По пятам

      — И что я могу с этим поделать, Ви?       Наспех надевая фартук и заплетая волосы в пучок, Сара громко кричит в телефон, разговаривая с другом. Созваниваться в свободное от дел время стало у них чем-то вроде привычки. Вишня обычно рассказывал о том, как же плохо Аарону, пытаясь всячески вернуть Сару в Сентфор, а Сара делилась своими новостями и неудачами.       Неудач, увы, было больше. Прошло уже четыре месяца с момента ее переезда в Балтимор, а только вчера ей удалось заполучить нормальную работу, а не подобие. Ей то стриптизершей быть предлагали, то проституткой, то просто посылали, ссылаясь на возраст. Нет, она поработала немного, расклеивая объявления и раздавая листовки, но наступила зима, и пришлось искать другую работу. Например, официанткой. Однако ей везде отказывали. И лишь этот ресторан, и то по большой просьбе Ви, ведь он, оказывается, был достаточно знаком с хозяином, согласился принять О’Нил в качестве официантки. А Саре большего и не надо. Вот чуть заработает денег и подастся в фотографы.       — Вернуться, принцесса, — тяжело вздыхает Батлер, и, судя по шарканью, достает из пачки сигарету. — Я устал с ним бороться. Он меня не слушает. Делает все так, как хочется ему. Я безумно люблю его, он мой друг, но это уже надоело. Только мы приходим к выводу, что его методы губительны, он останавливается, но стоит ему заметить счастливую парочку или вернуться обратно в дом, он снова берется за бутылку. Я чисто физически не могу быть с ним постоянно, у меня девушка и своя жизнь.       — Отправь его в клинику на принудительное лечение. Нельзя ведь оставлять его одного с алкоголем. — Подкрашивает губы школьница, улыбаясь своему отражению.       — Ты серьезно? И все? Просто отправить его на лечение? То есть вариант своего возвращения ты даже не рассматриваешь?       — Нет.       Спокойно произносит она, поднося телефон к уху и выключая громкую связь. Сара только начала новую жизнь, зачем ей снова окунаться в болото, в котором она неумолимо тонет?       — Господи, и почему вы оба ведете себя как идиоты? Неужели нельзя нормально все обсудить и прийти к выводу, что вы все еще любите друг друга? Почему я должен возиться с вами, как с детьми? Один пьет, как сапожник, а вторая страдает, ища в левом парне утешения. Как ты там, говоришь, его зовут?       Сара стыдливо опускает взгляд на обувь, понимая, что Вишня прав, но поделать с этим она ничего не может. И парень ведь хороший, цветы ей дарит, на свидания приглашает. Ну и что, что он так похож на Аарона внешне. Она ведь не собирается с ним отношений заводить, просто общается, пытается подружиться.       — Аарон…       — Чего, блять? — Удивляется ягодный, на всякий случай задавая вопрос еще раз. — Его зовут Аарон?       — Да, давай, Ви, начинай. Говори, что я одного пытаюсь заменить другим и это какое-то глупое помешательство. Мне плевать, он не такой, он моложе и явно не врет мне… — Осекается блондинка, понимая, что лучше Хилла все равно ей не найти, и сравнивать их обоих глупо. — И я не знала, что его зовут Аарон, когда он помог мне с получением документов на дом. Он представился только на следующий день, когда принес мне цветы. И, вообще, это не важно. Он просто хороший и поддерживает меня.       — Если Аарон узнает, что ты спишь с каким-то другим парнем, то точно сойдет с ума.       — Я не сплю с ним, Ви! — Возражает О’Нил. — Мы просто общаемся, как друзья.       Естественно девушка понимает, что парень хочет большего, но позволить себе этого она просто не может. Каждый раз, смотря на этого парнишку и произнося его имя вслух, в ее голове мелькает образ Хилла, и она погружается в воспоминания. С ним она чувствует себя как в комнате воспоминаний, раз за разом окунаясь в те моменты, что до сих пор тревожат сердце. И лишь бедный парень думает, что О’Нил действительно ценит его.       — Ну-ну, напомню, что с Хиллом ты тоже сначала просто общалась. Сара, ты ведь понимаешь, что пудришь парню мозги, а сама живешь в лживой реальности. Ты не можешь забыть Аарона, вот и цепляешься за человека, так удачно похожего на него внешне, да еще и с таким же именем. Ты мучаешь не только себя вот этим своим нежеланием что-то реально изменить, но и бедного чувака, который, наверное, думает, что ты без ума от него, раз проводишь с ним так много времени. Ты либо реально меняй что-то и забудь о Хилле, перестав закидывать меня ежедневными сообщениями о его состоянии, либо возвращайся, засунув гордость в задницу. Иного выхода нет.       — Хорошо, я поняла, больше никаких разговоров о Хилле. И, вообще, мне пора уже. У меня смена начинается. Хорошего тебе дня и до завтра!       Дабы не слышать больше никаких нравоучений, Сара отключается, опадая в кресло. Она все равно его только что обманула: смена начнется лишь через десять минут, и забыть о Хилле не представляется возможным, ибо тело все еще хранит тепло его прикосновений, а губы помнят сладость его поцелуев. И так удачно подвернувшийся Хиллозаменитель, как тайно его называет сама О’Нил, лишь еще больше заставляет ее думать о том, кто разворошил ее сердце своей ложью, но перед этим прочно поселился в самых его недрах, теперь никак не имея возможности покинуть полюбившееся место.       Ровно как и Аарон не знает, какими способами выдворить любимый образ из головы. Чего он уже только не пробовал: и с проституткой пытался переспать, но, стоило ей только начать его целовать, как он понял, что это не то и не так, и выгнал ее; и все, что напоминало о Саре убрал в кладовку, но, напиваясь он раз за разом открывал злополучную дверь, погружаясь в пучину воспоминаний. Он стал зависим, а сил к восстановлению того, что сам и разрушил, обрести не может, поэтому отчаивается еще больше, прикладываясь к бутылке все чаще.       