анекдоты категории Б

серёжа понимает, что уже ничего не будет как раньше. события последних нескольких лет тянутся густой патокой и разумовский до сих пор не верит, что птицы больше нет, а олег здесь, рядом, живой. пускай и не совсем здоровый. но сергей помнит, кто именно виноват в этом. замечает, как волков все еще иногда вздрагивает от внезапных прикосновений, или как кашляет после продолжительных разговоров и сережу разрывает. он руки заламывает и старается не касаться лишний раз, молчит, когда олег курит, несмотря на проблемы с легкими. потому что он не имеет права вмешиваться. не после того, что натворил. чувство вины пожирает изнутри, но сережа молчит. потому что ничего уже не будет как раньше; слова не вернут прежнего доверия и потерянного навсегда здоровья. и сережу разрывает.

***

сон в последнее время становится хуже. из-за ситуации с новым чумным доктором приходится тяжело всем; они работают на износ для создания костюма и обучения валеры. из-за вмешательства третьей стороны все становится только сложнее, но разумовский не жалуется, знает, что не его единственного преследуют кошмары. лучше от этого осознания, однако, не становится. ему снится птица. спустя столько лет он вновь видит свой самый главный кошмар и долго не может прийти в себя. глаза слезятся, а ком в горле не позволяет нормально дышать. хочется закричать. хочется позвать на помощь. хочется позвать олега. но он молчит. голос из сна вторит мерзким шепотом о том, что не достоин. что из-за его чертовой ошибки не смог уберечь самое важное. что из-за своего бессилия позволил другим страдать. в ушах звенит и сережа чувствует, как задыхается. до побелевших костяшек сжимает одеяло, давится слезами и пытается сделать хотя бы один вдох. выходят только хрипы и парень хочет, чтобы это прекратилось. чтобы не было больше этого скользкого чувства отчаяния, заполняющего легкие. этой ночью он больше не пытается заснуть.

***

с каждым днем становится хуже: внутри все разрывает от обжигающей пустоты и собственного бессилия, но разумовский только молчит. продолжает вести себя как ни в чем не бывало. они договорились с олегом, что будут честны друг перед другом, но сережа же не идиот и видит все чаще проскальзывающий настороженный взгляд, слышит колкие шутки, но молчит, понимает, что заслужил. сережа старается не смотреть в зеркала. он знает, что ничего хорошего там не увидит, но еще больше он боится, что однажды вместо привычного небесно-голубого радужка вновь окрасится в пламенный желтый. это пугает до дрожи. в буквальном смысле. в последнее время все сложнее скрыть подрагивание в пальцах. даже во взгляде девчонки проскальзывает немой вопрос, на что разумовский только усмехается и говорит не отвлекаться от тренировки, а внутри все холодеет. а еще ноет так неприятно, хоть сердце вырывай. потому что он последний, кто заслуживает жалости. потому что он единственный, кто должен жалеть.

***

они ссорятся спонтанно. неделя была слишком напряжённой и в итоге несколько неправильно сказанных слов привели к тому, что разумовского переклинивает и продолжают разговор они уже на повышенных тонах. точнее только сережа, олег даже если захочет не сможет говорить достаточно громко. — тогда к чему это все, черт возьми? зачем ты вообще меня спас? — волков смотрит пристально, взгляд не отводит, а потом вздыхает устало и тихо усмехается. — действительно, зачем. будь разумовский на месте олега, он бы драматично хлопнул дверью, но волков только забирает куртку и тихо выходит. сережа стоит посреди комнаты, а потом звучно ругается. вина мерзким чувством разливается в груди. будто у олега и без него нет проблем. будто олег обязан выслушивать его истерики. тошнота подбирается к горлу и сереже хочет выть от отчаяния. скидывает одежду на ходу и включает холодный душ. вода обжигает, а кожа моментально краснеет до неприятного покалывания и судорог, но парня это мало волнует. все звуки сливаются в единый шум, а боль в груди пульсирует и неприятно обжигает внутренности, но он игнорирует это. было, проходили. разумовский считает это до абсурда смешным, когда из чистых домашних вещей есть только олегова футболка на размер больше волкова и на два сережу. разумовский чувствует себя мазохистом, когда накидывает на себя тонкую ткань. на подрагивающих ногах доходит до тайника и вытягивает бутылку виски. плетется на балкон. холодный ветер мерзко липнет в спине и заставляет покрыться мурашками, но сереже это все так безразлично, особенно сейчас. половина бутылки опустошается в рекордные сроки и сереже хочется рассмеяться от собственной никчемности. великий и гениальный сергей разумовский, который почти поставил весь петербург на колени? всего лишь тень, оболочка, оставшаяся от старого образа. от жалости к себе тянет блевать. или все-таки от спиртного, разумовский пока не понимает. хочется не чувствовать этого всего. хочется просто заснуть и больше никогда не просыпаться. сереже просто так хочется олега рядом. и от этих мыслей внутри все рвет с новой силой, а вместо дыхания из груди вырываются сдавленные хрипы. нельзя. не достоин. не заслужил право на счастье. не после произошедшего. сережа не думает, что когда-либо сможет простить себя. не в этот раз.

