Преданная

      Несколько минут Дьяволо переводил дыхание, откинувшись к стене поперёк кровати, размышляя, правильно ли он поступил. Если та история, которую рассказала эта девушка реальна, должно быть, он, безжалостно выдрав её ремнём, невольно заставил вспомнить все ужасы детства, что ей пришлось пережить с мачехой. Какой-то пренеприятный тоненький голосок что-то пищал в глубине его сознания, взывая к совести. Пытался убедить его, что эта девушка не желает ему зла, просто слегка странная. А кто сейчас нормальный? Уж точно не он. Она спасла его, и можно было хоть раз пойти у неё на поводу, проявить… заботу? Но мужчина мысленно прихлопнул внутренний голос, словно таракана, презрительно фыркая от отвращения, что такая идея вообще родилась у него в голове.       Дьяволо осознал, что голова Бертолины всё еще покоилась на нём, небрежно остриженные светлые локоны рассыпались по коленям. Сама же девушка фальшиво напевала себе под нос какую-то очередную попсовую песню на английском языке, что в прошлом месяце звучала из каждого утюга. «Надо бы привести себя в порядок, пока оборзевшая девчонка опять не выкинула какую-нибудь глупость,» — отпихнув Руссо, он вскочил и, застегнув штаны, принялся вычёсывать свою розовую шевелюру расческой девушки, так удачно подвернувшейся под руку.       Полностью обнажённая, с красными рубцами на ягодицах, Бертолина выпрямилась, усаживаясь на кровати, поджав под себя подушку. Кончиками пальцев она провела по губам, судорожно неестественно вздыхая, будто собиралась чихнуть. Дьяволо моментально обернулся к ней, — может, снова стало плохо? — Спасибо Вам, дон Дьяволо, — прошептала девушка, мягко целуя собственные пальцы, словно пыталась сохранить в памяти тепло и малиновый вкус губ возлюбленного. «У неё точно не все дома», — мужчина ничего не ответил и твёрдо решил впредь общаться с Бертолиной исключительно по делу.       Дотянувшись до прикроватного столика, девушка достала рабочий ноутбук. Искусственный свет экрана озарял её неожиданно ставшее серьёзным лицо, с которым она вчитывалась в текст, а после спешно набирала сообщение коротенькими пальчиками, нарушая тишину комнаты стуком клавиатуры. Дьяволо даже не представлял, что она может быть настолько сфокусированной. Ещё минут сорок назад она стонала под ним, умоляя не останавливать самобытные ласки, но теперь на её круглом лице больше не играла блаженная улыбка, она была с головой погружена в работу. Покосившись на неё, бывший босс подметил, что даже так ей вряд ли дашь двадцать семь лет.       В ту же секунду его осенило. Он понял, кого напоминает ему эта девчонка. Доппио. Его милейший консильери, единственный, кому он мог доверять, как самому себе, кто был готов выполнить любое поручение своего босса, помогал скрывать личность и уничтожать врагов семьи. Рука непроизвольно сжалась в кулак. Он тоже погиб из-за Джованны. Дьяволо даже не мечтал выбраться из цикла и продолжать свое бесцельное существование без станда. Он хотел умереть окончательно, чтобы хоть на том свете вновь встретить Доппио. Но чёртова девчонка решила за него, взвалив на себя его судьбу. — Что ты делаешь? — бросил Дьяволо, подозрительно косясь на Руссо. Он сомневался, что она собирается убить его, но продолжал искать что-то, в чём можно упрекнуть наглую девушку. — Написали сообщение в Passione, чтобы встретиться с Джорно, — невозмутимо ответила она. Только мужчина собирался уточнить зачем, как раздалась трель телефона. Обнажённая Руссо опрометью бросилась к трубке, что висела на стене возле двери в спальню. — Миста! Да, здравствуй, это мы! — бодро поприветствовала она, накручивая провод телефона вокруг запястья. Бывший босс собирался было возмутиться, но она безмолвно приставила палец к губам, побуждая того молчать. «Надеюсь, она додумается не рассказывать им обо мне», — мужчина уселся на кровать, с головой накрываясь одеялом. Краем глаза он попытался подсмотреть, о чём переписывалась девушка, но в диалогах не было ничего стоящего. Девушка что-то долго выслушивала, кивала, а зачем спросила: — Мы сможем сегодня встретиться с Джорно? Сегодня же будем в Неаполе, можно около четырёх часов… — Нет, ни в коем случае! — возглас из трубки раздался так громко, что услышал даже Дьяволо. Руссо заметно поникла, пронзая бывшего босса опечаленным взглядом, она собиралась было положить трубку, но собеседник ответил: — Только не в четыре! Давай в полшестого в Либеккио? — Как скажешь! — облегчённо вздохнула она, поднимая большой палец, демонстрируя бывшему боссу, что всё уладила. — Тогда до встречи! Попрощавшись и повесив трубку, девушка загадочно улыбнулась, и, глядя на мужчину из-под косой чёлки, произнесла: — Кажется, у нас появился шанс. Собирайтесь, Босс. Мы едем в Неаполь.

