Война Алого и Черного пламени

Раздался стук в дверь. Элли, вздрогнув, быстро отвела взгляд от зеркала. Из коридора послышался голос Джона. После ее разрешения отец тихо вошел в комнату. Она быстро поднялась со своего места, и Джон, оглядев ее, ласково улыбнулся. — Не верю, что это моя дочь, такая взрослая и прекрасная, — произнес он, проводя рукой по ее плечу. — Нам пора идти… Элли кивнула, чувствуя, как ноги становятся ватными от волнения. Впервые в жизни ей предстояло встретиться абсолютно со всеми важными людьми Вестероса, и не просто встретиться, а произвести на них наилучшее впечатление. Джон взял ее под руку. — Не волнуйся, все будет хорошо. Однако времени, чтобы успокоиться, у принцессы оказалось достаточно. Королева, казалось, по красоте и изяществу решила превзойти не только всех благородных леди, впрочем, это удалось бы ей в любом случае, но и саму себя. Она принципиально не разрешила Джону смотреть на ее наряд до праздника, и это произвело необходимый ей эффект. Казалось, после стольких лет сложно было удивить мужа каким-то там платьем. Но не тут-то было. Когда Джон вместе с уже полностью готовой Эйлинор вошли в комнату Дени, оба раскрыли рты от восхищения. Платье Дейенерис было выполнено в цветах дома Таргариенов. Верх был сделан как бы из двух половин, соединяющихся только на поясе, между ними же находился вырез, достаточно узкий для того, чтобы платье не выглядело излишне вульгарно, но при этом привлекающий внимание к ее пышной груди. Топ был выполнен из словно отражающего свет чёрного бархата. Пояс состоял из красный рубинов, складывающихся в причудливый узор, похожий на тянущиеся вверх языки пламени. Сзади к платью крепился легкий полупрозрачный шлейф, наподобие плаща. Но самым удивительным был подол. Также как и верх, он походил на огонь, но здесь бордовая ткань переходила в черную настолько плавно и красиво, будто платье и правда горело снизу. Для всех, кроме Дейенерис, осталось загадкой то, как портные сумели сшить платье таким образом, но выглядело оно просто бесподобно. С прической на этот раз дело обстояло чуть проще, однако именно она стала причиной того, что королевская семья опаздывала на праздник. Когда Элли с Джоном вошли в комнату, несколько фрейлин, подобно волшебным феям, летали вокруг Дени и колдовали над её волосами. Пришлось прождать, как показалось Элли, целую вечность, прежде чем они наконец-то смогли отправиться в Великий Чертог. В зале уже собрались все. Люди поспешно встали со своих мест и склоняли перед ними головы, когда король с королевой прошествовали мимо. Эйлинор шла чуть позади родителей, подобно матери, гордо подняв подбородок, уверенными шагами приближаясь к своему месту за длинным столом, который выделялся среди остальных и был предназначен для королевской семьи и членов Малого совета. Добравшись до своего мягкого обитого бархатом кресла, она поправила платье и повернулась к гостям. Все замерли, ожидая от нее речи. Не одна сотня глаз сейчас была устремлена на принцессу… Элли глубоко вдохнула и закрыла глаза на долю секунды, заставляя волнение отступить. Когда она вновь оглядела зал, внутри нее была лишь уверенность. — Дорогие лорды и леди Вестероса! — начала она свою речь. — Я рада приветствовать вас в Красном замке! Я с нетерпением ждала этого дня, и вот, наконец, он настал. Для меня великое счастье — что вы откликнулись на мои приглашения и прибыли в столицу, дабы поздравить меня с моим шестнадцатилетием! Я благодарна всем вам за это, и надеюсь, что сегодня вы повеселитесь на славу! Ешьте, пейте и пусть ничего не омрачает этот прекрасный вечер! — она подняла свой кубок. Со всех сторон послышались ответные возгласы, раздался звон бокалов. Все с удовольствием набросились на угощения. Праздник начался. Элли сделала глоток, села на свое место и только теперь смогла внимательно пробежаться взглядом по всему залу. Ее глаза тут же наткнулись на Ренли. Они, вроде как, помирились, однако отношения их уже не были настолько легкими и естественными, как прежде. Грань, разделявшая