Война Алого и Черного пламени

После праздника в честь именин принцессы прошла всего пара дней, и все это время Аланнис не покидала свою маленькую гостевую комнату, мысленно проклиная столицу с ее летней погодой. Королевская Гавань превратилась в седьмое пекло. Невыносимая жара способна была свести с ума любого, в особенности того, кто привык к холодным ветрам и хмурым облакам Железных островов. Аланнис казалось, что в самые жаркие часы на улице в самом деле невозможно дышать, поэтому рисковать и выходить на «свежий» воздух она даже не старалась. В особенно тяжкий день — вчера, — она даже не стала раздвигать свои шторы, чтобы не позволить палящему солнцу проникнуть в и без того ужасно душную комнату и раскалить ее до предела. Может быть, ей не стоило самовольно усаживать себя под замок, а надо было, наоборот, стараться привыкнуть к замку и его обитателям, гулять по саду, где вполне возможно было найти хоть немного прохладный и свежий уголок в тени раскидистых деревьев, перестать искать во всем одни недостатки, однако двор принимает не всех, и не все принимают двор. Чрезмерная ухоженность каждого кустика, благоухающие цветы с приторным запахом, красивые платья, толпы людей, — все это бесило ее с детства и теперь учиться любить это было невозможно и бессмысленно. Особенно неприятной частью прогулок по замку ей казалась компания его жителей, которые улыбались друг другу в лицо, мило щебетали на невинные темы, делали комплименты, строили из себя хороших и приветливых. Аланнис казалось, что на деле они все лицемерны и эгоистичны, каждый из них плел свою паутину, все сговаривались друг у друга за спиной. Они просачивались сквозь стены, они ждали, затаившись, в темных коридорах. А некоторые глупые и наивные дети считали, что в этих самых темных коридорах можно спрятаться и быть в безопасности…

***

Этим утром, еще не успев толком открыть глаза, Аланнис поняла, что сегодняшний день будет хотя бы немного лучше, чем предыдущие. За окном слышалось мерное постукивание маленьких дождевых капель о каменную стену и подоконник, и звук этот определенно поднимал настроение. Аланнис встала с кровати с мыслью, что больше она сидеть в своей комнате не намерена, и раз уж ей пришлось оказаться в столице, то не грех бы и воспользоваться этим шансом. У нее было необъяснимое, но сладкое предчувствие, будто сегодня произойдет что-то весьма приятное, и, может даже, судьбоносное… Аланнис даже постаралась по-новому убрать волосы: сверху три объемные косы, которые на затылке соединялись в одну. Получилось, конечно, не очень аккуратно, но, тем не менее, вполне сносно. Оделась она в привычные кожаные штаны и простую рубашку, утянутую широким поясом-корсетом. Не успела она закончить со своими непривычно долгими приготовлениями, как заглянула служанка и сообщила, что отец ждет ее на завтрак. Аланнис редко находилась в столь приподнятом настроении, и приглашение теперь оказалось как нельзя кстати. Она отправилась в комнату Триса с ощущением, что действительно хочет провести это утро в компании, а не в одиночестве, как привыкла. Аланнис слегка опоздала, и стол уже был полностью накрыт, когда она вошла, а за ним сидели отец с Теоном. Даже когда Аланнис увидела брата, с мрачным лицом ковыряющегося в своей тарелке, ее настроение ни капли не упало. — Доброе утро, отец, — она в шутку сделала реверанс в сторону Триса, впрочем, получилось на удивление грациозно, и отец от столь непривычного поведения дочери поднял брови. Даже Теон отвлекся от своего весьма увлекательного занятия, заключающегося в терзании бедного ломтика бекона, который под натиском его ножа превратился в десяток маленьких кусочков. — У тебя еще осталось? — хмуро спросил он, поглядев на светящуюся сестру, и вновь опустил взгляд в тарелку. — Что? — недоуменно спросила Аланнис. — То, что ты приняла с утра пораньше, чтоб быть такой веселой. — Не говори ерунды, Теон, — осек сына Трис. — Я что, по-твоему не могу хоть немного порадоваться жизни, братец? — пропела Аланнис, опускаясь на стул рядом с Теоном. — Как Кейтилин поживает? Не могла же она не поддеть брата в ответ. Теперь