Игры жизни

Юнги никогда не думал, что он, будучи обычным офисным планктоном, когда-нибудь будет сидеть на балконе, потому что на него и его знакомых пытались устроить покушение(?). Хотя, может, всё это происходит, являясь чистой воли случая. Он не раз в новостях наблюдал катастрофы, произошедшие от утечки газа в квартирах, что было бы хорошим объяснением всего происходящего, если бы не явно специально открытый духовой шкаф. Пока Юнги, Мэй и Джисон дожидаются полиции, они начинают строить догадки происходящего, предлагая свои версии. Делать им всё равно особо нечего. Мэй, которая сейчас активно изучает периметр балкона, высказывается первая: — Сколько раз я просила Миру заменить плиту на электрическую. Но нет, ей нравилась эта и никакая больше. Чёрт, вас точно хотят убить, — серьёзным тоном заявляет девушка, смотря им поочереди в глаза. Она останавливается всего на пару секунд, но потом вновь возобновляет свои похождения. — Сначала Мира исчезла, теперь они хотят расправиться с тобой, Джисон. Поехали к дяде с тётей, там будет безопасней. Мэй встаёт напротив брата, двумя руками ухватив его за плечи, и умоляющими глазами смотрит на него. Она сильно переживает, это видно невооружённым глазом. Юнги поддерживает идею девушки. Джисон ничего не отвечает сестре. Он отворачивается к ним спиной, в сторону открывшегося вида на город с балкона. Мин очерчивает взглядом его исхудавшую за эти дни фигуру, освещённую бледным светом луны, и тихо вздыхает, сочувствуя. — Пойми же ты: тебя только что пытались убить! Да нас всех тут чуть на тот свет не отправили! Мы выжили благодаря тому, что Юнги вовремя проснулся! Тебе этого не хватило?! — продолжает гнуть своё Мэй. В её голосе улавливаются нотки приближающейся истерики. Юнги не хочет влезать в их семейные разборки, поэтому отходит к левому краю балкона, улавливая краем уха их диалог. «Пусть решают сами, что делать. Самому бы разобраться в своей жизни. Блин, Юнджи, я же не звонил ей со вчерашнего вечера. Сейчас там панику разведёт. Позвоню после приезда полиции». Мин опускает глаза на ночной вид, окутанный чёрной мантией ночи, на которой сверкают маленькие звездочками-искорки, разбросанные по всему небосводу. По мнению Юнги, Тэгу ночью великолепен до замирания серца. Да, возможно, он не сравнится с центром Кореи – Сеулом, Американским ночным Вегасом, но в нём есть своё очарование. Он наполнен своим, живым светом. Город светится неоновыми вывесками, что висят на вечерних заведениях, приглашая заглянуть к ним, фонорями, освещающих улицы и дороги, окнами домов, хозяева которых подолгу не спят по ночам. Где-то за гаражами слышны едва уловимые разговоры подростков, а может, кого постарше. Видимо кто-то решил выйти на ночную прогулку. Но даже их разговоры не мешают Юнги насладиться моментом. «Как же давно я так спокойно себя не чувствовал. Да, омрачает ситуацию попытка убийства, но всё же. С этими событиями я словно в комнате из бетонных стен, где нет ни дверей, ни окон. Мечусь от одной стороны к другой и ищу выход. Как бы хотелось, чтобы время сейчас остановилось, совсем ненадолго. Но это не возможно, а значит, надо что-то решать. Нас, а скорее всего меня, хотели убить. Окно в спальне есть, но то было закрыто. Зато в гостиной оно оказалось распахнутым настежь. Скорее всего, Джисон самостоятельно позаботился об этом, открыв его на ночь, чтобы проветрить комнату, а вот они с Мэй до этого как-то не додумались. Да и было не так душно. Тогда получается, что про гостиную убийца не подумал. М-да, какой-то дурак, а не убийца. Я, конечно, не жалуюсь, но неужели так спешил? Напоминает ситуацию с парнями из парка. Парк… Хм, точно, тот идиот, что полез за мной. Чимин», — мысли Юнги неожиданно приобрели другой характер, свернув в сторону одного нахального типа. Он сразу же фыркает.  «Сам полез, а совесть до конца жизни будет мучать меня. Вот же проблемный. Если жив, то пусть считает, что я приношу несчастья. Он же меня котом называл? Выяснилось, что я кот чёрный, перебежавший ему дорогу. Жалко его, конечно, но я же предупреждал не лезть». Из своих мыслей Юнги выплывает, когда слышит звуки мигалки приехавшей полиции. Да начнутся ночные посиделки с дяденьками в форме.

