Конвоир

— Я на тебя ещё в вагоне глаз положила, — удобно примостив свою белокурую головку на груди у Женьки, промурлыкала довольная Наташа. — Я польщён, — неспешно выпуская густую струю сигаретного дыма изо рта, заметил Женя. — И чем же я так тебе приглянулся? — Прости, но ты очень похож на моего бывшего мужа. Может чуть поплотней, а так почти один в один. Мне даже Петька с Лёшкой успели шепнуть, мол не отец ли это. — К сожалению, нет, — затушил сигарету в консервной банке парень. — Надо идти, наверное скоро дети проснутся, светает, — отдёрнул занавеску Евгений с маленького кухонного окошка, в который проникала неясная ещё молодая заря. — А это ещё что? — услышав мелодичную трель, — спросил парень, неспешно натягивая трусы. — У нас на берёзе соловей живёт, вот и радует своими песнями каждое утро. — Пойду я, Наташа, надо поспать хоть немного. — И, нежно поцеловав девушку, поднялся на второй этаж. Пару минут постоял, глядя на сонную, заплаканную мордаху своего любовника, затем, недолго думая, нырнул к нему под одеяло и, припав губами к самому сокровенному, заставил юношу открыть глаза, а заметив, что тот хочет что-то ему сказать, заткнул рот поцелуем и с довольной обречённостью понял, что поспать так и не удастся… Дни полетели, словно птицы. С утра парни вместе с мальчишками бежали на речку, где плескались и ныряли до одурения. Затем был вкуснейший, приготовленный Наташей завтрак. После ребята починили прохудившуюся крышу, за пару дней подняли угол у перекосившейся бани, поправили и покрасили забор, почистили старый колодец и даже перенесли на новое место сортир, предварительно выкопав под него глубокую яму, а вечерами всей «семьёй» ходили ловить рыбу, чтобы прямо на берегу сварить обалденную уху. На ночь парились в бане, а затем, уложив ребятишек, разбредались по своим углам. Юрка нехотя лез наверх, а Женька с Наташей уже привычно запирались в маленькой кухоньке. Под утро же Романцев бесцеремонно будил своего любовника и старая деревянная кровать снова немилосердно скрипела, грозя развалиться в самое ближайшее время. Женька привык к такому беспощадному графику (вспомните себя в двадцать лет), тем более основную работу они всю переделали, так что днём удавалось устроить себе сиесту — предприимчивый Евгений повесил между берёзой и сортиром для Юрки гамак. Время, казалось, остановилось, а мальчики всё чаще называли Романцева папой, тот перестал отнекиваться, а цветущая и улыбающаяся Наташа и не думала поправлять детей. Дядю Юру мальчишки тоже не забывали и на его долю хватало обнимашек и поцелуев в щёчку. В отличие от потерявшего рассудок от счастья Женьки, Ковров понимал, что подобная идиллия не может продлиться вечно и её бессмертный устроитель наверняка про них вспомнит, что и произошло однажды утром. В этот раз джин предстал перед ребятами одетым в спортивный костюм, кеды и нейлоновую кепочку, что никак не настраивало на серьёзный лад. Тем более что уселся он на подоконник, весело болтая не достающими до пола ногами. — Погода будет хорошая, — начал издалека загадочный джинн. — Я смотрю и смородина в этом году уродилась, и огурцы тоже. — Засунул один, неизвестно как появившийся у него в руке себе в рот и смачно им захрустел. — Я смотрю, порядок на участке навели, и девушка с мальцами в шоколаде. Может, оставить вас здесь? Чем плохо, или всё же домой охота? — Домой, — твёрдо и без раздумий отрезал Ковров, — говорю только за себя, подозреваю, что у Жени может быть другое мнение. — А вернуться сюда можно будет? — с надеждой спросил Романцев. — Само собой, — вытащив из воздуха свежую помидорку и без промедления принявшись её обсасывать, ответил волшебник. — Только учтите, юноша, что в двадцать первом году и девушка и мальчики слегка постареют, лет этак на сорок. Впрочем, выбор за вами. Не забывайте, что дома у вас осталась мать. Ну же, решайтесь. Подумав с минуту и смахнув набежавшую некстати слезу, Женя взял Юру за руку и, посмотрев монстру в глаза, утвердительно кивнул головой… Дверь в родную квартиру оказалась незапертой и ребята, отворив створку, осторожно зашли внутрь. В прихожей царил полный порядок. Одежда и обувь были на своих местах. В зале тоже всё было без изменений. Мама лежала в маленькой комнате, на тщательно заправленной постели с мягкой улыбкой на губах. И если бы не тёмное пятно посреди груди — можно было подумать, что женщина устала и просто прилегла отдохнуть. Женька упал на колени, прижал холодную руку к своим губам и сквозь слёзы услышал сзади громкие шаги и чей-то довольный голос: «Добро пожаловать домой». После чего в голове вспыхнул фейерверк и на глаза стремительно опустилась ночь…