Преданная

      Перед отправлением на вокзал Дьяволо и Бертолина заглянули в её любимое кафе, куда девушка ходила еженедельно, пока состояла в Passione. Здесь всегда было вкусно и недорого. Руссо даже узнал местный дружелюбный продавец, и, как часто случается, они заболтались, что та едва не опоздала на поезд. Поглощенная беседой, она даже не обращала внимания на прозрачные намёки своего спутника. Прервать рассуждения о несостоявшейся карьере певицы (Дьяволо не уловил, как Руссо вообще перешла к этой теме), смогла только адская головная боль, резко, точно удар молнией, вернув девчонку в реальность.       Желая загладить свой неприятный поступок, в купе Бертолина уселась напротив Дьяволо, противясь своему желанию быть как можно ближе. Не хотелось столкнуться с привычным сопротивлением, когда бывший босс, подобно свирепому уличному коту, что шипел и отбивался от ласковой руки, мог прикрикнуть на неё, в который раз вгоняя в краску. Мужчина мог быть нежен с ней, она это чувствовала, нужно было только подловить правильный момент.       К её удивлению, Дьяволо сегодня был в подходящем расположении духа, насколько это вообще возможно. Он спокойно сказал: — Я же вижу, что ты хочешь сесть рядом. Не шугайся, — с этими словами, он похлопал по скамейке рядом с собой, жестом приглашая спутницу устроиться возле себя. Повеселев, Руссо приняла предложение, привычно залезая на полку с ногами. — Ещё болит? Как себя чувствуешь?       Бертолине показалось, что она ослышалась. Неужели он проявляет… заботу? С чего это вдруг, какая муха его укусила? Сглотнув, девушка проговорила, не веря, что дар речи до сих пор при ней. — Мы… Я устала. То жарко, то холодно, кости ломит, — она привыкла, что после первой встречи с бывшим боссом, не чувствует себя как раньше. Словно заразилась какой-то неведомой болезнью и больше никогда не вылечится. Человеческий разум многое способен вынести, если правильно расставить приоритеты. Ради спасения босса она и не такое готова пойти. Понимала, что с каждым днём будет только хуже. Она готова. Единственное, что пугало её — внезапность. То кровотечение, то рвота, а утром просто завалилась в лужу. То ли еще будет, и предугадать что не представлялось возможным. — Хотя бы не тошнит. Может, потому что поели.       Ей нужно было отвлечься. Чем чаще думаешь о боли, тем сильнее она распространяется, подобно пару на зеркале после горячей ванны. Будь рядом с ней кто угодно, но не Дьяволо, она бы предложила сыграть в какую-нибудь дорожную игру, в одну из тех, что они с отцом играли во времена их редких поездок в детстве, когда всё еще было хорошо, они были полноценной семьей, не было никакой «дамы из Болоньи» и мама была жива. Неприятное воспоминание укололо сознание новым приступом боли, отчего девушка невольно шикнула. «Пфф… что за детская ерунда», — наверняка, Дьяволо ответил бы именно так, не подозревая, что тем самым унизил бы свою спутницу. Не стоит даже пытаться. Пользуясь тем, что мужчина в кои-то веки не злится и не отговаривается, Бертолина мягко спросила: — Дон Дьяволо, мы давно хотели поинтересоваться… а чем Вы будете заниматься, когда всё закончится, когда Джорно остановит Реквием?       Он ненадолго замялся, явно не ожидая, что она задаст вопрос, который заставит его задуматься: — Не знаю. У меня была Passione, а теперь мерзкий сопляк присвоил дело всей моей жизни. Вот я думаю: есть ли во всем этом смысл? Может, всё зря? Зачем ты так страдаешь, пытаясь спасти меня, если я уже обречён? В этом мире мне нет места… — Не говорите так, синьор! — вспыхнула Руссо, обратив к нему взгляд мокрых синих глаз, — Мы с самого детства мечтали стать певицей… — Дьяволо хотел было перебить её, но она кивнула, зная, что он собирался сказать, и продолжила: — …но мы прекрасно понимаем, что голоса у нас нет. Мы будем стараться, усердно работать, и всё получится! Вы тоже должны найти дело, которое Вас заинтересует. Новая жизнь — новые возможности! — Ты сама-то в это веришь? — выдал он. Он имеет в виду сможет ли она стать певицей, или найдёт ли своё место в Новом мире? Девушка решила не показывать замешательства. — Конечно! Никогда не поздно начать, — ответила она уклончивой фразой, которая, как считала Бертолина, подходила под обе озвученные ей ранее мысли. — Я про другое. Мы потратили уже два дня. Ты веришь, что у нас получится убедить твоего отца? — девушку тут же обдало ниоткуда взявшейся тревогой. — Это будет непросто, — она резко сменила тон на серьёзный, — чёрт, надо было просить о помощи Миртилло! Он убедил бы его за день, нет, за час! Он мог даже песок в Сахару продать, стоило только рот открыть — никто не мог устоять!..       