По пятам

      Получив фотографию, Аарон хотел было сорваться с места, взять с собой пистолет, выследить Коллинза и снести ему голову, но вовремя остановился. Он должен рассуждать здраво, иначе ничего толкового из этого не выйдет. Вот только рассуждать здраво, когда твоя девушка в опасности, вряд ли возможно.       Просто фотография. Нет ни адреса, ни указаний, ни еще чего-то, что могло бы дать мужчине понять, что вообще происходит, и куда вновь ввязалась его Сара. Ох уж эта О’Нил, умеет найти приключения на свою милую попу. Надо было ему ее чаще шлепать, чтобы знала, что не стоит лезть туда, где за версту пахнет опасностью.       Набирает ее номер, раз уж похититель, а он с точностью в девяносто девять целых и девяносто девять сотых уверен, что им является Коллинз, написал ему с телефона Сары, то, вероятнее всего, он ждет звонка, дабы позлорадствовать. Несколько секунд слышатся громкие гудки, разрезающие слух Аарона на сотни маленьких осколков. Ненавидит ждать, не любит неопределенность, да и вообще — переживать не в его стиле.       И когда главарь драконов уже хочет разбить телефон об пол, на том конце провода слышится знакомый мужской голос:       — Ну, здравствуй, Хилл, — судя по тому, как прозвучали эти слова, Коллинз сейчас ухмыляется, чувствуя себя победителем, — как тебе мое маленькое представление? Правда, Сара такая милая, когда связана? Или тебя это возбуждает? Твоя старая подружка, которую ты трахал, снимая стресс, говорила, что ты любишь жестко. Интересно, а Сару ты бы смог так? Или мистер страшный главарь успокоился после гибели своей бывшей девушки? Ой, ты не подумай, мне действительно жаль. Она была безумной красоткой, так схожа чем-то с Сарой. Поэтому ты выбрал ее?       Тяжело вздыхая, Аарон старается не вестись на провокации со стороны Коллинза. Нет, он не поддастся эмоциям и не совершит ошибки. Сара в опасности. Ему плевать на прошлое. Он отпустил, ведь у него теперь есть О’Нил, но это не значит, что кто-то может его ворошить. И будь бы Аарон сейчас в совершенно другой ситуации, то обязательно высказался бы как-нибудь едко, задевая чувства Ника, но права на ошибку у Хилла нет. Он обещал Саре, что ей больше не причинят боли.       — Что ты хочешь? Называй цену освобождения Сары, и покончим с этим. Девушка не виновата ни в чем. Если ты хочешь что-то решить со мной, то давай сделаем это вдвоем, не вмешивая других людей.       — Давишь на мужское самолюбие? Похвально, — усмехается Ник, — но вот только к Саре у меня тоже есть парочка вопросов. Да и есть у нас одно дельце незавершенное, думаю, мы могли бы его сегодня завершить. Она ведь больше не девственница, да и семнадцать ей есть, значит, я могу чуть поразвлечься. Она ведь хороша в постели, да?       Мужчина сжимает крепко челюсти, понимая, что это очередная попытка заставить его совершить ошибку. Нет, нельзя. Аарон делает глубокий вдох, прикрывает глаза и четко произносит последующие слова:       — Цена освобождения Сары, назови мне сумму или условие.       — А сколько ты готов отдать за нее?       Не раздумывая, Аарон быстро бросает:       — Все, даже свою жизнь. Просто назови мне цену.       — Готов умереть ради любимой девушки? Как романтично, — Ник делает паузу, задумываясь, — но не то. Это мне не принесет должного удовольствия. Хочу что-то чуть увлекательнее, например… Казино. Да, у вас классное казино. Готов пожертвовать делом всей своей жизни ради нее?       — Оно не мое, я совладелец лишь на тридцать процентов. Не думаю, что тебя устроит такой маленький кусок, придумай что-то другое.       Повисает долгая тишина, изредка нарушаемая вздохами мужчин и щелканьем колесика зажигалки Аарона. Он снова курит слишком много, не хватает еще ко всему прочему употребить наркотиков, дабы организм точно сказал ему прощай.       — Ресторан и твоя доля в казино. Это моя окончательная цена. Если согласен, то дай знать по смс через десять минут, если же нет, то твоей ненаглядной придется сегодня немного несладко.       Коллинз отключается, оставляя Аарона наедине со своими мыслями. Если бы нужно было отрубить себе руку, он бы без колебаний это сделал во благо Сары, а здесь всего-навсего нужно будет лишиться своего основного источника дохода, да предать друга, позволив кому-то другому руководить в их детище. Но иначе он поступить просто не может. Сара важнее денег, а Ви… Ви сможет его простить.       Отписывается Коллинзу, быстро созваниваясь с другом и сообщая тому о положении своих дел. Наливает себе бокал виски, осушая тот залпом, и ждет дальнейших указаний Ника.       Только вот ожидание прерывается через десять минут вишневым вихрем, буквально влетающим в кабинет друга в ресторане. Не позволит ему забрать его детище, да и не позволит так просто лишиться всего. Разве у Аарона есть уверенность, что после исполнения сделки Ник вернет ему Сару и оставит его самого в живых? Нет, именно поэтому они должны перестраховаться и поступить хитрее. Тем более, у них есть козырь. Очень весомый козырь.       — Не смотри на меня так, Аарон, — начинает Батлер, злобно шипя, — мне не плевать на Сару. Я тоже хочу вызволить ее из плена этого долбоеба, но мы не можем так просто ему верить, отдавая все. Разве ты не понимаешь, что как только пересечешь порог назначенного им места сделки, подпишешь все документы, тебе тут же в лоб прилетит пуля? А потом и Саре, как лишнему свидетелю, или же ее Коллинз просто сделает личной шлюхой. Я не хочу хоронить двух близких мне людей.       — И что ты предлагаешь? Я не могу ей рисковать, — сглатывает, даже не представляя, что с ним станет, если с Сарой хоть что-то случится, — я больше не хочу терять хоть кого-то. Не могу… Я только недавно начал заново жить, стал счастлив, а тут… Ви, я не смогу без нее, не смогу знать, что из-за меня ей больно или плохо. Я готов отдать все. Мне плевать, что я останусь ни с чем. Она дороже всех материальных благ и принципов.       И Батлер понимает, но и позволить ему наступить в лужу не может, поскольку знает, что бывает обычно в таких ситуациях. Похититель чаще всего не оставляет свою жертву живой, расправляясь с ней либо задолго до выполнения условий сделки, либо же прямо на месте совместно с ее вызволителем. Аарон практически единственный, кто есть у Вишни, да и Сара стала ему родной, Ви не хочет потерять их обоих.       — Если ты забыл, то, так и быть, я напомню тебе. У нас есть козырь в рукаве. Помнишь тот пистолет?       Аарон кивает, вспоминая найденное другом огнестрельное оружие.       — Мы пробили с парнями пистолет, и, оказывается, он замешан во многих криминальных делах, а еще… Родителей Сары ведь убили, насколько я помню из ее слов. И знаешь, кто это сделал? Нет, конечно, быть может, не лично он, но точно по его указу и из этого пистолета.       — Родителей Сары убили? Погоди, она говорила, что они погибли, — оживляется Хилл, поднимая на друга удивленный взгляд. — Или он ей наврал?       — Мне она говорила, что их убили, — Батлер переводит на друга полный решимости взгляд голубых очей, — короче, не столь важно. Важно лишь то, что у меня есть стопроцентные доказательства мокрых дел, связанных с пистолетом Коллинза, отпечатки его пальцев на нем, а еще… Мы с нашим хакером базу копов взломали и выудили оттуда парочку листиков, где расследовали дело об убийстве родителей Сары, но потом резко закрыли его за якобы неимением доказательств. Вот только удалить их из базы забыли или же не стали удалять, перестраховываясь. Так что, я знаю, что мы можем противопоставить этому уебку и выйти сухими из воды, освободив принцессу и обойдясь без жертв.       — А если с Сарой…       — Давай без «если», Хилл, — останавливает друга, не позволяя договорить, — этот хер за свою задницу все отдаст, он и пальцем малышку не тронет. И это, соберись уже, все-таки ты у нас главарь, а не я.       Молча соглашается Аарон, понимая, что из него главарь уже не тот. Он стал добрее, сентиментальнее, позволяет дурным мыслям завладевать сознанием, когда надо принимать какие-то серьезные решения, да и характер потерял былую жесткость. Все из-за смерти Элис, она сломала в нем прежний стержень, разбила его. То ли дело Вишня — он напротив стал жестче и умнее, словно перенял черты Хилла в себя.       — Еще вернемся к вопросу о шефстве, — слабо улыбается Аарон, встречаясь с удивлением на лице друга, — да, ты все верно понял. Я о тебе.       — Оу, какая честь. Я ведь не готовился даже, надо будет придумать речь, начистить ботинки и погладить смокинг, — пытается разрядить обстановку, подшучивая.       — Я могу передумать, — недовольно мотает головой Хилл.       — Ладно-ладно, мистер главный зануда черных драконов. И как только принцесса терпит твой скверный характер? Ты же просто невыносим!       Аарон закатывает глаза, щелкая пальцами по экрану телефона, ждет, когда придут указания, после которых они с Ви начнут действовать. Сейчас ему не до шуток, хотя стоит отдать должное: друг умеет разрядить обстановку и заставить его улыбнуться даже в такой тяжелой ситуации. Да и выглядит Ви посвежевшим и похорошевшим. Видимо, недельный отдых за городом с его новой девушкой пошел ему на пользу. Аарон счастлив за Вишню.       — Я люблю ее, и она ценит это, — улыбается Хилл, — вообще, ты тоже не подарок, Ви, но твоя же Элен тебя терпит, так что, сам понимаешь меня.       — В смысле я не подарок? — удивляется ягодный. — Да я же идеальный, ты только посмотри на меня. Ни одного изъяна! Я просто душка, так Элен говорит. Да и вообще, Аарон, пора бы уже признать, что если бы не я, то ты бы помер со скуки!       — Ой, все, ягодно-идеальный ты мой, сейчас не время для твоих шуточек, — Аарон недовольно морщится, нервно постукивая пальцами по столу, и как только сообщение приходит на смартфон, оповещая о своем прибытии недолгой вибрацией, он становится более серьезным и собранным. — Мы успеем сделать то, что задумали, за час?       Без слов Батлер кивает, тут же активизируясь и приступая к выполнению своего грандиозного плана, который, он надеется, принесет только хорошие плоды, иначе зачем тогда все это нужно?

***

      Руки уже давно отекли, ноги тоже. Сара не чувствует ровным счетом ни одной своей части тела, кроме головы, и она тоже раскалывается, подкидывая в сознание маленькими картинками различные воспоминания, так и заставляющие сердце скрючиваться от боли. Она никогда не была сильной, но и слабой стала лишь после случая с попыткой завладеть ее телом. Ей всегда было интересно узнавать что-то новое, делать интересные вещи и заводить себе друзей, радуясь времени, проведенному в атмосфере веселья и счастья.       Когда-то она даже была той еще оторвой, протестуя отцовскому невниманию, пытаясь ему показать, что дочь важнее работы, и ей это удалось. Напившись, села за руль в возрасте четырнадцати лет, разъезжая по ночному Балтимору на полной скорости, не соблюдая правил и грозясь всем полицейским, что ее отец за нее заплатит в любом случае. Она же богатенькая. Вот Малкому и стало стыдно, что не проследил за дочерью, упустил что-то, и он исправился, после уделяя единственному ребенку больше времени.       Дерзкие нотки в характере О’Нил исчезали потихоньку, и она еще пару раз после этого выпивала и нарушала правила, однако ее всегда прикрывал Ник. Он был для нее хорошим другом, человеком, с которым можно поговорить по душам, если потребуется. Сара даже поймала себя однажды на мысли, что он ей симпатичен, и сама полезла целоваться, пребывая в состоянии легкого алкогольного опьянения. Коллинз тогда опешил, но именно это и подтолкнуло его к тому случаю, который перечеркнул в их отношениях все.       Молодой, симпатичный парень, проживший без малого четверть века, так и был до сих пор одинок: времени на общение с противоположным полом практически не оставалось, ведь он всегда был полностью погружен в работу, помогая Малкому, как родному отцу. Своего-то у него не было, и Коллинз так радовался, когда Малком предложил ему работу и позволил ощутить себя частью семьи О’Нил, приглашая того на всевозможные праздники, проводимые счастливой семьей. Ник был одинок, и ему хотелось счастья и любви, это ведь нормально. И когда Сара первой предприняла такое ошарашивающее его действие, поцеловав его, проявив знак внимания, парень понял: это шанс.       Девушка всегда была ему симпатична: своенравная, временами дерзкая, но стоит только сказать ей что-то доброе и милое, как кактус превращается в маленького пушистого котенка, ластясь и улыбаясь. Его привлекало это в ней, но Коллинз совершенно не умел ухаживать за девушками, поскольку всегда предпочитал отношениям и ухаживаниям — одноразовый секс. Ник все пытался показать ей свою симпатию, но Сара не понимала из его намеков ничего. Ну и что, что он начал встречать ее на машине после школы или же сам вызвался отвозить на уроки испанского, это ведь его работа. Он вообще-то считался всегда ее личным телохранителем, просто она не пользовалась его услугами в полной мере.       