Топь

Ребята решили засыпать так, будто это был их дом. Элис, Жизель и Нира отправились наверх к более-менее сносной кровати, чей матрац еще не успел сгнить напрочь, а одеяло вселяло надежду, что укрывать будет только трех дам, а не к добавку полис каких-нибудь насекомых и клопов, и прочих нежелательных существ. Пока они поднимались, их ушам за короткий промежуток времени сильно надоел скрежет скрипучих досок лестницы. Наконец поднявшись, они поняли (при первом осмотре на это не обратили внимание), что тут нет никаких источников света, кроме небольшого окошка-иллюминатора с видом на затянутое небо, сквозь которое как ни старалась, но луна так пробиться и не смогла. Дождь нестройным маршем ходил по крыше, охраняя их приподнятое настроение от плохих мыслей, от странных шорохов, которые и можно было скинуть на капризные капли. Парни же улеглись валетом на диване и долго разговаривали о том, да о сем, не стесняясь возможного появления владельца. Но стоило времени перейти за отметку нового дня, как они оборвали свои воспоминания о былом прошлом и, начав тянуть «одеяло» на себя, закрыли глаза и упали в пропасть волнительных снов, под успокаивающие симфонии погоды за окном. Неожиданно появилось щемящее чувство спокойствия и умиротворения, какое бывает, когда за этим самым окном сильная непогода, а ты, сидя на кресле, слушаешь ее в тепле за кружкой какого-нибудь кофе. Этакий кризализм наступил внутри дома. Но на удивление никому толком не спалось. Начиная от Элис, заканчивая Эрастом. Каждому из дружной пятерни приходили какие-то противоестественные ощущениям чувства. Казалось, что в их мозгу включили режим негатива, и теперь то, что объективно должно было приносить радость – приносило лишь странное чувство тревоги. Всю ночь им снилось, что за ними кто-то следит. Вот-вот закроешь глаза, а стойкое ощущение, что кто-то на тебя смотрит то с потолка, то из окна, а то вот-вот почувствуешь дыхание на своем лбу или затылке. Но стоит резко открыть слипающиеся очи – тишина, и вновь возвращается чувство спокойствия, так сильно далекое до этого момента. А марш капель оказался лишь обычным лентяем, что по охранял их полчаса, а позже просто забил на это дело, начав симулировать свою работу. И так было всю ночь. Каждые минут десять-двадцать повторялось одно и тоже, словно сценарист их жизни устал писать захватывающий сюжет, то и делая что, повторяя одну и ту же строчку текста до посинения. Но стоило часам перейти шесть часов, как из-за горизонта с трудом начало проблескивать солнышко, своим светом отгоняя все плохое. Ливню все так же нравилось симулировать, и он все так же бился своими армиями дождя. Вскоре каждый, словно сговорившись с другим, сидели на первом этаже и молча смотрели в пол. Настроения ни у кого толком не было. — Как же мне паршиво спалось. Такое ощущение, что в аду спал. – Унылым голосом произнес Рин, чем разозлил, казалось, всех. — Всем спалось хреново! – Воспалила Элис. – Ни одному “великому” тебе, но почему-т никто об этом не ноет. Кроме тебя, разумеется. Тебе же поныть надо. — Я возмущаюсь. Неужели ты мне запрещаешь высказывать свои переживания? Нира не реагировала на их спор. Она прижалась и положила свою голову на плечо Эраста и, будучи укрытой его рукой, которая свисала с ее плеча, мирно посапывала, словно ночь наступила только что. Чувствовала она себя, пожалуй, единственная хорошо и прекрасно. Парня же смутило, но радовало, но лишь так, как проблеск света паршивого иностранного фонарика во мрак бездны. — Свои чувства будешь высказывать березке во поле. На это Рин ничего не ответил и Элис, лишь