тех, кто являлся в замке гостем и праздно проводил свои дни, предвкушая прекрасный пир и множество развлечений, оно плелось, как усталый вол с тяжелой повозкой, однако, в конце концов, и для тех, и для других долгожданный день настал. В ту ночь Эйлинор спала плохо. Во сне она бродила по темным коридорам совершенно одна, и ей казалось, будто со всех сторон ее поджидает неизвестная опасность. Она отчаянно звала мать, отца, даже Ренли, но никто не отвечал ей. Никто не откликался, и все ее нутро переполняло одиночество, удушливая, почти осязаемая, тьма вокруг сгущалась, и Элли, растеряв все оставшиеся силы, позволила ей поглотить себя. В какой-то момент в ней ничего совсем не осталось, кроме безнадежности и страха, как вдруг во тьме постепенно разгорелся единственный слабый луч света. Элли побежала за ним сквозь густой, будто не желающий пропускать ее воздух, чтобы достичь маленького огонька, одиноко горевшего посреди всего этого мрака… Он был теплый, согревающий и словно живой. «Единственное, ради чего стоит жить», — подумалось Элли. На этом самом месте сон прервался от того, что в комнате раздались шаги, а по глазам сквозь опущенные веки ударил яркий утренний свет. Элли недовольно поморщилась и нехотя открыла глаза. — С вашим шестнадцатилетием, принцесса! — бодро произнесла голубоглазая служанка, только что распахнувшая шторы, и с вполне жизнерадостным видом стала заниматься ночным горшком. — Спасибо, Лея. — Элли, все еще не совсем проснувшаяся, вяло потянулась и взглянула в окно. Небо заволокла сероватая пелена облаков, и слабые солнечные лучи еле пробивались сквозь них. — Погода опять портится, — заметила принцесса, вылезая из теплой и мягкой постели в холодный серый мир. Действительно, несколько месяцев подряд солнце светило так ярко и горячо, будто хотело сжечь все вокруг, а теперь вдруг спряталось за облаками, не желая показываться столице. — Зато не жарко, — улыбнулась Лея, — вы же не любите жару, Ваше высочество. — Да, ты права, — уже бодрым голосом ответила Элли и улыбнулась. Сегодня нельзя было расстраиваться по пустякам, ведь наступил ее день.

***

Через некоторое время Элли уже сидела на светлой террасе в компании Джейни, Кейтилин и других знатных девиц, прибывших на праздник со своими семьями. Джоселин Баратеон, красивая голубоглазая девушка, сидела молча, видимо, чувствовала себя скованно в присутствии принцессы и только слушала чужие разговоры. Зато дорнийки: Дианна Дейн и Мэрия, дочь Гвинет Айронвуд, ничуть не стеснялись и без умолку болтали о платьях, молодых кавалерах, поздравляли Эйлинор и наслаждались прекрасным завтраком. Не хватало здесь только Джоанны, которая сказалась больной, хотя Джейни по секрету, давясь от смеха, рассказала Элли, что старшая Ланнистер всего-навсего боится съесть лишнего и не влезть в свое платье. Признаться честно, страхи Джоанны не были безосновательны. На завтрак девушкам подали спелые и сочные апельсины, яблоки, персики, инжир и даже лесную землянику. Здесь же были лоснящиеся кусочки сыра, еще теплые булочки, покрытые хрустящей корочкой, вареные яйца, не обошлось даже без тающих во рту фруктовых пирожных и вафель, густо политых медом. Удержаться от того, чтобы не наесться всего подряд было крайне трудно. — А мое платье будет цвета спелых лимонов, — щебетала Дианна, — моя мать говорит, что чем ярче наряд, тем больше внимания на меня обратят. Этот праздник — отличный способ найти себе достойного мужа. — Ну а как же любовь? Все мечтают выйти замуж по любви, — мечтательно ответила Мэрия. — Иногда это невозможно, — задумчиво проговорила Кейтилин Талли, со стуком опустив на стол свой стакан с нежно пахнущим мятным чаем. Мэрия и Дианна удивленно повернулись к ней. — Вы выходите замуж за будущего верховного лорда, миледи. Я уверена, со временем вы полюбите его, — мягко произнесла Мэрия, разобравшись, что творится с Кэт и желая утешить ее. — Неужели вы наивно верите в это, миледи? — вдруг резко спросила Джоселин Баратеон, промолчавшая до этого все утро. Теперь все изумленные взгляды переместились на нее. — Верю… — через некоторое время развела руками Мэрия, не знающая, что она еще может ответить. Джоселин смотрела на нее, не отводя глаз, и той, кажется, стало не по себе. — Мои родители, например, — Джейни решила, что ей пора спасать ситуацию. — Они уж точно не любили друга друга в начале их совместной жизни. Да и что греха таить, моя мать была