И в один прекрасный момент ему просто надоело ждать, когда неприступная крепость падет, и Ник решил взять ее, завоевать, подобно рыцарю, показать, что он тот единственный, кто именно ей и нужен. Просто снова сделал все неверно: она была такой красивой, такой невероятной, так мило смущалась, и мужское начало взяло верх над разумом, высвобождая из глубины сознания демонов, которым было абсолютно плевать на нежелание школьницы предаваться любви. И, что и следовало ожидать, это возымело не тот эффект: маленькая девочка выпустила коготки, так грубо оттолкнув его, причинив ему боль. И в нем что-то перещелкнуло: Ник озлобился на юную особу, на ее семью и на эту несправедливость, решив сделать все, чтобы отомстить ей, причинить боль.       А когда еще и узнал, что Малком О’Нил не собирается отписывать причитающуюся ему долю имущества и бизнеса за долгие пять лет службы верой и правдой, таки решился на то, что превратило и так испуганного маленького мышонка О’Нил в загнанную в клетку зверушку. Безжалостно убил родителей Сары, перед этим высказав отцу девушки все, что только о нем думает, а малышке сообщил о внезапной гибели от рук каких-то негодяев.       Он думал, что все — вот она долгожданная победа, и жертва сама падет перед ним на колени, прося о помощи, но откуда-то появились драконы, забрав то, что по праву принадлежит ему. Наговорив каких-то глупостей и несусветиц, полностью переделав сознание школьницы под свой лад, заманив ее в свои сети и настроив против него окончательно. И ведь все попытки переманить Сару не давали никакого результата, поэтому Ник и пошел сегодня на радикальные меры: просто забрал ее себе, чтобы именно сейчас — тогда, когда она не ждет ничего плохого, взять и разрушить радужный мир во мгновение ока.       — Я не чувствую рук и ног, Ник, пожалуйста, развяжи меня. Мне некуда бежать, обещаю, я не попытаюсь этого сделать, — жалостливо стонет школьница, пытаясь размять затекшие части тела, но в ответ получает лишь скучающий взгляд.       — Скажи, Сара, — мягко обращается к своей пленнице, склоняя голову на бок, — ты его любишь? Своего этого дракона?       — Безумно сильно люблю его, — уверенно проговаривает О’Нил, не сомневаясь ни секунды.       — Но за что? За что ты его любишь? — Коллинз покидает место своего отдыха, вставая с раскладного кресла и подходя к девушке. Садится перед ней на корточки, вглядываясь в ничего непонимающие глаза. — Он ведь врет тебе, использует тебя, манипулируя твоим еще детским сознанием. Почему ты тогда его любишь? Не знаешь всей правды или ты просто идиотка?       Аарон ей не врет, не может. Они обещали доверять друг другу, клялись, что больше не соврут и будут всегда говорить только правду. Это снова уловка Ника, она не клюнет, ни за что. Вот придет скоро Аарон и освободит ее, они вернутся домой, выпьют чай, будут смотреть кино, а потом наслаждаться друг другом.       — Он мне не врет, — так уверенно звучат ее слова, что Коллинз едва сдерживает смех. Что ж, тогда его план нанесет школьнице еще больший урон, раз она так сильно в нем уверена. — Аарон меня любит, он самый прекрасный мужчина на всем белом свете. У папы были не только такие ужасные друзья, как ты, но и такие восхитительные, как Аарон. Думаю, если бы он еще был жив, то был бы очень рад, что я выбрала именно Аарона.       — Если бы твой отец все еще был жив, ты бы никогда в жизни не познакомилась со своим ненаглядным, ведь он тупо использует тебя, дабы заполучить твое наследство. Но ты, конечно, можешь и дальше продолжать верить в его чистые помыслы и искреннюю любовь до гроба, — Ник осторожно расслабляет ремешки на руках, высвобождая женские ладони, — попробуешь вытворить какую-нибудь глупость, я тебя не трону, нет, я застрелю твоего дружка, как только он пересечет порог этого здания. Думаю, данный способ будет куда эффективнее, чем угроза твоей жизни.       Следом за освобождением рук идут и ноги. Конечности Сары обдает неприятной дрожью, и она с облегчением вздыхает, чувствуя долгожданную свободу. Однако теперь ей почему-то не кажется все таким радужным: слова опекуна для О’Нил в большей степени пустой звук, но не может же он вечно говорить одно и то же, выдавая это за ложь. Может, все-таки он прав, и в действиях Хилла есть тот самый злой умысел, но зачем тогда Ник сообщает ей об этом? В чем состоит его цель?       — Зачем ты мне все это говоришь? Я не понимаю, — Сара встает со стула, делая несколько шагов по помещению, дабы размять тело, — что тебе нужно от меня? Ты ведь не пытаешься меня защитить? Это глупо, мы с тобой не ладим. Ты для меня больше никто, а через каких-то пару недель и вовсе перестанешь быть моим опекуном. Быть может, ты и сам хочешь заполучить наследство моего отца?       — Хочу, да, я хочу получить наследство твоего отца, — твердо проговаривает Коллинз, не спуская с девчонки глаз. — И я прямым текстом тебе об этом говорю, потому что мне нечего скрывать и бояться, в отличие от твоего дракона и его шайки. Знаешь, твой дружок, он оказался чуть глупее, чем я думал. Мужик захотел получить много денег, однако даже и не подозревал, что может влюбиться в малолетку. Он ведь был так одинок, а ты своим появлением взяла и разрушила стену, внесла беспорядок, влюбила его в себя, и он, к сожалению для себя, потерпел поражение в собственной игре. Вот же незадача: как ему теперь говорить любимой девушке, что все его слова о дружбе с ее отцом, да и многие другие факты его собственной жизни — пыль, ложь, искусно придуманная в прошлом отличным манипулятором?       — Ты врешь мне, — категорически отказывается верить О’Нил, но на задворках сознания, где-то в его глубине, она чувствует какую-то тревогу, сеющую сомнения. — Аарон ничего не придумывал, и никакой он не манипулятор. Так не играют, так не врут.       — Ты сама хоть себе веришь? — усмехается Коллинз, понимая, что идет в верном направлении, и совсем скоро Сара ему поверит. — Твой любимый Хилл показывал тебе хоть одно фото с твоим отцом? Как это так — хорошие друзья, и ни одного совместного фото, м? А разве твой отец когда-либо упоминал в разговорах имя Аарон? Что-то я такого не припоминаю, хотя был с ним практически все время. И почему же тогда такой хороший, — данное слово Ник выделяет особым тоном, — друг не пришел к тебе после похорон, не выразил самые глубочайшие соболезнования, не пришел увидеть дочь своего друга? Может, просто потому, что он не знал вообще твоего отца так близко, как наговорил тебе?       — Это все неправда!       