слегка улыбнувшись своей легкой победе в словесной дуэли, резко вернула обратно «кислое» выражение лица, которое было у всех. Казалось, что от этого загробного лика зависела вся их жизнь, стоит только улыбнуться, как игра будет проиграна. Второй не выдержала Жизель: — Ребят, вам ничего странного не казалось? Ночью я постоянно ловила чьи-то взгляды, шорохи. — Не... – Отмахнулась вновь Элис. – Что кто-то смотрит – так это я. Ты мне затылком повернулась, а я же так хотела нюхать твои волосы! — Так разбудила бы... – Неловко произнесла Жизель. – Я хотела, что ли, причинить тебе неудобства? — Да ладно уж. – Элис вновь, но уже с толикой благородства отмахнулась. – А вот шорохи... Ну не знаю, может дождь или медведь? В нашей резиденции тоже медведи есть, но ручные. Звуки издают такие же. Почти. – Рин что-то вставил про себя, но на него никто не обратили внимания. Понимая, что прекрасная по остроумию реплика ушла в пустую, он опустил голову, казалось, до самого пола. — Подтверждаю! – Сквозь сон тускло отозвалась Нира. – Я только от чьих-то взглядов просыпалась. — На странные ощущения слежки плевать. – Выдал более уверенно Рин. – А вот медведь - это очень плохо. – Вновь вернулся в диалог парень. — Соглашусь. – Вклинился в беседу Эраст. – Чьи-то взгляды – простая и обычная легкая паранойя на новом жутком месте. Нужно немного привыкнуть и все будет нормально. А вот медведь это уже не очень круто... — К слову, может он и смотрел. – Добавил Рин. — Ага, на второй этаж? На крышу чтоль забрался? – Посмотрела на него Элис, как на пациента желтого дома. - Думай, что произносишь ртом. — Он мог просто смотреть в вашу сторону, а вы поймали его взгляд даже через стену. – Вставил Эраст, оправдывая своего товарища. – Но вот чтобы всю ночь... Может едой ему запахло? — Ребят, мне очень страшно. – Произнесла Жизель. – Чем дальше, тем страшнее. Я точно ведь знаю, медведи в таких местах не водятся… — Значит и не медведь это и вовсе. – Схватился за новую нить Эраст. - Дождь и фантазия. Но да ладно, это все очень хорошо и очень страшно. – Он встал, слегка тряхнув плечом, чтоб не уронить Ниру, и продолжил более веселым голосом. – У нас еще осталась туалетная бумага? Наступило неловкое молчание. Элис залезла в сумки, а после этой процедуры, молча, с пониманием всей тяжести ситуации, с чувством сожаления тихо, почти не слышно проговорила, стараясь скрыть огромную тень боли за своей, на этот раз получившейся паршиво, улыбкой: — Больше ее нет... – Эраст припустил голову от слов Элис. — Я буду чтить память о ней... Но в итоге они оба не выдержали и рассмеялись в голос. Блондинка кинула брюнету отсыревший рулон, попутно заливаясь смехом терзаемой гиены. Тот в свою очередь, с трудом поймал туалетку, так как на глаза уже выступили слезы и видеть было проблематично. — А посмешнее цирк нельзя было устроить? – Улыбнулась Нира, а за ней и остальные. – Но спасибо за хорошее настроение. Радость получилось вернуть в строй. *** Но вопрос состоял в другом. А выглядел он примерно так: когда же закончится дождь? И ведь во истину, казалось, что он только набирает обороты и даже не думает заканчиваться. Повезло что хоть туалет располагался в доме и выходить из него особой потребности не было. Но каждому уже хотелось перестать видеть обшарпанные стены, по чему то и дело полз вьюнок, и поскорее вернуться к благам современного мира. За шутками и смешками получалось хоть как-то скрыть противные ощущение слежки. Каждый из ребят занимался чем-то своим до позднего вечера. Но как ни старайся, противное, зудящее чувство меж лопаток не оставляло, но лишь