настала ее очередь сносить прожигающий взгляд отца, зато реакция Теона оказалась бесценна. Казалось, долю секунды он боролся с собой, чтобы не ударить по чему-нибудь, желательно по голове сестры, кулаком, но быстро справился, выдохнул и тихо буркнул: — Ее заперли. — Ничего, милый братец, скоро она будет жить, как птица в небесах. — Аланнис шутливо похлопала его по плечу. Теон только отбросил ее руку и хотел было ответить что-то, но сдержался, отвернулся от сестры, явно не намеренный продолжать беседу, и погрузился в свои невеселые мысли. — Чем сегодня собираетесь заняться? — спросила Аланнис и отца, и брата, с аппетитом уминая кусок свежеиспеченного еще теплого хлеба. — Подумаю, каким ядом лучше отравиться, — произнес Теон. — Неужели все настолько плохо, Теон? — этот вопрос она уже задала вполне серьезно. Сложно было поверить, что существует настолько сильная любовь. Брат не ответил. — Я сегодня хотела бы прогуляться по городу. Не составишь мне компанию? Присмотришь себе парочку ядов, — произнесла она, в надежде, что все-таки вызовет хотя бы намек на улыбку у брата, но тот лишь еще сильнее помрачнел и просто ответил: — Нет. — Ты собираешься в город? — встревоженно спросил Трис, наконец вступив в разговор. — Не век же мне сидеть взаперти. — Зато безопасно, — насупился Трис. — В замке достаточно мест для прогулок. — В замке противно. — Противно в замке? А ты в городе хоть раз была? — вмешался в разговор Теон. — Уж лучше вонючие нищие, чем лорды и леди, у которых за красивыми нарядами скрывается только пустота, — заявила Аланнис. Дальше никто спорить не стал. — Я отправлю с тобой Уррона и Гренна, — сказал Трис. Аланнис кивнула. Пока Аланнис собиралась и завтракала, утренние тучи рассеялись, и на небе появилось привычное яркое солнце. Однако воздух после дождя все равно оставался свежим и приятным. Уррон и Гренн были одними из немногочисленных железнорожденных, прибывших в столицу вместе с Тристифером, Аланнис и Теоном. Оба были здоровенные, не слишком разговорчивые и глуповатые — самое то для охраны, по мнению Аланнис. Однако когда она вышла к воротам, оказалось, что там ее ждали не только они, но и весело улыбающийся Лорон Пайк. При виде него Аланнис закатила глаза. Давно прошло то время, когда она искренне радовалась его видеть, теперь его внимание только раздражало. — Я прослышал, что вы желаете прогуляться сегодня, миледи, и решил, что мог бы составить вам компанию, — галантно произнес он при виде Аланнис. — Издеваешься? — раздраженно спросила она, останавливаясь. — Похоже на Бейлона? — хихикнул в ответ Лорон. — И не говори, — она тоже улыбнулась. — Так я пойду с тобой? Аланнис поддельно задумалась. По правде сказать, она не была очень-то против его компании, по крайней мере сегодня. Пусть изредка Лорон и начинал свои назойливые ухаживания, с ним было весело и забавно. — Думаю, ты сейчас нужнее Теону, — сказала она просто для того, чтобы хоть немного поспорить. На самом же деле Аланнис по себе знала, что Теону сейчас гораздо больше нужно одиночество. По нему еще утром видно было, что все вокруг мешают ему о чем-то думать, так что Лорона быстро отправили бы погулять, если бы он постарался развеселить Теона. — Ну нет, Теон, конечно ничего, но в нем нет и половины твоей красоты! — Вскроет вены — ты будешь виноват, — отрезала Аланнис, хотя в глубине души знала, что вряд ли дело до этого дойдет. — Я ему нянька, что ли? — возмущенно воскликнул Пайк и хлопнул себя руками по бедрам. Аланнис ухмыльнулась тому, что ей удалось вывести его из себя, и произнесла снисходительно: — Ладно, как хочешь. И, кивнув Гренну с Урроном, которые тихо обсуждали что-то между собой своими басовитыми голосами, пока она издевалась над Лороном, подошла к солдатам, охраняющим бронзовые ворота, объяснилась с ними, и через несколько минут они вчетвером оказались у подножия холма Эйгона. Теперь перед Аланнис открылся небольшой переулок, который в конце разделялся на широкую Хлебную улицу и Крюк, ведущий к площади рыботорговцев и Речным воротам. Конкретной цели у Аланнис не было, и она просто побрела вперед по Хлебной улице