Преданная

«Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что мы опять творим!? — мысленно возмущалась собственной настойчивости Бертолина, раздражённо убирая в глубокий карман юбки окровавленную салфетку — Теперь он точно решит, что у нас не все дома…»       Стоило Дьяволо только дать повод (неважно: мнимый или нет), как Руссо перекрывало до такой степени, что контролировать себя уже не представлялось возможным. Мужчина наверняка и думать забыл о её нелепом поцелуе и фразах любви, которые девчонка ему приписывала. Они вышли к центру Болоньи и по пути с вокзала никто не проронил ни слова. Бертолину так и подмывало объясниться, рассказать, что произошло в поезде, но неосознанный страх одолевал девушку: она не знала, как воспримет её слова Дьяволо, да и к тому же, сама не поняла, что с ней только что произошло. К счастью, он заметил незадачливые потуги своей спутницы, и, набрав побольше воздуха, предпочёл взять удар на себя: — Ты вырубилась, — коротко объяснил бывший босс, изо всех сил стараясь не смотреть на девушку. — Как только закончила песню. — П-понятно… — тихо произнесла она, нервно теребя свой кулон в виде сердца — нам просто приснилось, что вы… — впервые за долгое время она не могла скрывать обиду: в горле образовался ком, не позволяя договорить фразу до конца, а нижняя губа со смазанной синей помадой, предательски задрожала, — поэтому мы и… — чтобы не разреветься у него на глазах, Руссо попыталась спешно закончить мысль, уже не волнуясь о том, что звучит она нескладно. — Успокойся, — приказал он, всё так же пряча взгляд, — мне понравилось. — К-конечно, — выдавила Бертолина, мягко улыбаясь. Внутри неё разворачивался самый настоящий праздник, сердце ликовало, в ускоренном ритме пробивая грудную клетку. Но головой девушка понимала: он сказал это, только чтобы порадовать её. Посему решила, что неплохо бы оправдаться, — Мы видели странные жуткие видения и обрадовались, что с Вами всё хорошо. — на одном дыхании выложила девушка. Упоминать о том, кто именно ей привиделся, она не стала. Дьяволо лишь негромко хмыкнул, и Бертолина приняла этот ответ за прощение. — Кстати, как Вам песня? — нашлась она, заставив мужчину замешкаться. Руссо чувствовала, как он судорожно перебирает мысли, в поисках удобоваримого ответа. И, выдержав паузу с минуту, выдал: — Весьма недурно, — снова ложь. Но зачем? Неужели бывший босс Passione испугался, что случайная девчонка, пусть и помогающая ему, расстроится? И когда только его это останавливало?..       Болонья значительно отличалась от Неаполя и в меньшей степени от Вероны. В этом городе все здания похожи друг на друга: выдержанные в одном архитектурном стиле, почти все - песочного цвета с более темной, уходящей в рыжину, крышей. Лишь некоторые отличались по цветовой гамме, — одни совсем светлые, а другие бордовые, под кирпич, полностью сливались с крышей.       И всё же, Болонья была чужой для Бертолины и ассоциировалась только с любовницей отца, а впоследствии — жуткой мачехой, что испортила ей детство. Руссо бы не соврала, если бы сказала, что ненавидела это место, и поехала сюда исключительно чтобы помочь Дьяволо. Ни возбуждающие аппетит ароматы, ни старинные памятники архитектуры, ни зеленые насаждения не позволяли девушке выбросить из головы Валентину Верме.       Руссо поёжилась, вспомнив приступ в поезде и пламенные речи воссозданного её подсознанием образа Иллюзо. «Да ему нет до тебя никакого дела! Это сделал я, я сам!». Как её мозг только воспроизвёл подобное? Бывший упоминал об этом лишь мельком, как бы невзначай, да и то, как казалось Руссо — только чтобы взбесить её, очернить дражайшего босса и возвысить в её глазах собственную персону. Девушка лишь посмеялась над его словами, принимая за очередную неуместную шутку — это было в духе Иллюзо. Но кто бы знал, что эта шутка упорно застрянет на подкорках её сознания.       