***

Их всех допросили, обыскали квартиру, вдруг, что пропало, и осмотрели замки на входной двери. На нём нашли повреждения, поэтому решили, что дверь, скорее всего, вскрыли, проникли в квартиру, включили газ и спокойно вышли. Такова была окончательная версия прибывших сотрудников. В основном на заданные вопросы отвечала Мэй. На один из них, о возможных причинах покушения, та ответила, что всё из-за фирмы Джисона. Мол, конкуренты и всё такое. Полиция приняла эту версию как вполне возможную. Правда, когда всё же приходилось отвечать Юнги, то на него косились с явным подозрением. Ну да, появляется в гостях друг и в эту же ночь случается такое. Весьма странно. Но Джисон и Мэй его защищают, напоминая, что именно парень разбудил и вытащил их из квартиры. Спустя час, полицейские покидают квартиру, прося обратиться к мастеру для смены замков, а также заглянуть утром в участок. — Я, наверное, лучше домой поеду. Мало ли, может покушались не на тебя, Джисон, а на меня. Так мне будет спокойнее, — утверждает Юнги, топчясь на коврике в прихожей. Мэй понимающе кивает, обнимая его на прощание. — Ты в этом уверен? А что, если они и к тебе домой заявятся? Может, лучше вместе? — с беспокойством спрашивает Джисон. Тот выглядит уставшим, ему следует успокоиться и поспать. Мин несильно хлопает его по плечу, улыбаясь. — Не волнуйся за меня. Этой ночью я навряд ли усну, а если и захочу спать, то входную дверь подопру чем-нибудь потяжелее. Всё будет хорошо, — с этими словами Мин прощается с семьей Ли и покидает их, желая доброй ночи. Она им всем запомнится надолго. Пешком Юнги добрался до первой попавшейся скамейки, устроившись на ней. Остывшее к ночи дерево холодит спину и бёдра сквозь ткань одежды, из-за чего кожа парня покрывается мурашками. Ему бы домой пойти, но находясь на чистом воздухе, его голова и мысли чувствуются яснее, поэтому он, мелко вздрагивая и ёжась, остаётся на месте и начинает рассуждать вслух: — Допустим, Хан был замешан в криминальных делах. Возможно, что даже был знаком с убийцами. Его убили, а на меня устроили охоту из-за пропавших алмазов. Вот только газ сюда никак не вписывается. Разве бандиты действуют так? Не застрелили, не перерезали глотку, в конце-концов, не похитили. Что-то не верю в то, что меня решили пожалеть и подарить лёгкую смерть. Да и нужен я им живым. Ну и кому ещё я успел перейти дорогу? Юнги тяжело вздыхает, выпуская из рта полупрозрачный дым. Тот быстро растворяется в воздухе, не оставив и следа. У Мина разболелась голова от каши из мыслей, что сейчас заполоняют его черепную коробку. Или это всё газ, который ещё до конца не выветрился из его организма. Тут Мин вспоминает о Тэёне. «Парень он неплохой, работает, вроде как, в полиции, но что-то неспокойно мне. Разве он не должен был уговаривать меня пойти рассказать всё следователю? А вместо этого мы затеяли какую-то игру в напарников-детективов. Ситуация с Мирой вынуждает меня сомневаться в каждом новом знакомом. Скоро стану параноиком. Говоря о недоверии. Сказал ли мне правду второй любовник Миры – господин Син Чжи? Тогда я не успел всё хорошенько обдумать». Юнги набирает номер, который скоро выучит наизусть. — Тэён, прости что снова беспокою. — Ничего, что-то случилось? Мне всё же стоит приехать? — Мин слышит шуршание на фоне, поэтому спешит ответить. — Нет, не надо, всё уже хорошо. Я звоню по другому поводу. Ты мог бы узнать, где был господин Син Чжи в среду, когда пропала Мира? — Не вопрос, займусь этим с утра. Во сколько тогда к тебе приехать? — Давай к часам трём. Мне надо отоспаться, а у тебя будет время найти побольше информации, — предлагает парень, вставая с насиженного места. Ночной воздух его одолел, и теперь он спешит покинуть своё временное пристанище. — Договорились. Юнги возвращается к себе в квартиру ближе к четырём утра. Он осматривает замок на наличие внешних повреждений. Порядок. Также проводит тщательный осмотр квартиры. Всё стоит на своём законном месте. Мин переодевается в простые спортивные штаны и футболку, закрывает поплотнее шторы и укладывается спать, прижав колени к груди.

