Услышь же крик моей к тебе любви

— Какая неожиданная встреча! — Я так рада тебя видеть! — Как же ты красиво выглядишь, Ханаби-чан. Этот бархатный, добрый голос полностью погрузил ее в светлую реальность. Больше ее голова не витала в облаках. Вот, что ей было нужно, вернее, кто. Она была готова забыть, кем она была до этого, в какой жизненной ситуации оказалась и куда ей нужно было вернуться до полуночи. Кажется, она уже забыла о той дикой реальности, которую скрывала ото всех. Такой искренней улыбки Лайто никогда не видел. И кто же этот таинственный незнакомец, так знакомый ей? — Спасибо, Хару-кун. Это просто волшебно, что мы встретились с тобой, — воодушевленно говорила она, перекрикивая толпу и осыпая друга вопросами, сама же отвечала сбивчиво и коротко, привирая. Ей не хотелось напоминать себе о том, что она жертвенная невеста вампира и о том, как должно быть горели бы сделанные в наказание укусы Лайто под этой юкатой, если бы он был здесь. Но его здесь нет, и она, как ей кажется, может на время забыться. Лайто никогда не мог объяснить своего особого влечения к ситуациям, когда к его жертвам клеятся другие мужчины. Наверное, та женщина всему виной. Что ж, сейчас с этим ничего не поделаешь. Лайто следит за Ханаби и ее спутником, стоя в нескольких метрах от них, и представляет, какое наказание его жертва сегодня заслужит. Его щеки краснеют, а глаза горят все ярче... Ханаби и Хару не были одни — они шли в компании, но самая значительная связь у них, конечно, была друг с другом. Ханаби за пеленой былой детской влюбленности скорее чувствовала по отношению к Хару платоническую любовь. Она бы хотела, чтобы он был ее другом. Но парень думал иначе. Он сразу узнал ее в толпе, потому что никогда не забывал ее черт лица, ее походки и голоса. Он обещал себе ни разу не оставить ее в этот вечер и, когда это будет возможно, хоть мельком сохранять ее ускользающую изящную руку в своей. Получалось скудно, он лишь пытался ухватиться за кончики ее пальцев. Но иногда Ханаби превосходила все его ожидания и сама обхватывала его предплечье и крепко обнимала. Она, возможно, сама не понимала, что она делала, захваченная радостью этого волшебного дня. Не понимала, как дразнит своего спутника... и своего преследователя. Они поиграли в тире, половили цветные каучуковые шарики в маленьком бассейне с незамысловатым сучками, поели вкусной уличной еды, и теперь осталось только ждать начала фейерверков. Они стояли, опираясь на парапет моста, и смотрели на бумажные светящиеся кораблики, пущенные в воду и освещавшие плывущих в ней рыб. В этот идиллический момент ее глаза наконец столкнулись с зелёными огоньками. Лайто здесь. И может уже давно. И смотрит на нее из-за темноты. Начинает вырисовываться силуэт — он приближается. Лайто не мог не заметить, что ее глаза загорелись надеждой и томящейся радостью, когда она только увидела его, и крайне удивился этому. Где же страх? Ах, вот он. Она начинает осознавать, вот так, девочка, давай, прячься за своим кавалером. Что? Ты решила встать вперед? Ах да, хочешь защитить его, как благородно. Ну-ка познакомь меня со своим другом, который весь этот вечер так бесстыдно смотрит на тебя... — Стервочка, как же ты могла вот так бросить меня? — Лайто-кун, я думала, ты не захотел идти. Я тебя искала... — ответила она с напускной уверенностью и спокойствием. Как ей не хотелось из-за него показаться старому другу жалкой девушкой, нуждающейся в срочной помощи от токсичных отношений. Эта ею так ненавистная «стервочка» в этой ситуации создавала ужасное впечатление, а ей так не хотелось из-за его выходок падать а грязь лицом. Но Лайто не даст ей выйти сухой из воды. А может и навредит Хару. Лучше бы, пожалуй, она его не встречала. — Меня не было каких-то полчаса, и ты уже нашла мне замену, — фальшиво тянул Лайто обиженные нотки. — Простите? Ты с ним знакома, Ханаби-чан? — Ах, да... Наверное, мне стоит вас познакомить. Это Лайто, Лайто-кун, это Хару-кун, мой старый друг, — она отчаянно смотрела на вампира, моля не выдавать их отношений перед другом, будто он мог ее послушать в этом случае, и незаметно для Хару, представляя их друг другу, не уточнила, кем же сам Лайто для нее является. — Старый друг значит? Я так и подумал. Вы так гармонично смотритесь, — улыбчиво произнес Лайто, выглядя так, словно что-то задумал. Ханаби схватила Лайто за руку, что не ускользнуло от внимания старого друга, и всеми силами старалась отговорить рыжеволосого от любой пакости, что только могла прийти ему в голову на данный момент. — Скоро будут фейерверки, я очень хотела их посмотреть вместе с тобой, нам стоит пойти к той возвышенности. И Хару-кун, я очень рада была... — но ее беспечно прервали. — Твоему другу стоит пойти вместе с нами, правда, стервочка? — сказал Сакамаки, говоря последние слова приглушенно в ушко девушки, дотрагиваясь кончиком носа до ее щеки. Ее волнение будоражило его. И чем больше она старалась оградить своего друга от проблем, тем больше он хотел разорвать его в клочья. Хару же понял это все так: Лайто-кун ее парень, он же тут точно