в сторону центра города, разглядывая непривычные каменные домики с красными крышами. Эта улица выглядела более-менее ухоженной и чистой, по крайней мере для Королевская Гавани. Идти по ней было бы даже приятно, если бы не наполняющий ее едкий запах свинарников, расположившихся по правую руку от них. Когда Аланнис заметила это вслух, Лорон ответил: — Немудрено, не будет же никто разводить помойку у короля с королевой под носом, но если ты хочешь, можем пройтись до Блошиного Конца. Хлебная улица была полна разного народу: некоторые ехали в повозках, носили дорогие одежды и выглядели как самые настоящие богачи, однако встречались и нищие, одетые в лохмотья, которые сидели на окраине улицы. Как только люди, выглядевшие сытыми и здоровыми, проходили мимо них, попрошайки протягивали вперед свои худые грязные руки с мольбами подать им хотя бы полгроша, и, если милосердный человек исполнял их просьбу, они желали ему и всей его семье добра, радости и здоровья. Если же прохожий оставался равнодушен, ему вслед летели всевозможные проклятья. Глядя на все это, Аланнис все больше и больше убеждалась, что все эти люди, несмотря на то, что от них пахло мочой и грязью, и выглядели они, мягко говоря, некрасиво, были ей ближе, чем распрекрасные знатные лорды. У этих нищих все просто и понятно. Они на добро отвечают добром и злом — на зло. Они говорят то, что приходит в голову, не лгут, не лицемерят. Как розы скрывают острые шипы за прекрасными цветами, так и знатные лорды и леди скрывают за красивыми заковыристыми фразами свои настоящие мысли. А навоз — он и есть навоз, но кто сказал, что это плохо? Помимо простых попрошаек на улицах часто встречались и те, кто пытался заработать на жизнь, демонстрируя свои таланты. Один раз им встретилась маленькая девочка, что могла лечь на живот, согнуться пополам и вытянуть ноги вперед. Аланнис не слишком удивилась, зато Лорону девочка безумно понравилась, и он отдал ей целого золотого оленя, чем удивил ее настолько, что она округлила большие карие глаза до размеров блюдца. Это еще больше позабавило Лорона. Кроме того, Аланнис и компания встретили несколько уличных певцов, когда они проходили по длинной Хлебной улице, ведущей через весь город. Рядом с некоторыми они останавливались послушать, особенно им понравился старый певец, с криво остриженной седой бородой и обветренным лицом, покрытым морщинами. У него не было никаких инструментов, но был приятный, с чуть заметной хрипотцой голос. Он стоял прямо у дверей одной из харчевен, и настолько весело пел похабную песенку про бочонок эля, что некоторые, вдохновившись его словами, забегали в заведение, чтобы пропустить там пару кружечек, хотя солнце даже не успело приблизиться к полудню. Настолько задорна была песня старика, что Аланнис остановилась послушать ее, и когда эти стихи закончились, Лорон спросил, знает ли певец какие-нибудь песни с Железных островов. К общему изумлению Аланнис и Лорона, старик довольно кивнул и спел им про подвиги Дагмера Щербатого, и пусть разбойничья песня была здесь совершенно неуместна, зато певец получил за прекрасное исполнение несколько медных монет. На перекрестке Хлебной улицы и улицы Сестер Аланнис остановилась. Весьма интересное было место. С одной стороны стоял холм Висеньи, а на его верхушке красовалась площадь из белого мрамора, на который было больно смотреть при ярком свете утреннего солнца, и огромная величественная септа Бейлора. Она до сих пор была не полностью восстановлена, однако страшно было представить, сколько уже денег король с королевой угрохали на ее реставрацию. Здание было огромным, из такого же белого мрамора, как площадь, с семью хрустальными остроконечными башнями, тянущимися в самые небеса. И, глядя эту конструкцию, Аланнис искренне не понимала, для чего вообще нужна вся эта махина. Выглядело действительно очень красиво и даже завораживающе, но бессмысленно. Неужели эти Боги, Семеро, требуют от людей таких дорогих и великолепных храмов, чтобы те могли общаться с ними? Разве не должны священники жить тем, что посылают им их Боги и люди, что верят в этих Богов? Разве не