Двое из «Речного»

Иногда поступки, которые мы совершаем, никак не вписываются в общую картину. В целом, а может и только в вашей голове. Ситуация, местами, выбивает из колеи, она как неподходящая деталька пазла или неверная фигура тетриса, которая ни под одним из углов правильно не ложиться и это раздражает, настораживает и даже немножечко пугает. Потому что ты (не тот ты, который это все совершил, а тот ты, который на это смотрит трезвым взглядом реалиста), все-таки думаешь, что зная себя, ни в жизнь ты бы так не сделал. Но, от чего-то, сделал, и теперь размышления об этом ассоциируются, разве что, с глуховатым постукиванием откуда-то сверху, будто молоточком стучат по гвоздикам крышки гроба. И воняет сыростью, хотя может уже и гнилью, но для гнили, думаешь, пока слишком рано, поэтому все не так уж и плохо. Ладно, это все бред. Даже Арсений так думал. Он сам понимает, что, пожалуй, куда удивительнее было бы, если бы таким нестандартным образом мыслила еще хоть одна душа на этой планете помимо него, потому что это очевидно лишнее, но он решил, что бороться с этим было бы еще плачевнее и остался со своими головными мюслями наедине. Такова уж его участь. Кстати говоря, наедине с ними оставаться далеко не всегда было приятно. Моментами нормально, но не всегда. Например, не сейчас. Светло-оранжевый потолок в свете фонаря за окном выбивался из общей картины Арсения. В домике второго, фонаря под окном нет и потолок обыденно темно-серый. Надо же было так неудачно поставить фонарь. Сопящий на центральной кровати Позов тоже выбивался: забавно, что чуть меньше, чем оттенок потолка, на который Арс пялился, но все-же выбивался, потому что по левую сторону от Попова теперь его бритая башка, а не хвостик Сергея Борисовича. И все-таки, отвернутый к стенке Антон, лежащий сразу за Позовым, выбивался сильнее всего. Он прямо-таки контрастировал. Арсений лежал вытянутым и если бы сложил руки на груди, был бы готовым образцом подгнившего, но размалеванного трупа. Он то и дело переводил осторожный взгляд с отвратительно светлого потолка на Антона и так раз за разом, пока не удостоверился на миллион процентов, что лежащий в одних древних спортивных шортах Шастун (то есть для сна он, видите ли, футболку снять удосужился), все-таки заснул сразу же, как рухнул на кровать, не издавая с тех пор ни звука, кроме дыхания, и ни движения, кроме размеренного подъема грудной клетки. А Попов лежал в углу вожатской шестого и обреченно понимал, что спать — это, буквально, последнее, чем ему сейчас удастся заняться. Поэтому он достает из под подушки телефон на зарядке и бессмысленно листает чаты и каналы Телеграма, проверяя новостные порталы на наличие очередной интересной бредятины. Совершенно неожиданно один из диалогов поднимается выше и на экране светится:       Саша 00:36 Вожатые за день устают недостаточно, для того, чтобы ценить каждую возможную минуту сна? Несколько секунд Арсения одолевает ступор. Если бы не связь, которую они установили не так давно, ступор длился бы гораздо дольше.       Арс 00:36 А хоккеисты? Арсений даже не был уверен, что Саша по-прежнему увлекается хоккеем. Он помнил только, что год назад он раз в неделю посещал любительский клуб и иногда играл за любительскую Питерскую команду. Он вместе с Таей даже пару раз приходил посмотреть и поддержать. Сам он, как и Тая, ничего не смыслил, но азарт просыпался сам ближе к середине игры.       Саша 00:36 Значит Тая поделилась. Что же, могу себе представить, какие еще подробности моей жизни она тебе, может и не специально, но рассказала       Арс 00:37 Хочешь верь, хочешь нет, но я не имею представления, о чем ты. Я ткнул пальцем в небо       Саша 00:37 Тогда тебе стоит пробоваться в Битву Экстрасенсов. Кстати, ты, помнится, часто говорил, что хотел бы работать на ТНТ. Чем не вариант?) Я это к тому, что у меня сегодня был первый в сезоне матч. Арсений чуть улыбнулся, подметив, что Пташенчук запомнил его саркастичные упоминания работы на ТНТ.       Арс 00:38 Знаешь, экстрасенсорика звучит перспективно. Может даже перспективнее, чем Динамо-Форвард       Саша 00:38 Чертов засранец. Сколько раз ты ныл мне, что тебе не интересно слушать про хоккей, но название клуба все-таки запомнил) Мне все ясно       Арс 00:38 А что, если я скажу, что мне интересно спросить итоги матча?       Саша 00:38 Я бы тебе не поверил, скажи ты так год назад. Но сейчас от тебя можно ждать чего угодно, поэтому просто скажу, что мы выиграли и мой гол стал решающим. Можно без похвалы, сам все знаю;) Да и рано радоваться, самое сложное впереди. Ты мне лучше скажи, почему ты мог бы спать, но не спишь Диалог протекал даже... Приятно? Так спокойно и непринужденно, учитывая то, что этого человека Арсений избегал почти целый год. Казалось, что с такими утрированно-детскими опасениями, Саша первым же делом вышлет ему дик-пик с блестящей надписью-гифкой «не хочешь повторить?».       Арс 00:39 Личная драма       Саша 00:39 Да что ты?       Арс 00:39 Не ты один обладаешь способностью заставлять меня задумываться, где именно я свернул не туда Пташенчук немного помедлил.       Саша 00:40 Оооо, ясно. Соболезную       Арс 00:40 Мне или..?       Саша 00:40 Вам обоим.       