Ojou-chan, fight me!

Светка-то — неплохая девчонка. Только слишком гордая, тихая. Забитой она не была, скорее наоборот — однажды даже местному хулигану как двинула по щам, чтобы меньше языком трепался да задирал её. 　　　И попала вместе с ним в кабинет директора. Света утирает губу в крови — он тоже ей в ответ нормально так двинул. Только вот от испуга, не рассчитав реакцию. Аякс так любил на девчонок местных наезжать — показывать себя, как петух. А был всего-навсего пустым красавчиком. Да и явно лишенным внимания человеком. Умной Светке такой был ни к чему. Как ей казалось, конечно, сперва. 　«Ишь, герой-романтик недоделанный», — думает та. 　«Ну и двинула она мне как следует, черт побери», — думает Аякс, словно в ответ на её мысли. Сказать, что это его задело — не сказать ничего. Мощный такой фингал теперь не давал ему открыть свободно левый глаз и посмотреть на неё лучше. Аякс мог только подметить, что она удивительная коротышка на его фоне — такую только как подставку использовать! Да и внешность ничего такая — миниатюрная, нежная. Несмотря на её бойкие кулаки и острые слова. Светка явно за себя постоять умела, не то, что эти дамы изнеженные…! 　— Пойдешь завтра в кино? — резко прыснул тот, прямо у стен кабинета директора. 　— Окстись, — фыркнула она, нежными пальцами придерживая губу. 　　　Но судьба — вещь крайне привередливая. Если Светка думала, что этот подлец-романтик переключится на другую сразу же, то вовсе нет. Он вечно гонял к ней одной с сорванными с чужих клумб букетами — думал, что так романтичнее и необычнее, нежели куча дорогих роз прямо с местной флористики. И вечно волок этот чертовый красный шарф за собой — как бельмо, выделявшее его. 　　　И неимоверно пустой, не зажженный огоньками взгляд — тоже. Светка злилась — не передать как, но внутри себя… Пожалуй, довольно-таки была довольна этим вниманием — назойливым и наглым. Порой переходящим все границы. Он не отступался и… вообще, кажется, ничего плохого не делал. Математику только на двойку сдавал да с местными хулиганами до синяков и разбитых окон первых этажей дрался. Странное, однако, чувство пробирало Свету — непонятное, противоречащее. И каждый раз оборачиваясь на заднюю парту — его лицо излучало неподдельную заинтересованность. И синяк, ах да, даже за пару дней не зажил. Светка выдавливает победный смешок, пока Аякс в улыбке расплывается, словно тот самый его красный шарф на ветру. Но однажды слишком дождливая пятница изменила всё. Забытый зонтик, легкая куртка — километры до дома и как назло уехавший автобус. Светка была жалкой — промокшей насквозь до каждой своей пшеничной, тонкой волосинки. И даже сигареты в кармане вымокли. Вот же засада от чертовки судьбы, а. 　— Снова пошлешь, да? Прикрывает маленький её силуэт зонтом, иронично, что он даже чуть присел, чтобы посмотреть ей глаза в глаза наравне. Светка хмурит лицо, складывает крестом ручки, не намереваясь их раскрывать. И смотрит в сторону, не на него — вот же хитрый прохиндей. 　　　Знает, как подлизаться; знает как уколоть её сердце в столь дурную погоду. 　— Захотел фингал под вторым глазом? 　— Не отказался бы, — разительно наглая улыбка наверняка заменяло ей солнце в эту чёртову непогоду. 　　　Молча фыркает. Про себя думает — «уж я-то знаю на тебя управу». А Москва тем временем разражалась еще большим и большим ливнем. Как смешно, однако, но в голове у Аякса — только побег от этой непогоды. Он хватает её за руку с желанием влюбиться еще больше и больше. И бежит — по тротуарам, сшибая щебень. Бежит, со смехом и душевным трепетом таща Светку с собой — знает, иначе она бы с ним не пошла. Струсила бы. Или, может, наоборот, уберегла бы себя от ненужной суеты. Аякс бойко жмет по нескольку раз кнопку старого лифта — восьмой этаж… Светка возмущена. Но касания чужих рук всё равно куда приятнее, чем этот мокрый, торопливый дождь. Но она считает просто своим правом возразить как следует, дабы этот рыжий оторва знал своё место. 　