Знает, что это чертовски неправильно и глупо, что совсем не в его стиле и не по-мужски, но поделать с собой ничего не может. Мужчина все еще помнит слова, произнесенные его малышкой в порыве злости. Слова, причинившие ему так много боли и сломавшие в нем все, что отвечало за былую мужественность. И он сдался, решив, что алкоголь ему поможет. Но он все не помогал и не помогал, делая каждый день хуже предыдущего, а нравоучения друга, что так сильно рвался вытащить его из вырытой собственноручно могилы, бесили еще больше.       И то, что Хилл услышал сейчас, заставило мужчину прирасти к полу. Он не подслушивал, нет, просто зашел на кухню за стаканом и совершенно случайно услышал о другом парне, с которым теперь крутит Сара. Крутит… Спустя всего четыре месяца…       — И сколько они уже вместе?       Тихо спрашивает он, тяжело вздыхая. Проводит рукой по заросшему щетиной лицу, хмыкая. Он давно не следит за собой. Так, чистит разве что зубы, да душ принимает, но не более. Всегда аккуратно уложенные гелем волосы сейчас выглядят, как птичье гнездо, ибо давно спутались, а щетина, обычно подстриженная под определенную длину в барбершопе, превратилась в чуть ли не бороду.       — Ар, она с ним не встречается. Дружит.       Уточняет Батлер, сам прекрасно понимая, что его слова не вызовут у Хилла ничего, кроме еще больших сомнений и разочарования. Они оба не раз обсуждали тему о существовании дружбы между мужчиной и женщиной и всегда сходились во мнении, что таковая возможна разве что в случае, когда и он, и она состоят уже в давно устоявшихся отношениях. Иначе же один явно любит другого, и ни к чему хорошему это не приводит.       — Быстро она меня забыла… — Садится на стул, вытаскивая из кармана пачку сигарет и выуживая одну папиросу. — Наверное, этот парень лучше, чем я, раз она так быстро с ним сошлась. А ты мне еще говорил ехать к ней, Ви, и что бы меня там ждало? То, как она целует другого на моих глазах, говоря ему, как любит его, а не меня? Рассказывая ему, какой же я моральный урод, обманывавший ее все это время? Я… Черт…       Сбивается Аарон, роняя на пол сигарету из-за резко начавшегося тремора рук. Алкоголь дал свое: теперь, если он долго не пил и нервничал, руки начинали трястись в неконтролируемом приступе, пока он не успокоится. Специалисты, с которыми консультировался Ви, сказали ему, что это временно, и если Аарон перестанет прикладываться к бутылке хотя бы месяц, то все само пройдет. Но Хилл больше нескольких дней не держался.       Вишня поднимает с пола сигарету, туша ее, и закатывает глаза, уже не зная, что еще надо сделать, чтобы друг перестал себя жалеть и начал делать хоть что-то, кроме как утопать в океане виски. Задница, сидящая ровно на стуле, еще никому не помогала.       — Аарон, что с тобой, скажи мне, — начинает Ви, — я не понимаю. Где мой друг-боец, куда подевался его стержень? Куда делась его мужская сила? Что ты все ноешь и жалеешь себя, как баба какая-то? Ой, Сарочка меня бросила, ой, я теперь один. Как же мне хуево, пойду выпью, и жизнь станет легче. — Пародирует друга ягодный, стараясь добраться своими действиями до старого доброго Хилла внутри. — Бросила? Не хочет видеть? Так сделай так, чтобы захотела! Любишь ее, так добейся, а не сиди на жопе ровно, жалея себя и считая, что это пойло сможет решить все проблемы. Не сможет, друг.       Батлер поднимается с места, бросая на друга строгий и полный раздражения взгляд, добавляя:       — Больше я тебе помогать не стану. Хочешь и дальше пить до потери пульса? Пей. Но мне не звони посреди ночи, прося меня помочь тебе избавиться от боли или составить компанию. Я не приеду. Мне надоело делать все для тебя, вызволять отовсюду, надеясь, что ты образумишься, а потом получать тот же самый звонок через пару дней. — Раздраженно проговаривает дракон, еле сдерживаясь, чтобы не вмазать другу. — Хочешь подохнуть от белой горячки? Окей, я не буду мешать. Только скажи, тебя где похоронить: здесь или в Лондоне на родине отца? — Выгибает бровь, как бы спрашивая. — Но если хочешь реально что-то сделать толковое, то перестань пить и возьми себя в руки, приведи в порядок и сделай уже хоть что-то, иначе твою Сару точно кто-нибудь уведет. Только в этом случае можешь звонить мне. Все, я ушел. Счастливо оставаться.       Вишня не знает, какие последствия возымеет его речь, но очень надеется, что друг наконец-то встанет на нужный путь. Иначе он реально сдаст его в клинику, где его вылечат. Насильно, но точно помогут. За эти четрыре месяца он устал больше, чем за всю свою жизнь. Эти двое ему порядком надоели. То одного спасай от алкогольных припадков, то другую вызволяй из какой-нибудь передряги. И вот как они ищут проблемы на свои пятые точки?       Чего только стоит Сара, и ее удачливость. Надо же было ему приехать именно тогда, когда ей так сильно необходима была его помощь.       Уже прошло почти две недели с отъезда блондинки, и ягодный изрядно соскучился по принцессе. Вот и собрал необходимые вещички, да отправился на пару дней к О’Нил, пока любимая девушка в очередной раз уехала в последнюю в этом году командировку. По крайней мере, он так надеется. Иначе он без нее больше не выдержит. Скучает сильно. В следующий раз обязательно поедет с ней, посмотрит, что это за командировки такие у юристов. Он, вообще, не ревнивый, но что-то командировки его эти напрягают.       Он уже сошел с поезда, купил в магазине тортик, и теперь спокойно себе направляется в сторону дома, адрес которого указала Сара на вокзале. Присвистывает, напевает какую-то песенку, рассматривая дома рядом и удивляясь тому, как же Балтимор отличается от Сентфора. Тут все ярко и светло, жители будто бы радуются каждому новому дню. В Сентфоре же все совсем иначе: серо и грустно.       