Завидев нужный дом, Бертолина остановилась возле вечнозеленой изгороди. Обычный панельный дом кирпичного цвета, тонущий в многообразии таких же, в классическом болонском стиле. Никаких изысков, девушка никогда бы не подумала, что здесь живёт некогда известный архитектор. «Может, это дом мачехи?» — Руссо отчаянно искала ответа в своей голове. — Нам сюда? — Дьяволо неуверенно покосился на здание: видимо, их с Бертолиной мысли сходились. — Да, — отрезала она. И стоило ей договорить, как ноги подкосились, не позволяя сделать шаг. Девушка задрожала, точно промокшая под дождем уличная кошка. Она словно забыла, как дышать: легкие упорно отказывались вдыхать новую порцию болонского воздуха. В глазах потемнело, Руссо с силой сжала виски. — В чём дело? — бывший босс обошёл её, встав напротив. Вечно цветущая спутница, что всю дорогу давала ему надежду на спокойное будущее, надежду на жизнь, сейчас стояла, точно неподготовленная студентка перед важным экзаменом. Длинная белобрысая чёлка прилипла ко лбу, холодный пот градом стекал по тоненькой шейке, испещрённой круговыми морщинами. В широко распахнутых синих глазах застыло смятение. — Отвечай мне! — вспылил мужчина, тряхнув окаменевшую Бертолину за плечи. Она закусила губу и невнятно пробормотала: — У нас только один шанс. Если нас раскроют, — всё пропало, — с придыханием говорила Руссо. — Каким образом? Сестра, наверное, и забыла о твоём существовании, сколько ей было? Шесть? — Дьяволо, сам того не замечая, продолжал держать её за плечи. — Восемь, — вздохнула Бертолина, — даже если она не вспомнит, то отец точно. Он нас ненавидит…       Мужчина с силой отпихнул её, резко развернувшись. Да что с ней происходит?! То она спокойно мчит в другой город на встречу с Джованной, в полной уверенности, что всё пройдет, как она хочет. Не обращает внимание на неистовую боль в голове и костях, холод, пронизывающий всё тело, бесконечные кровотечения, тошноту… — ради него, Дьяволо! А теперь вдруг остановилась в шаге от цели, найдя нелепый повод: узнают их, видите ли! Спустя одиннадцать лет, с поддельными документами в чужом городе!       Тревога, точно простуда, воздушно-капельным путём, попала и в Дьяволо. Он боялся повернуться, взглянуть на неё, услышать, как она скажет: «мы решили отменить действие станда». Бывший босс знал, что девчонка не вымолвит этих слов даже под угрозой смерти. Но сейчас вся уверенность куда-то испарилась, будто она и существовала в Дьяволо только благодаря Бертолине.       У него остался последний путь к спасению. — Дон Дьяволо, может, нам стоит подождать немного? Джордана, наверное, не в лучшем…       Она не договорила. Мужчина впился в её губы, привычно покусывая, наплевав, что измажется синей помадой. Такого Руссо точно от него не ожидала: девушка даже не успела прикрыть глаза, в то время как Дьяволо набросился на неё, прижимая к многострадальному кирпичному дому. Нахальный язык возлюбленного исследовал её рот, проводя кончиком по ряду белоснежных зубов. Дьяволо будто нарочно издевался над ней, над её чувствами, умело манипулируя — «вспомни, ради чего ты здесь».       Бывший босс не мог признаться, даже самому себе, что такая Бертолина — скромная, немногословная, отстранённая, естественная — чертовски привлекала его. Этим поцелуем он не только стремился вернуть девчонку с небес на землю, но и нашёл возможное оправдание себе, своему желанию коснуться её, ощутить цветочный вкус её пухлых губ. И если она посмеет (пусть только попробует!) вновь заикнуться о каких-то чувствах, он привычно усмехнётся: он знает, что она хочет, и с лихвой даст это. Мужчина поймал себя на мысли, что не в силах разорвать поцелуй. Продолжая целовать её, он копался в сознании, выискивая объяснение своему поступку, убеждая себя: «Мне не нужна её паршивая любовь». «Она мне не нужна».       Но понимал, что опять лжёт, на этот раз себе.       Отстраняясь от неё, Дьяволо был готов к любой реакции: набившему оскомину «Спасибо, босс», или встречному поцелую, как в дешёвых мелодрамах. Он не удивился бы её привычным признаниям, или если бы она снова запачкала его кровью из носа. И не удивился бы, даже если она прямо здесь и сейчас потянулась к его ширинке, завлекая в неприметный угол.       Однако Бертолина смотрела на него огромными, как у куклы, синими глазами, проводя кончиками пальцев по собственным губам, как если бы только что обожглась кипятком. Казалось, она требовала объяснений. — Джордана уже ждёт, — проронила она, переводя взгляд к входной двери.