Арс 00:40 Знаешь, где-то даже справедливо       Саша 00:40 Ну, если так рассуждать, я тоже последнюю неделю думаю, что где-то свернул не туда       Арс 00:40 Я бы сказал, что мне не особо интересно, но заснуть у меня все равно не получается       Саша 00:41 Расстался Теперь помедлил Попов. Экран телефона в руках освещал его вдумчивое лицо. Он пытался вспомнить хоть какие-то упоминания Таи о том, что у Саши... Отношения. Она любит поболтать о жизни, причем далеко не только своей, поэтому и такую деталь вполне могла затронуть. Но на ум, к несчастью, ничего не приходило, а это означает, что теперь его больному мозгу, который никак не может заснуть в этих обстоятельствах, уснуть точно не получится. Как минимум до малейших подробностей того, что его даже не касается.       Арс 00:41 Соболезную))) Обоим       Саша 00:41 Аххахахах, один-один. Если серьезно, то не сомневаюсь, что Тая уже рассказала все красочно, добавив только «чур я тебе этого не рассказывала», поэтому ты итак все знаешь, но в силу своих манер ни за что этого не признаешь. Арсений понял, что нужно пользоваться моментом.       Арс 00:41 Кто знает:) По причине своих манер, позволь спросить как ты?       Саша 00:41 Попов, тебя взломали. Проверь пароли       Арс 00:42 Ладно, можешь не отвечать, твое право       Саша 00:42 Я в порядке, если тебе действительно интересно. Отхожу. Герман тоже отходит, но по-своему. Клянусь, еще одни отношения, которые закончатся также, и я тоже пойду в разнос Питерских гей-баров, делать селфи с Кровавой Мэри. Арсений сам не понимал, зачем это делает. Клянусь, не имел ни малейшего понятия, но такие внезапные подробности от того, кого еще совсем недавно считал незнакомцем, интригуют.       Арс 00:42 Мой способ осмыслить произошедшее проще — пялиться в потолок, в попытках уснуть       Саша 00:42 Раз уж мне тоже не спится: если я спрошу, что же там такого у тебя произошло, каков шанс, что ты хоть что-нибудь ответишь?) И тут Арсений понял, что, может быть он сейчас и совершит величайшую ошибку в истории своей жизни, но его мысли не будут его терроризировать так смертоносно. Пташенчук ему не близкий друг, на его реакцию, в общем-то, насрать совершенно. Он... В данном случае, как никто другой близок к теме. Близок еще Выграновский, но рассказывать о подобном похотливому засранцу с первого точно не лучшая идея. И в добавок к этому Арс не видит его лица. Не слышит его голоса. Не в состоянии придумать себе то, что говорит многообразие его чертовой мимики. Саша сейчас лишь тот персонаж, который попал под горячую руку, да и к тому же, на собственной шкуре осознающий это гребаное чувство. Арсений долго думал, что писать, если писать вообще.       Арс 00:44 Окей, я тут действительно понял, что сам не до конца понимаю, что происходит, однако ты, возможно, не плохой вариант, чтобы с кем-то этим поделиться. Это из-за нашего статуса «знакомых», расстояния и того, что тебе , если смотреть в общем, вероятнее всего до лампочки, но оно мне под руку. Поэтому... Ситуация такая, что пол часа назад у меня был секс с человеком, с которым я, пожалуй, реально этого хотел Сашин ответ поступил очень быстро и был очень обыденным. Реакция была такой простой и адекватной, что Арс три раза выдохнул.       Саша 00:44 Нихуя себе, казанова. Вы где там место для секса нашли то, в детском лагере?       Арс 00:45 Тебя действительно это интересует?       Саша 00:45 Если честно немного да. Реально ума не приложу. Там же люди повсюду. А конкретнее дети. Окей, сочту, что у вожатых свои секретные места. Так... Что тебя, собственно, смущает в том, что ты с кем-то потрахался?       Арс 00:45 То, что я не знаю, что будет дальше       Саша 00:45 Со мной была та же ситуация?       Арс 00:45 Мы говорим не об этом.       Саша 00:45 Ты прав. Но мне все равно было бы интересно однажды узнать ответ на этот вопрос, однако мы же сейчас не об этом, поэтому я тут лишь задаю наводящие вопросы. Что за человек? В смысле, с ним есть какие-то трудности, или что?       Арс 00:46 Наверное, можно и так сказать. Я вообще как в бреду сейчас: он мне, кажется, реально нравится, ну, то есть, ты понимаешь... Реально. И проблема тут только в том, что я не могу отвечать за поступки и мысли другого человека. Ну и еще в том, что обстановка детского лагеря немного, в данном случае, затрудняет.       Саша 00:46 То есть все-таки он... Так понимаю, что ты еще и сам не уверен, что не подумаешь в последний момент о том, что тебе это все не нужно       Арс 00:46 Я вообще ни в чем не уверен       Саша 00:46 Так значит убедись. Я же знаю, что ты не глуп, Арсений, однако прости, но если ты в чем-то неуверен, это блять проблема не только для тебя одного Глаза постепенно закрывались, и Арсению невольно думалось: «Наконец-то.» Он глубоко вздохнул, перечитал последнее Сашино сообщение, понял, что он действительно по делу говорит, но размышлять об этом он будет уже завтра. Если его вообще удастся разбудить его новым коллегам-на-один-день.       Арс 00:47 Слишком устал, чтоб спорить, но скрывать не буду, что в чем-то ты прав. А сейчас я, пожалуй, переключусь на вожатский сон       Саша 00:47 Слава богу дошло. Спокойной ночи. Надеюсь, еще спишемся Попов снова вздохнул. Он ощущал себя вдвойне странно: ему казалось, что, вероятно, они действительно еще спишутся, какие бы противоречивые эмоции у него это ни вызывало. Но, в любом случае, поживем, как говорится, увидим. Арс с силой протер глаза свободной рукой, отложил телефон, в который уже устал пялиться, и заснул, как только уронил голову на подушку.