Он уже сворачивает на нужную улочку, сверяясь с навигатором в телефоне, как вдруг слышит чей-то клич о помощи и, не раздумывая, срывается с места, бежит на звук. Он же самый смелый, ему же всегда надо кому-то помочь. Рыцарь. И каким же оказывается искренним его удивление, когда он видит, кто кричал. Сара. Эта маленькая мисс всегда найдет способ оказаться в какой-нибудь передряге, ровно как и сейчас. Двое каких-то идиотов пытаются пристать к бедной девочке, пока она, что вызывает у Ви гордость, пытается отбиваться, используя те приемы самообороны, которым он ее обучал.       Правда, борьба оказывается безуспешной, ведь парни раза так в полтора больше школьницы. И тогда в неравный бой вступает Ви. Не проронив ни слова, он сзади наносит одному из нападавших удар по голове, и тот сразу падает на землю, теряя сознание. Второй же, видя данную картинку, испуганно смотрит на дракона, срываясь с места и убегая прочь.       — Совсем нельзя тебя оставить одну, принцесса, — подает руку испуганной О’Нил, помогая подняться с земли. — И как ты тут только еще жива? Не ушиблась?       Но Сара вместо слов кидается в объятия к мужчине, прижимаясь грудью к его широкой, крепко обнимает и тихо плачет, чувствуя, как он обнимает ее в ответ, ласково проводя ладонями по волосам. Всегда рядом, когда он так сильно необходим. Всегда помогает. Прекрасный друг.       — Господи…       — Ну нет, я всего лишь Вишня, — ухмыляется дракон, — как ты тут?       — Хорошо, было хорошо, пока эти придурки не увязались за мной. Я на них внимания не обращаю, а они все идут сзади и шуточки пошлые отпускают. Ну, я и не выдержала, ответила им. Черт, не верю, как ты так удачно оказался рядом.       — Я просто чувствую, когда тебе фигово. А еще я принес тортик, но он остался на дороге. Поэтому, — Вишня берет подругу за руку, улыбаясь, — пойдем в магазин, купим вкусняшек и устроим вечер отдыха.       Сара подпрыгивает на месте, вновь сокрушаясь на объятия. Смеется, не веря собственным глазам. Она так сильно по нему скучала. И вот он тут, будет радовать ее вновь, смешить и рассказывать, как там в Сентфоре дела. Что может быть лучше, чем Вишня и вечер разговоров и просмотра сериалов?       — Черт, ты самый лучший!       — Обычно мне такое в постели говорят, — усмехается Батлер, заставляя школьницу закатить глаза.       — Дурак.       — Не отрицаю.       И если Сара ещё сама как-то справляется, то его упрямый друг — нет. Он очень надеется, что его речь повлияет на Хилла должным образом и поможет ему выйти из длительного запоя. Иначе он просто не представляет, что с ним делать дальше. Придется насильно Сару к нему везти, чтобы образумила своего ненаглядного. Вообще, надо бы реально ее как-то к нему привести, а то все хорохорится, строя обиженку. Знает он эти обиды, надо Аарону ее поцеловать, и все, обиды как рукой снимет.       — И чего ты стоишь в прихожей уже почти десять минут? — Элен вырывает дракона из размышлений. Так сильно задумался, что даже не заметил, как попал домой. Нет, ему срочно нужен выходной от этой проблемной парочки, иначе он сляжет с ними в больницу на почве нервного срыва. А ему нельзя, он там от недостатка любимых губ умрет.       — Задумался, — слабо улыбается он, раскрывая руки и обнимая возлюбленную. Вдыхает аромат ее волос, и на душе мгновенно становится тепло. Он дома. Рядом любимая. Ее красивая улыбка, веселый голос и выразительные глаза, в глубине которых он тонет. — Я скучал.       — Пойдем кушать, скучающий мой. — Девушка легонько целует мужчину в губы, уже собираясь развернуться и отправиться на кухню, но не успевает сделать и шагу.       Вишня хитро улыбается, бегло осматривая Элен с головы до ног. Его губ касается ухмылка, а руки сами тянутся к завязкам на шелковом халате, ослабляя их. Под тканью так удачно ничего не оказывается, что раззадоривает Батлера ещё больше. На лице появляется хитрый оскал, а в штанах начинает нешуточно давить.       — Ви, ужин…       Пытается оказать сопротивление Элен, но все выходит из-под ее контроля, стоит только дракону проложить дорожку из поцелуев от зоны за ухом до шеи. Она тяжело вздыхает, прикрывая глаза, что становится зелёным светом для Ви. Он ловко поднимает любимую на руки, унося в обитель их любви.       — Мой ужин — ты, — укладывает девушку на кровати, заглядывая в два зелено-голубых омута, — готов наслаждаться тобой вечность.       Вызывает улыбку на любимом лице, приступая к своей игре — сводит с ума ее ласками. Он ещё никогда и никого так не любил, как любит ее. И она ещё никогда не была так счастлива с кем-то, как с ним. Они нашли друг друга и теперь наслаждаются каждым днём, проведенным вместе, принимая друг друга такими, какие они есть.

***

      Развеяться. Аарону нужно просто отвлечься, иначе домашняя обстановка в скором времени сведет его с ума. Бреется, превращая свое лицо в то, каким его привыкли видеть люди, принимает нормальный душ и приводит себя в адекватное состояние, становясь похожим на себя прежнего. Надевает рубашку и брюки, натирая туфли. Раз уж Сара позволила себе найти кого-то другого, то и он сегодня же найдет себе другую. Тогда О’Нил точно покинет его голову и сердце.       Ноги сами приводят в ночной клуб. Аарон пытается двигаться в такт надоедливой музыке, но без определенной кондиции у него просто не получается расслабиться. Садится на барный стул, прося немного виски. Всего лишь для поддержания градуса и разогрева. Он не хочет сегодня напиваться, так он точно никого не найдет себе. Окидывает взглядом танцпол, пытаясь зацепиться за какой-нибудь образ, и чуть ли не роняет бокал, когда видит ее. Белокурые пряди, голубые глаза и улыбка…       Вскакивает, подбегая и хватая девушку за руку, разворачивает к себе лицом, громко выкрикивая такое родное:       — Сара! — Но тут же проваливается на дно, понимая, что ему просто показалось. Блондинка морщится, вырывая руку из его хватки, и ведет пальцем у виска, отходя на несколько шагов назад.       Не она… С этими мыслями Хилл возвращается за барную стойку, разочарованно произнося:       — Повторите, — улыбается своим мыслям, понимая, как жалко он сейчас выглядит.       