***

— Ой, а вот и вы! Меня предупредили, что сегодня должна подъехать няня, — сестра была полной противоположностью Бертолины: в свои девятнадцать выглядела, будто ей уже далеко за тридцать, высокая, на полголовы ниже Дьяволо, болезненно худая, смуглое вытянутое лицо венчала россыпь темных веснушек, под светло-карими провалившимися глазами лежали скорбные тени, как посчитала Руссо, от усталости и стресса. Угольно-чёрные пористые волосы Джорданы, перевязанные лиловой лентой, тонким хвостом спадали по сутулой спине. На девушке была тонкая светлая рубашка и цветастая юбка в пол. Завидев сестру, Бертолина невольно вспомнила мать. — Прошу, не нужно формальностей: зовите меня просто Джори, — тонкие губы сестры расплылись в гостеприимной улыбке.       Пока сестра сверялась с документами и составляла договор, Бертолина никак не могла выбросить из головы поцелуй с Дьяволо. Зачем он играет на чувствах? Неужели решил, что если будет ласков и нежен, как ей мечталось, она всенепременно охладеет? На душе скребли кошки, но осмелиться взглянуть на бывшего босса, что прислонился к стене позади неё, не могла. А Дьяволо напротив, казалось, вот-вот просверлит взглядом макушку Руссо.       Квартира Джорданы выглядела на удивление большой и уютной. Пурпурно-белая гостиная соединялась с кухней, повсюду дизайнерская мебель, в центре комнаты — невероятно мягкий диван, в котором Бертолине хотелось утонуть, ассиметричные люстры из светлого дерева, картины в современном стиле, кашпо с цветами, что лозой тянулись вдоль стен, и прочие мелочи не позволяли забыть, что в квартире живет творческий человек. Задумавшись, девушка брякнула: — А где… — она хотела было спросить про отца, но тут же вспомнила, что здесь она не возникшая из ниоткуда спустя много лет старшая сестра, а Барбара Росси, няня из Неаполя, — где ребёнок? — Томаззо сейчас спит, только уложила, — прошептала Джори, приставив к губам палец, — познакомитесь завтра. Сегодня предлагаю осмотреть дом и изучить Ваши обязанности, пройдёмте за мной.       Квартира в действительности оказалась поистине огромной: как догадалась Бертолина, изначально это были удачно перепланированные талантливым архитектором две однушки. — Здесь ваша спальня, — гостевая комната располагалась в отдалении от остальных, рядом с ванной. Всё в едином стиле, в пурпурных тонах, и в подтверждение догадкам девушки, — кровать была одна и занимала собой две трети комнаты. Бертолина решила, что перед сном изъявит желание спать в гостиной, чтобы не смущать возлюбленного босса неловким присутствием. Она помнила их первую ночь у неё в Вероне, когда мужчина, точно напуганный кошмаром ребёнок, разбудил её и попросил лечь с ним. Но после всего, что между ними было, девушка посчитала, что так будет разумнее, да и к тому же, паранойя Дьяволо в ожидании новой смерти немного поутихла. Завидев дверь, ведущую на огромный балкон, Бертолина несказанно обрадовалась — она всегда мечтала о балконе, чтобы вечерами разглядывать тонущий в сумерках город за бокальчиком