Чуть ли не впадая в истерику, кричит О’Нил, закрывая уши руками и не желая слушать Ника дальше, подобно маленькой девочке, желающей спрятаться от чужих голосов. Нет, быть такого не может. Аарон не стал бы ее так использовать, не выдумал бы столько всего, не врал бы ей так долго. Аарон совершенно не такой, но почему же ей тогда сейчас хочется задохнуться от какого-то тупого чувства внутри? Чувства, словно ее долгое время водили за нос, пользуясь, как какой-то игрушкой, заставляя верить во все подряд, нарочно пряча в собственном доме, чтобы она и не смогла попробовать искать информацию и найти опровержение словам?       Скатывается по стене, касаясь пальцами украшения на руке. Но ведь так нельзя играть… Он не мог врать о чувствах, не мог дарить ей подарки, лживо улыбаясь, или целовать, при этом думая о том, как бы заставить ее переписать наследство на себя. А Вишня… Он ведь тоже не стал бы ей врать, он ведь ее личный рыцарь — добрый самаритянин, готовый и в огонь, и в воду с ней. Да и Майкл… Тёрнер так с ней добр, как с родной сестрой. Никто из них не стал бы ей так сильно врать и вводить в заблуждение.       — Маленькая, глупая Сара, так наивно поверившая совсем не тем людям, — причитает Коллинз, расхаживая из угла в угол.       — Я тебе не верю, — уже не так уверенно звучат слова школьницы, тем самым вызывая противную улыбку на лице шатена. — Ты лжешь!       — Ни в коем случае, — ухмыляется Ник, — но ты сможешь лично спросить у своего суженного совсем скоро, — что-то смотрит на телефоне, удовлетворенно улыбаясь. — Он еще и не один идет, как же мне везет.       Сара не знает, сколько еще проходит времени до тех пор, когда Коллинз вновь силой усаживает ее на стул, приковывая ремнями обратно. Она даже не сопротивляется, сверяя в голове факты и прокручивая все произошедшие с момента смерти родителей события. Пять с небольшим месяцев. Нельзя врать столько времени: они с Аароном знают друг друга около четырех месяцев, и даже если вычесть из этого срока около месяца, ушедшего на их привыкание к друг другу, на осознание чувств и прочую ерунду, мешавшую им быть вместе, то остается почти три месяца, наполненных счастьем и любовью.       Нет, они ссорились. Как-то раз даже очень сильно, и Сара почти два дня жила у Вишни, не желая говорить с Аароном, но они все равно помирились, потому что любят друг друга. Да и поссорились по какой-то глупости, просто оба были на эмоциях, вот и сорвались.       Если бы Сара имела возможность загадать какое-нибудь желание, которое точно исполнится, то, пожалуй, попросила бы вселенную избавить женский пол от мучений в виде месячных. Она никогда не понимала, почему все самое ужасное выпадает на долю женщин. Они, что, проклятые? Еще и после вступления в активную половую жизнь, эти дни стали мучить школьницу просто невыносимыми болями. Как и сегодня. Делать не хотелось совершенно ничего, она лежала практически весь день на кровати, пока Аарон пытался хоть как-то ее взбодрить.       — Так и будешь валяться на кровати? Давай, поднимайся, я придумал нам занятие на вечер, — мужчина садится на край постели, запуская руку под одеяло и касаясь ладонью женского бедра. Сара недовольно шипит, отодвигаясь чуть назад. — Ты хотела посмотреть на наш зоопарк, а у меня там знакомый работает, он обещал устроить нам экскурсию по всем локациям, а еще покажет нам львят. Они буквально неделю назад родились, еще совсем малыши, и тебе даже позволят их погладить.       — Я не хочу, — недовольно произносит она. — Мне, что, пять лет, чтобы прыгать от счастья при упоминании львят и бежать одеваться?       — В чем дело, малышка? — Хмурится мужчина. — Я весь день для тебя стараюсь, придумываю для тебя что-то интересное, особенное, договариваюсь с людьми, а ты ведешь себя так, словно тебе вообще плевать.       — Тебя никто не просил стараться, мог бы и дальше заниматься своими делами и оставить меня, наконец, в покое! Мне не нужен ни зоопарк, ни эти идиотские львята!       Как известно: в столь сложные для девушки дни в ее организме активизируются совсем не те гормоны, выплескивая это наружу резкими выпадами и переменчивым настроением, иногда даже агрессией. Вообще, в такие дни девушку лучше не беспокоить по лишнему поводу и стараться не злить: она наговорит глупостей, обидит и сама еще потом будет долго обижаться, что ее вообще трогали. Аарон совершенно отвык от такого, поэтому и не ожидал, что его может встретить такая реакция возлюбленной.       — Неблагодарная соплячка! — со злости бросает он, осознавая силу сказанного лишь тогда, когда на глазах О’Нил проступают слезы. — Черт, Сара…       Аарон тянется рукой к ее ладони, но школьница подскакивает с кровати, как ужаленная, в спешке надевая на себя штаны и футболку.       — Не трогай меня! — тяжело дыша, кричит она, когда Аарон в очередной раз пытается до нее дотронуться. — Не думала, что ты такого обо мне мнения. Соплячка… Так меня еще никто не называл.       — Прости, Сара, у меня случайно сорвалось. Я так не считаю, просто ты вынудила меня. Сидишь тут, вредничаешь, я все понимаю, но можно же проявить хоть каплю уважения ко мне. Я же для тебя стараюсь.       — Случайно, говоришь, вырвалось? Ну-ну, — загружает в сумку телефон, — даже не смей за мной идти. Мне надо подумать.       Входная дверь захлопывается так же резко, как и за пару минут до этого у Аарона вылетели эти идиотские слова. Он просто ненавидит, когда не оценивают по достоинству его усилий. Но уж точно не хотел обидеть Сару, теперь еще и извиняться придется, но урок он для себя вынесет: когда у О’Нил в следующий раз наступит этот ужасный недельный период, он, пожалуй, будет подольше задерживаться в казино или ресторане, дабы не злить ее и не ссориться с ней.       Естественно, они помирились спустя полтора дня, извинились друг перед другом, и Сара наконец-то освободила квартиру Ви, оставив их с девушкой наедине. Разве вот такое можно сыграть? Разве можно врать так долго, не путая ни одного факта, да еще и использовать чувства, играя? Сара не хочет в это верить и не может, но вот что-то внутри все равно не отпускает ее, заставляя искать подтверждение уже не своим словам, а словам Ника.       — Я все равно не понимаю тогда, — категорически отказывается верить в сказанное опекуном, все еще пытаясь найти логическое объяснение происходящему. — Зачем ты мне говоришь все это? Что именно ты пытаешься добиться этими словами?       — Если я скажу, что не хочу позволить тебе совершить ошибку, ты ведь все равно не поверишь, верно?       Ухмыляясь, Коллинз обращает на дергающуюся О’Нил свой любопытный взгляд, встречая ответный ненавистный.       — Какие у тебя гуманные меры, что ты говоришь! Я бы, быть может, и поверила, если бы ты меня при этом не связывал, да не держал тут, как какую-то зверушку. Если бы хотел мне просто помочь, то мог бы сделать это как-нибудь поприятнее, а тут, знаешь ли, верить уже не хочется.       — А с тобой разве можно поговорить нормально? Боишься меня, как огня, все дракона своего держишься, не подпускаешь к себе никого. Как я могу сделать что-то иначе? — Ник умело играет интонацией. За два месяца он понял, как нужно обращаться с Сарой, чтобы она ему верила, чтобы велась на все его уловки и раскрывала рот от удивления, даже и не смея сомневаться в словах. Пока что, у него получается. — Да и так элемент шоу будет утрачен, все же я придумал кое-что очень интересное. Думаю, ты будешь в полном восторге.       А вот Саре почему-то так совсем теперь не кажется. Если до этого еще можно было поверить в то, что Ник пытается действительно донести до ее ушей правду, опорочить драконов, дабы она реально не совершила ошибки, то после этих слов все, что ей теперь хочется сделать — плюнуть ему в лицо.       — Ты как любишь, — Коллинз наклоняется к ушку школьницы, ласково проводя языком по участку за ухом, на что О’Нил только морщится, испытывая подступающее чувство тошноты, — когда много крови или мало?       — Не надо меня трогать! Аарон снесет тебе голову!       — Оу, — на губах Коллинза расцветает усмешка, — я бы, на твоем месте, не был так уверен в этом. Ну да ладно, сиди и наслаждайся. Сегодня тебе повезло, у тебя роль почетного зрителя.       Когда Ник договаривает предложение, его телефон издает противную трель, оповещая своего хозяина о чем-то, и уже через пару минут двери помещения распахиваются, впуская внутрь Аарона, а затем — Вишню. Оба дракона кидают на школьницу обеспокоенные взгляды, но ни один из них не пытается совершить лишнего действия, понимая, какими могут быть последствия. Еще на входе их обыскали, лишив оружия, и пистолет в руке Коллинза теперь кажется отличной угрозой. Однако драконы не были бы драконами, если бы не подготовились. О ноже в байкерских ботинках никто и не знает, да и проверять там не догадались.       — Кажется, ты должен был прийти один, — Ник нарушает тишину, кидая на Хилла недовольный взгляд. — Мы не договаривались о присутствии тут твоего дружка. И да, сделаете хоть оно лишнее движение, я пущу пулю в лоб девчонке.       — Мы вообще не договаривались ни о чем, Ник, — злобно шикает Хилл, еле сдерживаясь, чтобы не напасть на него и не убить. — Вот только для того, чтобы отписать тебе долю в казино, мне нужен и второй его учредитель. Без его росписи на заветном документе сделка не состоится. Но Ви может уйти, и тогда ты останешься ни с чем.       — Да нет же, зачем, пусть остается, ему тоже будет уготована особая роль в моем представлении, — Коллинз взглядом указывает драконам на небольшой столик, стоящий в противоположном от него углу, — можете сложить все документы туда, юрист подойдет через пару минут. Задерживается, пробки.       Аарон сжимает кулаки, когда видит довольное выражение лица Ника, пока Вишня незаметно осматривается, улыбаясь Саре краешком губ. Вот только она ему отвечает совсем неохотно, словно и вовсе не желает с ним говорить, и выглядит это весьма странно.       — Развяжи девочку, — просит Батлер, не желая больше смотреть на такую Сару. — Не стоит подвергать опасности ни в чем неповинную школьницу, да и за такого рода действия тебя, как ее опекуна, можно привлечь к уголовной ответственности, ведь это считается насильственным обращением с лицом, не достигшим возраста совершеннолетия.       Слова произносятся четко и громко, словно он говорит не человеку, находящемуся в паре метров от него, а кому-то другому или куда-то в другое место. И лишь Хилл знает, что за обычной заклепкой на куртке друга спрятано записывающее устройство, передающее информацию на компьютер их хакера, который, в свою очередь, сливает ее в единственный некупленный Ником в этом городе полицейский участок.       — Не удивительно, что ты так отлично знаешь законы, — усмехается Ник, переводя дуло пистолета то на одного дракона, то на другого. — Заядлый преступник драконов, главный воришка. Бенджамин Батлер, весь такой ранимый из себя, считающий себя умнее даже самого главаря. Интересно, а твоя неповторимая Элен уже пообедала? Она ведь так любит брать на обед сырные шарики.       Хилл мгновенно перехватывает друга за локоть, не позволяя ему дернуться и кинуться на Ника. Понимает, именно этого Коллинз и ждет, чтобы под угрозой безопасности собственной жизни просто-напросто застрелить сначала одного, а потом и второго.       — Если ты тронешь ее хоть пальцем, я клянусь, — рычит Вишня, стискивая руки в кулаки, — сделаю из тебя решето твоим же пистолетом. Кстати, о пистолетах, — ягодный хотел бы начать чуть позже, чтобы разрушить так тщательно готовящееся столь долгое время шоу Ника, но тот вынудил сделать его это сейчас. Никто не имеет права угрожать жизни и здоровью близких Бенджамина. — Кажется, ты обронил один у меня в ресторане, когда трусливо сбегал от охраны. Мы тут с моими друзьями пробили оружие и узнали, что, оказывается, оно принадлежит лично тебе и несет в себе так много интересной информации. Принцесса, что случилось с твоими родителями? Что он тебе сказал?       Если это было объявлением войны, то Ник уже готов принимать победные аплодисменты, ведь его контрдействия будут куда сильнее, чем маленькая правда о реальной причине смерти родителей О’Нил.       — Их убили какие-то конкуренты, расстреляли машину, когда они ехали домой. Не понимаю, к чему этот вопрос, — Сара косо смотрит на Ника, машинально сжимая ладони в кулаки, — ты же не хочешь сказать, что это он замешан в их смерти?       — К сожалению, малышка, — продолжает Аарон, — именно он. По данным, полученным Ви, именно из этого пистолета были застрелены твои родители. Причем, мы так понимаем, что сделал он это собственноручно.       — Но ты… Но мой папа был тебе почти отцом! Он ведь любил тебя как сына! Ты ведь был частью нашей семьи, мы приняли тебя, приютили, дали тебе все, а ты… Ты безжалостно застрелил моего отца, но зачем? Что было не так? Чем он тебе мешал?       У Сары начинается истерика. Она дергается на стуле, пытаясь встать и набить морду человеку, который только что говорил ей о каких-то нечистых помыслах ее возлюбленного, хотя сам на протяжении столь долгого времени просто врал ей. Чего ради? Неужели деньги настолько важны? Неужели кто-то готов предавать принципы, убивать и делать больно другим только ради вшивых бумажек? Она не понимает, никогда не поймет.       