***

— Сколько нам ехать? — прежде Дьяволо не приходилось добираться на поездах, поэтому хоть и нехотя, ему пришлось заговорить с Руссо, облокачиваясь на спинку кресла купе. Бертолина демонстративно посмотрела на часы, хотя наверняка и без того знала ответ: — Около пяти часов, — выдала она, и добавила, пользуясь возможностью пообщаться с любимым — простите, что без предупреждения и так резко… но с этим лучше не тянуть, Вы же знаете мы не можем долго растягивать цикл.       Дьяволо хмыкнул, и, ничего не ответив перевёл взгляд к окну, в котором медленно проплывал пейзаж цветущего севера Италии. За время, проведённое в цикле, он уже успел соскучиться по родине. Бывший босс подготовился к долгим часам размышлений наедине с самим собой, но боковым зрением заметил Бертолину. Девчонка не находила себе места: ёрзала, то и дело меняла позу (но только так, чтобы Дьяволо был в поле зрения), теребила серебряный кулон в виде сердца, рассматривала и ковыряла аккуратный маникюр. Это выводило мужчину из себя. Не проронив ни слова, он укоризненно посмотрел на девушку, и та мгновенно поняла, что от неё требуется. — Извините, босс. Мы немного волнуемся… — она смущенно спрятала вздёрнутый носик в свитер, обнимая прижатые к груди колени. Удовлетворённый тем, что смог найти на неё управу, мужчина вновь отвернулся к окну.       Добрый час они ехали в тишине, нарушаемой лишь равномерным стуком колёс по рельсам и редким заливистым смехом, раздающимся из соседнего купе. Дьяволо представлял, что скажет Джованне, когда увидит его, хранил самообладание, чтобы не сорваться и не размазать его напыщенную морду о стену прямо в кафе. Лишь одна мысль об этом мальце заставляла бывшего босса потирать кулаки от ненависти и досады. Он упивался своей злостью, пока чуть было не подпрыгнул от неожиданности: Бертолина лежала, хрипло напевая себе под нос: — Baby, I'm so into you…You've got that something, what can I do. Baby, you spin me around…The earth is moving, but I can't feel the ground, — мужчина так глубоко окунулся в свои грёзы, что забыл, что рядом находится эта сумасшедшая девушка. Её пение напоминало завывание привидения, которыми пугают непослушных детей. — Everytime you look at me, my heart is jumping, it's easy to see…*       Едва она глубоко вдохнула, чтобы приступить к припеву, Дьяволо рявкнул: — Да прекрати уже! — Руссо подавилась воздухом, грубый голос любимого словно разбудил её от забвения. Она вновь уселась, стараясь занять как можно меньше места, на бледных щеках выступил румянец. — Извините еще раз, — она сложила руки будто в молитве. — Не извиняйся. Просто сиди спокойно, — Дьяволо знал наверняка, что девчонка выполнит любой его приказ. И даже если бы сейчас он язвительно спросил, как ей сидится на выпоротой ремнем заднице, она бы ответила что-то вроде: «замечательно, спасибо Вам, Босс! Мы благодарны за то, что наш зад до сих пор хранит Ваш след!». Мужчина нервно усмехнулся, но решил ничего не спрашивать, он и без того видел: сидится ей не очень. Не успел Дьяволо и пожалеть, что накричал на неё, будто на провинившегося щенка, как Бертолина покинула купе.       Но оставшись, наконец, в долгожданном одиночестве, бывший босс резко захотел, чтобы она вернулась. Тревога и ужасы пережитых смертей вновь настигли его, застилая рассудок, а эта девушка по крайней мере защищала его. «Куда она пошла?!» — дыхание сбилось, на лбу появилась испарина. Он так желал, чтобы Руссо исчезла, замолчала, перестала липнуть к нему со своей грёбаной любовью и просто выполняла роль телохранителя, работу, которой она добивалась. А теперь, когда она безмолвно вышла, он не ощутил ожидаемого расслабления. Быть может, она обиделась и передумала помогать ему? Вряд ли, это на неё не похоже. Наверняка одна из причуд, которую Бертолина еще не готова ему показать. Разум старательно отвергал самые нежелательные оправдания поведению девушки, но небольшую часть сознания уже успел поразить затухающий ужас, что вновь вступил в свои права в голове Дьяволо. Страх о неминуемом возвращении в цикл с каждым мгновением становился реальнее.       