***

олег курит вторую подряд и только устало выдыхает облако дыма. волков не слепой и прекрасно видит чужие мешки под глазами и натянутую улыбку. не делает первые шаги, боится спугнуть. сережа после возвращения нервным и дерганным стал и волков не хочет усугублять ситуацию, но последний срыв не дает успокоиться. олег знает, что им нужно поговорить. давно надо было. тушит бычок о стену и идет по направлению к общей квартире. дом встречает гробовой тишиной и уличной прохладой. олег находит сережу на балконе в отключке с полупустой бутылкой виски и в его футболке. на улице давно не июль месяц и как бы сильно волкову не хотел прямо сейчас наругать парня, он только устало трет переносицу и берет того на руки. разумовский легкий, будто не весит ничего и олег чувствует новую вспышку тревоги в груди. пока добирается до кровати внимательно всматривается в бледное лицо и даже сейчас замечает, как другой хмурится во сне. укладывает на постель и тянется поправить подушку, когда пальцы нащупывают под ней баночку снотворного. волков мрачнеет и ощущает неприятную тяжесть внутри. насколько далеко все успело зайти? почему не сказал сразу? вопросы в голове неприятным шумом заполняют мысли, не позволяя расслабиться. волков поправляет одеяло и садится рядом, внимательно изучая спящее лицо сережи. рука сама непроизвольно тянется к спутанным рыжим вихрям, пропуская их сквозь пальцы. сережа холодный, а еще бледный ужасно. если бы не тихое дыхание и равномерное движение груди олег принял бы его за труп. от таких мыслей снова тянет закурить, но волков сдерживает себя. смотрит только внимательно теперь, каждую деталь в себя впитывает и ждет.

***

первое, что сережа чувствует после пробуждения это пульсирующую головную боль и ломку во всем теле. сон после холодного душа на балконе определенно имеет свои последствия. пальцы массируют виски, когда чужая теплая ладонь предлагает стакан воды. разумовский только сейчас замечает олега, который продолжает сидеть рядом и только смотреть внимательно, чуть хмурясь. он без слов принимает стакан, осушая одним глотком. олег глаз не сводит и что-то в этом взгляде заставляет непроизвольно съеживаться. сережа слишком хорошо знаком с этой серьезной решимостью, но она все равно пугает. — и когда ты собирался рассказать мне, что снова на таблетках? — разумовский не сдерживает дрожь в плечах. знал, что услышит, но все равно не был готов. у сережи глаза бегают по комнате, словно спасения ищут. и почему-то именно сейчас так страшно встретиться с взглядом напротив. — это просто небольшая бессонница, ничего серьезного, правда. — сереж, я похож на дурака? думаешь, я не вижу, что с тобой что-то происходит и ты снова молчишь? мы же вроде договаривались. сережа чувствует, как его начинает мелко потряхивать. извинения сыплются гладом и выходят как-то надрывно, но он не в силах заставить голос нормально работать. не понимает, в какой момент срывается и слова уже льются бессвязным потоком. говорит, о том, что так долго не давало спать. о том, как ему жаль. о том, что он не заслуживает кого-то такого, как волков рядом. о том, что лучше бы олег и правда оставил его гнить в тюрьме. о том, что без него стало бы легче. волков слушает внимательно, не перебивая. а когда разумовский замолкает только ближе придвигается и холодные руки берет в свои горячие. вглядывается в голубые омуты и у самого горло словно тисками сжимается. он видит, как слезы постепенно скапливаются в уголках глаз и притягивает к себе. обнимает руками крепкими, не давая сбежать, но сережа и не пытается. жмется только ближе и всхлипы уже сдержать не пытается. заикается и продолжает извинениями сыпать. — я так сильно боюсь тебя потерять. — выходит шепотом и волков уже сам сдержаться не может, начинает говорить. о том, что сам жалеет, что не спросил раньше. о том, как волновался. о том, что простил давно. о том, что тоже боится потерять, потому что разумовский самое родное, что у него осталось. зарывается в рыжие вихри и дышит тяжело, по спине успокаивающе гладит, дрожь чужую старается унять. олег чуть отстраняется и в глаза заплаканные заглядывает. а потом целует так нежно, что сережа чувствует, как он снова начинает задыхаться. только теперь от облегчения и счастья, что легкие заполняют. голос внутри затихает, а внутри больше не рвет. потому что нужен. потому что любим также сильно, как и раньше. волков слезы соленые со впалых щек сцеловывает и шепчет тихие признания. сережа впервые за долгое время улыбается искренне и к себе в кровать тянет. волков рядом устраивается и продолжает согревать в своих руках. выцеловывает каждую веснушку на лице и разумовский чувствует, как внутри все сводит сладкой судорогой. он наконец позволяет себе дышать полной грудью и любить так, как всегда хотелось. сильно и всепоглощающе. и олег позволяет ему, отдаваясь не меньше.