вина. Отвлекшись на балкон, Руссо не заметила, как изменилось лицо Дьяволо, едва он завидел кровать. «Хмм… Может, стоит вернуть ей уверенность в себе?» — улыбка едва коснулась его губ — «В прошлый раз девчонке, вроде, даже стало лучше…»       Джордана что-то рассказывала, показала, где находится её спальня, детская, и, как подобает мамочке беспрерывно щебетала, какой замечательный у неё сын. Руссо слушала её в пол-уха, хотелось отбросить притворство, глупую легенду, заключить сестру в тёплые объятия, заставить вспомнить те скупые моменты детства, когда они были счастливы. Когда были одной полноценной семьей. — А что здесь? — зачем-то спросил Дьяволо, продолжая отыгрывать свою роль. Он указал на дверь, которую Джори будто случайно пропустила. — Здесь живет наш отец, дедушка Томаззо, — поспешила ответить девушка, — он архитектор. Сейчас в Риме по работе.       Внутри Бертолины всё сжалось в комок. По работе?.. Это значительно уменьшало шансы на успех. Вряд ли он согласится приехать в Неаполь, к тому же Руссо хорошо знала, что работа над одним проектом ведется несколько долгих месяцев. Столько времени у них не было. Девушка с пониманием склонила голову, изо всех сил стараясь не выдать истинных эмоций. — Пройдёмте к столу, вы, должно быть, проголодались! — пропела Джордана, и, стуча небольшими каблучками, поспешила на кухню. Перед тем как развернуться и проследовать за сестрой, Руссо столкнулась с проницательным взглядом Дьяволо. Безмолвный жест поддержки, которого ей так не хватало.       После ужина, когда Бертолина помогала хозяйке убрать со стола, раздался дверной звонок. Девушка хотела было открыть, но Джори руками показала, что встретит гостя сама. — Папа! Ты сегодня долго, я уже вся как на иголках! Ну, как прошло? Взяли? — из коридора раздался звонкий голос Джорданы, так похожий на мамин. В гостиную завалился жилистый невысокий мужчина. Морщины от извечной хмурости ложились в каждой складке смуглого лица, создавалось впечатление, что он был печальным с самого рождения. Бертолина сразу же узнала его, и мокрая тарелка едва не выскользнула у девушки из рук. Дьяволо бережно подхватил посуду и прошептал, обжигая ухо Руссо разгоряченным дыханием: — Присядь. Я помогу.       Джордана зашла следом, а всю её радость от возвращения отца как рукой сняло. Зрелый архитектор не произносил ни слова, лишь молча снимал верхнюю одежду. По нему было понятно, что ответ отрицательный. — Это Барбара и Доменико, будут помогать нам с Томассо, — спокойно пояснила она, заметив, как мужчина с интересом разглядывает незнакомцев. — Синьор Серджио Руссо, мой отец. — представила она. Бертолина пыталась вести себя естественно, не вызывая подозрений, но с каждой секундой казалось, что мужчина вот-вот узнает её и с пренебрежением выдворит на улицу, точно бродячую псину. Но тот кивнул в знак приветствия и проговорил, обращаясь к Джори: — Оказалось, они уже нашли архитектора. Зря только мотался в этот Рим. — Всё хорошо, пап, — сестра утешающе похлопала его по плечу, — мы справимся.

