Война Алого и Черного пламени

Этим вечером зал заседаний Малого совета превратился в самый настоящий балаган. Впрочем, началось все еще утром, когда служанка, как обычно в сопровождении Эдмара Талли, зашла в комнату Кейтилин, чтобы разбудить ее и помочь с утренними процедурами, и совершенно не удивилась, обнаружив постель своей хозяйки совершенно пустой, однако умело сыграла страшное недоумение, даже панику, тем самым отведя от себя подозрения Эдмара. Тот, в отличие от девушки, явно испытывал нечто похуже удивления, а если говорить прямо, он был в ярости. Недолго думая, Эдмар, стараясь не разносить новость по всему замку, чтобы избежать лишних слухов, собрал отряд из наиболее доверенных своих людей, включающий его второго сына, и отправил их обыскать весь замок, а если потребуется и весь город вместе с портом. «Переберите каждый дом по кирпичикам, но найдите мою дочь!» — так он сказал. И пока Марк Пайпер, возглавивший отряд, Бринден и остальные выполняли приказание, а Хостер организовал допрос прислуги и тех, кто мог быть замешанным или просто свидетелем пропажи Кэт, Эдмар взял на себя самую тяжелую ношу. Ему пришлось сообщить о случившемся жене. Причем сделать это спокойно, как он ни старался, у него не вышло. С возрастом самообладание все быстрее покидало Эдмара, а Рослин, между прочим, заходила к Кэт той ночью самая последняя. Утром он покинул жену, когда та еще спала, теперь же она должна была уже подняться, и Эдмар намеревался сказать ей все как можно более спокойно. Он вошел в их с Рослин комнату, когда женщина едва еще успела одеться. На лице ее блуждала легкая улыбка, и мысли, судя по всему весьма приятные, кажется, были далеко отсюда. Даже не взглянув на мужа, она тут же начала щебетать, летая по комнате туда и обратно, собирая какие-то украшения для волос, чтобы сделать прическу: — Эдмар, посмотри какой чудесный день! Я тут подумала, может, мы с детьми выедем на прогулку в Королевский лес, там наверное так прекрасно сейчас! Аксель был бы в восторге, и ты мог бы к нам присоединиться, если не так сильно загружен, но если не сможешь, то Хостер и Бринден будут с нами. Мы скоро уедем домой, когда еще подвернется возможность побывать там? И Кэт, я думаю, стоило бы уже развеяться, она наверное поняла свою вину, сколько бедняжке еще сидеть взаперти… — воодушевленно произнесла Рослин на одном дыхании, так быстро, что Эдмар не успел и слова вставить. Только сказав все это, она обернулась к мужу, и тут же вдохновенное выражение сползло с лица Рослин. — Кэт! — прорычал лорд Талли, багровея от возбуждения. — Кейтилин пропала! Если бы Рослин не начала разводить тут разговоры о том, что Кэт поняла свою вину, Эдмар, быть может, и не завелся бы так. Но он уже ничего не мог поделать. Рослин только вылупила на мужа глаза, и в противоположность ему сделалась белой как полотно. — Ее нет в ее комнате! — продолжил Эдмар. — В округе тоже нет! Я отправил всех искать ее по городу! Уму непостижимо! — он яростно взглянул на жену, замершую в замешательстве. — Девчонка! Одна! Заперта в комнате! — он сделал паузу, отвернувшись от жены, потом вдруг резко вздернул руку и указал ей пальцем в лицо. — Ты… — протянул он. — Ты последняя к ней заходила ночью! — Она… она была в постели, засыпала, все было в порядке… — дрожащим голосом произнесла Рослин. Слишком редко она видела мужа в таком состоянии, и сейчас его напор вытеснил из ее головы все, кроме испуга. — Не могло быть в порядке! Как можно было не заметить! — Эдмар ударил кулаком по столу. У Рослин на глаза навернулись слезы, отчасти потому что на нее кричали, отчасти потому что к ней постепенно приходило осознание происходящего, а в голове всплыли картинки их вчерашнего с Кэт разговора и ее признания дочери, что Рослин вечно будет любить ее…  — Или ты не заперла дверь! Конечно! Точно! — продолжал Эдмар с видом человека, к которому только что пришло озарение. — Заперла, я уверена… — Рослин