Именно эти бумажки когда-то не помогли спасти ее маму, и она умерла, но ее отец в жизни бы не опустился до такого и не стал бы убивать ради них… А его убили, и убил тот, от кого он явно ожидал этого меньшего всего. Малком любил Ника, видел в нем своего сына, помогал парнишке со всем и даже как-то сватал его любимой дочери. А Ник так безжалостно, так ужасно лишил ее отца жизни лишь для того, чтобы завладеть его бизнесом.       — Твой папа, Сара, не дал мне того, что обещал и поплатился за это жизнью. Малком чуть заигрался в крутого бизнесмена, я пытался охладить его пыл, но он меня не слышал, вот и получил то, что следует, когда переступаешь грань. Если тебе станет легче, — чуть спокойнее звучат слова Коллинза, — я немного сожалею о содеянном. Все-таки он и правда любил меня.       — Я тебя ненавижу! — тяжело дыша, бросает Сара. — И не верю твоим словам! Ты все солгал, они никогда бы не стали так мне врать, они мои самые близкие люди. Они — не ты, они бы не предали меня.       — Ах, ну да, святые сентфорские черные драконы, я совсем забыл, — не унимается Коллинз, — Аарон, а ты говорил Саре, что, будучи подростком, убил парнишку за то, что тот пытался изнасиловать сестру твоего одноклассника? Ой, погоди, я же слышал ваш разговор, и ты божился, что никогда и никого не трогал. — Зловещая улыбка застилает лицо парня. — И да, мне плевать, делайте, что хотите с этим пистолетом, вся полиция города кормится с моих рук, мне ничего не будет.       Аарон с Вишней переглядываются, понимая, что только что их план потерпел крах, и, кажется, сегодня они выйдут отсюда ни с чем, да еще и получат не свою малышку Сару, а девушку, которой разбили сердце. Если вся полиция кормится с его рук, то их хакер ошибся, и сейчас сливает информацию в пустоту. Только бы он не ошибся, иначе драконы выроют яму себе. Да и Ник, кажется, не собирается забирать ресторан и долю Хилла, нет, он позвал сюда Аарона лишь для того, чтобы позлорадствовать и разрушить его отношения с Сарой. Предыдущие попытки ведь были тщетны.       — Это правда, Аарон? — тихо спрашивает Сара, кидая на возлюбленного проницательный взгляд, под действием которого он утвердительно кивает. — Но ты ведь говорил, что нет. Зачем ты мне соврал?       — Потому что оставил это в прошлом, не хотел вспоминать, да и тот урод заслужил этого. Тем более, все произошло случайно. Я избил его до смерти, находясь в состоянии аффекта. — Аарон нетерпеливо смотрит на наручные часы. — Где юрист? И отпусти Сару, я пришел, документы со мной. Она тебе больше ни к чему.       — Я передумал отпускать ее так просто, — улыбается Коллинз, — да и вы мне тут угрожать пытались пистолетом, хотели шантажировать меня? Что ж, — играет бровями, поднимая руку вверх, и на этот жест в помещение сбегаются несколько громил, хватая Аарона и Вишню, прежде заставляя их встать на колени. — Надо бы вас проучить.       Хилл все пытается вырваться из хватки нескольких мужчин, но каждая его попытка сопровождается ударом по печени, и вскоре он просто теряет все силы, чувствуя, как внутри жжет, ведь Коллинз хищно надвигается на его Сару.       — Не трогай ее, — шипит он, все еще не теряя надежды на то, что Саре не придется на себе испытывать никакой боли, — что тебе надо? Я готов исполнить любое твое условие. Только не трогай ее, не прикасайся к ней. Не порть девочке жизнь.       — Любое? — хмыкает Ник, останавливаясь всего в двух шагах от Сары.       — Аарон, просто заткнись!       Вишня изо всех сил пытается намекнуть другу, что это не лучший выход, и им осталось продержаться тут всего каких-то десять минут, а после сюда ворвется два десятка вооруженных драконов во главе с Майклом, и все будет хорошо. Если их хакер не ошибся. Но он так долго успокаивал нервы Аарона в машине по пути сюда, что совершенно забыл рассказать ему о запасном плане, и теперь это явно сыграет не в пользу Хилла, ведь по зловещему блеску в глазах Коллинза, Ви только что понял, что сейчас будет выдвинуто за условие.       — Расскажи Саре всю правду, давай, иначе я сделаю то, чего ты так сильно боишься. Насытюсь ей сполна, она ведь наверняка такая еще узенькая, да и формы у нее, что надо. Люблю таких девушек, — пошло произносит Коллинз, откровенно потешаясь над мужчиной, в глазах которого сейчас читается растерянность и безысходность. — Только всю правду, начиная с первого дня слежки за ней. Попытаешься соврать, и я снова приступлю к активным действиям. Сделаю это прямо на твоих глазах. А ты будешь сидеть и смотреть, как она плачет подо мной, искренне ненавидя тебя, ведь ты позволишь ей испытать такое.       Давно перед Аароном не стоял столь ужасный выбор. По сути, он сейчас решает — разрушать ли их отношения своей правдой, которая явно не устроит Сару, ведь он уже несколько раз перед этим обманул ее на эту тему, или же позволить ей быть изнасилованной мужчиной, который уже когда-то пытался ей воспользоваться, став самым ужасным ее кошмаром. И Аарон просто не может быть в данной ситуации эгоистом.       — У тебя подлые методы, Коллинз, — резко вставляет Батлер, — я не понимаю, у тебя член, что ли, маленький такой, и тебе никто не дает, раз ты уже в который раз пытаешься воспользоваться маленькой девочкой. Или что? Тебе нравится унижать их? Нравится видеть их слезы, когда ты втрахиваешь их в подушки? Если да, то ты просто животное, потому что женщин надо любить, а не измываться над ними, чувствуя свое превосходство.       — Если ты еще не понял, Вишня, — раздраженно бросает Коллинз, кивая своим парням, и они наносят несколько ударов в печень ягодного, — то твоя телка у меня на мушке. В ее компании работает мой человек, и мне достаточно написать ему кодовое слово, и от твоей милой адвокатессы не останется ничего, кроме ее мозгов на стене. Мне плевать: одним мертвым человеком больше или меньше, мои руки это не отмоет, зато баланс в природе поддержит. — Ник усмехается, когда замечает, как Бенджамин резко стушевался, больше не желая продолжать свои нападки и тянуть время. — Вижу, ты правильно меня понял, молодец. Попытаешься снова помешать, я дам ему условный знак. Подумай об Элен, она у тебя очень красивая. Не хотелось бы лишать мир такой красоты.       — Я пытался, Ар, — безэмоционально произносит Ви, — прости, но я не стану рисковать Элен. Пора тебе уже все рассказать Саре. Сам понимаешь, что это будет лучшим исходом из всевозможных.       — Рассказать что? — начинает суетиться Сара. — Ник не врал мне? Ты правда меня использовал? Что вообще происходит?       