Те минуты, пока её не было тянулись как часы, и, когда Дьяволо был готов вновь поддаться панике о своей несчастной участи, девушка как ни в чём не бывало прошла в купе, поставив перед мужчиной тарелку с ванильными круассанами и чашку кофе. — Мы не успели приготовить приличный завтрак, надеемся, на первое время подойдёт, — Руссо посчитала, что босс не в духе из-за голода, других причин она не находила. Или не хотела искать. Она не позволяла ничему испортить её прекрасное настроение. Дьяволо не мог прочитать её: то ли она действительно свихнулась, то ли беспочвенная любовь превращает девчонку в заботливую фею-крёстную, что готова убить себя по первому же его приказу.       Бывший босс недолго противился предоставленному завтраку: — голод в итоге взял своё и мужчина опустошил тарелку, не обращая внимания на довольное лицо своей спутницы.       Его срыв, похоже, всё же возымел эффект: Бертолина не проронила больше ни слова. Положив подбородок на колено, она с нежностью наблюдала за Дьяволо. Словно маленькая девочка, что принесла котёнка с улицы и неумело, но с усердием выхаживает.       Обожаемая Дьяволо тишина обернулась против него, перерастая в неловкую, стоило лишь вспомнить то, что происходило между ними утром. Он не знал, что хуже: встретиться лицом к лицу с Джованной или ещё несколько часов ехать с патологически влюблённой в него девчонкой. Смех в соседнем купе предательски замолк, будто намеренно издеваясь над ним, доводя и без того неудобную ситуацию до предела. Руссо послушно молчала, соглашаясь с правилами его игры, сдерживая себя, только потому что так хочет он.       Наконец, напряжение между ними выросло до предела, и Дьяволо сдался. Проиграл в этой бессмысленной игре, невольным участником которой он стал. Один-ноль в её пользу. — Тебя не хватятся на работе? — Бертолина сперва не поняла, был ли вопрос адресован ей, или спутник вздумал пообщаться сам с собой. Убедившись, что Дьяволо обращается к ней, девушка принялась бегло объяснять: — Хватятся. Но мы же быстро — туда и обратно. Джорно снимет действие Реквиема и тут же назад, в Верону, ведь так? — у неё задёргался глаз от осознания, что когда она выполнит возложенную на себя миссию, Дьяволо в лучшем случае скажет «спасибо» и продолжит жить своей жизнью, в которой ей нет места — Вы ведь останетесь с нами, когда всё закончится?       Мужчина пропустил вопрос мимо ушей. — А с чего ты взяла, что он так просто отменит цикл, зачем ему это делать? — он загадочно поднял бровь. — «Наивная дурочка привыкла получать всё, что захочет. Ей ли не знать, насколько несправедлива жизнь?» — А почему нет? Джорно хоть и строгий, но очень благородный. Он простит Вас. Мы с ним договоримся, — Дьяволо не всегда понимал, когда это её своеобразное «мы» означает «я», а когда «я и мой Босс». И дабы оттянуть момент неизбежной встречи с врагом, а заодно заглушить создавшееся между ними напряжение, Дьяволо поинтересовался: — Что это за привычка? Почему «мы»? — Вам правда интересно?! — детское личико Бертолины прямо-таки засветилось, словно она всю жизнь ждала, когда он спросит об этом. — Не то чтобы… — протянул Дьяволо, всячески демонстрируя своё безразличие, но Руссо этого будто не заметила, и, наклонившись ближе к нему, вновь погрузилась в воспоминания.