***

В комнате царит тишина. «Почему-то слишком ярко и печёт лицо», — думается Юнги, когда он просыпается. Разлепив глаза, парень их тут же зажмуривает до покалывания, ведь один из солнечных лучей пробрался сквозь отверстие, образовавшееся между шторами. Повернувшись на другой бок, Юнги дотягивается до телефона, что покоится на тумбочке, и смотрит на время. Десять часов. — Шесть часов сна, не так уж и плохо. Он приподнимается с постели, скидывая одеяло на ноги, ещё не до конца проснувшимся осматривает комнату и потягивается. Что-то глухо хрустит в районе поясницы. — Стар я для всего этого дерьма. Да и столько двигаться за день мне раньше не приходилось. Физкультура никогда не была моим любимым уроком в школе, — произносит свои мысли в слух Юнги, протирая глаза, и идёт умываться. После водных процедур парень шлёпает босыми ногами на кухню, где планирует набить с утра желудок хоть чем-то. Есть сейчас не очень охота, поэтому он заваривает себе кофе, запах которого быстро распространяется по помещению. Оно поможет ему взбодриться с утра пораньше. Когда Мин почти допивает напиток, уже собираясь засесть перед телевизором, у него в голове проскальзывает одна мысль, которую он хочет незамедлительно проверить. Переодевшись и закрыв квартиру, он спешит на автобусную остановку. Через пол часа Юнги стоит напротив входа в полицейский участок. Войдя внутрь, ему захотелось побыстрее сбежать оттуда и никогда больше не возвращаться. Серые стены, множество коридоров, в звуках которых улавливаются буйные крики задержанных, и людей в форме. Атмосфера здесь давящая. Напротив Мина сидит молодой дежурный за стойкой и, судя по всему, весьма откровенно скучает. Справа от входа, рядом с доской объявлений, парень цепляется взглядом за двух женщин, которые что-то бурно обсуждают, поглядывая на газетную страницу, прикреплённую в самом центре стенда. Подойдя поближе, он замечает на ней двоих мужчин в служебной форме на первой полосе. Тэёна парень узнаёт практически сразу. «Значит, тот не соврал, когда сказал, что здесь работает. Докатился, уже и полицейским не доверяю. Прости меня грешного, Тэён». Юнги начинает погружаться в свои мысли, когда его окликает дежурный: — Мужчина, вам чего? «Мне? Да уже ничего. Я просто хотел убедиться, что ваш сотрудник полиции на самом деле ваш». Мин неуверенно подходит к стойке и, уловив на себе вопрошающий взгляд, спрашивает: — Могу я поговорить с Сон Тэёном? — По какому делу? — По личному. — По личному делу к нам не обращаются. В отпуске он, — теряя интерес к Юнги, бурчит дежурный. Вот и поговорили. Кинув тихое «спасибо», Мин покидает парня, стремительно вылетая из участка, куда больше, хоть убейте, не вернётся. Неужели в нём нервишки шалят от украденных припрятанных алмазов?  По дороге домой Юнги решает заглянуть в магазин, ведь холодильник сам себя запасами еды не пополнит. А жаль. Он быстро пробегается между стеллажами, накидывая в корзину необходимые продукты и, оплатив, топает к себе. «Сестра права, надо учиться самостоятельно готовить. Лишним это не будет. И надо бы ей сообщить, что я в целости и сохранности», — раздумывает он, открывая по пути мороженое, которое, после укуса, будто охлождает всё тело. Правда зубам неприятно, но можно и потерпеть. Зайдя в квартиру и оставив пакет с продуктами на кухне, Юнги сразу же набирает сестру. Юнджи сначала покрывает его нелестными выражениями, некоторые из которых парень месленно записал в книжку с говорящим названием «Тысяча и одна идея как красиво послать», но та смягчается, как только он просит посоветовать лёгкий рецепт для его первой в жизни профессиональной готовки. Девушка добреет в мгновении ока и начинает посвящение брата в юные кухонные бойцы. Отставить сопли в строю, сейчас будет мясо!