Присаживаясь на стул, Ник внимательно наблюдает за сменяющимися на лицах Аарона и Сара эмоциями. Если же до этого момента Сара сидела совершенно спокойно, с какой-то любовью смотря на Аарона, то сейчас в ее глазах читается непонимание и нарастающая с каждой секундой злость. Она бы хотела встать, подойти к нему, хорошенько тряхнуть за плечи, да потребовать правды, однако ей просто приходится сидеть, наблюдая за тем, как Хилл тяжело дышит, даже не смотря в ее сторону.       Не может, не хочет говорить ей это так, словно его заставляют, словно не произойди эта ситуация, он бы никогда не решился и не рассказал бы ей всей правды. Решился бы, рассказал бы, но чуть позже, когда шанса испортить их отношения уже бы не было. Сара бы просто не смогла от него уйти, пообижалась бы, да успокоилась после нескольких подарков и знаков внимания с его стороны. Но сейчас… Сейчас это означает, что О’Нил просто бросит его, возненавидит, никогда не сможет простить ему этой лжи, ведь под таким соусом она будет еще больнее.       — Я так понимаю, Аарон, ты выбрал путь молчания и позволишь мне сделать с твоей девушкой все, что только я захочу. А я думал, ты благородный, что ж, кажется, ошибался, — хмыкает Коллинз, улыбаясь блондинке и медленно поднимаясь. Если честно, ему нравится такой исход тоже, он ведь давно мечтает о Саре. — Если не будешь сопротивляться, то буду с тобой нежен и даже позволю конч…       — Блять, Аарон, ты идиот? Или трус? Или тебе нравится смотреть, как этот мудак смотрит на твою девушку похотливым взглядом и говорит эти отвратительные вещи? Окей, — подает голос Вишня, злобно переводя взгляд на друга, полностью побелевшего от злости, — я сам скажу. Тебе ведь плевать, кто это сделает, главное — правда?       Коллинз кивает, прекращая бессмысленную игру слов, и одобряюще смотрит в сторону Вишни, с нескрываемой радостью улыбаясь. Да плевать он хотел, кто расскажет правду, эффект все равно будет один, а если это еще и не сам Аарон сделает. Кажется, сегодня Ник изрядно повеселится, наблюдая за разочарованием Сары. Быть может, тогда она поймет, к кому ей стоило прислушиваться изначально.       — Да что тут происходит? Какая правда?! Аарон, — Сара истерично произносит каждое слово, чувствуя, как к горлу подкатывается ком, — почему ты молчишь?       — Потому что я не хотел, чтобы ты узнала все вот так, — признается мужчина, тяжело вздыхая, — это неправильно и подло — заставлять меня говорить правду, когда я еще не готов.       — Давай честно, Ар, — недовольно мотает головой Батлер, — ты не будешь готов никогда, а Сара так и будет жить во лжи, не зная всего. Ты мой друг, и я не имею права тебя предать, но считай это услугой, а не предательством. Раз ты так боишься причинить ей боль своими словами, то пусть ей причинят боль мои слова.       — Ви, не надо, я не хочу, чтобы ей было больно. Вообще не хочу.       — Ах, ну да, лучше пусть он ее трахнет прямо на твоих глазах. Ей ведь будет так приятно, — Вишня сжимает руки в кулаки, злясь на друга и совершенно не понимая его. — Это эгоизм, Аарон. Ты думаешь сейчас лишь о том, что будет после, что ты останешься один, а о чувствах принцессы тебе подумать просто некогда.       И Вишня абсолютно прав: Аарон думает не о Саре, а о том, что после всего сказанного она просто его бросит, оставив снова в гордом одиночестве. А ведь он только недавно начал заново жить, стал счастливым, у него появилась любимая девушка, а еще он наконец-то отпустил Элис, позволив себе вновь любить. И разрушить все вот так глупо лишь потому, что какой-то мудак захотел испортить его жизнь… Он тупо не переживет этого. Не сможет снова засыпать один, не сможет без Сары. А он уверен: она обязательно его бросит, ведь еще слишком ранима и юна, ей легко разбить сердце.       — Вишня, — умоляюще произносит школьница, уже ничего не понимая, — расскажи мне, прошу, просто расскажи, что вы от меня скрываете. Мне уже плевать, кто это сделает, главное — пусть сделает.       — Как интересно у вас выходит, — с нескрываемым удовольствием смотрит за происходящим Ник, — ты выбрала совсем не того дракона, Сара. Твой оказался труслив, не может любимой девушке правду рассказать.       — Просто молчи, Ник, — обращает взгляд, полный надежды на Вишню, — расскажи мне все.       Ещё раз смотря в сторону друга, Вишня тяжело вздыхает, понимая, что ему придется снова делать все за друга. И, набирая в лёгкие побольше воздуха, начинает говорить то, что разрушит его отношения с Сарой. Дружбе явно будет конец. Но держать человека так долго в неведении просто непростительно. Они должны были сказать ей раньше, когда у нее возникли вопросы.       — Не знаю, что тебе успел рассказать этот хрен, поэтому начну с самого начала, — улыбается виновато краешком губ, — наше знакомство было подстроено. Я следил за тобой почти неделю. И в казино привел не просто так. Когда-то давно твой отец попросил драконов платить ему проценты за то, что мы ведём бизнес. Мы отказались, и в отместку он сделал так, чтобы наше казино пустовало. Как следствие — мы теперь терпим ужасные убытки. Вот когда Хилл и узнал, что твой отец умер, он придумал эту идею. Мы хотели вторгнуться к тебе в доверие, навешать лапши на уши, думая, что ты избалованная девчонка богатеньких родителей. Но ты оказалась иной. Мы хотели забрать твое наследство, заставить тебя переписать его на нас. Однако все пошло не так, когда мы увидели тебя. Когда поняли, что ты искренняя и настоящая, у тебя есть душа, ты прекрасный человек. И я полюбил тебя, как друга, а Аарон — как девушку. Его чувства не лживы. Ни разу. Все произошло так внезапно, что он и сам не понял, как это случилось, но он любит тебя по-настоящему. И он больше…       — И я больше не хочу брать твоего наследства, ведь я получил уже свое сокровище — и это ты. Сара, знаю, звучит отвратительно, а поступок низок, — резко перебивает друга Аарон, — но я люблю тебя. Ни разу не врал в этом компоненте, хоть и наврал про дружбу с твоим отцом. Мы не ладили с ним. Никогда. Прости меня, что заставлял тебя так долго быть во лжи. Я идиот. Но я влюбленный в тебя идиот.       Вот только Сара больше не слышит ничего после слов Вишни о истинной цели их знакомства. Ее все это время держали за идиотку, используя как глупую куклу, а через месяц просто взяли бы и выбросили, как ненужную вещь в мусорное ведро. Попользовались бы, да забыли. И Аарон… Разве можно так делать? Разве можно играть на чувствах? Говорить такие слова, делать такие вещи… Она бы никогда, она бы не позволила никому себя тронуть, будь неуверенной в своих чувствах. Она полюбила, а Аарон тупо издевался над ней все это время.       