в ужасе, когда узнала, что ей предстоит выйти за карлика. — После этих слов все удивленно посмотрели на Ланнистер, а она без тени смущения продолжила: — Да, это правда, и я не вижу смысла скрывать ее. Но потом она узнала, какой хороший человек мой отец, и смогла полюбить его по-настоящему. Кэт, вот увидишь… — Но никто так и не узнал, что, по мнению Джейни должна была увидеть Кэт, потому что Ланнистер на половине фразы замолкла, наткнувшись на многозначительный взгляд несчастной невесты. — Не всегда все заканчивается столь хорошо, — снова заговорила Джоселин. — Вспомните хотя бы короля Роберта и Серсею Ланнистер. Тут уже Элли поняла, что разговор постепенно уходит не в то русло. Она слишком много всего слышала от своей матери об узурпаторе и его жене, и ей совершенно не хотелось обсуждать это за завтраком со своими подругами. — Не стоит сейчас поднимать эту тему, — улыбнулась Элли, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. — Но послушайте, принцесса, король Роберт всю жизнь любил одну женщину. И мой отец тоже… — она на секунду замолчала, словно не решаясь продолжать, но потом глаза ее вдруг блеснули, и она, устремив взгляд прямо на Элли, с жаром проговорила: — На свадьбе он называл мою мать Арьей. Она никогда этого не забудет. А потом началось вечное пьянство, сероглазые, темноволосые — она запнулась, словно не решаясь выражаться так грубо при принцессе, но все же сказала напрямую, — шлюхи… — Все девушки ахнули. — Выходить замуж за мужчину, который отдал свое сердце другой — это ужасно, — продолжала Джоселин. — Никому бы такого не пожелала… — тут Баратеон резко замолчала, поняв, что все-таки наговорила лишнего. В общем-то это было правдой. Дианна и Мэрия смущенно опустили глаза, Джейни с Эйлинор переглянулись, и только Кэт, не моргая смотрела на Джоселин, желая поймать ее взгляд, но та покраснела и уставилась на собственный ноги. Над столом воцарилось молчание. — Что ж, миледи, мне было очень приятно разделить с вами этот завтрак, — стараясь подбодрить пришедших в уныние девушек, произнесла Элли, — но нам всем пора готовиться к празднику, не так ли? — она светлыми глазами оглядела их. — Вы правы, принцесса, — мигом поддержала Джейни. Дорнийки, до сих пор не отошедшие от прямолинейности Баратеон, поблагодарили Эйлинор, и поспешно ретировались в свою башню, где они жили вместе со своими семьями. — Простите меня за такое откровение, — быстро произнесла Джоселин и тоже чуть ли не бегом удалилась, как будто после своей тирады только и ждала момента, когда можно будет поскорее скрыться от тех, перед кем ей было теперь неимоверно стыдно. — В тихом омуте… — многозначительно произнесла Джейни, глядя вслед Баратеон. — Бедная девушка, — сочувственно сказала Элли. — Она такая милая снаружи, но внутри неё все рушилось с самого детства. Только представьте — всю жизнь смотреть, как твои родители ссорятся, изменяют друг другу, не любят друг друга… — Ни Элли, ни Джейни, ни Кэт этого было не понять. — Быть может, она никогда никому не говорила того, что сказала нам сейчас… — Жаль ее, — задумчиво произнесла Джейни, когда они с Кэт и Эйлинор вместе пошли в башню. — И ее родителей тоже жаль, — печально ответила Кэт. Джейни и Элли хотели снова начать утешать подругу, но перед ними ни с того ни с сего возник человек. — Доброе утро, прекрасные леди, — поприветствовал он девушек с шутливой галантностью в голосе. — Принцесса, вас я приветствую отдельно и поздравляю с вашим совершеннолетием. — Он склонился над ее рукой. — Боги, Бей, ну все, спасибо! — В любой другой ситуации Элли, быть может, подыграла бы Бейлону, но сейчас она была слишком озадачена ситуацией с Кэт и Джоселин, поэтому ей было не до шуток. С Бейлоном у них вообще отношения были неоднозначными. В детстве они всегда играли вместе: она, Джейни, Кейтилин, Теон, Бейлон, Ренли, Джоанна с Киваном… Пока они были совсем маленькими, компания была неразлучна. Но дружба их длилась ровно до того момента, когда все начали понемногу взрослеть. Первым откололся Киван из-за того, что у них начались слишком серьезные ссоры с Ренли. За братом-близнецом последовала и Джоанна. Потом начался раздрай в семействе Ботли. Аланнис, конечно, изначально не любила с ними играть, но теперь еще и Теон, следуя примеру сестры, обозлился на Бейлона, отчего в компании произошел еще один раскол. Чуть позже Кейтилин влюбилась в Теона и перешла, так сказать, в его