сыты они своей верой? Судя по пристанищу верховного септона, это было не так. Разве вера заключается во всех этих вычурных символах, а не в сердце каждого человека? Впрочем, люди вообще очень сильно любят разного рода символы и держатся за них, будто власть зависит от стула, красота от заколки, а вера от здания. — Даже если и существуют какие-то Боги, кроме Утонувшего и Штормового, то счастье, что мы верим не в них, — произнесла Аланнис, отворачиваясь от септы и площади. С другой стороны улица Сестер упиралась в холм Рейнис. Запах трущоб Блошиного Конца, расположившегося у подножия холма, долетал даже досюда, и Аланнис боялась представить, что же там делается внутри, и как вообще в подобном месте могут жить люди. Однако невозможно было долго думать о Блошином Конце, когда над ним возвышается Драконье Логово. Его, в отличие от септы, восстановили не полностью, но дальше стройка не велась. Логово по-прежнему было похоже на руины, но это не мешало ему выглядеть поистине грандиозно. Массивные, заново отстроенные, каменные стены со всех сторон скрывали драконов, когда они были внутри, однако в куполе по-прежнему оставалась огромная брешь, через которую крылатые чудовища могли спокойно покинуть свое пристанище, когда им заблагорассудится. За время своего пребывания в столице Аланнис несколько раз видела, как огромные твари поднимались над городом и кружили в небесах, способные стереть город с лица земли за несколько минут. Однако каждый раз они либо улетали в море или в леса, куда-то, где они, должно быть, охотились, либо приземлялись обратно в свое логово. Сейчас, судя по звукам, хотя бы один дракон определённо находился в своем пристанище. От одного только осознания близости этого чудовища у Аланнис по коже побежали мурашки. Истории о драконах, конечно, может и вызывали интерес в детстве, но встретиться с ними вплотную она никогда в жизни не мечтала. Все-таки вода была ее стихией, а не огонь, он вызывал лишь страх. И как бы Аланнис ни старалась, она ничего не могла с этим поделать. Ей было ужасно сложно признаться самой себе в том, что она чего-то боится, однако каждый раз, как только что-либо напоминало ей о драконах, по спине пробегал холодок, и это вызывало у Аланнис стыд и злость на саму себя. Поэтому она, потянув за собой Лорона, который завороженно и ничуть не испуганно смотрел на Драконье Логово, поспешила подальше по Хлебной улице, убеждая себя, что лишь глупец не боится драконов, а Лорон как раз-таки не отличается особым умом, вот и пялится на эту злосчастную яму с таким восторгом. Вскоре, не доходя до Сапожной площади, они заметили небольшой рынок и свернули туда. Здесь было очень людно и шумно. Пахло всем и сразу: острые специи, ароматные масла, рыба, мясо, хлеб, — все это смешивалось и казалось, будто нос теряет способность различать ароматы, настолько их было много. Со всех сторон пестрели лавки, продающие всевозможные товары от заморских тканей до мягких поджаренных пирожков. У Аланнис от такого разнообразия глаза разбежались. Уши, следуя за носом, тоже отказывались выполнять свою работу. В бесконечном гомоне голосов невозможно было различить отдельные слова или фразы. На мгновение она просто потерялась среди пестрых лавок, не зная, за что зацепить взгляд. Подобная атмосфера никогда не приносила ей удовольствия: слишком шумно, слишком много людей, и все навязываются и лезут, стараясь что-то продать. Какие-то мешки, плетеные корзины, овощи и фрукты, украшения, с одной стороны даже продавали живых куриц, закрытых в деревянный загончик, — Аланнис захотелось было повернуть назад, чтобы прогуляться по более тихим местам, но не успела она и рта раскрыть, как Лорон уже потянул ее вперед, держа за локоть. — Посмотри, а такое платье ты бы надела, м? — тараторил Пайк, указывая куда-то в сторону. — Я бы посмотрел на это, — тут он лукаво подмигнул. Аланнис обернулась туда, куда он указывал, и лицо ее скривилось при виде ярко-красного шелкового одеяния с разноцветной вышивкой. Оно красовалось рядом с витриной лавки, торгующей тканями, и прекрасно справлялось со своей задачей: привлекало