Топь

Время близилось к двадцати двум часам. И пускай вся природа словно убаюкивала шумную пятерню – тем не спалось ни капли. Как ни старался ветер-боец, выгоняя сильнейшими ударами энергию и решимость из духа, оставляя лишь усталость за собой, у него это не получилось. Не получилось и у дождя-пианиста. Все его симфонии и арии, божественно и идеально сыгранные, так и не смогли нагнать на них хоть какое-нибудь подобие желания спать. Нет, им было весело. Они сидели в зале на некогда красном диване и травили разные байки, делились историями, рассказывали анекдоты. — Эраст, расскажи про Крэту, про кошку-то. Девчата не слышали еще этой истории. — Ну-с... Крэта была кошкой долбанутой в край. Впиливалась с разбегу в стены, промахивалась своей мордой мимо миски с молоком, каждый раз встречая носом пол, и постоянно корчила смешные перекошенные рожи. Крэкой, кстати, была она чисто формально, для своих так сказать, потому что отзывалась и на «дура», на «хватит» и «на пошла отсюда». По законам природы она должна была откинуть кони к чертям еще в раннем детстве, когда вместо сиськи хлебалом упиралась маме в жопу. Но тут в планы естественного отбора вписался известный всему миру «гринписовец». – Эраст деловито показал на себя пальцем. – Я, разумеется, собственной персоной. Нашел эту дефектную на какой-то задрипанной помойке. Ну и попер конечно же ее домой. Кстати, походу это был последний раз, когда я ее полноценно держал в руках. Ведь стоило ей немного подрасти и превратиться в трех цветную лопоухую барракуду и начать двигаться – поймать ее перестало быть возможным. Двигалась она уж настолько часто и настолько быстро, что это перестало быть смешным еще в первые же дни. Если находилась в состоянии покоя больше десяти секунд, значит она либо спит, либо отъехала... ну или задумалась. С ней такое порой случалось, и в такие моменты у нее аки сели батарейки – глаза в разные стороны, а лапти как у дешевой игрушки, и напряженно так Крэта ожидала, в какое полушарие отсутствующего мозга моча ударит на этот раз. И в зависимости от результата вписывалась в противоположную сторону, встречая все, что можно встретить на своем праведном пути... – Эраст сделал небольшую паузу, дожидаясь пока остальные посмеются и будут готовы слушать дальше. Ливень все еще не останавливался. И стоило товарищам замолчать, в ожидании поглядывая на Эраста, как он услышал какие-то шорохи, явно отличающиеся от шума бессмысленно бьющихся капель об старый шифер. Звук схожий на спертое дыхание старого человека, у кого есть проблемы с легкими, вперемежку с шуршанием целлофанового пакета. Но только стоило вслушаться в него – как он исчез. Для брюнета показалось, что прошло несколько мучительно долгих минут, но, по сути, не прошло и десяти секунд. Кажется, это только он услышал — Давай! – Крикнул навеселе Рин. — Ну... однажды родаки купили мне огромные классные колонки. И Крэка была этому крайне рада. Разумеется, нет. Теперь к ее хороводам голосов в голове добавились две исполины по сто ватт каждая. И окончательно потеряв связь с марсом, она, как ей и положено, уткнулась в стену смотреть мультики на недавно поклеенных обоях. Прожила, кстати, на удивление долгую жизнь. Почти десять лет, а дальше скончалась от естественных причин. — Ну! Начал за здравие, а кончил за упокой. – Эраст поглядел на Ниру и дернул одной бровью вверх. – Фу! — Ладно, может все же спать разбредемся? – Предложила Жизель. — Это конечно хорошо, но в таком дерьме я спать не буду... – Возразил Рин. — А ты не спи, все же, блять, предельно просто! – Воскликнула наперебой Элис. – Но если серьезно – этот... – Она оглядела его с ног до головы. – Чумбатта прав. Здесь слишком грязно. — Окей, бабы занимаются тем, что получается у них лучше всего – стоять раком с тряпкой в руках. Тряпок полно, воды – тоже... баб тоже в достатке. – И не давая никому и слова сказать продолжил: - Эраст пойдем на кухню, покурим. — Да не хочется, Рин. – Но под давлением его взгляда, который ему был крайне несвойственен, не устоял. – Ладно, хер с тобой. Выйдя