Бертолина неожиданно умолкла. Последние слова прозвучали слишком уж двусмысленно, да и воспоминания о хитрейшем члене банды, что к тому же одно время приходился ей любовником (здесь явно не обошлось без его чудесного дара убеждения!), заставляли возбуждение скопиться внизу живота тугим узлом. Она едва сдерживалась, чтобы не наброситься на Дьяволо, который словно того и ждал. «Он сегодня, конечно, добрее, чем обычно, но не настолько», — пролетело в голове девушки. То, что было между ними в то злополучное утро — случайность. Неизбежная, но случайность. Всего лишь подарок на день рождения от благодарного босса своей когда-то подчинённой. Руссо не представляла, как глупо звучат её мысли. Заглядываться на идеальное лицо мужчины было нельзя. Она спешно перескочила на что-то менее возбуждающее, продолжая отыгрывать роль наивной маленькой девочки: — Расскажите про свою дочь, Дон Дьяволо, какая она? — он тяжело вздохнул, устраиваясь поудобнее на своем месте. — Мы почти не общались. Когда управляешь преступной организацией, власть опьяняет тебя. Я воспринимал её как ошибку юности, прошлое, от которого должен был избавиться. А потом она связалась с шайкой Джованны и живёт с ними, — нехотя поделился мужчина, — и нет, реабилитироваться я не собираюсь. — Почему? — Так будет лучше. Семья — это не для меня. — А может, это Ваш шанс? Победить преступное прошлое и попробовать построить семью, как когда-то построили Passione? — его последняя фраза кольнула Руссо, но она цеплялась за каждую ниточку. — Ха, — усмехнулся Дьяволо, в два счёта раскусив её намёк, — Посмотрим.       Это короткое слово, что он небрежно бросил только для того, чтобы она отстала с неудобными вопросами, будто вновь разожгло в ней огонь надежды. Даже пресловутая головная боль отступила на второй план, а то и совсем пропала, фантомно отдаваясь где-то в глубине ожидающего её возвращения, сознания. — Знаешь, что, — на выдохе начал он. Бертолина с надеждой взглянула на него, забыв, что поклялась себе больше не рассматривать его, по крайней мере сейчас. — Спой мне. — Спеть?! — за все двадцать семь лет жизни, её попросили об этом впервые. Девушка опешила от такой просьбы — Что же Вам спеть? — Всё, что хочешь. Только давай без этой твоей попсы. — Ладно… — как назло все песни испарились из головы. Руссо повернулась к окну, наблюдая, как удаляется очередная незнакомая деревушка. Под мерный стук колёс, она вспомнила, как в детстве напевала одну мелодию, тогда ещё не вслушиваясь в иностранный текст. Нельзя ударить в грязь лицом перед Дьяволо. Сделав глубокий вдох, она запела. Как могла: фальшиво, путая незнакомые английские слова, но чувственно, искреннее, вкладывая всю свою любовь к боссу в каждый звук: — Now I've heard there was a secret chord, That David played, and it pleased the Lord, But you don't really care for music, do you? It goes like this The fourth, the fifth The minor fall, the major lift The baffled king composing Hallelujah…*       Хриплый голос Бертолины дрожал, обычно, когда она пела в душе свои любимые популярные песни, представляла, что выступает на многотысячном концерте. Но сейчас она наслаждалась этим моментом, в своей манере исполняя композицию для единственного слушателя. Будто рассказывала историю, отвернувшись, чтобы не смущать ни его, ни себя, готовая вытерпеть любую критику. Он вслушивался, даже не пытаясь перебить или остановить свою спасительницу.       Едва девушка приступила к последнему припеву, поезд въехал в тоннель и проезжать его, похоже, не собирался. Резкое торможение, и Руссо падает прямиком в объятия Дьяволо. — Должно быть, техническая остановка, — неуверенно подметил он, неожиданно не отстраняя Бертолину, а прижимая к себе, успокаивающе поглаживая по плечам и ключицам.       