Ojou-chan, fight me!

　— Признайся, Люмин, тебе просто слабо, — девушка выдохнула едва ли огорченно, глядя на свою подругу. Кажется, та кусала губы от досады и задетой гордости. 　— В-вовсе нет! Но тебе не кажется это огромной глупостью? 　— Точно-точно, ты струсила, малышка Люмин, — Эмбер продолжала поддразнивать свою подругу, глядя на столики и вот-вот начинающееся мероприятие — ей и самой, как и светловолосой девушке, было немного волнительно. Но шатенка чуть более уверенно чувствовала себя — ей не привыкать идти напролом. Даже если это сомнительные развлечения в большом городе. Даже тот самый Speed-dating — вполне веселая затея. Особенно в вечернее и выходное время, когда скука пожирала все нутро. Люмин нелепо раскраснелась, но тем не менее проигрывать не желала — не могла и не умела. Схватив анкету, она наспех заполнила её и гордо, не опустив пшеничной головы, удалилась в конец помещения — поближе к стене, где столики, расставленные по кругу, были буквально как на ладони. 　— Довольна? — она смотрела только в пол. Иногда её невозмутимость давала огромную брешь — хоть и казалось ей, что оно совсем да наоборот — но верная подруга лишь понимающе мотала головой. Всё-таки Люмин молодая и не во всех жизненных делах сведущая девушка. 　— Не празднуй победу заранее, — она усмехнулась в своей пышной манере. Все-таки Эмбер умела произвести хоть какое-то впечатление в отличие от своей моментами угрюмой подруги. 　　　　　　　　　　　　　　　————————— 　— Да тебе слабо, приятель, — с явным смешком и подтруниваем юноша похлопал по плечу своего друга. Синеволосый знал толк в этих мнимых поддевках и часто брал на то самое «слабо», что заставляло сердце каждого мужчины трепетать в обратном вызове — а его, Аякса, в особенности. 　— Черта с два, смотри и учись! А рыжеволосому смелости и наглости не занимать — анкета уже заполнена, своей уверенной фигурой и осанкой он заранее завоевал много девичьих взглядов. Он плавал в этом внимании, он любил его, как киты любят необъятные воды и хаос. Он любил быть в центре внимания — в самом пекле, будто весь этот мир вращался только вокруг него одного и ждал, несомненно, его появления на этой сцене для одного-единственного актера. 　— Подучись манерам, а? И тогда уйдешь хоть с кем-то. 　— Ты меня недооцениваешь, — рыжеволосый лишь хмыкнул. Но в душе понимал — это всего лишь очередной способ доказать себе, что он абсолютный победитель — во всём и всегда. И, в конце концов, он просто обязан утереть каждому нос, теша свою гордость и хвастовство. 　　　　　　　　　　　　　　　————————— 　— Кажется, скоро начнется, — Эмбер лишь довольно хмыкнула, словно в предвкушении. 　— И тот рыжий парень... Как он тебе? Люмин сглотнула, глядя на это безобразие — растрепанные волосы, самоуверенный взгляд и эта гадкая улыбка до ушей, которую девушке хотелось почему-то стереть. Хотя она его не знала даже — от слова совсем. Но ей безумно не хотелось соприкасаться с ним. Почему? Люмин не знала — это все было на уровне ощущений, которые, похоже, не обманывали ее. А его взгляд тем временем тоже остановился на ней — пожирающий, словно сама бездна. Люмин поспешно отвернулась. Ведь она здесь, потому что не желает лишний раз доказывать свою слабость и поэтому, как назло, оказалась втянутой в подобные неприятности — в эти «скоростные свидания». 　　　　　　　　　　　　　　Какая ирония. 　— Полнейшее недоразумение, — ответила Люмин, небрежно и невозмутимо пожимая чуть оголенными плечами. Парень уловил её взгляд, уловил это легкое пожимание плечами — неприступная крепость, значит? Тарталья ухмыльнулся — она сильна, и это точно. Но и она обязательно рухнет перед ним во всей своей изящной слабости и бессилии — в конце концов все девушки падки на его самоуверенную нахальность и, главное, деньги. 　　　　　　　　　　　　　　Раздался звонок. Всем, кто заполнил анкеты, ведущие раздали свои номера. Девушки, согласно правилам и «традициям» быстрых свиданий, заняли столики соответственно выданного им номера. А парни, как и заведено, также были распределены по цифрам, но только лишь для самого начала этого мероприятия. Как только прозвенит очередной звонок, каждый из них вынужден будет пересесть за другой столик по часовой стрелке, и так до возвращения к своему номеру. Люмин уже заняла свой столик, скучающе оглядывая уходящий силуэт своей подруги. Ей было бы проще, будь она хотя бы через столик, а не почти напротив. Девушка выдохнула, отвернувшись в сторону. 　　　　　　