Преданная

      Девушка в упор уставилась на фотографию, не замечая ничего вокруг, словно принимая свою участь, осознавая, что скоро умрёт. Фото, небрежно распечатанное на какой-то тонкой бумаге с жёлтыми разводами, изображало портрет морщинистого мужчины, что, казалось, отвечает Бертолине хмурым, но проникновенным взглядом. Светлые волосы и обильную щетину коснулась седина, а лицо усыпали тёмные пигментные пятна — не таким Руссо помнила этого человека. Но не узнать его невозможно. Не могло быть никаких сомнений. — Кто это, Бертолина? — вторил Дьяволо, но девчонка удостоила его ответом только когда они покинули злосчастное кафе. — Наш отец, — она сглотнула, смахнув проступившие слёзы. Такая печальная, обречённая, она ещё больше напоминала ребёнка, а не зрелую двадцатисемилетнюю девушку. Зная её совсем чуть-чуть, бывший босс и представить не мог, что беспечная Бертолина может плакать. Казалось, в мире не существует ничего, что могло бы её расстроить. Даже о пытках мачехи, убийстве матери и несправедливом допросе она рассказывала, как о само собой разумеющемся, а на его грубость отвечала лаской, что никак не вязалось в голове Дьяволо. — Он… — хотел было спросить мужчина, но вопрос растворился в новом потоке слёз девушки. — Он был словно под гипнозом, и слушать ничего не хотел. Верил каждому слову этой ведьмы, — процедила Бертолина, обнимая собственные плечи. — Джорно знал всё с самого начала, знал, что он ни за что не согласится работать на мафию. Потому что Passione убили мачеху. По нашей просьбе. — В каком смысле? — Дьяволо поднял бровь. Его напрягало, что в семье могло произойти что-то вне его ведома, без чуткого руководства. — А Вы не помните, Дон Дьяволо? — Руссо резко повернулась к нему, заглядывая в глаза — Не помните? Мы писали капо, умоляли Вас отправить кого-нибудь разделаться с этой женщиной. И вы отправили! — Чт… — бывший босс нахмурился. Он понятия не имел, о чём говорила девчонка. Он действительно получал на почту мольбы об убийстве Валентины Руссо, но не собирался влезать в семейный конфликт. Эта женщина не связана с мафией и никак не мешает Passione работать. Убирать её по просьбе мелкой сошки из команды по сбору налогов и рисковать своей репутацией? Нет уж. «Она думает, что я пошёл у неё на поводу, потому и возится со мной? Что ж, это сыграет мне на руку,» — размышлял он, надеясь воспользоваться наивностью Бертолины в своих интересах. Только, кажется, они совпадали. — Не помните? — повторила вопрос она, с наигранной строгостью в голосе. Это и вправду могло бы быть устрашающе, но не с её внешностью — Девяносто четвёртый год. Октябрь. Вы отправили на задание Иллюзо…       Голос девчонки дрогнул, стоило ей выговорить имя члена банды убийц, что несколько лет назад отвернулись от босса. Она резко отвернулась, тряхнув соломенными волосами. Дьяволо решил не допрашивать девушку, да и по большому счёту, ему было всё равно. Внутри него что-то ломалось: он хотел одновременно обнять и пожалеть Руссо и при этом разбить ей голову о ближайшую стену. Раздражает. — Ну и что ты решила? — выдал он, — Тебе в любом случае придётся искать отца. — Придётся, — подтвердила она, нарочито скорбно вздохнув. — И куда мы идём? — девчонка была из тех людей, кто никогда ничего не планирует, а делает как карта ляжет. С таким её ритмом жизни Дьяволо смириться не мог. Лучше бы оставила его умирать, чем давала ложную надежду. Вероятность, что она справится с заданием Джорно стремилась к нулю. Мужчина уже видел, как Джованна, заливисто смеясь, безжалостно возвращает его в цикл, где ему самое место. Очередное унижение. — Здесь неподалёку живёт наш… друг, — девушка долго подбирала подходящее слово. «С каких пор бывших подчинённых называют «друзьями?» — экс-босс сразу смекнул, что Бертолина имеет в виду кого-то из своей банды. И встречаться с этим самым «другом» ему очень не хотелось. — «Какая дружба может быть в мафии, что за ерунду она несёт?!». — Амаретто — отличный парень. Мы знаем его с первого дня службы в Passione. Поверьте, босс, он никогда не отказывал нам в помощи, и, если бы не он… — она осеклась, остановилась так резко, что шедший позади Дьяволо врезался в её спину, и, пытаясь сохранить равновесие схватился за первое, что попалось под руку — девичьи плечи, прикрытые свитером. Крепкие пальцы ненароком сжали холодную ключицу, отчего Руссо издала приглушённый стон, не заметить который мужчина не смог, даже если бы очень постарался. На мгновение он встретился с ней взглядом, и, несомненно, на него смотрели те самые огромные синие щенячьи глаза с нескрываемой искрой возбуждения. Пухлые ноги Бертолины затряслись точно веточки от сильного порыва ветра. Дьяволо был готов словить её, если она упадёт, но не понимал, происходит ли это из-за него, либо от холода. А может, потому что вспомнила Амаретто? Кто он вообще такой?       