Бывший босс ошибался. В вагоне наступила кромешная тьма, как если бы все лампочки выбили одновременно. Руссо тихо пискнула, точно маленький котёнок, искала защиты близкого человека. Но её стойкий характер вечно перетягивал на себя одеяло, не позволяя Бертолине чувствовать себя хрупкой девушкой: — Мы можем сходить посмотреть, что там? — Дьяволо не сразу понял, что она имеет в виду себя, а не их обоих. — Сиди на месте, carina, — приказал бывший босс, крепко схватив её за запястье, да так, что той стало больно. Плевать она хотела на боль. «Carina» всё, что уловила девушка, и этого было достаточно, чтобы на душе запели ангелочки. И что на него нашло? Он никогда бы так не сказал! Девушка смутилась, хотела было вставить что-то вроде опостылевшего «Спасибо, босс», но он не позволил: поднеся палец к её губам, призывая молчать и вслушаться в тишину утонувшего во мраке вагона — Кто-то идёт.       В коридоре Бертолина заметила маленький огонёк, приближающийся к их двери. За ним следовал грузный звук чьих-то шагов. Сквозь потёмки, она завидела мужской силуэт, сжимающий в кулаке свечу. «Кто-то собрался напугать нас? Ничего не выйдет!..» — подумалось ей, до того, как она разглядела в тусклом одиноком свечении лицо мужчины. Стоило узнать гаденькую улыбочку загадочного гостя, как сердце громко бухнуло где-то в груди тяжелым булыжником, увлекая за собой в пятки все внутренние органы.       Свободной рукой Иллюзо распахнул дверь, и вплыл в купе, по-царски устраиваясь напротив пары. Руссо в панике пыталась закричать, но лишь хлопала губами, подобно рыбе, до боли сжимая ладонь Дьяволо. Снисходительно осмотрев разворачивающуюся перед ним картину сквозь пламя свечи, незваный гость откашлялся и не без иронии поинтересовался: — И как это понимать? — Иллюзо?! Как ты здесь оказался? — у Бертолины наконец прорезался голос. — Решил смотреться на недельку в Болонью, а тут — такая встреча! — он со всей мощью хлопнул себя по коленке. — Amore, если хочешь, я сделаю так, чтобы он ушёл, — томно прошептал Дьяволо ей в ухо. По коже Руссо пробежала россыпь мурашек, а ком внизу живота предательски тяжелел. Amore… — Amore!? Вот это да! А моё Amore никогда так не действовало! — он наигранно надул губы. — Мне стоило догадаться. Все пять лет наших отношений ты не воспринимала меня всерьез. Какой же я идиот! С самого начала ты мечтала о нём, даже, чёрт возьми, когда мы трахались, ты называла меня «любимым боссом»! Я-то думал это просто-напросто какой-то фетиш. Ты действительно сумасшедшая, Руссо. — Мы… — она пыталась возразить, но холодная рука вновь напомнила о том, что Дьяволо рядом, слышит весь этот позор, как Иллюзо выворачивает на него груду её грязного белья. Девушка сжала веки, надеясь, что наваждение пройдёт, но бывший гулко усмехнулся, готовясь выдать ещё какой-нибудь постыдный факт из её биографии. — Не обращай внимания, mio sole, он ничего не посмеет тебе сделать, — продолжал шептать её спутник, старательно игнорируя парня, зарываясь лицом в белокурые волосы Бертолины. — Признаться, мне было обидно, что ты не сохранила для меня свою девственность, — как ни в чём не бывало продолжал Иллюзо, откинувшись на полке, — а кто там был первым? Папенькин сынок Амаретто? Нет, погоди, Миртилло! Ах, нет. Ловелас Минестроне, чтоб его. Он был проституткой, до того, как попал под твоё крылышко, ты в курсе? — он прикурил от свечи, которую минутой предусмотрительно поставил на столик, — Какая же ты всё-таки шлюха, спала даже с Фунги! А у него, между прочим, невеста… Или у неё, уж не знаю, как правильно. — Что ты от нас хочешь? — промямлила Руссо. Голос вероломно дрожал, на глазах проступили слёзы. Ей хотелось, чтобы Дьяволо не слышал всех унижений, упрёков от Иллюзо. Но знала: если бы его здесь не было, она давно бы разревелась. — От вас? — он нагнулся, выпуская едкий дым в лицо девушке, — Ничего. Просто предупредить. Вот смотрю и умиляюсь твоей безграничной преданности. Помню, как ты чуть не убила меня, когда мы с бандой начали копать под босса. Помнишь, в нашу последнюю встречу? Я тогда жил на квартире у твоего дружка Амаретто… Убить человека, который был с тобой пять грёбанных лет, любил, столько для тебя сделал, ради… — Что ты сделал? — перебила она. — Ты и вправду думала, что твой ненаглядный босс отправил меня на задание по убийству твоей мачехи? — он в упор смотрел на раскрасневшееся