***

      В холодной маленькой комнате с серыми стенами, где стоял лишь один стол с двумя стульями напротив, беспокойно сидела раскрасневшаяся девочка. Она сгрызла и без того короткие ногти в кровь, а длинные светлые волосы прилипали к зарёванному лицу.       Спустя литры выплаканных слёз и несколько долгих часов, что ей пришлось провести наедине с собственными мыслями, дверь открылась, в комнату вошёл невысокий поджарый мужчина и с тяжёлым вздохом опустился на стул напротив девочки.       Он стукнул толстой папкой по столу, отчего его визави зажмурилась. Запуганный ребёнок ожидал получить привычный удар, это было заметно, но мужчина решил закрыть на это глаза. — Бертолина Руссо, — обратился он, прочёсывая дело, — шестнадцать лет. Ты хоть отдаешь себе отчёт в том, что сделала? — Она заставила нас, — сглотнув подступивший к горлу комок, девочка произнесла едва слышно. — Мачеха… — Опять та же песня, — явно неудовлетворённый полученным ответом, мужчина откинулся на стуле — Твоя мачеха дала показания против тебя. Братья тоже. И отец. — Папа… — девочка зашлась в новом приступе истерики, не ожидая такого предательства со стороны отца. — Но ведь… ведь его там даже не было. — Он сказал, что ты была агрессивной по отношению к мачехе, также упомянул неконтролируемые приступы гнева, жестокое обращение с животными… — сухо зачитал полицейский. — Она повесила мою Ботичелли! Потому что я хотела рассказать отцу, что творит его любовница! — вскрикнула Бертолина, тряхнув засаленными волосами, — Я бы никогда не сделала этого! — Однако твоя родня считает иначе. И, признаться, им я верю больше, чем тебе, — мягко начал он, но мгновенно переменился в лице, вскочил, отбрасывая на пол несчастный стул, и закричал, нависая над малолетней преступницей: — ЗАЧЕМ ТЫ УБИЛА СВОЮ МАТЬ?! ОТВЕЧАЙ! — Это не я… Мы убили её, — девочка сжалась в комок, решив отстаивать правду до последнего, во что бы то ни стало. — Говори правду! — мужчина ударил кулаком по столу, надеясь припугнуть обманщицу и вывести на чистую воду. Но она лишь повторяла: — Это сделали мы. Сначала Джордана… под прицелом пистолета… потом Алонзо… потом Серджио… — холодные слёзы капали на стол, — потом я… она заставила нас, мы убили её. — Научись уже признавать свою вину! — полицейского так и подмывало ударить её, он едва сдерживался, чтобы не дать ей звонкую пощечину — Ты убила свою мать. — Мы убили свою мать, — повторила Руссо, шмыгая носом. — Это сделала ты, Бертолина, — мужчина вновь сменил тон на более рассудительный, но и это не возымело эффекта. — Мы. Это были мы, — твёрдо гнула она, смотря прямо в глаза своему мучителю. — Так, — он упёр руки в бока, судорожно соображая, что делать дальше — Посиди еще часик, подумай хорошенечко, всё вспомни и потом расскажешь мне в деталях, как ты убила мать.       Сказав, он вышел, громко хлопнув дверью, оставляя девушку смотреть ему вслед и едва слышно повторять: — Мы убили. Это сделали мы.

***

— Кстати, только после встречи с Вами, мы начали переходить на «я», — закончила рассказ Бертолина. — И почему ты рассказываешь об этом так… жизнерадостно? — Дьяволо с неприязнью выплюнул последнее слово. Теперь он всерьёз заинтересовался, отвлекаясь от спасительного окна. Неужели… она смогла? Она, эта наивная девчонка с приторным слащавым жизнелюбием… Она смогла сделать то, что было смыслом его жизни. А он — нет. Два-ноль. — Наша… — она осекается — моя жизнь не богата на события, так что я ценю каждый момент, пусть даже он принёс боль. Важна каждая секунда. И если бы этого не случилось, мы бы никогда не вступили в Passione, не познакомились с нашей командой, не обрели бы станд, не нашли друзей… и Вас, дон Дьяволо, — она не заметила, как снова перешла на «мы». А он не заметил, как в упор смотрел на неё, вслушиваясь в каждое слово этой девчонки, ранее казавшейся глупой влюбленной дурочкой. Но тем не менее, она смогла. Она победила своё прошлое.