прижала пальцы к побелевшим губам. Она точно помнила тот момент, когда ключ повернулся в замке. Она еще подумала тогда, что ей больно поступать так с Кэт — запирать ее, словно птицу в клетке. — Тогда как? Ты виновата, ты должна была проследить, чтобы у нее не оставалось никаких возможностей сбежать ночью! — Эдмар подошел к жене вплотную. Та уже начинала рыдать. — Нельзя было доверять этой бесстыднице! — Ты говоришь про свою дочь! — сквозь слезы прокричала в ответ Рослин и зарыдала еще сильнее. — И ты еще смеешь защищать ее! Еще бы немного, и ссора обернулась бы для Рослин весьма неприятными последствиями, если бы вовремя не вошел Бринден. Он встревоженно взглянул на отца, на плачущую Рослин, потом снова на отца, но теперь уже с укоризной, и стремительно подошел к матери. — Как она могла… — шептала Рослин, прижимаясь к сыну, крепко обнимающему ее. — Бринден… — Может, это не она, матушка, она не виновата, думаю, она не хотела… — сбивчиво говорил Бринден, поглаживая Рослин по спине, хотя сам слабо верил своим словам. Вспоминая поведение Кэт, трудно было думать, что она могла противиться происходящему, но одно было бесспорно. — О чем ты говоришь, Бринден? — более спокойным тоном поинтересовался Эдмар. — Этот Грейджой… Ботли точнее, Теон, тоже исчез, и некоторые их люди… Сказать, что после этого сообщения Эдмар сменил гнев на милость было невозможно. Однако теперь вся его злость была направлена не на дочь, а на Теона, да и вообще на все его семейство. В конце концов, Эдмар, как и Бринден, достаточно быстро убедил себя, что Кейтилин непременно была украдена, и все было совершено против ее воли.

***

И вот, около получаса назад, когда солнце уже подобралось совсем близко к горизонту, Марк Пайпер вернулся с донесением, что Кейтилин нигде не обнаружили, ровно так же как и Теона Ботли. Однако стало известно, что стражник, охранявший ночью вход в Кухонный замок, бесследно исчез. После чего раскрасневшийся лорд Эдмар с решительным видом влетел в зал заседаний Малого совета. Зачем его вообще созвали, тем более так поздно вечером, пока было никому не ясно. Насколько Эдмар знал, инициатором сегодняшнего собрания был не сам король, а десница, этим вся информация о сегодняшнем заседании, которой обладал Эдмар, и ограничивалась. Но для лорда Талли в данный момент эта была последняя забота. Его весьма радовал тот факт, что теперь-то Аша Грейджой, которая весь день его старательно избегала и с которой он так и не смог поговорить по душам, наконец-то не отвертится от милой беседы. Так что внеплановое собрание совета оказалось для него весьма кстати. К счастью, а может и несчастью лорда Талли, в зале уже собрались почти все члены Малого совета, кроме самого Тириона Ланнистера, Мелении и короля с королевой. Распахнув двери и тут же заметив предмет своего гнева, Эдмар, подобно разъяренному быку, увидевшему красный платок, подлетел к стоявшей у окна Аше Грейджой. — Ваш сын! — задыхаясь от злости, да к тому же запыхавшись после быстрой ходьбы, с трудом выговорил Эдмар. — Это все проделки вашего сына! Он украл мою Кэт! — Вы так считаете? — хладнокровно поинтересовалась Аша, но видно было, что и она едва сдерживает свой пыл. Она нехотя повернулась к лорду Эдмару, глаза ее неприветливо заблестели. — О да, именно так я и считаю! Моя дочь похищена! — причитал лорд Эдмар, приближаясь вплотную к Аше. Та неприятно осклабилась. — У вас нет абсолютно никаких доказательств, что мой сын имеет к этому отношение! — теперь уже громче произнесла она. — Все видели, как он вел себя с ней на именинах принцессы! Все знали, что он… — Талли подавился воздухом, который он чересчур резко втянул в себя, и не смог продолжить, подбирая как можно более оскорбительную, но не слишком уж ругательную, характеристику для Теона. — Ваша распутная дочурка и сама была не против компании моего сына! — заявила Аша, совершенно не церемонясь и пользуясь промедлением