внимание. — Думаю, тебе бы оно больше пошло, — ответила Аланнис Лорону. Хозяин лавки тут же заметил, что на его товар обратили внимание и активно замахал руками, призывая потенциальных покупателей к себе. — Милорды, миледи, подойдите, посмотрите поближе! Кружева из самого Мира, знаменитые дорнийские шелка! — Да какое же это мирийское кружево! — рассмеялся в ответ Лорон, глядя на какие-то ткани в руках продавца. — Вот я видел настоящее, от него глаз оторвать невозможно, хоть весь день рассматривай, а тут круги какие-то и только! А там такая тонкая работа… — С каких это пор ты стал ценителем кружев? — поддела его Аланнис, когда ей, наконец, удалось отвести Лорона от прилавка с тканями. — Ну, а что если он людей обманывает? — возмущенный ее непониманием, воскликнул Лорон. — Ведь это никакие не мирийские кружева! Но Аланнис вдруг замерла на месте, уже не слушая Пайка. Она увидела на том конце небольшой площади знакомую фигуру, сильно выделяющуюся из общей толпы тем, что ее сопровождали двое закованных в латы рыцарей, а на спине его камзола красовалась сине-белая эмблема Арренов. Хамфри рассматривал необычные шлемы, выкованные в форме голов сказочных зверей. Рядом с ним в этой лавке никого не было, судя по всему, такие товары были слишком дорогими для простых горожан. — Это что, Аррен? — заинтересовался Лорон, проследив за взглядом Аланнис. — О-о-о, а вот это из Тироша… — протянул он, глядя на удивительные шлемы. — Останьтесь здесь поодаль, а я подойду к нему, — шепнула Аланнис Лорону. Тот явно не был рад такому решению, однако кивнул, и Аланнис поспешила в сторону Хамфри. — Это похоже на мою старую няньку, — произнесла она, незаметно подойдя к Аррену сзади и через его плечо взглянув на шлем в форме уродливой гаргульи, который он держал в руках. Аррен слегка вздрогнул от неожиданности, ухмыльнулся, поставил шлем на место и только тогда заговорил: — Добрый день, миледи. Чем же вам так не угодила ваша старая нянька, раз вы так плохо говорите о ней? — Заставляла меня делать то, что мне делать не хотелось, — пожала плечами Аланнис. Хамфри снова ухмыльнулся. — А что же вас привело в город? Я так думал, вы не любительница прогулок на свежем воздухе… — он украдкой взглянул на нее. — Должно быть, вы ошиблись. Да и воздух здесь далеко не свежий… Слово за слово, Аланнис с Хамфри разговорились и медленно пошли по рынку вдвоем, изредка останавливаясь у прилавков, разглядывая товары, которые, впрочем, никого из них не интересовали. Их теперь вообще ничего не интересовало, кроме друг друга. Аланнис старалась держаться холодно и безразлично, в то время как внутри у нее все пылало от одной его близости. Она старалась даже смотреть на него как можно реже, чтобы Аррен подумал, будто ее вовсе не интересует его внешний вид, однако он не знал, что она подметила все, даже самые маленькие особенности его лица. Нос с горбинкой, длинные светлые ресницы такого же цвета, аккуратно уложенные волосы. Он выглядел безупречно, но ему это шло, в отличие от всех остальных, чья поддельная красота лишь раздражала. Вдруг Хамфри остановился. — Посмотрите, какая красота, — произнес он, обводя рукой прилавок с поблескивающими украшениями. Здесь были и серьги, и браслеты, и кольца, и все, что только можно еще. Золото, серебро, драгоценные камни — все блестело и переливалось в свете полуденного солнца. — Вы можете выбрать, что вам угодно, это будет мой подарок, в честь нашей столь неожиданной встречи. — Благодарю за предложение, но я не принимаю украшения в качестве подарков и не покупаю за золото, лишь за железо… Аррен неподдельно удивился. — Вот как? — он поднял брови. — Почему же? — Так принято на Железных островах: носить лишь то, что выиграно в бою. — Но разве это касается женщин? — А чем я хуже мужчин? — Она заглянула ему в глаза. — По-вашему мы слабее? — резко спросила Аланнис. — Я этого не сказал. — Аррен выдержал ее взгляд и улыбнулся кончиками губ. Ее боевой настрой и забавлял, и заводил его. — Что ж, полагаю, леди Кейтилин Талли иного мнения, чем вы. Думаете, ей понравится, ну, к примеру… Вот это? — Он взвесил в руке пару изумительных