на кухню, Эраст поджег свою сигарету, позже поджег сигарету Рину и спрятал зажигалку в карман, перед этим с трудом отодвинув стеклянное окошко, которое, казалось, тронь еще раз и распадется она на составные части. Нехотя Рин подошел вплотную к брюнету, включив на разряжающемся телефоне музыку по громче. Отчетливым шепотом он произнес: — Эр, помнишь Рика? Эраст застыл на месте, словно его поразило током какой-то гениальной, но крайне тупой идеи. Он однозначно помнил это имя, но что оно означало, и кому принадлежало – провал в памяти. Наверно, кому-то дорогому его памяти, но кому? — Нет, – все тем же шепотом ответил тот, – а откуда у тебя сухие сигареты? — Это не твоя кошка была, а его. – Продолжил Рин не отвечая на вопрос. - Но... Блять, я не знаю как тебе сказать. Вы все как будто забыли его, будто никогда и не было. Помнишь же, сам говорил о нем. Эраст схватился за голову. В голове его скакало множество мыслей, разбиваясь сотней машин. Из носа пошла кровь, а пульсация сердца стала максимально отчетливой. К горлу подскочил ком, который был сравни никотиновой передозировке. Удержать его не получилось, и в раковине ныне, кроме роты одуванчиков и легата подорожника, красовалась желчь с недоваренным ужином. А все это время дождь-ливень барабанил отчетливо и, так казалось, что ритмично, словно стараясь что-то сказать, о чем-то предупредить, но все тщетно и бесполезно, ведь кто его будет слушать? Это просто дождь. Рин на удивление моментально сообразил, что дело дерьмо, подставив Эрасту свое плечо, пока тот шатался как осенний, пожелтевший лист, что еще не успел оторваться от своей обители – ветки. Как только тот вытер едкую жидкость с губ, парень спросил: — Что с тобой? – Явно выразил свое беспокойство парень. — Я вспомнил... – Тихим и хриплым, словно мертвым, загробным голосом проговорил его товарищ ему в ответ. – Не могу только понять, почему забыл, забавно... — Не важно, так даже лучше. Меньше паники. Девчата должно быть тоже забыли. И хорошо, паниковать сейчас не стоит. — Ты прав... но мне стоит полежать, выспаться. Удивительно, тебя тоже посещают умные мысли! А, точно, – на выдохе сказал брюнет, – это же мои мысли твоими устами. Окей. Девчата! Вы как там? – Неожиданно он нацепил на себя маску радости и веселья, будто ничего и не было. Ответом ему стало не стройное, но справедливое «пошли вы бы отсюда». Эраст улыбнулся этому и в считанные секунды помог навести маломальский порядок Нире и Жизель. Они убрали всю пыль с почти всех поверхностей, а тем временем Элис и Рин убирали верхнюю комнату. Когда они спустились, Эраст скомандовал. — Вы идете спать втроем наверх, я останусь с Рином внизу на диване. — Вообще-то я имею право там спать, ведь я там убирался. – Запротестовал его друг. — В окружении нас, прекрасных дам? Ага, ща, губу только закатай обратно. – Возразила ему Элис. — Вообще-то, у ме… – Рину закончить не дала все та же блондинка. — Хер с тобой, делай то, что сказал Эраст. Мы наверху, вы - внизу. - Глубокий зевок, какой бывает только из-за сильного недосыпа. - Я спать хочу. - И уверенной походкой она пошла наверх, подсвечивая себе путь телефоном. Жизель усмехнулась этому, взяла с собой одну из свечек и, зажав ее покрепче в пальцах, подожгла. Нашли их при уборке дома в одной из страшных на вид тумбочек. Потом она отправилась с Нирой наверх, где их уже дожидалась Элис. Одну зажег и Эраст, поставил с краю от дивана на маленькой полочке в старом потрескавшемся блюдце. — И как мы ляжем... – Проговорил Рин без интонации. – Я хотел лечь по нормальному... — Валетом ляжем. Хочешь, пол всегда в твоем распоряжении. А ливень все лил и лил, не останавливая свой напор ни на секунду. Трудился он, стараясь смыть все грехи, казалось, со всей планеты. Плотно-белой стенкой дождь скрывал за собой, словно уберегая пятерню друзей, от чего-то страшного. От чего-то, что обязательно выберется, но старался максимально сильно отложить этот момент. До последнего он пускал все свои силы на сдерживание этого нечто из топи. Но правда ли ливень делал именно это?