Эдмара. — Как вы ее назвали?! — возмущенно взревел Талли, и оттенок его кожи стал настолько пунцовым, что теперь не сливался с огненно-рыжими волосами, а темнел на их фоне. Лорд Эдмар, хоть и сам еще утром говорил так о своей собственной дочери с женой, просто не мог стерпеть подобного оскорбления из уст чужого человека. Он был готов сейчас же наброситься на Ашу, даже не взглянув на то, что она женщина, и на то, что в зале присутствовала большая часть Малого совета. Аша, очевидно не пропустившая мимо глаз его намерения, угрожающе положила руку на кинжал, что висел у нее на поясе, не сводя с Эдмара блестящего огненного взгляда. — Постойте, постойте! — вскричал вдруг мейстер Пруденс, который не мог больше выдерживать этой перепалки. Но на него не обращали внимания. Остальные присутствующие, судя по всему, не хотели влезать в чужие распри. Мартелл наблюдал за Ашей и Эдмаром с живым интересом, как люди обычно смотрят выступление актеров театра или турнир. Казалось, еще немного, и он начнет предлагать окружающим делать ставки. Серый Червь, судя по его виду, метался между тем, чтобы вмешаться и тем, чтобы оставить пока все как есть. Еще секунда, и в этом зале непременно пролилась бы чья-нибудь кровь, однако дверь снова распахнулась и в комнату быстрыми уверенными шагами, как к себе домой, вошел еще один человек. — Я требую объяснений! — заявил он, его скулы нервно зашевелились, а светло-голубые глаза метали искры. — Вот и я тоже, лорд Аррен! — поддержал лорд Эдмар, вновь обращая взгляд на Ашу. — Но леди все никак не соизволит дать мне их. — Что все это значит? — продолжал Гаррольд, глядя то на женщину, то на мужчину. — Ваша дочь, милорд, она сбежала! Я правильно понимаю? — он повысил голос, в упор строго глядя на Эдмара. — Ее украл мальчишка Грейджой! — вне себя от ярости прокричал лорд Талли, потеряв обретенный было спокойный тон. Аша и Гаррольд начали ему отвечать одновременно, отчего их голоса слились в один гневный ропот, а потом и сам лорд Риверрана присоединился к ним, отчего разговор превратился в неразборчивый гул разъяренных родителей, перемешанный с попытками мейстера Пруденса утихомирить кричащих. Каждый теперь старался доказать свое, и никто уже не слушал других.

***

Джон шел рядом с Дейенерис по коридору, а в голове его мысли кружились подобно пчелам в улье. До короля с королевой мигом дошло известие о пропаже Кейтилин Талли и Теона Ботли, и о том, что лорд Риверрана организовал поиск и допрашивает всех, кто может хоть что-то знать. Обсудив все это между собой, они решили, что пока не будут вмешиваться, потому что разводить панику было слишком рано и вряд ли имело какой-то смысл. Но вот теперь к ним прибежал оруженосец Подрика Пейна, младший сын Тарли, и сообщил, что Тирион срочно созывает Малый совет. При этом никто не посчитал нужным донести до короля с королевой причину столь неожиданного решения. Оставалось только гадать, что случилось, и чутье подсказывало им, что явно ничего хорошего. Плохое предчувствие холодным комком поселилось в животе. Дени шла рядом с мужем. На ее бледном лице застыло выражение волнения, измученности и какой-то болезненной сосредоточенности. У Джона было такое ощущение, будто ее гложет что-то еще, помимо известных им обоим проблем, о чем она не посчитала нужным рассказать ему. Такие недомолвки тоже не сулили ничего хорошего, но он не хотел донимать ее расспросами. В конце концов, беспокойства хватало и без этого. Подойдя к дверям зала заседаний Малого совета, оба услышали, что за ними происходит что-то неладное. Король с королевой переглянулись, и, встретившись усталыми и раздраженными взглядами, оба тяжело вздохнули. Джон толкнул дубовую дверь, и они вошли в комнату, оставив у входа двух гвардейцев. И тут же перед ними открылась весьма непривлекательная картина бурной ссоры между тремя верховными лордами королевства. — Он ее украл! — верещал Эдмар Талли настолько нервно, что