***

Утро, как и ожидалось, выдалось сумбурным. Оказывается, Позов по-прежнему также бодро встает (не так бодро, как Матвиенко, но, знаете, в сравнении с Арсением — очень даже), про Оксану вообще можно молчать, потому что она с Сергеем Борисовичем могла тягаться на равных, хоть в столовую детей ведет сегодня не она, а Шастун... Шастун очень Шастун. То есть... Арсений привык видеть его с утра в столовой уже свежим, но сейчас, еле-еле раскачавшись, чтобы перейти от стадии «лежать» к стадии «сесть», он свесил с кровати ноги и смотрел на эту длиннющую субстанцию бежевого оттенка в простыне, которая походила больше на бумажный комок, чем на живого человека, и думал, что отнюдь не понимает, как он так «освежается» за каких-то пол часа. Арсению иногда целого дня не хватает, чтобы проснуться, хоть для окружающих это и не так заметно, как для него самого, а этот колдун справляется за пол часа. У него в роду случайно не было потомственных ведьм? Из приоткрытых дверей пронесся голос Позова:       — Шасту-у-у-н! Давай задницу с кровати поднимай бегом, хорош уже, не успеем ниче. Антон встрепенулся и сел точь-в-точь в туже позу, в какой сейчас сидел Арсений и едва разлепляя веки, пялился на него. Их сонные глаза, которые будто соревновались в том, чей взгляд менее осмысленный, встретились. Арсений это понял с сильным опозданием, когда Антон почесал шею и с таким же сонным выражением лица, как и весь его вид, чуть улыбнулся. И Арсению от этого тоже почему-то захотелось улыбаться, но он не стал. На него уже не смотрели, кое-как заправляя кровать.       — Эй, — неожиданно для себя самого сказал Арс, отвернувшись и натягивая на себя футболку, — Если ты сильно не выспался, я мог бы заменить тебя в столовой. Нас все равно трое пойдет, хотя тут и вдвоем справиться не сильно сложно. Ответ последовал не сразу, и Арсений, как абсолютный чемпион в накручивании самого себя, уже успел подумать, что ляпнул какой-то псевдо-заботливый бред, который во-первых — странный, учитывая то, что он вообще из другого отряда и еще не знает порядков шестого, а во-вторых — это звучало так, словно он сильно недооценил Шаста, как вожатого. Поэтому смертельно захотелось отмазаться, но, очевидно, это было бы с его стороны еще более странно, поэтому он тихо прочистил горло и продолжил ритуал одевания, ожидая хоть какого-нибудь ответа. Антон, который тоже одевался отвернувшись к стене (что, в целом, уже даже иронично с обоих сторон), произнес с улыбкой, которую было не столь видно, сколько слышно:       — Спасибо конечно, но я неплохо выспался. Просто мне нужно время, чтобы проснуться и прийти в себя. — Он вдруг посмотрел на Арсения со спины, — Но я ценю то, что тебя это беспокоит. Попов, не успев до конца натянуть свои джинсовые шорты, на долю секунды замер, осмысляя сказанное. Затем также резко обернулся и встретился с ним взглядом снова. И этот взгляд был таким, черт возьми, теплым, что Арсений, кажется, напрямую понял, почему вообще слово «солнце» начали использовать, как уменьшительно-ласкательное. Настоящее солнце, которое представляло собой огромный разогретый шар из газа, сейчас настойчиво светило в окно перед Арсением, но еще одно абсолютно точно смотрело на него с морщинками у глаз и ямочками на щеках прямо за спиной. И он был готов поклясться, что сердцем ощущал тепло куда настойчивее, чем телом, поэтому звезде по имени солнце стоило поднапрячься, чтобы не потерять свое первенство. Этот внезапный поэтизм продлился не долго: Арсению все-таки надо было натянуть свои шорты как следует. Дальше стандартный поход в столовую, стандартные девочки, которые очень стандартно облепили Арсения в пути туда. Нестандартным была только легкая полу-улыбка у Антона Андреевича, который шел чуть позади и по-своему добро наблюдал за образовавшимся фан-клубом, а