дружбу и нечто большее, была сейчас невероятно тонкой, казалось, от любого прикосновения она рухнет или, наоборот, превратится в глухую стену между ними. Эйлинор вся эта ситуация ужасно раздражала, а сегодняшний разговор с матерью и вовсе вывел ее из колеи. Она понимала, что, вероятно, именно сегодня все решится окончательно, но Элли даже не понимала, какого исхода хочет она сама. Вымученно улыбнувшись Ренли, принцесса перевела взгляд чуть дальше, туда, где сидели гости из Речных земель и Старки. Она встретилась глазами с Роббом, но тут же отвела взгляд, и он упал на сидящих рядом с лордом Винтерфелла людей. Один их них был очень толстым и неуклюжим, однако Элли сразу поняла, кто это, и ее сердце ни с того ни с сего наполнилось теплотой. Она почти не знала Сэмвелла Тарли лично, однако много слышала о нем от отца. К тому же его младший сын, бойкий и никогда не унывающий мальчишка, поражающий всех своей смелостью, был оруженосцем Эртура Дейна и тоже жил в Красном замке. Рядом с Сэмом сидели двое юношей. Они были похожи, как две капли воды. Их черты отдаленно напоминали Сэма, да и фигуры у обоих не были идеальными, хотя они выглядели все-таки стройнее отца. Она быстро догадалась, что это его сыновья-близнецы, которые, судя по разговорам, были одними из самых отпетых весельчаков Вестероса, по крайней мере, Севера точно. Они уже успели натворить некоторых дел в столице: устроили драку с каким-то торговцем прямо у дверей самого дорогого борделя и победили, а еще Элли подозревала, что ее прачка имела в виду одного из близнецов, когда рассказывала Лее о своих любовных похождениях с «одним из приезжих м’лордов». Вспомнив все это, она не смогла сдержать улыбку. Их отец почти мейстер, брат учится в Цитадели, второй брат — лорд Рогова Холма, а они такое творят. В данный момент эти молодцы о чем-то яро спорили, поглядывая в сторону противоположного стола. Элли, проследив за их взглядами, посмотрела на стол, где расположились Баратеоны и представители некоторых домов Штормовых земель. Там сидел седовласый мужчина и разговаривал о чем-то с молодым Станнисом Сивортом, которого она смутно знала, потому что он, как и его младший брат, был капитаном на одном из самых важных кораблей королевского флота. Рядом с ними сидела милая молодая девушка в платье приятного голубого цвета, которая, судя по всему и стала предметом внимания близнецов Тарли. Ее принцесса не знала. За этим Элли взглянула в сторону дорнийцев, но не успела как следует рассмотреть их, потому что со своего места поднялся король, и голоса в зале снова замолкли. Теперь пришло время даров. Джон заговорил: — Этот подарок может показаться странным, даже неприемлемым для юной принцессы. Однако мое мнение иное. Много лет назад, я сделал подобный подарок своей сестре, Арье Старк. И, возможно, именно с него начался тот долгий путь, что привел ее в итоге в Богорощу Винтерфелла, где она навсегда покончила с Королем Ночи, подарив всем нам возможность увидеть рассвет. — Откуда-то сзади его кресла нарисовались слуги, которые передали Джону вытянутый сверток. — С твоим праздником, Эйлинор. — С этими словами он вручил Элли подарок. Она догадывалась, что было завернуто в шершавую коричневую бумагу и устремила светящийся взгляд к Джону. Он чуть заметно кивнул, не сдержав улыбки, и подтвердил тем самым все ее догадки. Элли мигом развернула подарок. Ее поразили уже ножны, сделанные из плотной черной кожи с вырезанными на ней красивыми узорами. Меч внутри оказался легким и тонким, он идеально ложился в ее маленькую ладонь. Рукоять была сделана в форме дракона, расправившего крылья, и украшена мелкими драгоценными камушками. — Спасибо большое, отец, — прошептала она, не отводя взгляд от подарка. Однако ей все-таки пришлось отвлечься от него, потому что после этого к Элли выстроилась целая очередь из знатных лордов, желающих вручить ей свои дары. Первым оказался Хранитель Запада. Ренли с загадочной улыбкой протянул ей маленькую шкатулку, в который Элли обнаружила необычный кулон в форме дракона