казалось, будто вот-вот его хватит удар. — Это непримиримое оскорбление! — тоже разозленный, с видом человека, которого унизили на глазах у всего Вестероса, кричал Гаррольд Аррен. — Ох, как я вас понимаю, милорд, ведь ее, — Эдмар грубо ткнул пальцем в Ашу Грейджой, — сын украл мою бедную дочь! — Да как вы смеете обвинять меня? — возмущенно отвечала женщина. — Я не женю своего сына на девице, не понимающей, что значит честь! — не слыша никого, кроме себя, верещал Аррен. — Успокойтесь, ради Семерых! — вокруг них бегал обеспокоенный мейстер Пруденс. — Что здесь происходит? — громко и отчетливо, властным тоном, осведомился Джон, и все на миг замолкли, только теперь заметив вошедших. — Позвольте, Ваше величество, я объясню, — брызжа слюной, начал Эдмар, поворачиваясь к Джону. — Дело в том, что моя дочь похищена! — Кейтилин Талли всего-навсего сбежала, — небрежно вставила Аша. — Нам уже известно о пропаже вашей дочери, лорд Талли, — спокойно ответил Джон, пресекая тем самым очередное восклицание, которое собиралось вырваться у лорда Эдмара. — Мы выделим отряды из королевских солдат для ее поиска, милорд, и вашего сына, миледи, — он обратился к Аше. — Когда их обнаружат, тогда и настанет время выяснять, кто и в чем виноват. Сейчас же я приказываю прекратить все пустые разборки и заняться делом. — Последние слова Джон произнес не терпящим возражения тоном. Эдмар и Аша если и хотели сказать еще что-то, то не стали. — Но, Ваше величество, что если его дочь сбежала? — спросил Гаррольд, высокомерно задрав подбородок. — Мой сын не потерпит такого отношения к нему его невесты! — Уж точно не вам, лорд Аррен, решать, что будет с Кейтилин Талли, если она найдется, пока она не жена вашему сыну! — вспылила вдруг Дейенерис, которая начала уже порядком раздражаться от всего происходящего. Совершенно глупые, детские разборки, неуместные сейчас, да еще и инициатора сбора в зале вообще не было, — все это выводило из колеи. Впрочем, в последнее время Дени гораздо легче было потерять контроль. Снова ее состояние становилось шатким, и никто, кроме нее и, быть может, Мелении не знал об этом. Хотя, конечно, они больше ни разу не обсуждали тему страшных снов со жрицей, будто на нее был наложен негласный запрет. — Знаете, Ваше величество, — Аррен сверкнул на неё глазами, — если члены вашего Малого совета не могут уследить даже за своими детьми, то каким образом они управляют государством? Смирились с колдуньей, но теперь еще и это… — Кто вы такой, чтобы осуждать состав нашего Малого совета? — королева все-таки вышла из себя. Гаррольд побагровел от негодования, Дени готова была испепелить его на месте. — Лорд Аррен, этот зал предназначен для заседаний Малого совета, — холодно произнёс Джон. — Никто не давал вам права присутствовать на собрании. Они ещё с секунду смотрели друг другу в глаза. Джон был внешне спокоен, хотя его тоже бесило все происходящее, Аррен по-видимому очень оскорбился. Тем не менее, лорд Долины благоразумно посчитал, что лучше ему будет уйти отсюда без помощи гвардейцев. — Прошу меня извинить, Ваше величество. — Он склонил голову, а после, не произнеся больше ни слова, Гаррольд снова вскинул подбородок и, громко стуча каблуками, прошагал к выходу. Покидая комнату, он хлопнул дверью. «Ведёт себя как истеричная девица», — подумал Джон, устало опускаясь на стул. — Серый Червь, — он обратился к Безупречному, — выделите людей для поисков Кейтилин Талли и Теона Ботли. Нужно также допросить прислугу, а лучше всех, кто может быть хоть как-то причастен, выясните, какие корабли сегодня покинули порт. Но все это после совета, разумеется. Серый Червь коротко кивнул. — Семеро, кто-нибудь знает, где Тирион Ланнистер? — не выдержав, поинтересовалась Дейенерис и упала на стул рядом с Джоном, который теперь задумчиво уставился в окно, где из-за моря выглядывали последние розоватые лучи солнца и окрашивали небо в нежно-сиреневый цвет. Но