слегка пригублялось. Эраст чувствовал это особо жестко. За весь день он посадил в ноль свой телефон и плеер, пытаясь забыться в музыке, постоянно сменял сигарету за сигаретой. Рин и девчата сильно о нем беспокоились, ведь он стал неожиданно раздражительным, на глазах появились мешки от недосыпа и стресса. Когда все остальные пытались немного отоспаться днем и у них это получилось, пускай и не с тем результатом, с которым им хотелось, то Эраст не мог сомкнуть глаз. Ему казалось, что какое-то противоестественное нацелилось на него. Выводило из себя. Пытало газлайтингом. Как мог он держался, но стоило опуститься темноте, так он уселся и молча смотрел куда-то в пустоту. «Уж лучше ничего делать не буду, не хочу портить остальным нервы...» - подумал Эраст про себя. — Ребят, меня эти шорохи и ливень тоже достали в край. Достало и это чувство. – Призналась Жизель. — Да медведь обычный. Или шум дождя. Нож у нас есть, да и двери тут вроде более-менее. Медведя не выдержат, конечно, но задержат – сбежать успеем! – Подбодрил Рин. — Не, я так не могу. – Заупрямилась та в ответ. – Мне все это давит. Я пойду на крыльце постою немного. — А от медведя забежать обратно успеешь? — Наверно, Рин, наверно... Произнесла та тихо, шепотом и подошла к входной двери. — Не стоит... – Измученным голосом произнес Эраст. – Не выходи. Она только поглядела на него. У брюнета выступил пот, физиономия его скривилась, будто внутри него заворот кишок или какой-то смертельный вирус. И вирус этот пожирал. Нира подбежала к нему и прикоснулась своими пальцами к его лбу. Он был обжигающе горяч. — Я ща с тобой выйду, Элис дай тряпку какую-нибудь. — Секунду. – Та, особо не воображая из себя что-то, быстро откопала старое полотенце, которое давно потеряло свой белоснежный вид. — Спасибо. Нира и Жизель вышли на крыльцо. Встретил их холодящий не тело и даже не кровь, а саму душу ветер, хотя, объективно, он был теплым и температура стояла, не смотря на такую погоду, довольно высокая. Столб ливня бился на удивление такому ветру аккуратно прямо. Сквозь него было что-то сложно разглядеть. Точно было ясно – вода давно затопила дорожки к дому и сейчас в аккурат подбиралась к крыльцу. Еще день такого интенсивного дождя и начнет затапливать первый этаж этой ветхой крепости, а, возможно, начнет затапливать даже рельсы. Нира вытянула руки, намочив прохладной водой тряпку и, перед тем как зайти обратно, сказала: — Не стой так долго. Заходи обратно. То простудишься еще. Ответ она не услышала. А обернувшись заметила, как та смотрит на что-то во мгле ливня. Попытавшись вглядеться самой, она заметила лишь кота, - откуда он вообще мог взяться? - что смотрел на них в причудливой форме. После сильно заболела голова и Нира поспешила отвернуться. Краем глаза она заметила рядом с собой фигуру намного крупнее себя, но буквально через мгновение она уже исчезла. — Ну же! Ему еще хуже! Где ты копошилась? – Набросились Рин и Элис на нее. — Да-да, вот. – Она аккуратно положила, перед этим сложив несколько раз, полотенце на лоб Эрасту. Казалось, что вот-вот и он забьется в конвульсиях, а вода испарится с него, как с раскаленной сковородки. Но Эраст лежал и не дергался. Единственное, что отличало его положение, что он безжизненно опустил руки, больше не напрягая их у себя на коленях, а веки медленно закрыл. Нира перепугалась такого расклада, и быстро приложила руку к его пульсу – он был на удивление стабилен. Дыхание его было размеренным, но выдыхаемый им газ был раскаленным. Так она, Элис и Рин просидели возле Эраста, не сводя с него глаз, почти целый час. Никто не заметил