еще Позов и Оксана, которые за этим зрелищем наблюдают не первый, и даже не второй год, поэтому их полу-улыбка состояла на 100% из неудержимого сарказма. Немного нестандартным еще было то, что Арсений начал в себе кое-что замечать: и теперь он совсем не понимал, стоит быть спокойным или бить тревогу. В вожатской, когда Антон так осторожно заметил его беспокойство, он вдруг понял, что до смерти хочет с кем-то этим поделиться. Это важное событие? Нет. Хоть кому-то на планете Земля было бы интересно такое слушать? Разумеется, мать твою, нет, потому что это ни с одной стороны не важно. Но чувствует ли Арсений это чертово тепло внутри и гребаный вагон с тележкой эндорфина? Да. Огромное несусветное да, и эта картина целиком так беспощадно возвращала его в детство, что хотелось то ли плакать, то ли смеяться, и то ли от горя, то ли от радости. В любом случае, это было большое, откровенно говоря, глуповато-наивное желание сказать кому-то, что в его довольно однообразной жизни появился один единственный человек, даже простым «спасибо» которого хочется делиться так, словно это чертово предложение руки и сердца. В столовой Арс то и дело ловил на себе эти серо-зеленые глаза, не специально, но ловил и думал о том, что, пожалуй, это не случайно, ведь это даже для такого скептика как он очень навязчиво. Но в случае с ним «навязчиво смотреть» это достойный комплимент, за который не скажешь спасибо словами, за который спасибо можно сказать только, время от времени, глядя в ответ также многозначительно. А на обратном пути одна из девочек 6-ого, которой особенно сильно захотелось внимания обоих вожатых, взяла одной рукой одного, второй рукой другого и гордо зашагала впереди строя вместе с ними. Оксана и Позов, идущие рядом, само собой начали активно подшучивать, похлопывая «молодых папок» по спинам и давая отцовские наставления, в ответ на которые Шаст, едва заметно смущаясь, смеялся и отнекивался от такой ответственности. Едва успев присесть в вожатской, Арс, оставшись один на некоторое время, проверил телеграм: первым делом, словно озарение в ночи, светился контакт Саши с видео-кружочком абсолютно повседневного содержания. На экране мужчина с идеальной щетиной делился тем, как выходит с катка, где только что следил за тренировочным матчем. В конце прозвучало такое заманчивое «А у вас, батенька, как дела?», в мыслях все еще свежий след от самого факта существования Антона и это послужило началом необратимого.       Арс 10:08 Не думал, что так будет, но просто замечательно. Ответ последовал тут же, будто его ждали.       Саша 10:08 Чувствуется интрига. Собираешься поделиться?       Арс 10:08 Я чувствую себя абсолютным дураком       Саша 10:08 Твое первое и второе сообщения противоречат друг другу       Саша 10:08 Погоди... Влюбленным дураком, я правильно понимаю?) Арс вздохнул. У него на лбу все написано, даже учитывая то, что его лба через экран абсолютно точно не видно.       Арс 10:09 И почему я вообще начал с тобой откровенничать?       Саша 10:09 Может быть потому что больше не с кем, а я знаю тебя и твои проблемы тоже знаю?)       Арс 10:09 Самоуверенно. Ты не знаешь и 10%       Саша 10:09 Можешь оставить эти 10% нетронутыми. Ну или рассказать уже об этом человеке-нонсенсе, который удостоился такой графской чести Пташенчук оставался неизменным Пташенчуком всегда. А Арсений неизменным Арсением.       Арс 10:10 Он вожатый 6-ого, новенький. Антон. Высокий, довольно худой да и красивый в целом пиздец просто. Так и начался рассказ того, что не довало покоя. Стало легче? Определенно. Даже немного приятно. Самым удивительным Арсений находил то, что Саша был довольно учтив: не говорил лишних слов и ни разу не дал повода задуматься о том, что он не тот, с кем стоит делиться личным. И это была безумная игра контрастов.