***

— А кстати, где отец Томаззо? — задала вопрос Бертолина, беседуя с хозяйкой на балконе и попивая вино, как давно мечтала. Было уже за полночь, но девушки разговорились и потеряли счёт времени. — Он ушёл почти сразу, как узнал, что я беременна, — пожала плечами Джордана, и тут же перевела тему, давая понять, что не хочет вспоминать о травмирующем событии: — Кстати, а как вы с Доминико познакомились?       Руссо озвучила первую мысль, влетевшую в голову: — В баре. Мы тогда сидели с другим парнем, но такого как он не заметить было просто невозможно, — она вспомнила историю знакомства с Иллюзо, когда они с бандой выбрались в город поразвлечься. И хотя сама девушка служила в Passione несколько лет, группировка под её началом собралась ещё совсем недавно, ребята сложно сходились друг с другом, а потом кто-то предложил устроить нечто вроде корпоратива. Тем пятничным вечером она сидела за стойкой бара и тянула какой-то коктейль, держась за руку с Минестроне, красавчиком, устоять перед которым было невозможно. Руссо была единственной, кому удалось построить крепкие приятельские отношения с каждым членом банды, и со многими дело не ограничивалось только дружбой. Все прекрасно знали, что Бертолина ни с кем не собирается строить серьёзных отношений, никого из банды не выделяет, а Ува, не стесняясь выражений, как-то даже сказала, что она собрала «персональный гарем». Девушку обижали такие слова соратницы, потому что знала, что её сердце всегда принадлежало только Боссу.       Дьяволо лежал в кровати, накрывшись тонкой простыней и прислушивался к каждому звуку, доносящемуся с балкона. Какая ирония. Он столько сопротивлялся её нежностям, но теперь был готов отдать всё, чтобы она поскорее завершила бесполезный разговор и пришла к нему. От досады хотелось вымыть голову изнутри, стереть девчонку из памяти, отмотать время вспять и никогда не принимать её помощь. Сестры по-девичьи посмеивались, обсуждая всё на свете: мужчин, готовку, книги, музыку… Бывший босс подметил, что Бертолина здорово отыгрывала свою роль, даже рассказала несколько выдуманных на ходу историй об опыте работы няней. Неожиданно девушки замолчали, Дьяволо даже пришла в голову мысль подняться и проверить, всё ли у них в порядке. Наконец, Джордана заговорила: — Знаешь, ты очень похожа на мою сестру, — потеряв нить беседы, он не заметил, в какой момент они перешли на «ты». Затаив дыхание, мужчина ждал, что же ответит его спасительница. — Какой она была? — поинтересовалась Бертолина, делая глоток вина. Сердце девушки исступлённо забилось: — «неужели догадалась?». — Всего так сразу и не вспомнишь, я была маленькой, — Джордана будто почувствовала, что их подслушивают и речь её стала тише. — и семья у нас была… — она какое-то время искала правильное слово, — неблагополучной. Бертолина всегда была для меня примером. Такая смелая, благородная, она была моим светом в непроглядной тьме. Моим героем.       Руссо едва не пролила на себя вино, заслышав речи сестры. В такой обстановке сложно было держать себя в руках, особенно для Бертолины — она никогда не умела скрывать истинные эмоции. Голос дрогнул: — А где она сейчас? — ответом ей был долгий пристальный взгляд необычайно тёплых глаз и долгая, тянувшаяся по меркам девушки, вечность, пауза. Будто сестра подарила ей те объятия, о которых Руссо думала ещё во время осмотра квартиры. — Иди спать. Мне пора собираться на работу, — Бертолина расслабилась, решив, что этот взгляд наверняка означал, что сестра не хочет это обсуждать. Но когда та, уходя с балкона, мягко потрепала её за плечо, всё моментально встало на свои места. Руссо так и осталась сидеть на балконе, вглядываясь в своё отражение в бокале с выдохшимся вином, подметив, что так и не спросила, где работает её новая начальница.