с блестящим красным камнем и подходящие к нему красивые серьги. — Это белое золото, — шепнул ей Ренли, — а внутри красный алмаз. У Элли глаза расширились от изумления. — Ренли, это же очень… — проговорила она, но друг приложил палец к ее губам, заставив замолчать. — Не думай об этом. — Спасибо. Как ни странно, за Ренли последовал Робб Старк, подарив ей куда более скромный подарок: лук из белого чардрева с искусно вырезанными узорами и колчан таких же стрел с соколиными перьями. — Милорд, откуда вы знали, что я люблю стрелять? — удивленно спросила она, принимая этот необычный дар. — Честно признаться, кое-кто помог мне, — улыбнулся он, украдкой взглянув на Джона. Эйлинор не хотела себе признаваться, но этот простой подарок и то, что Робб в принципе заморочился и узнал у Джона, что ей интересно, произвели на нее большее впечатление, чем дорогие украшения. Ренли, видимо заметивший это по ее взгляду, смотрел на Робба с живой неприязнью. Остальные дары составляли в основном заморские ткани, драгоценности, книги и прочее, прочее, прочее… Несмотря на то, что возможность преподносить подарки лично имелась лишь у самых знатных гостей, Эйлинор устала принимать их и повторять одни и те же слова благодарности. Когда, наконец, это закончилось, заиграла танцевальная музыка, и зал приободрился. При первых же звуках красивой мелодии перед Эйлинор возник Ренли и галантно протянул руку: — Позвольте пригласить вас на танец, моя принцесса. Элли улыбнулась и кивнула. Ренли, казалось, старался придать каждому своему движению двойной смысл. Любое его прикосновение сопровождалось мимолетным блестящим взглядом ей в глаза, или странным перебиранием пальцев, которое видимо должно было заставить ее растаять. Но Элли все это казалось неестественным и неправильным. «И все-таки я вижу в нем брата, а не… жениха», — решила она. Ренли закружил подругу так стремительно, что она с трудом поспевала за ним. Его рука все сильнее обнимала ее за талию, словно он старался привязать Элли к себе, чтобы та случайно вдруг не пропала, а вторая сжимала ее ладонь, будто Ренли боялся, что она вот-вот выскользнет. — Я никуда не денусь, милорд, — улыбнулась она. — Прости. — Он слегка ослабил хватку. Почти весь танец они молчали. Ренли, не отрываясь, смотрел на нее горящим взглядом, как лев смотрит на свою добычу, отчего Элли, наоборот постоянно хотелось отвести глаза. Как только этот танец закончился, Ренли, не давая Элли возможности даже вздохнуть спокойно, потянул ее на второй. На этот раз Ланнистер, видимо, все-таки решился заговорить с ней на весьма животрепещущую тему: — Элли… Я знаю, возможно я поступил неправильно, что не поговорил с тобой об этом нормально, просто мне все время, которое я здесь пробыл, казалось, будто ты избегаешь этого разговора. — О чем ты? — спросила она, хоть и понимала прекрасно, о чем. С «избеганием разговора» он попал в точку. — О замужестве, — со всей серьезностью в голосе заявил он. Элли так и подбивало спросить «О каком?», чтобы еще немного потянуть время, но это было бы уже слишком. — Ты готова дать свой ответ? — настойчиво продолжал он. Тут музыка прекратилась, и Эйлинор мигом отстранилась от Ренли. — Я… — Она хотела отказать. Должна была отказать, как бы больно это ни было. Но Элли не успела договорить, сделать это ей помешал появившийся рядом лорд Винтерфелла. — Могу я украсть у вас даму, милорд? — вежливо поинтересовался тот, глядя на Ренли. Тот с недовольным видом сквозь зубы процедил: — Вообще-то мы… — Конечно, можете! — перебила бодрым голосом Эйлинор. Ренли начал закипать. Робб непонимающе взглянул на него, но тот с шумом выдохнул и стремительно отправился к столу, где его дядя вовсю дегустировал разнообразные напитки. — Ваш кавалер, кажется, недоволен? — спросил Робб, подавая ей руку. — Ох, не спрашивайте, милорд. — Ей едва хватило выдержки, чтобы не закатить глаза. В глубине души Элли было ужасно стыдно за то, как она поступает с Ренли, но когда рядом появлялся Робб Старк, ей казалось, что у нее и вовсе отключается рассудок, вместе