анекдоты категории Б

олег не разбирает ничего в слившемся воедино шуме чужих голосов и ругани. от дыма слезятся глаза, и он только успевает выхватить ствол, обезвреживая противника. они попались, как какие-то лохи. и ведь в глубине сознания плескалась подступающая тревога и неприятное чувство приближающейся опасности. чуйка редко когда подводила, и волков корит себя, что повелся у серого на поводу и разрешил таки устроить вылазку. теперь они все вместе будут за это расплачиваться. олег видит справа от себя леру и не успевает выкрикнуть предупреждающее «валим», как в воздухе свистит пуля, а выстрел оглушает и заполняет собой все пространство пыльного подвала. он отдается в ушах глухим звоном и волков на автомате проверяет девчонку, удостоверяясь, что ее не задело. взгляд цепляется за рыжую копну в пороховом дыме. слова формируются на кончике языка, но так и не покидают рта, когда олег замечает быстро расплывающееся красное пятно на чужой груди. он видит в чужих голубых омутах отражение собственной паники и так и замирает на месте. звуки вокруг сливаются в единый шум, а конечности будто разом немеют. сережа сам, кажется, до конца поверить не может. только взгляд, будто в замедленной съемке, переводит ниже, на собственную грудь, и кончиками пальцев касается вязкого красного. смотрит невидящим взглядом и только, через, казалось бы, вечность, снова сталкивается глазами с волковым. олег вздрагивает, когда во взгляде напротив растекается такое жгучее, до боли в ребрах знакомое, немое сожаление, а на губах появляется грустная усмешка. они находятся в паре метров друг от друга, но никогда еще в своей жизни олег не ощущал такой пропасти. его словно затягивает в эту трясину и шагу сделать не удается, чтобы спастись. он скорее чувствует, ежели видит, как подкашиваются чужие ноги и тело с глухим ударом падает на бетон. олегу чудится, будто он вечность смотрит в пространство напротив. приходит в себя уже на коленях, держащим в своей трясущейся ладони чужую холодную. внешний шум остается где-то на периферии сознания, и волков только смотрит в угасающие голубые омуты, всматривается и не верит. не понимает, в какой момент они могли так проебаться. валера рядом оказывается и с такой же паникой переводит взгляд с одного на другого. олег не осознает, когда сам кричать начинает, умоляет ее сделать хоть что-то. смысл ее слов доходит будто через толщу воды. о том, что задета жизненно важная артерия рядом с сердцем. о том, что крови слишком много. о том, что все бесполезно. о том, что «это конец, волков, я не могу его спасти». у олега в голове звенящая пустота. он не слышит собственные молитвы, слетающие с губ, умоляющие сережу не закрывать глаза. уверяющие, что он обязательно что-то придумает, «только не закрывай глаза, хорошо?» у сережи зрачок плывет, а взгляд стекленеет с каждой секундой. сил хватает только на уставшую улыбку и шепот задушенный. такое замученное, такое хриплое и такое знакомое «прости», что срывается с бледных окровавленных губ волкова будет преследовать до конца жизни. он не хочет этого слышать. не хочет верить и уж те более мириться с этим. не замечает, как ладонями давит сильнее на грудную клетку, кровь пытается остановить, только без толку все. она, кажется, давно пропитала здесь все. перед глазами только красное марево и сережин потухающий взгляд. он ладонями трясущимися к себе прижимает и шепчет-шепчет-шепчет. умоляет всевышнего. не забирай, пожалуйста, только не его. у сережи пальцы холодные, а олегу выть хочется от бессилия. прижимает к себе теснее, хоть как-то пытаясь тепло уходящее сохранить, и не хочет верить. так не бывает. совсем рядом слышится сирена, а лера рядом что-то кричит, достучаться пытается и вытащить из окровавленного подвала. но все, что олег чувствует это пропахший порохом воздух, холод чужой ладони и тяжесть остывающего тела в руках. и он закрывает глаза.