Дени было не до любования вечерним пейзажем. Она устремила пронзительный взгляд на Ашу и Эдмара. Те тоже сели на свои места, не глядя друг на друга, словно маленькие дети, не поделившие сладкое угощение. Воцарилось молчание. Все замерли в нетерпеливом ожидании, хотя никто не знал, чего они, собственно, ждут. Воздух над столом как будто стал густым и осязаемым от возросшего напряжения. Время шло удивительно медленно для всех, несмотря на то, что сидели они не дольше пяти минут. Наконец, спустя несколько долгих мгновений, дверь вновь отворилась. Всё взгляды устремились туда, но потом вновь разочарованно опустились на стол. На пороге появилась Меления, а не Тирион. Первый раз Дейенерис видела ее такой. Обычно спокойная и важная, всезнающая Красная жрица сейчас была бледной и какой-то дерганной. От её пафосной таинственности не осталось и следа. Хотя удивления в ее глазах по-прежнему не было, но выглядела она потерянной, будто впервые в жизни столкнулась с тем, что что-то пошло не так, как она ожидала. Меления, не говоря ни слова, прошла по залу, коротко поклонилась королю с королевой и уселась на свой стул. На немой вопрос в глазах Дейенерис она ответила коротким движением головы из стороны в сторону и быстро отвела взгляд, хотя обычно смотрела долго и в упор, будто заглядывала в самую глубину души. Джон, смерив Мелению обычным недоверчивым взглядом, устало опустил голову, упираясь ладонями в лоб. Дени чувствовала, как сердце в ее груди забилось быстрее. Ее охватила новая волна тревоги. Спустя около минуты в коридоре вновь послышались шаги, на этот раз очень быстрые и частые, похожие на топот детских ног. Наконец, дверь распахнулась. Тирион Ланнистер соизволил-таки явиться. Десница буквально вбежал в зал, тяжело дыша, держа в руках какой-то смятый пергамент. Он хотел как можно быстрее объявить то, что узнал, однако дыхание у него перехватило, и производимые им звуки все никак не могли собраться в слова. Поэтому он просто помахал своей бумажкой перед своим лицом, захватил огромное количество воздуха за раз, и выговорил на выдохе: — Астапор! — Потом Тирион сглотнул и уперся руками в колени. — Что? — королева произнесла это вполне спокойно, хотя глаза ее нетерпеливо блеснули. Будь Дени чуть моложе, она бы прямо сейчас вскочила с места и выхватила бы письмо у Тириона из рук, однако приобретенное с годами королевское достоинство ей этого не позволило, и она продолжила выжидательно наблюдать за десницей. Тирион, более-менее успокоив дыхание, выпрямился, как-то странно фыркнул и подошел к королеве. С легким поклоном головы он передал ей развернутое письмо, а затем плюхнулся на стул. Кисло оглядев стол и не найдя на нем ни одного кувшина, Тирион вздохнул, перевел взгляд на королеву и стал пристально наблюдать за изменениями в выражении ее лица. Чуть дрожащими пальцами приняв у Тириона письмо, Дейенерис, даже не поинтересовавшись, почему десница развернул его прежде, чем король с королевой, начала читать, и по мере того, как ее глаза перебегали со строчки на строчку, она чувствовала, как в душе нарастает холодный липкий ком. Ей казалось, что каждый мускул ее тела находится в напряжении. — Этого не может быть, — тихо заявила Дени с бледным лицом, отрывая глаза от пергамента. Она дрожащими руками отдала письмо Джону. Тирион молчал, Меления смотрела в стол, остальные переводили полные непонимания глаза с Дени на Тириона, Джона и обратно. Как бы Дейенерис ни хотелось считать, что все это глупая шутка, она прекрасно понимала: каждое слово, только что прочитанное ей, — абсолютная правда. С того самого дня, когда она впервые увидела во сне своего названого племянника, он начал приходить к ней почти каждую ночь. Он нашептывал Дени на ухо страшные вещи, будто самые ее тайные страхи были ему известны, будто он видел ее насквозь, и ни одна ее мысль не ускользала от него. Она вновь становилась маленькой и беззащитной в этих снах, а он