Надо же было так влюбиться, чтобы четыре гребаных месяца страдать, не выходя из дома и выпивая все, что только попадется под руку. Ему даже пришлось отказаться от управления бандой и рестораном, отдав все под чуткое руководство Вишни. Он потерял не только девушку, но и собственное эго, утопив его в алкоголе. И что теперь с этим делать Хилл не представляет. Да и желания как такового возвращаться к прежней работе и жизни у него нет. Он не видит смысла в своем существовании.       — Хреново выглядишь, друг, — рядом садится какой-то блондин, обращаясь к Аарону. — Что случилось?       И Аарона уносит. Он рассказывает все. Выговаривается, отправляя мысли в свободный полет, выдавая все на одном дыхании и позволяя себе эмоции. И когда он заканчивает свой рассказ, блондин понимающе хлопает его по плечу, вытаскивая из кармана серебристый блистер и вкладывая в так удачно вытянутую ладонь Хилла. Мужчина хмурится, не понимая, зачем ему это, и парень тут же дает ответ.       — Не можешь ее забыть? Это поможет, — бросает он, поднимаясь с места и исчезая.       Мужчина какое-то время рассматривает блистер, думая, что же с ним делать дальше. Такая заманчивая перспектива — забыть Сару раз и навсегда, выкинув ее из своих мыслей, сердца и головы, но такие опасные последствия. Он убирает блистер в карман брюк, решая выбросить его на улице. Но стоит только в его поле зрения вновь появиться девушке с длинными блондинистыми волосами, как ему становится еще хуже.       В голове тут же проносятся сотня воспоминаний и особенно — запах ее волос. Карамель. Аарон любил копаться в ее волосах, вдыхая их аромат и наслаждаясь тем, как красиво они ниспадали по плечам. Куда бы он не смотрел, ему везде мерещилась она, и руки сами потянулись за блистером, являющимся сейчас единственным шансом избавиться от этой галлюцинации. Пусть глупым, но зато таким перспективным.       Кладет под язык, для лучшего растворения запивая все это дело очередной стопкой алкоголя, и прикрывает глаза, чувствуя, как тело медленно начинает расслабляться. Спустя каких-то десять минут ему уже не хочется сидеть на месте, думая о том, как же ему хреново. Аарон встает, оказываясь на танцполе и пускаясь в пляс. Он смеется, отдаваясь музыке и ощущениям внутри организма, заигрывает с девушками, впервые за четыре месяца чувствуя себя по-настоящему хорошо.       — Как ты смотришь на то, чтобы уединиться вон в той комнате, — Хилл указывает пальцем на одну из вип-комнат, улыбаясь длинноногой, фигуристой блондинке, глупо улыбающейся ему в ответ.       — С тобой, — сексуально шепчет ему в ушко, — куда угодно, дракон.       Блондинка нежно проводит пальчиками по щеке мужчины, улыбаясь. Обводит языком губы, стараясь завести Аарона как можно сильнее, и резко опускает руку ему на пах, пошло ухмыляясь, когда ощущает его желание. Хилл же делает ещё пару глотков виски, притягивая девушку к себе за затылок и резко впиваясь в ее уста поцелуем. Он буквально терзает ее губы, восполняя недостаток близости, возникший за все это время.       Они, не разрывая поцелуя, встают со стульев, медленно двигаясь в сторону вип-комнат. Но Аарону не суждено сегодня дойти до них. У него начинает все плыть перед глазами, а тело становится будто бы не своим. Он пытается схватиться за стенку, но не успевает, с грохотом падая на пол и ударяясь головой об угол одной из ступенек.       Начинается суматоха и паника. Все скапливаются вокруг Хилла, пытаясь его рассмотреть. Кто-то снимает на телефон, кто-то делает скучающий вид, лишь бармен звонит в скорую, а потом и по давно полученному от Вишни мобильному. Хилл приходит сюда не в первый раз, и каждый предыдущий все заканчивалось тем, что он напивался до потери памяти. Но никогда до этого не терял сознание.       Вишня приезжает раньше скорой, поднимая друга с пола и усаживая на один из диванчиков. Выругивается, когда случайно находит в кармане блистер, сразу же догадываясь, что там лежало. И вот чем он думал, когда принимал наркотик? Явно не головой.       — Официально: ты долбаёб, Хилл! — Кричит ему в ухо, желая ударить, но друг все ещё без сознания, и это все равно не подействует.       Вскоре приезжает и скорая помощь, быстро загружая мужчину на носилки и увозя в больницу. Там Вишня почти час ходит по коридору, проклиная все на свете за то, что у него такой непутёвый друг. И когда доктор выходит из палаты, облегчённо вздыхая, Батлер слабо улыбается. Все самое страшное позади. Наверное…       — У вашего друга интоксикация. Мы прокапали его, выведя из организма сильнейший синтетический наркотик и алкоголь, но состояние все ещё нестабильное. Он сильно ударился головой, что вызывало сотрясение средней тяжести, да и… — Запинается доктор, стараясь подобрать правильные вопросы. — Ваш друг что-то вообще пил или ел, кроме алкогольных напитков последнее время?       — Редко. Он просто выпивал.       — Тогда все ясно, — поправляет очки мужчина, — ему придется полежать ещё пару недель у нас, чтобы восстановить функциональность организма и привести его состояние в норму. С алкоголем ему придется завязать. Дело в том, что, проведя комплексное обследование, мы обнаружили алкогольную печеночную недостаточность, слава богу, в лёгкой степени. Сейчас мы можем избавить вашего друга от возникновения осложнений и дальнейшего перетекания болезни в более острую форму, при которой вероятна смерть, но для этого придется пройти курс лечения специальными препаратами, а ещё полностью, — делает серьезное лицо, — повторюсь, полностью отказаться от употребления алкоголя. Даже в праздничные дни.       Справедливость восторжествовала, и наконец-то поведение Аарона наказало его последствиями. Возможно, сейчас он задумается над своими поступками и перестанет вести себя так, бросит пить. Если же он не сделает это самостоятельно, то Ви поможет ему, закодировав его.       — Хорошо, спасибо. Мне все предельно ясно, я постараюсь с ним поговорить и отговорить его от дальнейшего употребления горячительных напитков. К нему ведь можно?       Доктор кивает, указывая рукой на дверь палаты. Батлер надевает халат, добродушно улыбаясь мужчине, и входит в палату. Замечая друга, Аарон закатывает глаза, понимая, что сейчас его ждет целая поучительная лекция. Он не в том состоянии, чтобы слушать то, какой он идиот, и как можно было докатиться до такой жизни. Сам все знает, не совсем дурак.       — Вижу, ты уже понимаешь, в каком ключе пройдет наш разговор, — Вишня садится на стул, придвигая его к кровати Хилла. — Просто скажи мне, чем ты думал, когда помимо алкоголя, принимал еще и наркотик? Хилл, ты долбаеб или притворяешься? Я понять тебя не могу. Ну, бросила тебя девушка, да и фиг с ней! Нет же, ты сильный мужик взял и расклеился. Как девка, ей богу! Мне стыдно на тебя смотреть, Ар. Ты не тот, каким я всегда тебя считал. Что произошло? Аарон, надо взять себя в руки. Я не смогу всегда быть рядом и страховать тебя. А перспектива в скором времени приходить на твою могилу меня не радует.       — Ви, прошу, давай не сегодня и не сейчас. Голова трещит, все ломит, — охрипшим голосом произносит Хилл, стараясь не сталкиваться с двумя осуждающими льдами напротив. — Я знаю, какой я идиот. Не надо. Достаточно и собственного осуждения. И да, я не могу без нее. Никогда не думал, что так смогу влюбиться снова…       — Ар, она не единственная на всем белом свете…       — Для меня единственная, — перебивает Батлера, сжимая кулаки. — Знаешь, с ней я был живым. Все внутри цвело, улыбаться хотелось, а как только она исчезла, я словно завял внутри. Ещё и пить начал. Самый идиотский мой поступок, не знаю, зачем вообще притронулся к бутылке. Старался забыться. Но становилось только хуже. Тебе вовсе не стоит меня отчитывать, Ви, я и сам с этим справляюсь. Мой длительный запой сделал из меня вот это… Я одинок, зависим, ещё и болен теперь. Я сам себя наказал.       Хилл устраивается удобнее на подушках, внимательно следя за стрелкой висящих на стене часов. Он действительно сожалеет. Жаль, что осознание глупости пришло к нему лишь после этого инцидента. Хотя обычно так и бывает: человек понимает, насколько был глуп его поступок лишь тогда, когда уже испытал на своей шкуре последствия от его свершения. Как говорится, надо сначала упасть, чтобы потом взлететь еще выше.       — Если бы я мог вернуть время назад, то сам бы все рассказал Саре. Я бы вообще ей не соврал… Но я бессилен в этом аспекте, поэтому теперь понимаю, что мне пора ее уже отпустить. Я слишком долго цеплялся за призрачные надежды все наладить, однако ничего, кроме боли во всем теле, не заработал. Она достойна лучшего, — отводит взгляд в сторону, перемещая его на тумбу. — Я больше не стану вмешиваться в ее жизнь, пусть будет счастлива без меня.       — А вариант с тем, чтобы добиться ее вновь, ты не рассматриваешь?       Ягодный выгибает бровь, совершенно не понимая отрицательного настроя друга. Что это за новый вид себя утешения? Да Аарон так просто оправдывает себя, вот и все, а не отпускает ее. Ему просто стыдно признать, что он тратил время не на придумывание плана по обратному завоеванию любимой, а на алкоголь и самобичевания.       — У нее новый парень, я не стану рушить их любовь.       — У нее нет парня, — закатывает глаза Ви, — это друг. И так, на заметку тебе, ее друга зовут Аарон, и внешне он похож на тебя. Тебе не кажется это немного странным, м? Подумай своей головой, если там что-то осталось.       Хилл в недоумении раскрывает рот, словно не веря словам, произнесенным другом. Она, что, пытается найти в другом его? Вот это интересная новость.       — Она все ещё меня…       — Да, идиот, и всегда, когда мы созваниваемся, ее первым вопросом становится вопрос о твоём самочувствии. О тебе, черт возьми! Она просто обижена, ждёт, пока ты, кусок ты дурака, — Вишня жутко хочет ударить друга за всю нервотрёпку, но, видя его состояние, просто не может, вот и называет его всякими словечками, стараясь заглушить гнев. Не помогает, но да ладно. — Пока ты сделаешь первый шаг, но ты всё это время потратил не на нее, а на бутылку. Она же девушка, ещё и подросток ко всему прочему, ей важно, чтобы ты первым показал, как не прав и осознаешь свою вину. Почему я учу тебя таким жизненным вещам, Ар?       — А я ведь думал… Черт, я думал, она меня ненавидит, — он болезненно морщится, опуская взгляд на белоснежное одеяло. — Скажи мне, а куда делся фотоаппарат? Я весь дом перерыл, но так и не нашел.       — Мы приходили в день отъезда Сары, она забрала его. С тобой ещё сидела минут пять, прощалась, все надеялась, что ты её остановишь. Но ты был пьян и даже бровью не повел. Тупо спал.       Вишня проверяет телефон, улыбаясь краешком губ. Количество сообщений от О’Нил постепенно увеличивается, а, значит, его наживка сработала. Она клюнула. И обязательно должна примчаться сюда как можно скорее, чтобы убедиться лично в том, что Хилл здоров. Лучше он снова станет их купидоном, чем потеряет обоих.       — Я все проебал, — подытоживает Аарон, переворачиваясь на другой бок и закрывая глаза. — Спасибо, Ви. Ты единственный, кто все ещё со мной возится. Ты, да Тёрнер. Малыш Майки приходил несколько раз, продукты мне приносил, с уборкой помогал.       — Давай тут, лечись и возвращай свою малышку и прежнего Хилла. Вообще, надо бы тебе психолога позвать, пусть настроит голову в обыденное русло. — Вишня встаёт, легонько хлопая друга по плечу. — Завтра приду.       — Спасибо.       Зевая, произносит Хилл и, закрывая глаза, пытается погрузиться в сон. Ему хочется отдохнуть и поразмыслить, наконец придя хоть к какому-то решению. Что-то же он должен сделать для собственного благополучия и дальнейшей жизни. Желательно вернуть Сару и перестать себя жалеть.