Придя в себя, Руссо двинулась дальше, как ни в чём не бывало. Ей безудержно хотелось спеть какую-нибудь романтичную песню, вроде той, что играла в популярном фильме про затонувший корабль. Казалось, ещё совсем недавно они, все вместе, дружной семьей, смотрели его, отдыхая после рабочего дня в квартире Амаретто. Бертолина изо всех сил старалась не разреветься, но не сдержалась, а Карпаччо ещё долго подшучивал над ней. Теперь всё изменилось, как раньше уже не будет. Да и спеть не получится — Дьяволо не одобрит. — Виа Монтедонцелли, 27, — зачем-то уточнила девушка и пробубнила, точно ворчливый дед, в надежде, что Дьяволо не услышит: — и чего это он говорил, что зарплаты не хватает? Обычные налоговики — и живём в роскошном районе!.. Работать нужно, чтобы деньги были!       Её слова показались Дьяволо призывом к действию, он невольно поднял голову, оглядывая невзрачный квартал, где, по всей видимости, и проживал «друг» Бертолины. При всём желании, согласиться с девушкой он не мог: район Аренелла и вправду считался одним из лучших в Неаполе, но эта улочка ничем не отличалась от миллионов других таких же. Типичный итальянский квартал на холме, где, разведя руки легко можно коснуться стен всей ладонью, такой же типичный дом, в котором членам Passione так удобно слиться с простыми людьми.       Возле нужной парадной горел фонарь, позволяя Руссо разглядеть кнопку вызова. Получив разрешение войти, она стремглав помчалась на самый верхний, четвёртый этаж. Почти два месяца она не видела никого из своих ребят, своей семьи, с которой она пережила лучшие моменты своей жизни. Они помогли ей восстановиться после страшных событий прошлого, научиться ответственности и какому-никакому планированию. Узнав, что двое из её банды решили остаться в Passione после смены власти, всё теплое и светлое скрылось где-то в глубине души, она сочла это за предательство. Но кто она, чтобы винить их? Вскоре эмоции поутихли, и она простила парней. О своих чувствах она ни с кем не говорила — начальник должен быть непредвзятым и сохранять лицо что бы ни случилось. В первую очередь они — коллеги, а уже во вторую — семья.       Взволнованная, Бертолина даже запамятовала, что последняя их встреча с Амаретто прошла не на лучшей ноте. «Наверное, если впустил, значит простил, — решила для себя девушка, — Амаретто не умеет обижаться». — Mon Dieu! Кого я вижу! — на пороге стоял высокий хорошо сложенный молодой мужчина, с остриженными под горшок голубыми волосами и длинной чёлкой, скрывающей лоб. Бертолина хорошо запомнила его гетерохромию: один глаз парня был голубой, а другой — розовый. В те же цвета окрашены и тонкие губы. На нём был привычный пурпурный кардиган с яркими вставками розового и голубого, твидовые шаровары с кожаными подтяжками. В оттопыренных ушах красовались громоздкие серебряные серьги-кольца. Тонкие выщипанные брови подчёркивали его изящный эстетический профиль. Ну, и конечно, Амаретто не был бы собой без массивной трости. Она служила ему не только опорой для ходьбы, но и оружием для выбивания долгов из особо строптивых горожан. — Бертолина Руссо собственной персоной, в моей квартире! — юноша вскинул аристократичные брови. — Это мы, — она слабо улыбнулась, — Но мы не одни.       Амаретто приблизился к ней, чтобы обнять после долгого расставания. В нос девушки ударил горьковатый аромат миндальных духов. Но когда юноша заметил Дьяволо, что поднялся до нужной квартиры, то мигом отстранился, буравя незнакомца разноцветными глазами. Недолго думая, Руссо схватила экс-босса за руку, намеренно близко прижимаясь, словно пыталась что-то доказать бывшему коллеге. Тот заметно помрачнел, но гостеприимно произнёс по-французски: — Bienvenue. — А почему ты не вернулся обратно в Женеву? — с порога спросила Бертолина, подмечая, не изменилось ли что в скромном холостятском жилище её бывшего соратника, и шёпотом пояснила Дьяволо: — Он швейцарец. — Я больше не состою в Passione, но чертовски люблю Неаполь, — Амаретто расплылся в улыбке, точно ждал этого вопроса, — Море, солнце… Да и хоть вздохнуть спокойно могу без отца. — Понятно, — сочувствующе произнесла девушка, усаживаясь на кухне рядом с Дьяволо. — А это с тобой… — Амаретто указал на гостя чуть дрожащим пальцем. — Это человек, на которого мы работали, — она захлопала ресницами, — Тот, чьё место сейчас занимает Джорно. — Моё почтение, синьор… — парень поклонился, будто в тронном зале на аудиенции у короля, и выдержал паузу, ожидая, что, либо Бертолина, либо неожиданный гость назовут имя. Но те не спешили, поэтому хозяин, оттряхнув с брюк невидимые пылинки, прокашлялся: — работать на Вас было честью для меня. — Ладно, хватит, — осадила его девушка — нам нужно поговорить.       