то, что Жизель не вернулась. Никто о ней даже и не помнил. Всех волновал только брюнет, что сейчас лежал и тихо вдыхал с жадностью живительный и чистый кислород, а выдыхал едкую смесь углекислого газа. На темных волосах Нира заметила светлую прядь. Стоило ей посмотреть на нее и взять руками, как он резко выдохнул и открыл глаза, от чего девочка перепугалась и схватилась за сердце. — Где я? – Произнес он будничным тоном, будто и не лежал в предсмертном состоянии несколько минут назад. – Что за тряпка? – Парень снял с себя сухое полотенце. — Какой же ты дурак! – Первой очнулась Нира и ударила подзатыльник с такой дури, что Эраст невольно крикнул. — За что бьешь? Я вообще-то... – А дальше он не договорил. Нира обняла его, сжимая как можно крепче. На глазах выступили слезы, а уста бормотали что-то очень важное, но что-то такое непонятное. Не хотелось их прерывать, но краем глаза стрельнув в сторону Рина и Элис, Эраст все же не удержался и обнял в ответ и тихо произнес: — Ну же, к чему эти ваши телячьи нежности. Давайте лучше чайку попьем. На кухне еще баллон не закончился? — Да! – Крикнула дружная двоица, недавно подружившихся Рина и Элис. – Чай! — Да... – Тихо произнесла Нира. – Пошли чай пить. Вышли они на кухню и почти быстро забыли о инциденте. Эраста не покидало чувство, что кого-то или чего-то не хватает, но как бы отчаянно он не пытался вспомнить, так и не вспомнил кого и что. А раз забыл, то не так уж и это важно было? Да, пожалуй, так. Разговоры шли своей чередой. Разговаривали о будущем, о том кто и куда пойдет работать, или кто поступит на высшее образование. Вновь упомянули свое прошлое: как, кто и что творил в раннем возрасте. Вновь отдали почести родителям за то, что так героически их терпели. Рин между делом захотел обычной воды и подошел к крану, набрать ее. Но из нее полилась лишь ржавая и тухлая вода. Ну, разве что пригодная для лабораторных исследований по изучению новой жизни. Вдруг до него дошла одна мысль, которая, казалось, так проста и так понятна, но почему-то раньше была сокрыта. — Ребят, а раз тут раковина, все дела... то и водопровод есть. — Ну да, а тебя это что, смущает? – Высказала Элис. – Я бы больше удивилась их отсутствию. — Да нет же! – Возмутился Рин. – Водопровод значит проведен. – Все удивленно посмотрели на него, как смотрят на какую-нибудь причудливую зверушку из зоопарка. – Ладно. Понял. Если здесь есть водопровод, значит его кто-то провел... – Сказал он нарочито медленно, словно объяснял обезьяне как правильно есть апельсин. — А... А ведь серьезно. – Сообразил Эраст. – Дом этот явно не богатый, а значит и водопровод не слишком длинный. — К чему эта телега? – Все еще не догоняющее сидела Элис. — Значит рядом есть город! Или дамба, что-то, где есть люди! Тут до них дошло. Ведь серьезно, если вода все еще текла, пускай и в ужасном состоянии, ведь это можно списать на плохие трубы, значит она текла откуда-то. Вопрос о том, что это мог бы быть и изолированный источник или вода вообще шла прямиком из болота в метрах двадцати от дома; о том, что возможно это просто глупая теория, по факту ничем не подтвержденная – у них не возникал. Не хотелось ломать такую прекрасную и такую идеальную точку зрения, придающую сил и энергии. — Решено. – Ударил кружкой по столу Эраст. – Завтра с рассветом выдвигаемся. А теперь дружно поднимем кружки! Как только он это произнес, так и притопнул ногой сразу же. Вместо ожидаемого гулкого звука, он услышал чавкающие. Вода дошла до пола. Друзья много значения не придали этому и с радостью вонзили кружки, полные бутилированной воды, к небу.