с совестью. Танец начался. Робб обнял ее за талию. Элли почувствовала, как сердце пропустило удар и по телу пробежалось приятное покалывание. Они закружились так легко и непринужденно, будто заранее чувствовали движения друг друга, и это был не первый их танец, а всю жизнь они танцевали так. Элли уверенно смотрела ему в глаза, которые не были такими плотоядными, как у Ренли, а, наоборот, излучали тепло, помогающее расслабиться у него в руках и просто танцевать, доверяя его движениям. — Вы сегодня неотразимы, принцесса. — Только сегодня? — она лукаво улыбнулась, наблюдая, как в глубине его глаз появляется смущение. Робб казался таким холодным и уверенным, что видеть подобные эмоции на его лице было вдвойне приятно. — Я пытался сделать вам комплимент, — ответил он. — Впредь продумывайте свои слова получше, — Элли улыбнулась. — Да вы со мной заигрываете? — в его глазах блеснул странный огонек. Теперь настало время Робба смущать Эйлинор. К ее счастью, ровно в этот момент танец требовал, чтобы она покружилась, и Старк не заметил румянца на ее щеках. После этого он снова прижал ее к себе еще сильнее, чем прежде. — Вы прекрасны всегда, — ласково проговорил он. Его голос так хорошо успокаивал, что Элли вмиг расслабилась и быстро забыла о своей неловкости. Дальше они танцевали молча, не отрывая друг от друга взглядов, словно в этом мире не было ничего, кроме их двоих. Элли заметила, что его глаза, темно-голубые, почти синие, как море, в котором запросто можно затеряться, похожи на глаза ее Розы. «Волк», — мелькнуло в голове. У Робба были еле заметные веснушки на носу, а на правой щеке, ближе к скуле маленький шрам, который можно было увидеть только вблизи. Ее наполнило не поддающееся любым объяснениям чувство, что-то тянуло ее к нему. Его лицо было так близко… За длинным столом блеснули чьи-то глаза. Музыка прекратилась, и этот странный контакт, напоминающий гипноз, прервался вместе с ней. Робб неохотно убрал руку с ее талии и улыбнулся. — Не хотите освежиться, Ваше высочество?

***

Почти весь вечер Джейни танцевала с одним только Бринденом. Конечно, иногда ее приглашали и другие юноши, но, проводя время с ними, она каждый раз ловила себя на мысли, что ей хочется поскорее вернуться к Талли. Ей нравилось легкое волнение, которое охватывало ее, когда он как-то по-особенному, как ей казалось, смотрел на нее, нравился трепет, который вызывали внутри нее его прикосновения. Когда они разговаривали, она наслаждалась звуком его голоса, радовалась, что может подолгу не отводить взгляд от его лица… Впрочем, со временем Джейни взяла себя в руки и начала хотя бы немного задумываться и вникать в тему их разговоров. Несмотря на то, что беседы их были по большей части лишены глубокого смысла, из них можно было достаточно всего почерпнуть. — Моя мать — одна из последних Фреев, — рассказывал ей Бринден. — Разумеется, их родственники, в основном женщины, до сих пор разбросаны по всему Вестеросу, но о них ничего не слышно, а мужчины все убиты. Поэтому я наследую Близнецы. «Значит, будущий лорд Переправы…». — Сейчас мама считается их хозяйкой, — продолжал Бринден, — но она хочет откреститься от них поскорее, поэтому когда я женюсь, я буду жить там. — А ты сам хочешь жениться? — вдруг покраснев, спросила Джейни. — Не знаю, — Бринден тоже смущенно отвел взгляд. Джейни такой ответ слегка расстроил. Она уже успела напридумывать себе, как она станет леди Переправы и хозяйкой Близнецов. Если даже отбросить разгорающиеся чувства и взглянуть на возможный брак ее и Бриндена с рациональной точки зрения, можно было бы найти в этом выгоду. Союз Ланнистеров с Речными землями был бы весьма полезен и тем, и другим. После заминки Бриндена оба сконфузились и опустили глаза. «Конечно, я отпугну его такими вопросами», — думала Джейни, заливаясь румянцем. Но неловкость тут же развеялась, как только к ним подошел смуглый молодой человек, разодетый в яркие шелковые одежды. — Я Морион Мартелл, — представился он, — не хотите ли подарить мне танец, миледи? — он