лагерь. Тем временем у Элли с Ренли тоже завязались какие-то странные отношения, а потом он и вовсе уехал. В конце концов, компания развалилась, и былая дружба осталась только между Эйлинор и Джейни. Что касается Бейлона, он все больше времени проводил один или со своими людьми с Железных островов. Тем не менее его отношения с Элли, Джейни и Ренли постоянно менялись, то охлаждаясь, то вновь становясь теплыми и легкими. — На самом деле, я хотел у вас спросить, — Бейлон теперь говорил вполне серьезно. — Что вы наговорили Джоселин, что она так рьяно пыталась от вас сбежать? — Ты бы лучше спросил у нее, что она нам наговорила, — хмыкнула Джейни. — А почему тебя это волнует? — лукаво спросила Элли, заглядывая Бейлону в лицо. — Она мне понравилась, — со свойственной ему прямолинейностью заявил Ботли. — Пф, все равно ты не сможешь на ней жениться, — скептически произнесла Кейтилин, — не морочь девице голову, Бейлон. Он удивленно посмотрел на Талли. — С чего это я не могу жениться на ней? — Сомневаюсь, что твоим будущим вассалам понравится, если ты возьмешь себе в каменные жены девушку не из железнорожденных. — Со своими будущими вассалами я разберусь как-нибудь сам! На этом моменте Джейни с Элли встревоженно переглянулись. Всем было известно, что Аланнис напрямую недовольна тем, что Бейлон наследовал Железные острова, а не она, и Теон поддерживал сестру. А Кейтилин, разумеется, стояла за возлюбленного. Тема эта была особенно острой. — Все, Бейлон, прости, конечно, но нам всем пора готовиться к празднику, — заявила Джейни, а Элли уже тянула за руку Кэт. Через пару секунд девушки снова остались втроем, однако теперь они шли в полном молчании.

***

В комнате Элли уже ждала ванна, наполненная душистой горячей водой, и принцесса, не раздумывая, забралась в нее. На ум сам собой пришел утренний разговор Дианны и Мэрии. Ей исполняется шестнадцать лет, а это возраст, идеально подходящий для замужества. Элли не сомневалась, что родители ни за что не будут выдавать ее замуж насильно, но рано или поздно ей придется стать женой и матерью наследника Железного трона, это ее долг, как принцессы и будущей королевы. Несомненно, теперь на горизонте нарисовалось множество юношей, желающих заполучить ее руку, начиная от Кивана Ланнистера, жадного до власти, заканчивая мягкотелым Лейтоном Хайтауэром, который выполняет все указания своих родителей. Чего же хотела сама Элли? «Хочу любовь такую же, как у моих родителей», — решила она. Жаль только, что подобное в жизни встречается крайне редко. К кому же теперь окажется благосклонно сердце Элли? Она сама не знала. За окном стал накрапывать дождь, мерно стуча капельками по окнам замка, нагоняя на всех тоску. Служанки вымыли принцессе волосы и натерли все тело мягкой мочалкой. Когда Элли, свежая и расслабленная после горячей воды вылезла из ванны, Лея взяла флакон с ароматным, пахнущим фиалками, маслом, провела несколько раз пальцем по шее принцессы и ее рукам. Элли уселась на мягкий пуф перед зеркалом и стала наблюдать, как девушка расчесывает ее переливающиеся волосы, помогая им быстрее высохнуть. Раздался стук в дверь. Не успела Элли и рта раскрыть, как в комнате появилась Дейенерис. Служанки тут же склонили головы при виде королевы, но Дени попросила оставить ее с дочерью наедине, и те быстро покинули комнату. — Доброе утро, матушка, — поприветствовала ее Элли и радостно улыбнулась матери. — Ну что, милая, готова к своему празднику? — ласково спросила Дени, беря золотистый гребень с тумбочки и сама принимаясь расчесывать волосы дочери. Элли кивнула. — Я хотела поговорить с тобой кое о чем, — спустя еще некоторое время серьезно проговорила Дени, глядя, как волосы Элли серебристыми волнами струятся по ее рукам. — О чем же? — Недавно к нам с твоим отцом приходил лорд Тирион. — Если это снова Киван… — перебила Элли, глубоко вдыхая, но Дени поспешила ее успокоить: — Нет-нет, это не он. Элли повернулась к матери и удивленно посмотрела на нее. Дени отпустила ее волосы и села напротив, заглядывая прямо дочери в глаза. Она хотела прочитать в них реакцию Элли до того, как та произнесет ответ вслух. — Это Ренли. Ренли просил твоей руки. — Я… — Эйлинор потупилась и опустила взгляд. Она замолчала, так и не решив, что ответить. — Никто не принуждает тебя, — Дени взяла руку Элли в свою. — Просто мне казалось, что между вами очень даже близкие отношения… — Мы просто