Конвоир

      Поезд шёл на удивление шустро, и это несмотря на то, что на пути у него встречались овраги и неширокие, но бурные ручьи, а также светлые берёзовые рощи и небольшие городки и деревеньки. Купе, что выделил им импозантный, одетый, будто секунду назад, в совершеннейший фрак, проводник, отличалось и чистотой и простотой. Вместо пышных и пахнущих дорогими духами апартаментов, ребята получили номер люкс на двоих, что, в принципе, обоих полностью устроило. На столике, у накрытой периной кровати, образовался небольшой натюрморт в виде фруктов, бараньих рёбрышек, булочек, и роскошной, покрытой пылью бутылкой вина с парой высоких бокалов, с которой и начался их путь, признаться, неизвестно куда. — Где мы? — пригубив живительной влаги, беспокойно спросил Юрка. — Если ты думаешь, что я провидец, спрашивай дальше — куда мы едем? — Не думаю, что ты волшебник, — проглотив содержимое бокала и накапав новое, подытожил Ковров, — Мне кажется, что и ты выступаешь здесь в качестве болвана, да к тому же вкупе с множеством несведущего народу. Нас используют для какой-то одним им известной цели, а потому мы о ней не узнаем никогда, разве что повезет и перед смертью какой-нибудь призрак скажет пару слов. В салоне, между тем, начали происходить весьма странные вещи. Пол растворился у них из-под ног, исчезла вся мебель, их одежда, а также стены и потолок. Было такое ощущение, что ребята, обдуваемые прохладным ветерком, совершенно голые с невероятной скоростью несутся над землёй, а никакого поезда не существует и в помине. Один раз Юрке пришлось даже увернуться от спикировавшей ему прямо в лоб злобно каркавшей вороны, к счастью, буквально в сантиметре пролетевшей мимо. Кое-что, впрочем, осталось и от прежнего мира. В частности, запустив руку куда-то вправо, Женька выудил уже знакомую бутылку с вином, а пошуровавший так же неизвестно где приятель материализовал оба бокала. Поняв, что, по крайней мере, от жажды в этом странном мире они не умрут, ребята отпили по глотку и, видимо, подумав об одном, услышали мягкий и вкрадчивый голос. — Вас, видимо, терзают сомнения, мои друзья, — неизвестный, но приятный баритон настраивал на успокаивающий лад, — а между тем я, как ни странно, ваш лучший друг. — Не может ли наш лучший друг, в таком случае, ежели так оно и есть, вернуть наше купе, — с отчаяния крикнул Романцев, рассудив, что хуже точно не будет, а вот какая-то определённость, даст Бог, появится. — Признаюсь вам, что лететь в обнажённом виде, обдуваемым всеми ветрами, прямо над поверхностью Земли — не самое приятное занятие в мире. Если хотите — попробуйте сами. — Да ради дьявола, — ответил приятный голос и стены, мебель и пол в ту же секунду вернулись. — Он ваш хозяин? — бесцеремонно спросил уже захмелевший Юрка, наливая себе и другу из плавающего в воздухе сосуда в бокалы. — У каждого человека на этой земле есть хозяин. Простите, но уж таким вас создал ваш небожитель, дав вам свободу воли, но не наделив вас одновременно знанием, как эту свободу использовать. Я думаю, ни к чему хорошему людей это не приведёт. Вы либо разуверитесь в вашем божке и уничтожите свою расу какими-либо бомбами, или найдёте другого владыку, которого, к слову и искать-то не надо и он сам проведёт вас по дороге в бездну. — Простите, — опешил внезапно Романцев, — я думал вы и есть посланник этой тёмной силы. — Я нечто третье, — пророкотал стереофонией невидимый бас, — я просто стою над схваткой и наблюдаю, а как только мне это дело прискучит (увы, скука удел всех бессмертных), я избавлю всех участников этого спектакля от иллюзий и просто опущу занавес. — И что же, у нас, получается, нет выхода? — В данном случае — нет, плывите по течению, ну и если верите в честолюбие, встретьте свою кончину стоя, с поднятой головой. Я же, со своей стороны, могу предложить вам на выбор с тысячу смертей, так как именно вашими, пусть и неосознанными усилиями, я вернулся из небытия и теперь обрёл плоть и кровь. — Как же вас звали тогда? — в один голос спросили ребята. — Из «огня рождёнными» — ответил неизвестный субъект и на какое-то время умолк, сколько бы ни пытались дозваться его друзья. Бутылка к тому времени, к сожалению, подошла к концу (просить ещё у неведомого колдуна они как-то не решились), и ребята, завалившись на пышную кровать, наконец добрались друг до друга, причём полностью уверенные в том, что сегодня им никто не помешает… Утро встретило любовников шумом за окном и тихим стуком в купе, сопровождавшимся какими-то криками и паровозными гудками из-за окна. Обвязав себя простынёй вокруг бёдер, Романцев отодвинул входную дверь влево и увидел обыкновенного пожилого проводника, который протягивал ему с улыбкой в седые усы, два исходящих паром, в серебряных подстаканниках, стакана чая. — Приехали-с, сударь, — избавившись от посуды, пророкотал мужчина, — извольте-с через полчаса освободить купе. Затем, приложив два пальца к синей железнодорожной фуражке, по молодецки развернулся и вышел. Наскоро допив оказавшийся славным чаёк и собрав немудрёные пожитки, парни покинули вагон и, выйдя на перрон, с изумлением увидели над низеньким одноэтажным зданием корявую надпись: «Новониколаевск» и выгравированные рядом цифры «1919»