протянул к Джейни руку, пестрящую кольцами. Джейни посмотрела ему в глаза, и по коже неожиданно побежали мурашки, настолько пугающим показался ей этот взгляд. Однако пришлось согласиться. Арианна во все глаза следила, с кем танцуют ее сыновья, и кто им отказывает. Она кивнула и протянула ему руку, которая уже начинала дрожать. Морион тут же обвил талию Джейни, как ядовитый змей. Они танцевали, не произнося вслух ни слова, за дорнийца и так говорили его взгляды. Он смотрел на Джейни плотоядно, как на жертву, и казалось: еще чуть-чуть и он ее проглотит. Перед его блестящими глазами Джейни чувствовала себя голой, незащищенной, и от этого становилась жутко. С каждой секундой выносить этот словно раздевающий ее взгляд было все тяжелее и тяжелее, чувствовать его руку на своей талии и дыхание на шее все неприятнее и неприятнее. Джейни с большим трудом перенесла этот танец. Как только закончилась музыка, она отшатнулась от Мартелла, словно ужаленная, и мысленно зареклась хоть еще раз согласиться на какой-либо контакт с ним. Зато Мориону Джейни определенно пришлась по душе, и он вознамерился было забрать ее и на второй танец, но к счастью, Бринден, который прекрасно видел все происходящее, поспешил пригласить ее первым, тем самым спасая от этого пугающего змея.

***

— Заносчивый! Самовлюбленный! Мерзкий! — Кейтилин стремительно шагала по широкому коридору, придумывая все новые описания для своего будущего мужа. Ее крики гулко отскакивали от стен и эхом разлетались по пустому коридору. Родители все-таки сказали ей пару ласковых слов, заставив перестать демонстрировать свою чересчур близкую дружбу с Теоном и отправили танцевать с ее будущим мужем. Всего один танец с Хамфри уже породил целую бурю эмоций в душе Кэт. Будучи не в силах больше выносить самодовольную рожу Аррена, она с риском получить еще больший нагоняй от отца вовсе сбежала из Великого чертога. Теон, который все время, пока его возлюбленная кружилась с Арреном наблюдал за ними, скрежеща зубами и заламывая кулаки, теперь семенил за взбешенной Кейтилин, стараясь хоть как-то успокоить ее. На несколько секунд она замолчала, не сбавляя шага, и Теон почти догнал ее, но Кэт вдруг резко остановилась и развернулась к нему, так что он налетел на нее. — Теон… — Ее голос резко переменился, он задрожал, на глаза навернулись слезы. Секунду назад она была так зла, а теперь выглядела, как загнанный в клетку зверек. — Что мне делать? — жалобно спросила она. Теону показалось, что его сердце сжали тисками, когда он услышал этот горестный тон. — Кэт… — он не мог ничего сказать ей. Теон просто обнял Кэт, прижал к себе. Она заплакала, тихо всхлипывая у него на груди. — Я не позволю, — твердо заявил Теон. — Я не позволю им забрать тебя у меня. Кейтилин подняла на него полные слез глаза, губы ее дрожали. Теон нежно провел рукой по ее лицу. — Ты моя, Кэт, слышишь? Не его. Кэт, словно ласкающийся котенок, прижалась мокрой щекой к ладони Теона. — Я люблю тебя, — дрожащим шепотом заявила она. На этом терпение Теона кончилось. Ее признание вызвало целый прилив чувств, которые поглотили его с головой и смыли оттуда все остатки здравого смысла, ощущения ответственности — все пропало под натиском накатившей ответной любви. Теон жадно впился в ее губы, и Кейтилин, как будто только этого и ждавшая, ответила ему так же горячо. Оба думали о том, что, возможно, это их последний поцелуй, последний вечер, который они проведут вдвоем, а потом Кэт навсегда покинет Теона, и оба навсегда останутся несчастны друг без друга. Это осознание породило в Кэт безрассудную решимость. Она обвила шею возлюбленного руками, прижимая его к себе как можно сильнее. Она целовала его так страстно, как будто хотела насытиться этим моментом настолько, чтобы хватило до самой смерти. Теон вдруг оторвался от ее губ и резко выдохнул, поняв, что еще секунда, и они зайдут слишком далеко. — Нет, — задыхаясь произнесла Кэт. — Не останавливайся! — Обратного пути не будет. — Мне плевать, Теон! Я хочу этого… Хочу тебя! Теон как-то странно