— Я тебя… 　— Ненавидишь? Или от любви до ненависти один шаг? Что же тебе ближе, а? Впрочем, есть в этом доля истины. Но усталая и промокшая под ливнем до каждой ниточки легкого платья — Светка лишь злобно молчит. Но украдкой смотрит — сильные руки, этот лазурный, цвета океана взгляд и вечно взъевшаяся клубами рыжина. Было в нем что-то притягательное, за что можно было бы полюбить. 　　　Но его напыщенная, казалась бы, наглость — ей ненавистнее. И за спасение от дождя… нет-нет, она в самом деле ему благодарна? Как однако всё это глупо — это, происходящее между ними на голом энтузиазме и вихре эмоций. Бледная помада смазывается с губ нелепыми комьями. Светка только сильнее жмет их в тонкую полоску. В Московских лифтах так душно. А рядом с ним — тем более. Она, словно птица, выпархивает прочь из лифта, мельком пробегает мимо его квартиры — на балкон этажа, желая спастись от него. От, на данный момент, пожалуй, главной её головной боли. 　　　Но там в полуразбитую плитку хлещет дождь; 　　　там… …снова он рядышком, протягивая той её любимые сигареты — забытую пачку ей же самой заметил в минуты гордого одиночества Светки за школой. И искал повод отдать. Но она лишь отбивается от него. Черт побери, оставит ли он её одну, чтобы она… 　　　могла в него не влюбляться. 　— Ты — моя главная проблема в последнее время. 　— Знаю. Рад быть полезным. Впрочем, для него не существовало преград — он мог уйти, оставить её одну. Но стала бы она после этого его ненавидеть больше? А может, от нехватки наглого жара и тепла — и вовсе жадно любить? Светка-то… Действительно неплохая девчонка. Давала всем списывать математику. Кроме него. И вообще — могла за себя постоять. И может поэтому, потому что она слабой никогда быть не хотела — осталась всего лишь непорочной одиночкой? И ведь она думает точно так же — гордое одиночество… было её, Светкиным, наказанием в таком большом и душном городе — как Москва. Светка знает — до одури хочет влюбиться, задохнуться. Ей определенно нужны еще проблемы кроме сигарет и вечных на работе родителей и брата — он, Аякс, сейчас нужен был ей, как влажный, пропахший дымом воздух. 　— Знаешь, — смиренно выдыхает, жалея, что сигареты не приняла, — а ты не так уж и плох, в самом-то деле... И голубые глаза Аякса уже не кажутся бесцветным и блеклым омутом. И красный шарф, который он таскал за тобой — не такой уж надоедливый и дерьмовый. 　— Правда? И не сомневался, что я красавчик. 　— Беру свои слова назад. Она с легкой усмешкой и украдкой таит улыбку в уголках просохших губ, выдыхая воображаемый сигаретный дым. Может, пора бросать и переходить на иную форму зависимости? По крайней мере, Света хотела дать Аяксу шанс. 　　　И себе тоже — бросить что-то одно из двух, в конце концов. 　— А если серьезно, — закусывает губу, в осознании того самого понимания, что может и зря позволяет своему мимолетному одиночеству… влюбиться? 　　　Так спонтанно, 　　　так нелепо, 　　　так глупо. В него, Аякса, хвастливого хулигана. Но, может, есть в нём и в этих назойливых веснушках на щеках что-то эдакое, что глубже его матового взгляда да насмешливых, словно чертята, уголках губ? 　— Не уходи. Дождь всё еще идет. 　— Обещаю. Аякс на вдохе останавливает Светку, не давая той проронить еще больше бесполезных слов. И если нужно — он не уйдет. И даже если не нужно — шагу назад не сделает. Останется зависимостью. Такой ненавистной и любимой одновременно; такой сладкой и горькой — как первый поцелуй где-то среди воя дождя и пейзажа панелек. А Светка-то — в самом деле неплохая девчонка. Одинокая только очень. И в себе едва ли разобравшаяся. 　　　Впрочем, было у кого поучиться, не так ли?