серебряных сережек с густо-синими сапфирами. Аланнис уже успела забыть, что Аррен помолвлен, и что заглядываться на него совершенно бессмысленно. Однако резкая смена темы застала ее врасплох. Она взглянула на серьги. Ей было прекрасно известно, что Кейтилин не любит синий, да и вообще дорогие драгоценные камни не слишком ее прельщают. Аланнис помнила, как Теон все никак не мог решить, что ей больше понравится — янтарь или бирюза… — Это прелестно подойдет к ее глазам, — чопорно произнесла Аланнис. — Вы правы. Думаю, стоит взять эту пару, надо же порадовать свою невесту перед свадьбой… Аланнис четко видела, что теперь Аррен говорит все это с определенной целью — раззадорить ее, подогреть ревность, чтобы она вылезла наружу. Она поклялась себе всем, чем только можно, что она не покажет ему то, что он так желает увидеть. Пусть помучается в попытках добыть огонь. Так просто он этого не получит. — Если у вас такая установка, — невозмутимо продолжил Хамфри прерванный разговор, — я имею в виду эти «военные трофеи», откуда у вас вот это прелестное кольцо? Он прикоснулся к ее руке. Сердце зашлось в груди от невольно пришедшего волнения. Аланнис бесстрастно посмотрела на широкое, медное кольцо на своем пальце, с вырезанными на нем причудливыми узорами. — Оно принадлежало той самой няньке, которая любила идти мне наперекор. В ее глазах блеснул огонек и отразился в глазах Хамфри. Он ничего не ответил, и достаточно долго между ними висело молчание, однако оно не было неловким. Скорее так молчат люди, которые достаточно сказали, чтобы понять друг друга и теперь им необходима тишина. — Знаете, — спустя несколько тягучих минут, задумчиво заявил Хамфри. — Я думаю, если бы не Талли, я бы женился на вас.

***

На следующее утро Аланнис из окна своей небольшой комнаты смотрела на суетящийся город, тот, в котором она вчера днем гуляла, и где так неожиданно встретила Хамфри, разговор с которым, кажется, изменил всю их дальнейшую судьбу. Весь вечер после их прогулки она вспоминала его слова. «Я думаю, если бы не Талли, я бы женился на вас», — сказал он. «Если бы не Талли… Если бы не Талли…», — мысленно повторяла у себя в голове Аланнис. С того момента, как Аррен произнес эти слова, она не могла забыть их и не могла оттолкнуть навязчивую идею, которая пришла к ней еще на именинах принцессы, но, если раньше она казалась абсолютно глупой, теперь Аланнис постепенно пришла к выводу, что это было бы неплохое решение проблемы. Ей было противно от того, что она, подобно всем тем, кого она так ненавидела, начала плести свои грязные интриги. Ей становилось тошно. Тошно от самой себя. Но здесь нельзя по-другому, иначе желаемого не добиться никогда, честными, да пусть даже нечестными, но хотя бы открытыми, путями можно добраться лишь до собственной гибели. «У всех свои правила, но одна игра. Только вступив в нее, можно выиграть». Отец со своим обещанием понял это раньше. Хотя она вообще старалась не думать о том, что он сказал ей, когда они покидали Пайк. Неужели теперь Трис сделает это? Да и что с ними будет, если он-таки выполнит свое обещание? Со всеми ними. Взять хотя бы того же самого Теона. Этот вообще ничего не смыслит в жизни, судя по его поступкам. «Он вообще не думает, — раздраженно решила она. — Зато я могу помочь». Почему бы не устроить счастье глупому брату, который сам бы в жизни не решился на подобное, а заодно и открыть себе путь к Хамфри Аррену? Но опять же, как противно подговаривать кого-то, тайно, в тишине, подобно пугливой крысе. Но ведь это ради их блага. Особенно если учесть то, что здесь начнется, если Трис выполнит обещание. Так будет лучше и двоим по уши влюбленным деткам, и ей, и Хамфри, пусть он еще об этом не знает. Да, это идеальный выход. Аланнис вздохнула, еще раз вспомнив, как Аррен два раза в жизни брал ее за руку. Нет, Хамфри вызывал в ней весь спектр эмоций, которые она только могла испытывать. Ей вдруг ужасно захотелось вновь почувствовать на своей коже его прикосновение, пусть мимолетное… От этого внутри словно бурлило и волновалось беспокойное море, и с каждым разом Аланнис все больше и больше