***

Расписание сегодняшнего дня было не слишком насыщенным. Мероприятия сегодня не планировались (за исключением дискотеки), а целый день нужно было посвятить подготовке к завтрашнему «шоу талантов». Арсений был в наиболее безвыходном положении — этот день он обязан провести как вожатый 6-ого, когда его 2-ой отряд будет ставить что-то совершенно без его участия.       — Здрасте, — на территории 6-ого показалась фигура как всегда светящийся Василисы Андреевны, — Решили что-нибудь насчет Шоу Талантов? На отрядном месте в кругу сидел весь отряд, вместе с Антоном Андреевичем, Арсением Сергеевичем и Позовым. Лица были совершенно растерянными.       — Я смотрю у вас тут чисто мужская тусовочка, да? — Вася присела на край вожатской лавки, поправив свое легкое черное платье и закинув ногу на ногу.       — У нас есть сырая идея, — начал Антон, — но главная проблема как раз в том, что она сырая. Вася задумалась и окинула взглядом отряд.       — Ну так давайте, поделитесь хоть чем-то.       — Мила, — Шаст кивнул в сторону невысокой рыжеволосой девочки, —умеет петь. Мы вот думаем, чтобы она спела, а ребята там всякую банальщину потанцуют на фоне...       — Ухх... Скучно. Это все? Повисло гнетущее молчание.       — Да. Василиса Андреевна демонстративно вздохнула, подперев лицо руками.       — Мил, ты на укулеле играть умеешь? Трое вожатых посмотрели на Василису Андреевну с нескрываемым удивлением.       — Да... Немного... — Неуверенно вымолвила девочка, поправляя рыжий хвостик. Позов и Шаст округлили глаза еще сильнее, вылупившись друг на друга. Вася засияла. Арсений выгнул бровь, понимая, что ничего не понимает.       — Сидите здесь. Все. Я сейчас прибегу. Девушка молниеносно скрылась за деревьями.       — Мил, реально? — Начал Позов, — Ты умеешь на укулеле играть и молчала? Девочка смущенно посмотрела в бок. Ее щечки чуть порозовели, а руки то и дело теребили край джинсовых шорт.       — У меня ее нет с собой... Арсений все это время играл роль стороннего наблюдателя, не вымолвив не слова, потому что знал, что в чужом отряде он не может играть главную.       — Она всегда такая... Скромная? — Ни с того ни с сего шепнул Арс рядом сидящему Антону.       — Угу, — промычал он, пока отряд потихоньку начинал вою болтавню, — она же это... Детдомовская. У нас в отряде таких трое, два пацана вон тех, в красной кепке с выбитым зубом, и рядом с ним, бритый который. И вот она. Они с одного детдома, но глядя на этих двух мелких засранцев, я вообще не понимаю, как такой божий одуван, как Мила, там выживает вообще. Арс окинул девочку взглядом. Хрупкая, пожалуй, чересчур худая, с мелкими, но яркими веснушками у носа и немного растрепанным хвостиком. Она болтала ногами в явно не самых новых босоножках и старательно избегала каких-либо взглядов: будь то пионеры ее же отряда или вожатые. Он смотрел на нее и почему-то собственным нутром ощутил, как же ей чертовски сильно не хватает... Защиты? И, наверное, кого-то или чего-то, что дало бы ей немного уверенности в себе. Может это все просто его глупые предрассудки? Ребенок, росший в детдоме не обязательно какой-то дикий Маугли, неумеющий нормально коммуницировать, он знал это. Но ее словно сильно обижало то, что она не такая, как весь остальной ее отряд. Она не может похвастаться подарком, который ей сделали на день рождения родители или рассказать о полете в Египет прошлым летом, просто потому что ничего из этого у нее нет, а у остальных — есть, и поэтому она привыкла молчать и отводить взгляд в сторону. Арс ведь по себе знал, что в этом возрасте все разговоры так или иначе сводятся к семье. О том, как мама задолбала ругать за компьютер, о том, как с папой чинили тачку, о том, что поставили в угол за плохое слово или двойку, все. Плохое, хорошее — не важно, никогда не связано только с тобой, всегда связано с родителями.       — Мила почти ни с кем из ребят не общается, — прервал размышления Шаст, — поэтому я с ней общаюсь. Я ей сказал, что мы теперь друзья и она улыбнулась, — парень вздохнул, — наверное впервые за всю смену. Арс повернул голову и посмотрел на Антона: его взгляд был направлен в точку где-то в далеке. Он вдруг прочитал в его глазах то же, о чем думал только что сам, но решил не спрашивать об этом. В ту же секунду радостная Василиса Андреевна прискакала обратно, держа под боком укулеле из красного дерева, обклеенную наклейками. Она села на то же место и демонстративно провела пальцами по струнам, улыбаясь во все зубы.       — Ну-у? — протянула девушка, — Сыграешь нам что-нибудь?       — Вась, ты когда на укулеле научилась играть? — Спросил Арсений, когда Мила неуверенно взяла инструмент в руки.       — Ох, Арсений, — вздохнула она в ответ, — знал бы ты как скучна столичная рабочая рутина для меня, хоть на стены лезь. За эти годы много чего поменялось. Мила держала укулеле в руках, не решаясь зажать аккорд.       — Я не знаю, что играть... — Наконец выдавила она.       — Есть какая-нибудь песня, которая тебе нравится? Девочка задумалась. Она молчала какое-то время, а потом сказала:       — Ну... Мне очень понравилась песня... Она на прошлой дискотеке играла на медляке... Там что-то про капитана... Каждый из вожатых многозначительно переглянулся. Глаза Васи горели.       — Так-так-так... Как хорошо, что это моя любимая песня! — Протараторила Василиса. Арсений все еще помнил, как прекрасно она пела ее в 18-ом году. Это было чудное воспоминание. И все еще помнил, как Антон обнимал Таю за талию под эту же песню, на прошлой дискотеке. Это было ужасное воспоминание.       — Так это... Та самая песня? — Поинтересовался Антон, на что ему быстро «угукнули».       — Она же сложная. И по тексту и по мелодии... — Задумался Арсений, все еще не представляя, как эта рыжеволосая девочка будет ее петь. Позов и Шастун переглянулись.       — Поверь, это не проблема. Мила одаренная. — Сказал Позов, закивав. — Я тебе говорю, ты в натуре не слышал ее вокал. Она для 11-ти лет ну очень хорошо поет. У нее талант.       — И память у нее лучше, чем у нас у всех вместе взятых, — продолжил Антон, — Мы решили заранее выбрать стих на мероприятие чтецов, потому что он не маленький и его быстро не выучишь. Мы так думали. Она его за вечер весь осилила. От зубов отскакивает уже. В общем-то, думать было нечего. Решено.       — А что за песня? — Послышалось из кучки пионеров.       — Я могла бы поставить танец, но я не помню, о какой песне речь... Вася подсела к скованной Миле, чуть приобняв ее рукой. Она осторожно взяла укулеле из ее рук, улыбнулась и эмоционально, как и всегда, произнесла:       — Значит сейчас я вам ее спою! Мила словно засветилась. Ее тонкие брови поползли вверх, а на щеках появились едва заметные ямочки. Зазвучали первые аккорды приятной мелодии, полился струящийся голос Василисы Андреевны, а Арсений снова испытал целую палитру эмоций. Сознание вновь перенесло его в 2018-ый, он видел Васю в практически таком же платье на сцене, поющую эту песню, улыбающуюся и задорно глядящую в его глаза, которые еще не знали, что эта смена станет их финальным аккордом перед разлукой в несколько лет. И вот, сейчас она сидит на лавке напротив, держит в руках укулеле, на которой научилась играть за эти самые несколько лет, и все также мелодично и невероятно точно поет каждую строчку той самой песни в почти таком же платье и с почти таким же задорным взглядом. От этих мыслей всегда становилось приятно и легко, но когда теперь это не просто воспоминания, а реальные мгновения — ощущалось это еще лучше. Попов закрыл глаза и бесконтрольно качал головой в такт ее голосу. Антон думал о другом. Антон не знал Василису до этой смены, не слышал ее чудесного пения ранее и песню эту услышал впервые на той самой дискотеке, когда не смог отказать самой красивой вожатой «Речного» по результатам неразглашаемого опроса вожатых мужского пола, в медленном танце. И не то что бы он об этом сильно жалел — дело не в танце, танец и танец, что с него взять, это же... Несерьезно. Но вот он не подумал о том, что подобным образом в тот момент мыслил только он. Возможно, он действительно еще слишком «новичок» в «Речном», чтобы знать информацию о том, что приглашение на медляк ровняется вполне себе серьезному признаку симпатии? Как минимум он сам видел в этом лишь какие-то 3 минуты качаний в такт музыке в обнимку. Но как минимум Тая, которая с ним качалась, и Арсений, который качался с Васей, так не думали. Теперь, когда эта мелодия снова проходилась по нему котком, он четко это осознавал. Осознавал, то, что этот чертов глупый медленный танец дал определенные справки Тае, и... Определенные справки Арсению. Антон, утопая в этих мыслях (которые никогда ранее не посещали его так доставуче и навязчиво), повернул голову в сторону Попова. Он по-прежнему качался из стороны в сторону, чуть запрокинув голову назад и не замечая, как улыбается. Его душа пела эту песню вместе с Таей, и это что-то значило. Это значило, то, насколько дорога ему эта песня. Значит, она навевает какие-то очень теплые для сердца воспоминания и она по истенне важна. Но тогда, на той гребаной дискотеке, он в одиночку сидел у Реки и нервно курил, едва дослушав песню до конца. Значит ли это, что Антон неосознанно разбавил такие светлые эмоции темным пятном..? И черт бы его подрал схватить Арса за локоть и отвести за один из домов «на разговор».       — Ты чего..?       — Кое-что обсудить надо. Наедине. Когда они отошли подальше от отрядного места, Арсений в недоумении выдохнул:       — Ты бы хоть как-то поосторожнее бы был что-ли. У Димы на лице было воплощение слова «ахуй». Спустя пару шагов они уже стояли у деревянной стены дома. Антон помассировал виски, прежде чем хоть что-то сказать, пытаясь понять, зачем вообще это сделал и что именно собирался сказать.       — Ты меня за дом постоять отвел или..?       — Арс, я... — Перебил его русоволосый, — Я просто эту песню знаю только из-за прошлой дискотеки. А для вас с Васей она, видимо, важна, и... Господи блять, что за хуйню я несу. — Шастун провел рукой по лбу, понимая, что еще ни разу не испытывал такой несогласованности с языком. — Короче, я наверное себя сейчас как полнейший дурачок веду, и ты даже не поймешь к чему я, но... Прости. Он уставился в голубые глаза напротив, ожидая любой реакции из всех возможных. Арсений молчал, слегка выгнув одну бровь.       — За что... Ты извиняешься?       — Я подумал, что эта песня важна для тебя и что я как последний гандон ее испортил. Вот и все. Попов смотрел в глаза парню пристально: не отводил взгляд не на секунду, что даже его самого немного удивляло. Он чуть склонил голову на бок и уголок его губ едва заметно пополз вверх.       — Шаст, ты серьезно? Ты не должен за это извиняться.       — Блять, ну просто, — Парень глубоко вздохнул и продолжил, — просто после того, что было сегодня ночью, я как бы, ну, знаешь, не хочу, чтобы хоть что-то оставалось недопонятым и необсужденным. Типа того. Попов все еще не отвел взгляда, продолжая свой своеобразный челлендж. Теперь ему очень сильно захотелось смеяться. Смеяться, как в детских мультиках, пока воздух в легких не закончится. Потому что все, что сейчас происходит было так, мать твою, невообразимо! Это он, гребаный объект его вожделения, стоит оперевшись о деревянную стену, смотрит на него чуть смущенно и, черт возьми, говорит о том, что не хочет оставлять между ними какие-то недопонимания, потому что, кажется, все это для него также важно, как для самого Арсения и это в корне удивительно. Бог ты мой, сколько же им надо еще обсудить, но они в детском летнем пансионате и здесь такая возможность на вес золота.       — И мне, кстати, не симпатична Тая. Я знаю, что очень симпатичен ей, но... Как есть. Смеяться захотелось до смерти. И даже немного заплакать. Что-то внутри Попова вот-вот перемолет все кишки в необъяснимое содержимое.       — Что есть? — Спросил последний с нескрываемой провокацией.       — Ну... Ты. Губы Арса сжались в легкой улыбке и немного задрожали, словно сдерживая смех. Шастун, глядя на него, какое-то время изучал его эмоции, после чего подхватил волну и рассмеялся первым. Арсений посыпался в ту же секунду. Несколько секунд смеха озарили лес позади них. А потом, чуть отдышавшись, обоим захотелось друг к другу прикоснуться. Они оба это почувствовали всем телом, но они не в каком-нибудь фильме-комедии, чтобы так рисковать. Того поцелуя на пути к мед.корпусу было достаточно для доли адреналина, поэтому Антон сделал осторожный шаг и горячо обхватил ребра мужчины, заключая в объятия. Попов, поддавшись, практически повис на нем, ощущая на плече кудрявую голову и теплое дыхание.       — Так я прощен? — Шутя произнес Шаст прямо Арсению в плечо. Попов снова рассмеялся.       — Только если возместишь мне этот чертов медляк.       — Как скажешь.

***

День проходил в достаточно продуктивной подготовке к мероприятию. Арсений, к всеобщему удивлению, хорошо влился в рабочую обстановку 6-ого, помогая с декорациями и репетициями. На отрядном месте, увлеченные делом, сидели Вася и Мила, разбирая аккорды на укулеле. Василиса Андреевна, почему-то, решила посвятить весь этот день 6-ому отряду. Видимо сильно прониклась. Арсений, проходя мимо, решил уточнить, как продвигаются дела. Он тихо присел рядом, слушая, как Вася объясняет Миле последовательность аккордов и напоминает, в какой момент идут слова.       — Получается? — Спросил Попов улыбаясь, когда Мила допела одну из строчек, — У тебя чудесный голос. Девочка тут же покраснела, стараясь это скрыть. Ей, судя по всему, не часто так говорят.       — Спасибо... — Почти прошептала она, — Но у меня пока не получается очень хорошо... Я сбиваюсь в середине, забывая аккорды...       — Она невероятная молодец, Арс, и эта талантливая девочка просто себя недооценивает. Хочешь мы споем, а ты послушаешь? Все также смущаясь, Мила запела вместе с Васей, отдав ей укулеле. И это было просто неописуемо мило. Так искренне и душевно, что Попов засомневался в своей непрбедимой силе духа.       — Черт, — Вымолвил он, — да я почти слезу пустил. — Вася в своей манере расхохоталась, — Нет-нет, я серьезно, очень круто. Правда. Мысль посетила его в тот же момент.       — Так может... Вам вместе спеть? Вася и на укулеле подыграет и подпоет, где нужно. Вожатым, по факту, запрещено участвовать в номерах пионеров, но ты ведь и не вожатая, правильно? Да и учитывая твою дружбу с директрисой, ты уж точно сможешь договориться, чтобы спеть... Мила с надеждой переводила взгляд с Арса на Васю, загоревшись идеей. Василиса, оценив реакцию девочки, ответила:       — Разумеется, Арс! Если Мила за, то я тоже за. Решено. Поем дуэтом. Девочка заулыбалась. Искренне. По-настоящему радуясь, тому, что будет петь в компании харизматичной девушки, которая ей поможет. Попов смотрел на ее неподдельную радость и сам начал улыбаться. Все-таки улыбка этого ребенка впервые в жизни так сильно его заражала.