друзья, — неубедительно ответила принцесса. — Он, кажется, так не считает. — Ты права… Теперь Элли совсем запуталась. Неужели у него и вправду такие серьезные намерения? При этом сама она совсем не понимала, что чувствует к Ренли. Да и к тому же, было обидно, что Ланнистер сам не сказал ей об этом напрямую, а пошел к Тириону. Она взглянула на мать, которая печально улыбалась своим мыслям. — Что такое? — спросила Элли. — У меня тоже был такой… друг. Он был моим защитником, верным советником и самым близким человеком в какой-то момент. Но он любил меня по-другому… — Сир Джорах? Ведь он был намного старше… — Сердцу не прикажешь, — хмыкнула Дени, — впрочем, ты права, я годилась ему в дочери. — Я сама не понимаю, чего хочу, мама, — призналась в конце концов Элли, вспоминая их с Ренли встречу в богороще. — У тебя есть время подумать, милая. — Дени нежным движением убрала с лица дочери локон ей за ухо, ободряюще глядя в глаза… Она понимала, как трудно бывает разобраться в собственном сердце. Сама Дейенерис испытывала смешанные чувства насчет этого предложения. Ренли, а точнее Эддард, Ланнистер был сыном Сансы Старк, и мальчик очень напоминал свою мать, пусть и отдаленно. Хотя время стерло неприязнь, которая стояла между королевой Семи Королевств и так называемой Королевой Севера, но осадок после всего произошедшего в прошлом у Дейенерис остался. Впрочем, насколько она сама видела, Ренли искренне любил ее дочь, и если Элли будет с ним счастлива, то счастлива будет и Дени. Главное, чтобы Элли не ошиблась… — А теперь время для моего подарка, — хитро улыбнулась королева после недолгой паузы. Она встала и, ничего не объясняя, на некоторое время вышла из комнаты, оставив дочь в предвкушении чего-то интересного, но быстро вернулась, а за ней пыхтели две служанки с большой коробкой. Они оставили ее на кровати и удалились, а Элли, мельком заинтригованно взглянув на Дени, поторопилась быстрее открыть ее. Внутри, как и ожидала Эйлинор, оказалось удивительной красоты платье. Оно сразу же приветливо заблестело мелкими драгоценными камушками. — Какая прелесть! — восторженно прошептала принцесса, с трепетом доставая наряд и расправляя его на кровати. Платье сшили из темно-лиловой ткани, и цвет его был по-особенному глубоким, словно напоминающим небо перед бурей. Верх был расшит драгоценными камнями, красивыми аметистами и маленькими сверкающими алмазами. Пышный подол, отделенный от лифа тонким серебристым поясом, на первый взгляд был простым, без всяких вышивок и рисунков, однако тонкий шелк удивительно переливался, и этого было достаточно, чтобы платье выглядело необычным и завораживающим. Внизу его украшали великолепные мирийские кружева. Элли так и сияла от восторга. — Оно восхитительно! — она обернулась к матери сверкающими от восторга глазами. — Я рада, что тебе нравится! — Дени просияла. — И вот еще кое-что. — Королева достала маленькую коробочку и протянула дочери. Элли осторожно открыла крышку и снова ахнула. На бархатной подушечке лежала удивительная диадема. Она состояла из очень тонких серебряных переплетений, которые причудливо соединялись в дракона: крылья его чуть возвышались по бокам, а впереди на искусно вырезанной треугольной морде поблескивали маленькие камушки, вставленные в места, где у обычного дракона располагались бы глаза. — Мама, спасибо большое! — искренне воскликнула Эйлинор и заключила мать в объятия. — Мне правда очень нравится! Это так прекрасно… — она снова провела рукой по нежной ткани платья. — Это ты прекрасна, моя дорогая! — Дени поцеловала дочь в лоб. — Ну что ж, я пойду, мне тоже нужно готовиться к празднику. Жду не дождусь, когда увижу тебя в этом всем… — Дени повела рукой в сторону нового наряда Элли и вышла, оставив дочь на растерзание служанок и только что вошедшей септы, уже готовых наводить красоту. Через несколько томительных минут Эйлинор была полностью готова. Новое платье идеально село по ее точеной фигуре и прекрасно сочеталось с цветом фиалковых глаз. Густые волосы аккуратными локонами лежали на плечах. Сверху на них Лея водрузила подаренную диадему, блестящую серебром. Глядя на себя, Элли отчасти не верила, что прекрасная девушка в отражении — это она сама. Все начиналось идеально. Только дождь продолжал монотонно стучать по улицам, разбивая свои крупные капли о камни и черепицу крыш, даже и не подозревая о торжестве, которое намечалось сегодня в Красном замке.