рыкнул и подхватил ее на руки. Ее решительный тон и горящий взгляд вызывали в нем чуть ли не дикое, животное желание. Ни он, ни она уже не могли с этим справиться, и они просто отдались потоку страсти, что нес их прямиком на дно омута, из которого вряд ли они смогли бы выбраться. Но они хотели в нем утонуть. Теон завернул в первый попавшийся узкий коридор, где не было ни факелов, ни окон, опустил девушку на пол, прижав ее к холодной каменной стене. Ее прекрасное новое платье, которое несколько часов назад было главной заботой Кэт, теперь стало лишь большой помехой. Она судорожно принялась расстегивать его, путаясь в завязках и пуговицах, пока Теон оставлял бархатные поцелуи на ее коже, спускаясь от виска к шее и дальше. Кэт вся задрожала, и пальцы уже совсем не слушались ее. Внизу живота все раскалилось до предела. Теон помог ей расстегнуть платье наполовину, обнажив часто вздымающуюся грудь. Он не позволял себе оставлять следы на ее пока еще невинном теле. Теон ласково кончиком языка нарисовал круг вокруг твердого соска, потом так же легко коснулся его губами… Ботли, разумеется, и раньше знал девушек, но с Кэт все было по-другому. Ее тело казалось ему таким хрупким, таким чистым, его хотелось только ласкать и оберегать, и он старался не делать ни одного грубого движения. Кейтилин запустила пальцы одной руки в его растрепанные темные волосы, второй скользнула под намокшую от пота рубашку. Она уже в кровь искусала губы, сдерживая стоны. Они пытались вести себя тихо, насколько это было возможно, и в коридоре слышалось лишь громкое, частое, спутанное дыхание, редкое причмокивание губ, шуршание платья… Теон хотел позволить Кэт увидеть его полностью, прежде чем они продолжат. Он достал из кармана носовой платок, незаметно сжал его в кулаке, потом мигом справился с завязками на своих бриджах, и они беззвучно упали вниз. Он сделал шаг назад. Кейтилин с некоторым интересом оглядела его. Страх неизвестности, отдаленный голос совести, старающийся докричаться до нее из глубины сознания, боролся в ней с неудержимым желанием. Второе победило достаточно быстро, и она слегка кивнула. Теон медленно подошел к ней. Любовно провел рукой по ее ноге, поднимая легкий подол платья вверх. Кэт томно вздохнула. Одна его рука легла на ее бедро, другой он оперся о стену, сжимая в кулаке платок. Он приблизился к ней вплотную и посмотрел в глаза, полные ожидания, и снова получил безмолвное согласие. Теон сделал все настолько медленно и аккуратно, что Кэт почти не почувствовала боли. Когда он плавно качнулся второй раз, она ощутила приятное тепло, постепенно расползающееся по телу. Кэт потеряла счет времени и полностью отдалась его плавным и размеренным движениям. Их тела как будто сплелись в одно целое, они наконец достигли максимальной близости, которая только могла быть между двумя людьми, и в какой-то момент Кейтилин поняла, что только так она счастлива. Только с ним. — Никогда не оставляй меня, — невнятно проговорила она ему в ухо, часто дыша. Движения Теона становились все быстрее. — Я не переживу разлуки с тобой. — Я обещаю, — быстро выдохнул он. Но сказав это, Теон сделал последний, самый сильный толчок, резко вышел из нее, метнул руку с платком вниз и излился в него, тяжело дыша. Кэт непонимающе наблюдала за тем, что он делает. — Так надо, чтобы не было неприятностей, — объяснил он. Теон надел обратно штаны, и, пока Кэт опять мучилась со своими завязками, снова наклонился к ней, целомудренно поцеловал в губы… — Я так хочу остаться здесь… — прошептала она, опуская глаза. Теон готов был отдать все, чтобы исполнить это ее желание. Но это было невозможно. — Нас хватятся, нужно идти обратно… Спустя несколько минут Кэт как ни в чем не бывало доказывала отцу, что она всего-навсего удалялась в уборную, а Теон приглашал на танец какую-то абсолютно незнакомую леди, лицо которой он больше никогда и не вспомнит после этого вечера. Но мысленно оба так и остались в своем темном коридоре, из которого они уже больше никогда не смогут и не захотят выбраться.