лишний... но эти взволнованные глаза его старой подруги, такой милой сердцу, его беспокоят. Возможно, что-то с этим парнем не так. — Если вы зовете, то я с радостью присоединюсь, — ответил он. — Вот вы где! Побежали к пригорку, скоро начнется! — раздались голоса примыкавшей до этого компании знакомых, и как же Ханаби была рада им. — Пошлите, — сказала она, обвив спину Лайто рукой, чтобы держать его как можно ближе к себе. — Я сделаю все что угодно, только оставь его в покое, — шептала девушка вампиру, когда они шли сзади буйной компании. — «Все, что угодно»? Тебе стоит быть поаккуратнее с такими обещаниями. Ты им так дорожишь, стервочка? Я ведь могу и приревновать, — все также игриво отвечал Сакамаки. — Мне его жалко. Он ведь не виноват. — Хм, а ты замечала, как он смотрел на тебя? Может быть в чем-то он и виноват: что позарился на мою собственность, — ответил все так же беззаботно Лайто, но в голосе чувствовалась нотка пугающей уверенности. Всю лихорадочную веселость Ханаби словно смыло бурной волной. В своей памяти она пересмотрела то жаркое приветствие своего старого друга и тот теплый взгляд, и те неловкие касания. Теперь он обречен? Он влюблен, и потому обречен? — Он не виноват, — повторила она, — я была слишком опрометчива. Я думала, я тебе наскучила, я... — слова не складывались в полноценную речь, но она продолжала, — но я все равно твоя...и только... понимаешь? Так что... давай просто насладимся фейерверком, Лайто-кун, пожалуйста? Она смотрела на него так, что невозможно было усомниться в ее искренности. И Лайто уловил этот взгляд. — Я бы мог оставить вас наедине, и просто смотреть со стороны. Признаюсь, стервочка, меня возбуждают такие вещи, — продолжал он, словно не слышал того, что она пыталась сказать. — Лучше ты останься со мной и все, — лишь коротко ответила она. И внезапный взрыв фейерверков, которых она так ждала, в итоге ужасно ее напугал в эту минуту, что она дернулась в его руках и прижалась лицом к его куртке. Осознав через радостные возгласы толпы, чего она испугалась, она рассмеялась и уже завороженно следила за яркими переливающимися вспышками. — Ты никогда не смотрела на меня так, как на него в этот вечер, — промелькнуло возле ее уха и звучало как констатация факта, не обида. — Посмотри на меня. И она подняла на него свой чистый, немного взволнованный взгляд, в котором отражались блестящие огоньки фейерверка, и его губы впились в ее жадным, требовательным поцелуем. Отчасти это было сделано для полностью теперь разочарованного старого друга, который отошел от неприятной ему сцены. Показать власть над ней, напомнить самой Ханаби, кто ее хозяин. Девушка обмякла в его руках, утомленная тем недолгим расставанием с ним, и теперь тающая от физического воссоединения со своим мучителем. Ее горячие и дрожащие губы обхватывали его, его же язык проникал в ее рот. От волнения она пыталась вдохнуть глоток воздуха, но не могла, и будто задыхалась. Ее пальцы сжимали рыжие локоны и гладили его шею. Они уже давно отдалились от толпы, прошли сквозь кусты, спотыкаясь о неровности. Целующиеся прижались к какому-то храму. Рыжеволосый приподнял ткань юкаты, которая совсем помялась и почти развязалась, привлекая ко взору обнаженные участки кожи, оголил бедро, и прижал ее ножку к своей талии. Его холодная кожа словно обжигала. Он целовал ее щеки, подбородок, шею, ключицы, грудь, и повторял процесс в обратном порядке. Сбивчивое дыхание будоражило его чувства. Влажные поцелуи отключали ее рассудок. Наслаждение от столь упоительной близости пьянило разум. Его клыки чуть покусывали кожу, оставляя лишь едва заметные царапинки, дразня разгоряченную девушку. Шум фейерверка не достигал больше их ушей. Лишь стоны, вздохи и страстные рычания друг друга привлекали их слух. Его пальцы коснулись ее уже влажных трусиков, нежная ткань под грубым напором скоро затрещала и сползла вниз. Он играл с ней, словно она была музыкальным инструментом, и делал это, конечно, самым талантливейшим образом. Мелодия лилась из ее уст, в перерывах между вздохами она шептала обрывисто его имя. Ее не заботило, что кто-то мог их услышать или увидеть, она думала лишь о нем. Ловкие пальцы входили и выходили из нее, большой палец поглаживал чувственный бугорок. Он слизывал капельки пота, стекающие у нее с приоткрытой груди. Она стала бесстыдно двигаться, стараясь ухватить его ускользающие пальцы. Истинно, это было для Лайто высшим видом искусства: порочного, безрассудного, но такого искреннего, одуряющего. Он вошел в нее медленно, что она не сразу поняла, что происходит. Постепенно проникая все глубже, он открывал ей новый мир. Калейдоскопом мелькали в ее воображении всевозможные красочные узоры, ярчайшие оттенки всех видов в безумных сочетаниях, сверкали огни, гремели музыкальные трубы, доносились звуки флейты, пели птицы... В этот момент ей казалось, что он полностью принадлежит ей, а она ему. Чистое слияние, искренние эмоции, пленяющее удовольствие, накрывающая волной эйфория... Последнее, что она почувствовала, была пульсирующая и обжигающая боль от укуса в шею...