Быстрые свидания и пройдут быстро? Наверняка. 　　　　　　　　　В конце концов — мысли материалы? Ей осталось только ждать, но все же было интересно — какие же люди здесь собрались и кто будет первым? Лишь бы не... 　— Эй, girlie, разве тебя не учили смотреть на собеседника, когда он прямо перед тобой? — наглость в голосе отдавала приторными нотками, что ударили Люмин прямо по макушке. Она недовольно и глупо посмотрела на парня напротив — да, то самое бедствие и недоразумение. Он улыбался — нагло, но лучезарно, чуть ли не ослепляюще. Пронзал этой улыбкой, словно острием наточенного донельзя меча. Но, к счастью, их у него не было и девушка лишь выдохнула — хотя... Кто его знает? 　— Я здесь не любезностями обмениваться. Посиди молча, ладно? Тем более ты мне не нравишься. И поговорить с тобой явно не о чем. Она определенно шла в наступление. По крайней мере, он так считал. Не хочет, значит, разговаривать? А волнует ли его этот мнимый отказ? В конце концов, Тарталье никто и никогда не отказывал. Он всегда шел за победой, и, на удивление, он ее получал. Будь то выигранный спор, игра в футбол или очередная красотка. Еще ведь ни одна рыбешка не соскочила с крючка. 　— Притормози, притормози, — он замахал руками, но быстро с легким ударом опрокинул их на стол, — я отказов не принимаю. А ты, вижу, не так проста, — он намеренно сделал паузу. Люмин лишь закатила глаза и выдохнула. Она решила оставаться в полном безмолвии — для полноты картины ей хотелось демонстративно закрыть свои уши. 　　　　　　　　　Он был самым настоящим бедствием. 　— Я заинтересован, — вновь улыбка, вновь самоуверенностью пышет. И долго он будет настаивать? Люмин ведь не интересно. 　　　　　　　　　　　　　　　　Почти. Она — закрывшийся ото всех бутон. Лишь смотрит глупо на него — небрежный вид, эта гавайская рубашка с острым воротником, застегнута лишь на половину. По волосам словно буря прошлась, а во взгляде — сплошное море — без конца и края, словно омут. Он словно вихрь — разносит все на своем пути. И в самом деле — сплошное бедствие. 　— А я — нет, — девушка продолжала смотреть куда-то вдаль — крайне безразлично. А этот рыжий парень... Словно назойливая муха — только Люмин никак прихлопнуть её не может — меткости и остроты слов не хватает или... 　　　　　　　　　　　　　　　Слабо? Нет! 　— Эй-эй, ты не понимаешь, чего ты теря... Она подняла свой взгляд — в нем словно сталь блеснула. Люмин, хоть и в легком платье, хоть и сама по себе невесома и воздушна — была не так слаба, как ему казалось, не такой падкой, как остальные дамы. 　— Ты всегда приносишь с собой много шума? Кажется, пару минут назад здесь можно было увидеть целое перекати-поле. Понимаешь о чем я, как там тебя...? — её янтарные глаза встретились с его сапфирами — казалось, Люмин на секунду в них утонула — слабость допустила, замешкалась. 　　　　　　Непростительно. Она лишь закусила нервно губу. А на его устах прошлась наглая ухмылка. Но время, кажется, поджимало его самоуверенность. Чайльду не нужна легкая победа, он был ей сыт по горло. В нем словно буря поднялась — он редко такое ощущал, ведь остальные были, по сути, ничтожны, с крючка никогда не срывались, а она... Не так проста? 　— Тарталья, можно просто Чайльд, — он улыбнулся, прищуривая глаза. 　— Ничего смешнее не придумал? — девушка повела бровями — он издевается? Кто такие имена придумывает? 　— Если уйдешь отсюда со мной, я обязательно скажу тебе свое настоящее имя, — он подмигнул. Нужно же её для начала хоть такой мелочью заинтриговать? Люмин чуть не стошнило — слишком приторно и нелепо. Ведь он — смешон до глупости, до боли. Только бы не смотреть в его наглые глаза, иначе... 　— Нам не по пути, — коротко бросила она, отводя глаза в сторону. 　— А твое имя, girlie? Ты так и не представилась. Нехорошо, — добавил он укоризненно, но вновь и вновь эти слова своей наглостью пробивали брешь в девушке напротив. Она посмотрела на него иначе, с другого ракурса, с другой грани — может, есть что-то в этой небрежности такое...? А в этом омуте морском? 　— Люмин, — тихо проронила она, в конце концов, разве он запомнит? 　