Ojou-chan, fight me!

Она любила кофе — черный, молотый, чтобы пробуждал мгновенно. Ей так не хотелось чувствовать усталость и серость этих будних дней. А он любил её — заспанную, невозмутимую и с кругами под глазами от бессонной ночи. И самый лучший кофе — конечно же для неё и с любовью. Сам Аякс не учился, лишь подрабатывал в местной кофейней бариста. Учебу бросил — а зачем она? Когда кругом возможностей — океан, да море. Работа баристой не была такой уж и пыльной, но... Жаль, что денег хватает лишь едва. На новые игрушки младшему брату, среднему — на игры для приставки, а Тоня уже взрослая — у неё свои карманные расходы. Аякс лишь с улыбкой кивал. Он не отчаивается — это временно, конечно. До новой работы, до новых возможностей, а пока... 　— Эй, принцесса, не желаешь ли попробовать новый латте? Ледяной, — подмигивает парень. 　— У меня есть имя, — она холодно роняет, но кивает — мол, давай свой новый кофе. Она доверяла его вкусу — он никогда не обманывал и не подводил. Люмин — всего лишь студентка. Третий курс — еще два года. Еще два года и она сможет улизнуть отсюда — этот город лишь очередная остановка на её жизненном маршруте. Она мечтала о столице — о тех огромных небоскребах, о возможностях, что словно выше их; что словно смотрят в небеса, завораживают, манят. Для него, Аякса, Люмин — та самая звезда, что потерялась в паутине гневных небес и заблудилась в этом небольшом городке на отшибе мира. Он выдыхает, глядя на измученные круги под глазами — болезненные, большие. 　　　　　　　　　Её мог спасти только крепкий кофе. 　　　　　　　　　И пару надписей на пластике стакана. 　— Снова фирменный нарвал? — она улыбается слегка, отхлебывая. Но старательно отводит взгляд. Нет-нет, рисунок на стаканчике правда красив; а от кофе, как и всегда, тянет терпким и крепким ароматом — пробуждает, но... Аякс сразу понимает, что что-то в ней не так — уж больно наиграна она. Рыжеволосый знал каждую нотку в её голосе — это было не сложно. Особенно с завсегдатаем этой маленькой кофейни. 　— Что-то случилось, принцесса? — он прерывает девичью улыбку своей, такой же слегка наигранной, наглой. Парень чуть ближе приближается — прямо к её бледному лицу. Она и впрямь принцесса — слишком уж благородна. Аякс мог только сравнить её с холодным свежим молоком, который придает столь горькому кофе такой мягкий и воздушный вкус. Разглядывать её вблизи — услада, лишняя ложка сахара в кофе — приторно, сладко, так желанно. Рыжеволосый еще на миллиметр ближе — Люмин смущена. Он улыбается шире, сдувая челку с её лица. 　— Ты можешь сказать мне. За стаканчиком кофе и делиться проще, не так ли? Люмин поджимает губы — он слишком близко, рядом. Она привыкла хранить молчание, но тут... Молчать было нельзя, совсем. Девушка чуть размыкает губы — однако слова по-прежнему застряли в горле. 　　　　　　　　　　Она и сама не верила, что... Вот так вот. 　— Я уезжаю, — коротко бросила она, двумя руками обхватив стаканчик с кофе, согреваясь. Хоть и латте был вовсе ледяной. 　— На практику? 　— Нет, из города. Переезжаю. 　— Вот как... Он улыбнулся чуть натянуто, отстранённо, сохраняя наглость в голубых глазах — иначе ведь быть и не могло? И на стаканчике теперь — на новом, не с ледяным латте, а с согревающим капучино — вереница цифр. 　— За мой счет, принцесса. Она смотрит в непонятках — он умеет ошарашить, он умеет ввести в заблуждение и... Люмин улыбается — вот значит как, телефонный номер. Она обязательно его запомнит и забьет, как «тот рыжий дурень из кофейни». 　— А если... Это навсегда? — угрюмо проронила девушка, отставляя ледяной латте и принимаясь изучать новый стаканчик с кофе. Ароматный, терпкий, с нотками ванили и привкуса морских облаков — пышный, нежный. Как она и любила для пробуждения мгновенного. Но сейчас, казалось, напиток согревал, не только тело, но и что-то трепещущее внутри. 　— Тогда, — он делает паузу и вновь с нахальностью в горле на тон выше продолжает говорить, — не ходи к другим бариста. Я обязательно переберусь в городишко покрупнее. Конечно, ведь... Большой город — большие возможности показать себя и на что ты способен, Аякс? Верно. 　　　　　　Он улыбается — словно назло обстоятельствам. 　　　　　　Он не преодолевает их — он готов бороться с ними. 　— Обещаю, — добавляет сверху он, словно подсыпая горстку сахара на слишком горький капучино в её руках. Люмин кивает, чуть гордые уголки взметнут вверх — Аякс любит её заспанные глаза; любил смотреть, как пробуждается она. 　— До встречи. Она не прощается — в этом горьком «прощай» — смысла почти что ноль. 　　Ведь он обещал, что они увидятся. 　　И номер со стаканчика забивает в телефон... 　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　Как можно скорее.