смотрел на нее своими безумными глазами, улыбался жуткой улыбкой, из груди его вырывался леденящий душу смех. Она боялась не его самого и не его драконов. Ее пугало, что он способен проникать в ее голову. Больше всего Дени боялась, что снова потеряет контроль над собственным сознанием. И он знал, что самое уязвимое место Дени — ее разум, и это давало ему большее преимущество, чем любое войско. И теперь вот он — враг. Вылез из своего темного укрытия на свет. Не только в ее голове, но и наяву, в ее королевстве. И самое странное: первое, что захотела сейчас сделать Дени, — спрятаться, убраться подальше, забиться в угол и не лезть на рожон. Последний раз ее посещало такое желание, когда она только стала женой Дрого. Быть может, такой подход временами и стоит применять. Но Дени никогда не верила в это. Она всегда готова была идти вперед и бороться. Неужели она, Дейенерис Таргариен, будет отсиживаться здесь и прятаться от того, кто угрожает ее детям? «Но по-прежнему ли они твои дети? Ты бросила их там, когда уплыла в Вестерос. Теперь они мои дети. А совсем скоро будут мертвыми детьми», — зазвучал в голове ненавистный голос. Дейенерис вскочила со стула, чувствуя прилив безрассудной решимости. — Мы должны лететь туда! — Она посмотрела на Джона, будто удивившись тому, что он сидит на месте, хмуро глядя на письмо, а не бежит сломя голову к Драконьему Логову. — У него шесть драконов, Ваше величество, — вступил Тирион. — С таким же успехом можно сброситься со скалы. — Мы не можем так рисковать, — нехотя подтвердил Джон, понимая, что эти слова вызовут бурю возражений. Он тоже поднялся со своего стула, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом Дени. — Не можем? — Дени мигом вывел из себя его чересчур спокойный тон. — Не можем?! — повторила она, повысив голос. — Какая разница, что мы можем или не можем? Мы должны! — Нет. — Ледяная сталь его голоса полоснула по сердцу Дени не хуже лезвия меча. Всего одно слово, но она поняла. — Что ты предлагаешь? Ждать, пока он уничтожит половину Эссоса? Дейенерис завелась настолько, что ей уже было плевать на то, что их отчасти личную ссору услышит весь Малый совет. — Его цель не Эссос, ты же сама понимаешь. — Пусть так, но он стоит у него на пути! Он хочет нас напугать, показаться во всей своей красе. Он специально будет убивать людей, а мы просто смотреть и причитать здесь? «Они будут умирать, потому что он знает, что этим делает больно мне. Я поддаюсь…», — но вслух Дени этого не сказала. Какие бы вихри не поднимались в ее душе, она контролировала то, что говорит. Не хватало еще, чтобы Джон решил, что она сходит с ума. «В таком случае он был бы прав?» — Мы должны остаться здесь. — Джон устало взглянул на Дени. — Сидеть сложа руки, пока он набирает могущество? — перебила она. — Собирать силы! — Джон повысил голос, чтобы не дать ей разразиться новой гневной тирадой. — Укреплять свое положение. Когда он придёт в Вестерос, мы должны быть готовы встретить его и дать отпор. Иначе всему придёт конец. Шестнадцать лет прошло с тех пор, как они стали править Вестеросом, но до сих пор их власть держалась по большей части на страхе, она не была подкреплена верностью, да даже доверием. Других претендентов на престол не было, потому что в Вестеросе не нашлось желающих устраивать восстание против драконьего пламени. Впрочем, знать готова была в любой момент перебежать на более сильную сторону. Положение их будет весьма хлипким, если этот Эйгон действительно прибудет в Вестерос. Дени пронзительно смотрела Джону в глаза. За время спора их лица сблизились настолько, что каждый чувствовал учащенное дыхание второго. Она молчала. Дейенерис понимала Джона и его ход мыслей, понимала, что согласиться было бы здравым решением. Снова выбор. «Королева Миэрина. Королева Семи Королевств. А, может, Безумная королева? — Дени нервно улыбнулась своим мыслям. — Или мёртвая королева?» — Ты прав, — выдохнула она.