— Твое имя такое же нелепое, как и мое. Люмин недоуменно посмотрела на него. Он вообще умеет с девушками общаться? Слишком грубо — полнейший идиот. Она молча нахмурила брови и отвернулась — кажется даже немного смущенно. 　— Притормози, я всего лишь пошутил, — он торопливо выдохнул, приподнимаясь. Но ведь еще не прозвенел звонок...? Девушка посмотрела на него, слегка обеспокоено, но больше заинтересовано. Он ей взглядом показал на выходную дверь с этого «мероприятия». И затем — резко, почти молниеносно — схватил нежную ладонь, сжав в своей — теплой и разгоряченной. Люмин почувствовала хватку и — самое главное — чужое тепло. И смутилась искренне, по-девичьи — и вновь в его глазах тонет. 　　　　　　　　　В них определенно что-то было. Но что? Но руку вырвала, фыркнув недовольно. И чего он себе возомнил? Люмин — не легкая добыча, тут надо постараться. А ему... Тем более. Нахал. Наглый нахал — девушка внутри себя слов не находила. 　— Тебе слабо? — её кольнуло. Сильно. 　— Я не... И их прервал звонок. Тот самый. Пять минут подошли к концу — так быстро, казалось бы... 　— У тебя будет второй шанс, не упусти меня, — сладко пропел он, удаляясь к соседнему столику к очередной пустышке. Люмин выдохнула, но... Смотрела на места по соседству, обязательно по часовой стрелке — он такой же громкий, вольный, как гуляка-шторм в безмолвном океане, его глаза блестят, горят — сражением мнимым, победой сладкой. Даже здесь. 　　　　　　　　　Умел ли он проигрывать? А Люмин? 　　　　　　　　　Определенно — каждому своя победа. Остальные — его не интересуют, а её — тем более. Люмин лишь скучающе окидывает их взглядами, продолжает коротать 5 минут, как по расписанию, переводя янтарные глаза по часовой, по столикам — и чего она ждала? Неужели ей и своих забот не хватало в жизни? И он тоже — смотрит только на нее, рукой машет и подмигивает — наглый, самоуверенный дурак — лучше бы рубашку до конца застегнул и не выглядел бы так глупо и развязно; поменьше бы показывал себя и... Эти четкие ключицы и шею. Люмин выдыхает; ждет, кажется, второго шанса доказать, что сильна, что не падка дева на слабости. Но, кажется, внутри дрожит что-то — сдается словно, падает ничком, жалостливо барахтается — на ноги встать не может. И вновь хаос перед ней — буря, шторм. Бедствие и недоразумение с морскими глазами, что омутом самоуверенным тянут и тянут в бездну — на самое дно. 　— Я снова здесь, girlie, тебе всё ещё слабо? — подпирает локтем стол, а ладонью — наглый прищур на лице своем. Девушка в нем видит победителя. Но, увы, пока что, ведь судьба распорядилась иначе — она победит, если не сейчас, то в следующий раз — определенно. И не единожды — это уж точно. 　— Один поход в кафе или в кино, — она скрестила руки, невозмутимо оглядывая его, — из жалости к твоим стараниям, не более. 　　　　　　　　　　　　　　　————————— Под звонок — тот самый — пронзительный, который ход дает по часовой, Люмин и Чайльд покинули мероприятие. И только ночь окутывала тех, кто проигрывать не умел. И не любил, само собой. Люмин лишь надеется, что Эмбер её простит, что она так легкомысленно убежала на продолжение «банкета»; девушка лишь закусывает губу — но вряд ли внутри себя она сожалеет хоть на тысячную долю. Тарталья лишь тонет в гордости и ликовании, оглядывая маленький солнечный силуэт. И вперёд, вперед, не теряя ни секунды. Словно борясь — с жизнью, с ней, с самим собой. И эта существование для него — бесконечный бой и череда побед. И самая главная, заветная и вкусная — будет в том самом счастливом финале, а пока... 　— Я буду довольствоваться итогом наших маленьких схваток, — подмигивает наглец. 　— Ну-ну, — она укоризненно смотрит на него, румянец на щеках скрывает под толщей ночного неба. Люмин не так проста, нет-нет, Тарталья, тут придется постараться как следует. 　— Это мы еще посмотрим, не празднуй победу заранее, Чайльд — она улыбнулась, вспоминая слова своей подруги накануне этих быстрых свиданий. 　— Аякс, — он подхватил ее за руку, настолько нагло, насколько мог, — мое настоящее имя. Я обещал, помнишь? 　— Звучит всё еще нелепо, — Люмин продолжала сыпать колкости — коротко и неприступно, зачастую невозмутимо, — и вообще — лучше поторопись, а то ведь передумаю. 　— Так легко не отделаешься. 　И интересно ей теперь, сильно ли Эмбер обидится, не дождавшись своей верной подруги в ближайшее время?