***

      Получив сообщение от Вишни о здоровье Хилла нелицеприятного и очень тревожного характера, Сара, не раздумывая, пошла просить отпуск за свой счет у директора ресторана. Она просто обязана увидеть его и помочь ему со всем справиться. Не знает, зачем и почему, но так чувствует ее сердце. Немного поворчав, директор, естественно, позволил О’Нил уйти в отпуск, понимая ее обстоятельства.       И вот она уже третий час едет в поезде, рассматривая местность за окном. Через какие-то жалкие двадцать минут блондинка вновь ступит ногой на асфальт Сентфора, впустив в себя все прежние обиды и боль. Но сейчас за ее окном меняется пейзаж, и она зачарованно смотрит за тем, как яркие деревья, еще хранящие на своих ветвях разноцветные листики, сменяются угрюмыми, голыми деревьями, означающими, что город, принесший в ее жизнь так много разочарований, уже близко.       Теплое пальто едва согревает девичье тело, заставляя ежиться от холода, стоит ей только покинуть вагон поезда. Декабрь — суровый месяц в Сентфоре. Когда в других городах зима только начинается, здесь она уже показывает свой бойкий нрав, не давая жителям городка расслабиться, кусает их перепадами температур и холодным ветром. А отсутствие снега лишь добавляет общей картине какого-то страшного холода.       По памяти называет адрес Вишни, немного согреваясь в машине такси. С любопытством рассматривает дома и жителей, надеясь, что за четыре месяца что-то изменилось. Но все как и прежде. Здесь всегда веет холодом и грустью. Это Сара поняла еще тогда, когда покидала город и въезжала в Балтимор, где напротив течет жизнь во всех красках. Когда она оказывается у знакомой двери, долго не решается нажать на звонок, но все же делает это, замерев и зажмурившись.       — Принцесса?       Ее встречают два удивленных голубых глаза и невинная улыбка, однако внутри дракона черти пожимают друг другу ладони. Он специально написал ей, что Хилл в больнице. Знал, она не упустит шанса увидеть его и немного за ним поухаживать, а теперь Ви просто изображает дурака, словно не понимает, откуда здесь девушка.       — И чего ты человека на пороге держишь? — Элен улыбчиво встречает Сару, заключая ее в крепкие объятия. Они отлично поладили еще задолго до отъезда Сары из города, а теперь изредка созванивались, обмениваясь последними новостями.       Сара проходит в квартиру, разуваясь и бросая в прихожей небольшой рюкзак с вещами первой необходимости. Ей любезно наливают чай, дабы помочь отогреться, и начинают расспрашивать обо всем на свете. Вот только Саре совсем не это нужно.       — Как он? — Дожидаясь нужного момента в разговоре, Сара обеспокоенно задает волнующий ее вопрос.       — Хреново. Заработал себе сотрясение, а еще пропил часть печени и теперь должен пройти какой-то там курс. Ах, да, и он в депрессии от осознания того, какой же херовой стала его жизнь.       Придает голосу чуть драматичности, стараясь выглядеть как можно убедительнее. Батлер давно понял, что пока этих двоих к друг другу не подтолкнешь, они сами и не шелохнуться, убивая все чувства. Пусть уж наконец-то разберутся с тем, кто они друг другу.       — А я могу… — Запинается О’Нил, боясь, что ее желание вновь его увидеть, поселит в ней снова теплые чувства к мужчине, и она больше не сможет отсюда никогда уехать. — Как думаешь, он не будет против моего визита?       — Он будет в восторге, Сара. Только прошу тебя, не надо говорить ему всяких глупостей или обвинять во всем. Хочешь его увидеть? Давай, но без скандалов. Он в подвешенном состоянии, его любая фигня ещё больше загонит в депрессию. — Внимательно смотрит на подругу, слушающую его с серьезным взглядом. — Тебя отвезти?       — Да.       Едут они молча. Сара не может усесться, вечно смотря на свое отражение в экране смартфона, словно пытается разглядеть изъяны. А Вишня все ещё не понимает, зачем она уезжала, если до сих пор так сильно привязана к Аарону, раз сорвалась и приехала, а теперь ещё и прихорашивается. В больнице Батлер решает все вопросы, чтобы О’Нил пропустили, а сам остаётся в коридоре, подсматривая за ними из-за жалюзи, так удачно неплотно прикрывающих окно.       Сара тихо проходит в палату, стараясь не создать лишнего шума и не разбудить мужчину. Ее пугает множество трубок и приборов, подключенных к телу Аарона, и она заметно напрягается, когда видит, в каком он состоянии. Под глазами синяки, лицо осунулось, а на лбу появились морщины. Раньше их не было.       Она садится на край кровати, осторожно ставя ладонь поверх мужской. Тепло от соприкосновения распространяется по телу, даря невероятные ощущения. Те самые, что снятся ей каждую ночь. Ласково проводит пальчиком по раскрытой ладони, улыбаясь. Раньше она часто обводила контуры его линий на руках, смеясь, когда он смешно морщился от щекотки.       Снимает с плеча рюкзак, тихо открывая его и вытаскивая ту самую акулу, которую ей выиграл Ви. Только собирается поставить ее на тумбу, как вдруг видит изучающий взгляд Аарона на себе. Смущается, отводя глаза в сторону. Хилл же промаргивается, стараясь избавиться от наваждения. Она снится ему каждый день. Но этот сон какой-то слишком реальный, ибо помимо ее образа мужчина ощущает аромат ее кожи и всё ещё чувствует тепло в месте, где была ее рука.       — Привет, — тихо проносит он, улыбаясь краешком губ. — Не ожидал тебя увидеть. Спасибо, что приехала.       Сара молчит, едва заметно улыбаясь. Сердце предательски стучит, а в животе начинают шевелиться те самые бабочки, которые до этого спали крепким сном. Она ставит плюшевую акулу на тумбу, сглатывая.       — Это Бенни, он приносит удачу. — Поясняет О’Нил, не смотря ему в глаза. — Он обязательно поможет тебе выздороветь как можно скорее.       Встаёт, не желая здесь больше находиться. Слишком противоречивые чувства. Слишком много боли и дикого желания обнять его, поцеловать и забыть обо всем. Глупая и наивная, верит в добро и ждет чего-то прекрасного.       — Даже не расскажешь мне, как твои дела? Малышка, я скучал.       — Не называй меня так, пожалуйста. Я очень спешу. У меня…       Не знает, что говорить дальше. Она никуда не спешит. Ей ничего не надо делать. Ей просто хотелось его увидеть, и она сделала это. Однако теперь Сара желает остаться всем сердцем, но отчаянно противится разумом. В ней будто бы борются два огня, и ни один не хочет уступать другому.       — Не оправдывайся. Знаю, ты бы не хотела, чтобы наша встреча произошла ещё хоть раз. Прости, что допился до чёртиков и принял наркотик. Я не вынуждал тебя сюда ехать.       Обиженно бросает он. Аарон понимает, что Сара не рада его видеть, однако тогда не может понять, зачем она сюда пришла, раз даже не говорит с ним. Может, Вишня прав, и она все ещё его любит? Но зачем тогда ведёт себя так? Слишком много вопросов и так мало ответов.       — Ты принял наркотик?! Ты дурак?! Ты хоть понимаешь, что могло случиться с тобой? А если бы… А если зависимость? Аарон, ты же… Черт! — О’Нил садится обратно. — Придурок! Взрослый мужчина, а ведешь себя, как подросток.       — Тебе ли не плевать, что будет со мной? — Пытается поймать ее взгляд, но видит лишь то, как тяжело она дышит. — Сама ведь сказала, что я могу хоть подохнуть. Тебе плевать.       — Ну да, действительно, чего я тут вообще сижу?       Встаёт, подходя к тумбе и забирая с нее акулу. Обиженно хмыкает, злясь, что ее поступка не оценили. Она приехала к нему спустя столько времени, пришла проведать его, хотела о нем позаботиться, а он ей говорит, что ей плевать на него. Стала бы она тогда сюда приходить и выпрашивать отпуск?       — Вот и лежи тут один, как выразился ты, и подыхай дальше. А мы с Бенни пойдем, купим билеты и уедем обратно, раз ты такой неблагодарный.       Прижимает игрушку к себе, уже делая шаг назад, как вдруг ее ладони касается мужская, резко притягивая к себе. Она тяжело вздыхает.       — Стой, нет, останься, — виновато поджимает губы Хилл. — Прости, просто твои слова тогда…       — Я останусь и приду к тебе вновь, но если мы договоримся, что тема нашего расставания, как и восстановления отношений, больше затрагиваться не будет. Иначе — я ухожу. — Решительно заявляет блондинка, вытягивая руку из мужской и глупо смущаясь.       — Хорошо, — неохотно соглашается Хилл, стараясь улыбнуться. — Расскажешь тогда, какая зима в Балтиморе? Никогда там не был. Там так же холодно, как тут?       Холодно. Это слово плотно заедает в голове мужчины, понимающего, что она больше не хочет быть с ним теплой. Она все также улыбается, искренне смеясь, пока рассказывает о ярмарках и погоде, о невкусном кофе и неудобных сапогах, испорченных в первый же дождь, но Аарон больше не чувствует в ее улыбке и голосе тех ноток, что были раньше. Она даже смотрит на него иначе. С опаской, пряча глаза и отводя взгляд, стоит ему только поймать голубизну ее глаз.       — Значит, там тебе нравится больше?       Задает вопрос, на самом деле подразумевая под ним совсем не то. Он всегда думал, что дом находится там, где любимый человек. Для него дом — это Сара. И если Саре нравится больше в Балтиморе — там, где нет его, значит, и его она не любит.       — Я там родилась, там хорошо, но и в Сентфоре в определенные моменты жизни мне нравилось куда больше, чем там. Сейчас я просто работаю, стараясь обеспечить себя нужным количеством денег и заработать на свою фотостудию.       — Твое наследство, — чешет затылок мужчина, — я не взял ни копейки, можешь воспользоваться средствами со счетов и открыть свое дело. Это твои деньги. Я все равно их не трону.       О’Нил отрицательно мотает головой, не собираясь брать ни копейки у него. Она сделает все сама. Сама добьется поставленных целей и станет самодостаточной женщиной. Возможно, тогда ее начнут ценить больше и не вздумают обманывать.       — Нет, — твердо произносит она. — Теперь это твои деньги, а мне от тебя ничего не надо. Я сама.       Аарон разводит руки в стороны. У него нет сил ей противиться и уговаривать. Он просто рад ее видеть. Хоть и такой — теперь уже чужой — но рад. Слышать голос, смотреть в глаза, видеть улыбку и ощущать аромат ее духов. Не во сне, а наяву.       В воздухе повисает молчание, противно давящее отсутствием звуков на барабанные перепонки обоих. И Аарон уже собирается его разрушить, задав еще один вопрос о какой-нибудь ерунде, дабы послушать любимый голос дольше, но Сара отвлекается на телефон.       — Извини, — отходит к окну, быстро отвечая на звонок. — Нет, я в Сентфоре… Нет, не надо. Я не знаю, когда приеду… Билеты в театр? Это хорошо, но посещение придется отложить… Ой, скучает он, иди ты, дурак! Все, пока!       Сара отключается, пока Аарон тяжело дышит, еле сдерживая себя, чтобы не выхватить у нее телефон и не перезвонить тому, кто скучает по его Саре, чтобы послать далеко и надолго. Возмутительно! Никто не имеет права скучать по его Саре, она его. Он никому ее не отдаст. Вот выздоровеет, выпишется и обязательно вернет ее.       — Кто это тебе звонил? — Интересуется Хилл, склоняя голову на бок.       — Я не обязана перед тобой отчитываться, Аарон, — резко бросает О’Нил. — Мы больше не парень и девушка, чтобы ты знал обо всех моих звонках.       — А мне и не интересно, я из вежливости спросил, чтобы разговор поддержать.       — Ну и хорошо.       — Ага, — соглашается Хилл, понимая, что дальше разговор продолжать не имеет смысла, поэтому демонстративно зевает, намекая на то, что время уже позднее.       Сара замечает жест мужчины, смотря на время. Она ставит акулу обратно на тумбу, хмыкая себе под нос. И что она ждала? Что придет, и Аарон примет ее с распростертыми руками, полезет целоваться, она сначала будет противиться, а потом все равно его простит? Дура наивная…       — Мне уже пора, — бормочет себе под нос, едва сдерживаясь, чтобы не провести ладонью по такой родной щеке. — Спокойной ночи, что ли…       Аарон бросает на Сару изучающий взгляд, замечая, как заворожено она смотрит на его лицо, будто бы любуясь. Он принимает сидячее положение, осторожно касаясь рукой ее ладони, и легонько тянет на себя, вынуждая девушку наклониться к нему.       — Спокойной ночи, — шепчет в ушко, обжигая горячим дыханием нежную кожу, — малышка.       И отпускает, наблюдая, как щечки Сары мгновенно краснеют. Она глупо улыбается, забирает рюкзак и в два счета вылетает из палаты, выбегая на улицу, дабы освежиться. Что он такое творит? Она ведь обещала себе, что не позволит вновь испытать это чувство, чтобы не остаться тут навсегда. Но почему же тогда ей так хорошо сейчас, словно они и не расставались. Словно они все еще вместе.       