хотелось испытать это вновь. Ее увлечение скорее походило на зависимость, чем на влюбленность… Но ее это не пугало, а лишь заставляло действовать решительнее. Аланнис отвернулась от окна, теперь уже полностью уверенная в том, что исполнит задуманное. Найти брата оказалось непросто. В комнате Теона не оказалось, в саду даже смотреть было бессмысленно, и Аланнис решила, что он, наверняка, шляется где-то по улицам города в одиночестве, прячась от лишних глаз, однако Теон нашелся во внутреннем дворе замка. Здесь стояло небольшое потрепанное чучело для упражнений на мечах, и именно оно подверглось сегодня истязаниям, которые юноша производил, дабы выпустить свой пыл хоть на ком-то. Он рубил тренировочным мечом, взмахивая им и так и эдак, издавая при этом гневные рычащие возгласы. По лицу брата мелкими каплями уже стекал пот, должно быть, он «тренировался» так уже несколько часов. Но Теон все продолжал мучить несчастное чучело, как будто оно было его злейшим врагом. Аланнис тихо подошла к нему сзади, но Теон, увлеченный своим занятием, даже не заметил сестру. А, может, просто сделал вид, что не заметил. — Представляешь на его месте Хамфри Аррена? Или Эдмара Талли? — иронически поинтересовалась она, глядя брата, у которого все тело напрягалось до предела при каждом очередном ударе. Теон, не переставая размахивать мечом, прорычал в ответ: — Не твое дело! — Еще как мое, милый братец. — Аланнис скрестила руки на груди, следя глазами за каждым движением Теона. — Уйди отсюда, Ланни. Не видишь, что ли, я не в настроении! — Ой, напугал! — с насмешкой воскликнула она. Теон не ответил, лишь продолжал с искривившимся от ярости лицом мутузить многострадальное чучело. — Нужно поговорить, Теон, — серьезно заявила Аланнис, переводя взгляд с рук брата прямо на его лицо. — Прямо сейчас. — Я немного занят! — Теон по-прежнему даже не взглянул на сестру. — Теон, сейчас! — настойчиво продолжала Аланнис. Он с неистовым блеском в глазах нанес «решающий» удар и, наконец, опустил меч. — Чего тебе? — Теон повернулся к сестре, однако взгляд его по-прежнему был направлен куда-то в землю. — Хочу помочь тебе, придурку, но теперь уже сомневаюсь, стоит ли! — отрезала она, раздраженная его упрямством. Тут Теон резко поднял на нее глаза. Аланнис никогда раньше не видела его таким серьезным, задумчивым и… печальным. Раньше его глаза всегда блестели детским, радостным возбуждением, теперь же он словно повзрослел на несколько лет. — И как же ты мне поможешь? — саркастически спросил Теон. — Зарежешь всех Арренов? — Послушай, — Аланнис огляделась вокруг, чтобы убедиться, не подслушивают ли их, и тут же ее охватило отвращение от этого жеста. «Прячусь, оглядываюсь, словно крыса», — подумала она. Теон вопросительно смотрел на сестру, терпеливо ожидая дальнейших объяснений. — Вы должны уехать вместе с Кейтилин. — Чего? — не понял он. — Ты мне предлагаешь украсть ее? — А что тебе еще остается? Представь, что с ней будет, если она забеременеет. — Она не… Мы не… — Теон, кажется, потерял дар речи. — Откуда ты знаешь? — наконец, выпалил он, совсем побледнев. — Надо получше выбирать места для своих похождений, милый мой, — Аланнис ухмыльнулась, глядя на его замешательство. — Как будто если она сбежит со мной, ее погладят по головке! — Теон, судя по всему, и сам понимал, что происшествие на именинах принцессы — верх безрассудства, но тем не менее пытался защищаться. — Ничего не будет, если вас не поймают. Отец и так собирается устроить здесь не весть что, Теон, тебе лучше быть вдали от этого. Бегите за Узкое море и спрячьтесь там. Будете жить, как вам хочется, разве не об этом вы оба мечтаете? При этих словах Аланнис на дне глаз Теона как будто вспыхнули две маленькие искорки, и она поняла: брат и сам думал об этом не раз, но, видимо, такой план казался ему чистым безумием, пока кто-то еще не предложил его вслух. — Лорон! — заговорщически прошептал Теон, наклоняясь ближе к сестре. — Он, наконец, восстановил тот корабль, который достался ему от отца. — Это развалившееся корыто? — фыркнула Аланнис. Теон расплылся в таинственной ухмылке. — Было корытом.