круглое лицо бывшей возлюбленной. — Да ему нет до тебя никакого дела! Это сделал я, я сам! Потому что любил тебя, и, наверное, до сих пор люблю. Как ни пытался забыть, вылечиться от этого чувства, убедить себя, что ты просто мразь и наше расставание — лучшее, что случалось в моей жизни. Но нет. Ты засела слишком глубоко. Сердцу не прикажешь, Руссо. — Зачем? Зачем ты это говоришь? — Бертолина больше не пыталась сдержать слёзы, они ручьём стекали по пухлым щекам. Девушка просто ждала, когда всё закончится, когда Иллюзо покинет их купе также внезапно, как появился. — Может, лучше всё вернуть? Помнишь, как хорошо было? — с этими словами он медленно поднялся со своего места, и, затушив сигарету, направился к Бертолине, казалось и вовсе не замечая присутствия Дьяволо. — Давай попробуем всё сначала, поженимся, деток заделаем, как ты хотела…       Сказав, он принялся расстегивать ремень на своих брюках. Догадавшись, к чему всё идет, Руссо обернулась к Дьяволо в поисках поддержки, но какого же было её удивление, когда обнаружила на его месте пустую скамью. Бывший босс испарился, точно его никогда здесь не было. Перед глазами стояло хищное лицо Иллюзо, что подобно голодному тигру загонял свою жертву в угол. — Нет, пожалуйста, нет! Отпусти! — кричала она, когда мускулистые руки мужчины грубо раздвинули её ноги. Тяжелое тело придавило девушку к скамье, не позволяя шевелиться. — Ты снова не сдержала слово, обещала ведь не оставлять его — Иллюзо сжал тонкую шею Бертолины, перекрывая кислород, — как и меня в своё время, помнишь? Ты обещала, Бертолина! — Бертолина!.. — Бертолина…       Коварная рожа Иллюзо перед глазами становилась всё более прозрачной, а его театральный голос звучал будто в вакууме. Хватка ослабла, и Руссо резко села, судорожно вдыхая столь ценный воздух. Свет в купе горел, как обычно, никакой свечи на столе не было. Вместо Иллюзо перед ней в панике сидел любимый босс. — Бертолина, ты в порядке? — уточнил Дьяволо. Он всё это время был здесь… Девушка потупила взгляд, силясь понять, что только что произошло. Её рука в его руке, он рядом, а значит — она в безопасности.       В глазах спутника читалось искреннее волнение и удивление. Малиновые губы словно продолжали шептать «тише, carina, я рядом», а руки успокаивающе поглаживать нежные плечи. — Всё хорошо, amore. Теперь точно, — расплывшись в улыбке и получив, казалось, зелёный свет, Руссо заключила экс-босса в ласковые объятия, позволяя тому слушать её сердцебиение и, наконец, отдаться чувствам, которые он так долго скрывал. — Что ты… — хотел было выговорить он, не осознавая, что происходит с девчонкой. Набрав побольше воздуха, как если бы настраивалась на прыжок с парашютом, Бертолина проговорила, выбрав, наконец, нужное местоимение: — Я люблю Вас и только Вас. Люблю, как никого никогда… — взгляд девушки плавно опустился к его губам. — Я знаю, но… — Дьяволо пытался остановить пылкую девушку, но всё было тщетно. В голове до сих пор звучали его слова, которые она так хотела услышать. Не совладав с собой, дрожа всем телом, Руссо накрыла его губы своими, углубляя поцелуй. Первые несколько секунд мужчина мычал, — всё происходило так резко, что он даже не успел сообразить, — а затем, решив, что проще расслабиться, стал осторожно отвечать. Девчонка не в себе: это легко можно списать на очередное побочное действие станда. Как она его никто никогда не целовал, это был её стиль общения, один из способов выразить любовь. И если бы Дьяволо сказал, что ему не понравилось, то никто бы не поверил. Нежный поцелуй перетекал в страстный и Бертолина — подумать только! — принялась прикусывать его за губу. Бывший босс вновь предпринял попытку отстраниться и договорить свою мысль, но холодные шаловливые руки Руссо, продолжали исследовать его тело, то и дело норовив заскочить под сетку.       Она нехотя разорвала поцелуй, переводя дыхание, опускаясь ниже к его шее. Влажные губы бормотали бессвязные выражения, среди которых Дьяволо расслышал только «хочу Вас». Ощутив свободу, он не мог не воспользоваться шансом: — Мы приехали, — сухой голос заставил девушку окончательно вернуться в реальность. Вряд ли его обладатель мог нашёптывать те слова любви, что заставляли сердце трепетать… — и протри нос. Снова меня запачкала.