Ещё и Вишня исчез. Проверяет телефон, замечая сообщение о срочном отъезде. И вот как ей теперь домой добираться и где вообще жить? Она ведь сдает дом здесь, чтобы на эти средства жить потом в Балтиморе. Не явится же она к семье, которая арендует дом, не скажет, дайте мне тут пожить пару недель. Идиотская была затея сюда ехать. И чем она вообще думала? Точно не головой.       Собравшись с мыслями, всё-таки решается вернуться к Хиллу и попросить его о маленькой услуге. Аккуратно дёргает дверь, тихо проходя внутрь. Аарон что-то увлеченно просматривает в телефоне, усмехаясь и не замечая ее. Она же ловит себя на мысли, что ей нравится видеть его вновь. Слышать голос и ощущать тепло, источаемое его телом даже на расстоянии.       — Аарон, извини…       — Черт, Сара, не пугай так. Не слышал тебя. Что случилось? — Он откладывает телефон, поднимая на смущенную девушку заинтересованный взгляд.       — Понимаешь… Я хотела остаться на пару недель, раз уж взяла отпуск, прогуляться тут, навестить друзей, вот, а дом, в котором я жила до отъезда…       — Можешь жить у меня, — перебивает ее, понимая, что именно требуется. — Возьми в куртке ключи, вон, на вешалке висит. Потом Ви попросишь или сама привезёшь мне дубликат, ты знаешь, где лежит.       И зачем он вообще отдает ей ключи? Зачем продолжает с ней общение, раз она четко расставила границы, обозначив черту, преступать которую нельзя. Но ведь она могла попросить и Ви пожить у него или же снять номер в отеле, но зачем-то вернулась к нему. Может, это что-то значит? Может, она все ещё сама верит в их воссоединение, и ему просто надо аккуратно ее к этому подтолкнуть?       Притвориться слишком плохо чувствующим себя человеком, чтобы она испугалась и позаботилась о нем, вспомнив то, как им было хорошо вместе? Возможно, это сработает. Девушки ведь любят проявлять заботу, любить, холить и лелеять. И Сара тоже так любит.       — Спасибо большое, — весело улыбается Сара, забирая из куртки ключи. — Я не буду трогать твои вещи, буду очень аккуратной и даже могу навести порядок взамен того, что позволил пожить у себя.       — Ничего не надо. Бери, что хочешь. Ходи, где хочешь. Там ничего не изменилось практически с твоего отъезда. Только это… — Чешет затылок, хмурясь. — Там в кухне полно бутылок и бардак. В общем, прости за эти неудобства.       — Я все уберу, — улыбается она, зачем-то делая шаг навстречу к мужчине, наклоняется, поддаваясь какому-то непонятному порыву внутри, и целует его в щеку, как делала всегда, когда благодарила раньше.       Аарон же, пользуясь ее замешательством, ловко переводит губы девушки на свои и целует, пытаясь вложить в этот жест максимум нежности и любви. И что удивительно, девушка даже отвечает, неуверенно и очень скромно, но нежно. Однако скоро Сара отходит от оцепенения, отрываясь от губ Хилла, и отходит на несколько шагов назад.       — Оно само как-то, — чувствует жар внутри, медленно расползающийся по всему телу. — Прости. Я… Я просто… Случайно.       — Ничего страшного, — видит, как ей неловко, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Вот она — его Сара. Настоящая. Живая. Не изображающая холодную отстранённость, а смущающаяся от любой ситуации. — Я понял, это было машинально. Оно ничего не значило. Все хорошо, иди отдыхать.       — Да, — протягивает О’Нил, разворачиваясь и бросая вслед. — Я приду завтра.       Ничего не значило… Или всё-таки значило? Зачем он перевел ее губы на свои? Зачем поцеловал? Зачем она решила остаться в его доме? В том самом, где все началось?       Она и не замечает, как оказывается у знакомой двери, покидая салон такси. Как входит в дом, по привычке снимая обувь и бросая ключи на тумбу. Идёт ставить чайник и лишь на кухне, натыкаясь на десяток пустых бутылок из-под виски и бурбона, понимает, что не у себя дома. Убирает все, собирая весь мусор и избавляясь от бутылок в холодильнике методом выливания их содержимого в раковину, наводит порядок на кухне, гостиной и заходит в спальню, волнительно рассматривая знакомый интерьер.       Веер воспоминаний пролетает перед глазами, стоит ей только захватить взглядом комод, на котором они с Аароном очень громко мирились, когда она обиделась. Или же случайно наткнуться на ее любимую голубую рубашку, в которой она спала все то время, когда была с ним. В сердце неприятно колет, а внутри становится нестерпимо больно и хорошо одновременно. Сара отдается эмоциям, погружаясь в них, принимает душ и по инерции облачается в рубашку, ложась на кровать.       Вернуться обратно в Сентфор, а уж тем более в дом, где буквально каждый миллиметр пропитан воспоминаниями о любви и счастье, — было не самой лучшей идеей. Сейчас, лёжа одна на кровати, О’Нил наконец-то осознает, что ушла от Аарона неосознанно, поддавшись порыву гнева и обиды, позволив чувствам заглушить разум. И ее опрометчивый поступок вызвал у всех не самые лучшие последствия: Аарон начал пить, а она погрузилась с головой в работу, пытаясь забыться.       Но не вышло. Она все ещё любит его, разница лишь в том, что сейчас это чувство вдвое сильнее, чем прежде. Да, она тоже скучала. Скучала по теплу его рук, родной улыбке и такому приятному «малышка» каждый раз, когда он обращается к ней. Стоило ему только вновь произнести это родное, а ей услышать его голос, как стена, которую Сара всячески пыталась воздвигнуть в своей голове, рухнула… Да она даже обрадовалась, когда узнала, что Хилл в больнице. Все искала повод увидеть его.       — Прости меня, — тихо произносит она, уткнувшись носом в подушку, что хранит аромат его тела. — Я обязательно сделаю все, чтобы губительные последствия моего ухода перестали быть таковыми. Я все исправлю.       С этой мыслью Сара засыпает, отдаваясь приятному теплу удобной кровати и картинкам, возникающим в голове. Теперь все будет иначе. Больше никаких ошибок. Она выслушает его и даст ему второй шанс, потому что любит. А если любишь, то надо уметь прощать, принимать и меняться. Меняться ради любимого человека, становиться лучше. Они оба заслужили шанс на что-то новое — то, что должно принести им в два раза больше счастья, сблизить их. Только бы они снова не натворили дел…