***

      — Твою ж на лево, вот надо же было погоде испортиться, а... — Прохрипел Позов, стоя у окна вожатской, за которым во всю лил совершенно непредвиденный ливень. — Там даже солнце кое-где проглядывается, а льет все-равно не по-детски.. Тьфу. Нам бы танец еще пару раз прогнать, чтоб прям до идеала, а тут это. Такое голубое каких-то пару часов назад небо заполонили большие серые тучи, сквозь которые так отчаянно билось солнце. Казалось, что оно вовсе и не пекло спину Арсению сегодня утром, настолько силен был контраст с нынешней мрачной погодой. Тяжелые капли дождя без устали бились в крышу и подоконник, оттачивая собственный ритм.       — Надо ведь еще пройтись по домам, проверить все ли из детей на месте... — Добавил Шаст угрюмо, добавляя еще больше мрачности к атмосфере, — Лучше сгоняю щас, пока еще какая-нибудь молния не началась. Антон, укутавшись в дождевик, пошел на отсчет пионеров. Скучающий Арсений снова пялился в желтый потолок не своей вожатской.       — Пойду что-ли в шкафу приберусь, а то там за пол смены свалка нереальная образовалось... — Вздохнул Дима, плетясь к шкафу под монотонный шум дождя. Долго скучать Арсению, однако, не пришлось: на телефоне засветился номер Антона.       — Арс, слышишь меня? — Послышалось на том конце трубки,— Я тут зашел в домик где Мила живет, а она лежит, ну, как бы, не в самом здоровом виде...       — Что с ней!? — Встрепенулся Арс.       — Говорит голова болит сильно. Ей в мед.пункт надо, а у нее дождевика нет никакого. И зонта тоже нет. Тащи сюда это все как можно скорее, пожалуйста. Дом 4-ый по счету от вожатского. Быстро повесив трубку Арс стал метаться по комнате в поисках всего перечисленного. Один дождевик точно у него был в чемодане. Куча запасных носков, несколько мятых футболок, пара джинс... И прозрачный желтоватый дождевик. Большой. И один. Черт.       — Дим, без вопросов, — крикнул Арс через всю вожатскую, — Дождевик есть?       — Лови, как раз нашел. Вы что-ли в мед кого-то поведете? Арс кивнул, как можно скорее напяливая на себя дождевик и выбегая из корпуса, наплевав на ливень, который стал только сильнее, и противно размокшую землю под ногами, ставшую почти как болото. Ворвавшись в 4-ый дом он увидел на кровати побледневшую девочку. Ее кожа и без того была довольно бледна, но сейчас картина выглядела совсем плачевной.       — Давай сюда, — буркнул Шаст, перехватывая дождевик на лету.       — Он огромный ей будет, но другого нет.       — Не важно. Помоги мне ее обуть, а то она сейчас сознание потеряет.       — Все нормально, я обуюсь сама. Я не умираю, просто голова сильно разболелась... — Также тихо, как и всегда, проговорила девочка.       — Как скажешь, солнышко, — ответил тут же Антон, сходив за ботинками, пока Арсений застегивал большущий дождевик до конца. — Но так будет быстрее. Атмосфера стала еще более гнетущей. Три Милины «соседки по домику» взволнованно спрятались по своим кроватям, наблюдая за произошедшим. Арсений ловко подхватил девочку на руки и направился к выходу, где его уже ждал Антон, открывший дверь. Улица встретила все таким же сумасшедшим ливнем. Струйки воды хаотично скатывались по их разноцветным дождевикам. До мед.корпуса было не много не мало 3 минуты ходьбы. Арс практически бежал, догоняя Антона, держа Милу на руках.       — Я могла бы сама дойти, вам не стоило... — Еле слышно, сквозь шум дождя, просипела девочка.       — Не говори глупостей, — тут же подал голос Арс, обхватывая ее поудобнее, — твое здоровье это наша ответственность. Услышав это, Мила слегка расслабилась, убрала мокрые пряди волос с лица и едва ощутимо прижалась к мужской груди. В мед.корпусе девочку тут же приняли на осмотр. Насквозь мокрые, да еще и по-колено в грязи вожатые остались ждать каких-либо новостей о ее состоянии, сидя в пустом полумрачном холле мед.корпуса, где стоял яркий запах медицинского спирта и депрессии. Долгое время они молча пялились в светло-голубую стену напротив, не подбирая подходящих слов, лишь слегка вздрагивая от мерцания лампочки.       — Кажется накрылось наше выступление... — подал голос напряженный Антон, нога которого вот уже 15-ую минуту дергалась на месте. — Главное чтобы Мила была в порядке. Тишина пустого мед.корпуса уже начинала бить по голове кувалдой, еще и эта лампочка сводила с ума, поэтому Попов возрадовался голосу сидящего рядом парня как чему-то необыкновенному.       — Не говори так, — подхватил он, повернувшись в сторону Шаста,— С ней все будет хорошо. Я знаю. Антон тоже обернулся. Он выглядел до смерти измученным, встревоженным и уставшим, еще, в добавок и мокрым, что, в целом, вызывало сожаление, не смотря на то, что Арсений сам выглядел не лучше. Его глаза, куда более усталые, чем он привык видеть, вот-вот норовились сомкнуться. Арс одной рукой аккуратно положил его влажную голову на свое плечо. Антон даже не пытался сопротивляться. И плевать сейчас оба хотели на то, что медсестра спустя какое-то время должна выйти и доложить о состоянии Милы, застав их, таких вымотанных и встревоженных, прямо вот так. Антон, чуть помедлив, легко сплел их пальцы, и Попов, вздохнув, проговорил монотонно-устало:       — С ней все будет хорошо.