Усадив гостей на кухне, Амаретто откусил большое зеленое яблоко и спросил: — Как тебя занесло в Неаполь? Мы же все решили… — Мы правда очень благодарны тебе, но… здесь мы по важному заданию. — экс-мафиози закатил глаза, едва заслышав Руссо: — Только не говори, что мне опять придётся привлекать папашу. Ты знаешь, что я не люблю брать у него деньги. — Нет-нет, — отмахнулась Бертолина. Ей очень не хотелось, чтобы товарищ решил, что она пришла к нему только за помощью, но в глубине души понимала, что так оно и есть: в любой другой ситуации, Амаретто был бы последним, к кому она пошла. — На этот раз нам нужен наш отец. — Значит, ты пришла просто, потому что соскучилась? — тонкие брови юноши поползли на лоб. — И да, и нет, — выкрутилась Руссо. — Мы должны спасти Босса, а для этого нужно выяснить, где наш отец, уговорить его приехать в Неаполь и работать на Джованну. — Тогда ничем не могу помочь, — Амаретто мгновенно переменился в лице, и уперся взглядом в надкусанное яблоко. — Попробуй обратиться к Полло, он точно справится. — Они же с Четриоло теперь работают на Джорно… — расстроилась девушка, но парень пропустил её слова мимо ушей. Достав со шкафчика блокнот и ручку, он принялся что-то выписывать, и, как бы невзначай бросил: — Ты виделась с Иллюзо? Он уехал, сразу после… — Нет, — оборвала Бертолина, догадываясь, к чему клонит соратник. Зардевшись, она покосилась на Дьяволо, проверяя его реакцию. Но тот никак не изменился, он сидел, точно не в своей тарелке, уставившись в бежевую плитку на стене. — Мы расстались, окончательно. — В общем, здесь адрес. Можете завтра с утра сходить, я предупрежу Четриоло, что вы зайдете, — он вырвал листок и протянул гостье. — Переночуете пока что у меня.       Оставаться у Амаретто и терять драгоценные минуты жизни никак не входило в планы Бертолины, но и её саму, и спутника, одолевал голод и усталость. К тому же, Полло жил с Четриоло, а последний ложился очень рано и не выносил поздних визитов без приглашения. — Я постелю вам… чувствуйте себя как дома, — произнёс он, нехотя, как показалось девушке, и, выходя из кухни, добавил что-то на французском. — Он влюблен в тебя, — подал голос Дьяволо, что всё это время безмолвно наблюдал за невероятным воссоединением своих подчиненных. Бертолина невольно скривилась: — Босс… — она накрыла его ладони своими, — Мы никогда не сомневались в Ваших суждениях, но должны сказать: сейчас Вы ошибаетесь.       Она вновь залилась краской, что выдавала её с потрохами. Однако о некоторых деталях своей биографии решила не распространяться, особенно перед таким человеком, как Дьяволо. Она отказывалась верить, что Амаретто испытывает к ней какие-то чувства, кроме дружеских. А то, что время от времени происходило между ними — всего лишь минутный позыв, способ скрыться от реальности в чьих-то объятиях. Ей было это необходимо, и Амаретто был не единственным «счастливчиком» — отчасти, Дьяволо был прав: за десять лет в Passione в её постели побывала добрая половина собственной банды и один из членов другой, с которым она встречалась около пяти лет. При этом она знала, что её единственной настоящей любовью всегда был некий босс, личность которого покрыта манящей тайной, и что-то внутри так и требовало разгадать её, хотя бы немного приоткрыть этот загадочный ореол. Человек, даровавший ей и её ребятам вторую жизнь, идеал, к которому она так стремилась приблизиться теперь сидел напротив неё.       Дьяволо ничего не ответил — как и предполагала Бертолина. Он удалился в душ, оставив девушку на кухне в одиночестве. Голова разболелась до такой степени, что Руссо показалось, будто всю левую половину лица, от виска и до кончика подбородка, парализовало. Станд вновь давал о себе знать.       Вскоре вернулся Амаретто, и, вздохнув, сообщил, что постель готова. Он собирался было уйти в свой кабинет, но Бертолина перехватила его руку: — Амаретто, — обратилась она, — спасибо. За всё, что ты делаешь. Квартира, тёплый приём… Без тебя мы бы не выжили в Вероне. Да и вообще, все эти годы ты был рядом. Ты отличный парень и любая девушка была бы счастлива с тобой. Но, пойми. Между нами ничего не может быть. Мы просто друзья, хорошо? — Друзья, — печально повторил он, натягивая улыбку, — Спокойной ночи.