Конвоир

      Как-то, будучи ещё сопливым двенадцатилетним мальчишкой, Женя, собирая в лесу грибы, отбился от сопровождавшего его на тихой охоте деда, а говоря попросту — заблудился. Сначала пытался в одиночку сообразить, куда же ему идти. Затем кричал, пока не сорвал голос, а под вечер, когда в лесу изрядно похолодало, забрался в пустовавшую по летнему времени медвежью берлогу, где, вдоволь наревевшись, сладко заснул. Проснулся же оттого, что почувствовал на своём лице горячий и шершавый собачий язык, а открыв глаза, увидел здоровенную немецкую овчарку, с большим энтузиазмом вылизывавшую сонную мордаху мальчика. Как оказалось, дед ещё с вечера забил тревогу, и с десяток спасателей с собаками пустились на поиски пропавшего отрока, только к утру найдя его уснувшим в медвежьей норе. Сейчас же берлоги поблизости не наблюдалось, но ситуация была очень похожа, так как куда дальше идти, ребята напрочь не знали. Ландшафт полностью изменился, и оставалось лишь идти наобум, надеясь на свою счастливую звезду, уже не раз спасавшую молодых людей из разных форс мажорных ситуаций. Вот так, путешествуя в неизвестном направлении, ребята вышли из леса к видневшейся вдалеке широкой и бурной речке, как послышался шум поезда. На полной скорости экспресс летел к реке. «Ведь он же рухнет. Моста-то нет!» Ковров хотел было кинуться наперерез поезду, но тот, не сбавляя скорости, въехал в воду. Вагоны при этом наклонились, наклонились и пассажиры, вышедшие покурить в тамбур. Когда на том берегу исчез последний вагон, на этом — вынырнул паровоз. С подножек и с крыш вагонов стекала вода, а пассажиры в дверях тамбура как ни в чем не бывало продолжали курить. Поезд был какой-то странный. У всех вагонов, как заметили парни, колеса были разные: у одного — автомобильные, у другого — мотоциклетные, у третьего — велосипедные, у четвертого — от трактора «Беларусь», пятый вагон был на гусеничном ходу. А шестой, последний, заканчивался сжатым в гармошку, длиннющим тамбуром. — Что за чудеса, — удивлённо покачал головой Митрохин и присел на удачно подвернувшийся сосновый пень, — может у нас глюки от переживаний пошли? — С ума сходят поодиночке, — резонно заметил Юрка, — а раз мы оба это видим, значит, оно есть на самом деле. — Уже нет, — махнул рукою в сторону речки Евгений, и, оглянувшись туда, Ковров, к своему изумлению, не увидел ещё минуту назад летящего на всех парах состава, а вместо него обнаружилась троица молодых людей, одетых, словно туристы, в кроссовки, яркие шорты и майку, с тем лишь отличием, что на плечах у каждого болталось по автомату Калашникова. Какое-то время незнакомцы осматривали окрестности, а заметив нашу сладкую парочку, бодро насвистывая весьма оптимистичный мотив, быстро двинулись к ним. «Забудь, что я тебе сказал, Ты обо всём забудь. Ведь я с рассветом показал Тебе в могилу путь. Ни Бог, ни дьявол, ни герой От рока не спасут, А глины лишь на холм сырой Из горсти сыпанут. Судьбы страшиться — это смех, У каждого своя. Ведь в оконцовке примет всех В объятья мать земля.» Песня убивала уже тем спокойствием и невозмутимостью, с какой похожая на клоунов троица весело пела, приближаясь к ребятам, те же, в свою очередь, не могли оттянуть неизбежного, так как кругом было чистое поле и укрыться было абсолютно негде. — Ну здрасьте вам, други мои — шутливо поклонился парням самый плечистый из троицы. — Здорово, коли не шутишь, — без тени страха ответил Митрохин, — уж не по нашу ли душу, любезные? — Хвалю за прозорливость, парняга, — вроде бы случайно навел на него ствол главарь. — Привет тебе от папы. — Хорошо не от мамы, — улыбнулся юноша, — ты бы хоть объяснил перед смертью, что за папа такой и как мы вообще в эту передрягу попали? — Объяснить, говоришь? Это можно. С того света не расскажешь. И буквально в пять минут выложил изумлённым слушателям занимательную историю про непутёвого сынка и его богатенького папу, а также историю с изнасилованием и пересадкой кожи лица господину Романцеву, вкупе с насквозь запрещёнными методами по стиранию данному господину памяти. В принципе, Женька был парнем неглупым и кое-какие факты его не сильно-то и шокировали, вот только до слёз было жалко маму, а также попавшего под раздачу ставшим небезразличным ему Юру Коврова. Между тем, окончив свой монолог, солдаты взяли оружие на изготовку, прозвучала, треснула сухим поленом негромкая очередь, и открывшим глаза ребятам предстали два несомненных трупа с залитыми кровью лицами, да молча стоящий с отсутствующим взглядом главарь… — Почему? — пристально глядя убийце в лицо, спросил Женя. — Ты ведь пришёл нас убить. Откуда такое благородство? — Ему не откажешь, — протянул руку по направлению к реке убийца, где, сняв высокий котелок, вежливо раскланивался перед ребятами всё тот же человек с тростью и, указав кивком головы на возникший из ниоткуда странный поезд, топнув ногой по земле, мгновенно испарился. Главарь же тоскливо вздохнул, и с посиневшим лицом присоединился к убитым, оставив снова друзей вдвоём, но теперь уже с гораздо большими шансами выжить…