Погрузившись в собственные мысли, Сара не сразу замечает, как в помещение врывается около двух десятков людей в черных кожаных куртках и с пистолетами, а потом помещение наполняется каким-то дымом, и вскоре девушка оказывается вынесенной на чьих-то руках на улицу. Слышит вой полицейских сирен, чувствует чьи-то прикосновения, как вложили в карман телефон, как что-то говорят, но все будто бы в тумане. Лишь тогда, когда перед ее лицом начинает маячить лицо Аарона, она приходит в себя, скидывая его руки.       — Поставь меня на землю! Убери руки! — кричит она, не желая, чтобы он ее трогал.       — Сара, перестань, — наклоняется Аарон, пытаясь погладить девушку по щеке, но она резко отвешивает ему пощечину, и он тут же выпускает ее из рук, ставя на землю. — Сара, прошу, не делай этого.       — Не делать чего?! Причинять тебе боль? Ох, да ладно, тебе не нравится, когда тебе делают больно? «Я так горжусь, что был знаком с твоим отцом, он меня многому научил. Мы старые друзья». Бла-бла-бла, — О’Нил не замечает, как начинает плакать, — да как ты мог? Как ты мог все это время мне врать? Я же спрашивала, давала тебе шанс все рассказать! Почему? Почему ты им не воспользовался? «Я обещаю, никогда не причиню тебе боли, Сара». Ты ведь это говорил?       Аарон кивает, чувствуя, как перед глазами все плывет от ужасной боли в голове. Он сам во всем виноват. Но думал ли он, что это будет вот так больно? Знал, что все разрушится по швам вот так просто — всего за пару минут? Нет, даже и не представлял этого.       — Поздравляю тебя, теперь уж точно это обещание будет исполнено, потому что, — девушка делает паузу, обдумывая свое решение, и не находит ничего лучше, чем сказать последующие слова. — Нас больше нет! Я больше не хочу быть твоей Сарой! Ты использовал меня… Играл со мной. Да пошел ты к черту, Хилл! Я тебя ненавижу!       — Сара, тебе надо успокоиться, отойти. Мы завтра нормально поговорим, — Аарон ловит ее за локоть, но Сара тут же отпихивает его, еле сдерживаясь, чтобы не впасть тут в истерику. — Ты не можешь так просто уйти от меня, я люблю тебя. Я не смогу без тебя…       — Ты любил мои деньги, — разочарованно звучит из уст школьницы, — не смей больше ко мне прикасаться, даже не пытайся остановить. Я тебе верила, доверяла, доверилась, впустила в свою жизнь… Да о чем я вообще: что я ожидала от бандита? Папа был прав, когда говорил, что с такими лучше не связываться. Да и часы я не зря тебе подарить хотела. Сегодня вот вспомнила, что такой подарок к расставанию. Как все правдиво оказалось, все, кроме твоих чувств, Хилл.       Замечая в толпе выведенного полицейскими с заломленными за спину руками Ника, Сара слабо улыбается. Хоть кто-то получил по заслугам. Она надеется, что Коллинз сгниет в тюрьме. А теперь ей осталось сделать еще одно дело, и тогда она точно сможет уйти от Аарона раз и навсегда, оставив последнее слово за собой. Ловит мужчину в строгом костюме, подходящего на роль юриста, за руку, приветственно улыбаясь ему.       — Вы ведь юрист?       Он кивает, испуганно смотря на появившегося за спиной школьницы главаря драконов, на лице которого сейчас отсутствуют абсолютно все эмоции. Он понимает, что она задумала, понимает, что сам во всем виноват, и ему хочется убиться и забыть этот день. Вернуться в начало их отношений и рассказать все, не умалчивая ни о чем.       — Я хочу написать отказ от наследства и поставить в нем не сегодняшнюю дату, а тот день, когда я в него вступлю. Мы можем так сделать? Я заплачу вам.       При упоминании лишнего заработка, мужчина начинает согласно кивать, тут же открывая свой чемоданчик и ища место, где можно было бы присесть. Сара замечает небольшую беседку, находящуюся в паре метров от здания склада, и они присаживаются туда. Несколько минут мужчина оформляет какие-то документы, занимаясь тем, во что О’Нил просто неинтересно вникать. Она пока переводит ему деньги, используя вовремя возникший в кармане телефон.       — Сара, что ты делаешь? — сзади появляется Аарон, злобно смотря на нее. Ему не нужны ее деньги. Он не возьмет.       — Отдаю тебе то, что ты так сильно хотел. Мне это не нужно. Оно несёт одни проблемы за собой. Вы ведь записали, в чью пользу должно перейти мое наследство? — школьница улыбается юристу, на что он кивает, и через пару секунд перед ней оказывается какой-то договор, в суть которого она даже не вникает. Просто подписывает, замечая там нужную фамилию. — Спасибо вам. Деньги я вам перевела. До свидания.       Берет документ в руки, грубо швыряя его в Аарона. Он лишь тяжело дышит, понимая, что ее будет не остановить. Следом за документом в него летит и браслет, который он еле-еле успевает поймать.       — Подавись моими деньгами! Ты, и твои драконы! Чтобы вы все… Чтобы… Надеюсь, когда-нибудь вы поймёте, что эти бумажки не стоят того, что вы сделали со мной, — сдерживает истерику, не хочет быть слабой при нем. — Передай Вишне и Майклу, чтобы они тоже не пытались со мной связаться. Не хочу больше знать никого из вас!       Она делает шаг вперёд, равняясь с ним, и с особой силой воли всё-таки заглядывает гордо в глаза мужчине, дабы показать, что она не сломлена. Не вышло. Однако внутри все горит синим пламенем, разъедая, разрушая. Ломая все, что так долго восстанавливалось после той попытки изнасилования. И теперь уже вряд ли сможет когда-то прийти в норму. Как ей теперь доверять людям?       — Куда ты собралась?       Он не хочет ее отпускать. Не может отпустить и потерять. Не может. Он без нее сойдёт с ума. Он уже чувствует, как внутри все буквально рушится, а если она еще и не будет сегодня с ним ночевать, то он точно где-нибудь повесится. Она его жизнь, все для него. Как ему дальше жить, зная, что он ее разломал? Разбил ей сердце, убил в ней все живое. И пусть он не врал о чувствах и искренности любви, однако разве в такое можно поверить после всей лжи? Он бы и сам не поверил.       — Туда, где не будет тебя и всей этой лжи. Ты получил все, что хотел. Оставь меня в покое, Хилл!       Отталкивает его от себя, переходя с шага на бег, и вскоре оказывается на противоположной стороне улицы, а там и возле бара, в который заходит без промедления. Замечает у барной стойки симпатичного парня, оглядывающегося по сторонам в поисках жертвы на ночь, и подсаживается к нему.       — Не угостишь даму мартини?       Улыбается, и блондин тут же клюет, подмечая юное, соблазнительное тело. В его голове мгновенно возникают самые пошлые мысли, а Саре уже просто плевать. Ей хочется напиться, плевать с кем, главное — чтобы до потери пульса.