***

— Запомнил? Это легко можешь приготовить даже ты. Возможно, проблема возникнет в закручивании самих яичных роллов, но я верю, ты справишься. Только кухню не спали, — со смешком произносит сестра, заканчивая свой монолог. Пока та болтала, Юнги успел разобрать пакет, оставив всё необходимое на столе. — Очень смешно. Я не настолько безнадёжен, что не смогу какие-то блины из яиц закатать. Всё, я отключаюсь, маме передавай привет, — недовольно фыркает Мин и вешает трубку. Сейчас он всё сделает и без посторонней помощи. На всё про всё у него уходит двадцать минут. Рецепт и правда оказался довольно простым. Не обошлось и без обожжёных пальцев об края сковородки, отборного мата, когда край одного такого яичного ролла отвалился и решил приземлиться прямо на его носок, но результат того стоил. Перекусив, Юнги решает провести время за просмотром фильмов, может, немного поспать, как получится. До приезда Тэёна ещё долго. Он досматривает восьмую серию заинтересовавшей его дорамы, где главный герой уже почти поцеловал героиню, когда в квартире слышится трель звонка. Юнги чертыхается, переводя взгляд от плазмы на выход из комнаты. Кажись, сержант приехал. Вот, значит, как выглядит птица обломинго. Как всё-таки быстро пролетело время за просмотром телевизора. Открыв дверь, Юнги здоровается с Тэёном, приглашая того внутрь. Уже сидя на кухне, и вместе поедая принесённые гостем пончики, Мин не может сдержать накотившего любопытства и интересуется: — Тэён, а твоя семья не переживает, что ты ведёшь расследование убийства в одиночку? Или ты умолчал об этом? — Имеешь в виду родителей? — Да, и не только. Жена или девушка, дети, в конце концов. — Я не женат и девушки нет, а детей тем более. — Что? Почему? — удивлённо расширяет глаза Мин, восклицая. Хотя потом замолкает, вспоминая, что сам-то тоже одиночка в своём возрасте. — Наверное, больше из-за работы. Времени на личную жизнь практически не остаётся, домой прихожу чаще всего поздно ночью. Сил на поддержание отношений просто не остаётся. — Но готов поспорить, что на твоей работе есть свободные девушки, — хитро улыбаясь, заявляет Юнги. Приятно иногда непринуждённо поболтать о личном. Кто ж не любит покопаться в чужом белье. — О, нет, — смеётся Тэён. — Только какой-нибудь майорши мне дома не хватало. Юнги оценил шутку, посмеявшись. Немного помолчав, ему задают встречный вопрос. — А ты почему один? Раз уж на то пошло. — Я не самый общительный человек, если ты не заметил. Друзей могу на пальцах пересчитать. С людьми у меня трудно складываются отношения. Возможно, у меня дрянной характер. Со стороны видней. — Нет, вовсе не дрянной. Ты замечательный человек, Юнги. Мин от этих слов не может сдержать улыбки, что оголяет его дёсна. Всегда приятно услышать от постороннего человека доброе слово. Тэён пристально смотрит ему в глаза, точно получая удовольствие от представленной картины. Юнги становится неловко, поэтому он отводит взгляд в сторону, разрывая недолгий контакт. — Ты нашёл что-то о любовнике Миры? — тихо спрашивает Юнги, уткнувшись в чашку. — Да, кое-что есть. С первого взгляда всё так, как и говорил господин Син. Служащие утверждают, что он был в офисе целый день. Кстати, с таким усердием, будто я его во всех грехах мира пришёл обвинять. Но знаешь, что интересно? Юнги вопросительно изгибает бровь. — Один из его водителей видел, как тот покидал офис на своём Форде в десять. Когда тот вернулся, не знает, но в два часа машина была уже на парковке. Я опросил техперсонал, и одна из уборщиц сообщила, что видела босса около часу дня. Кстати, упомянула, что тот был не в духе. — Значит, Син Чжи отлучался из офиса примерно на два часа. Этого бы хватило съездить на дачу, — задумавшись, предполагает Юнги. — Да, я тоже об этом подумал. Но это надо ещё доказать. — Солгал мне всё-таки. Вопрос - зачем? Почему не рассказать как есть? — Однако сам ты тоже не спешил идти в полицию, — замечает Тэён. Юнги фыркнул и отвернулся. Умеет же сержант поднасрать в душу. — У меня были веские причины, и ты это знаешь. — Значит, они были и у него. — Например? — Думаю, самая первая - это связь замужнего мужчины с женщиной, которая тоже состоит в браке. Это же весьма интересный скандал для прессы. — Но я же был в курсе, когда пришёл к нему, что они с Мирой состоят в отношениях. Тэён многозначительно почесал подбородок. — Если бы с твоей подругой что-то случилось, то ты вполне мог рассказать об этом в полиции. В чём он не заинтересован. Есть другой вариант: он мог увидеть то, чего не должен был, или же у них произошла ссора, что натолкнуло бы полицию на то, что у Син Чжина был повод на убийство твоей подруги… — Стой, стой, стой, Мира жива, на тот момент уж точно. Помнишь, я говорил о записке и парке? Она может быть у похитителей. Юнги упорно не желает признавать то, что девушка уже давно не ходит по земному миру. Она сильная и волевая, не может Мира так просто умереть и оставить их с Джисоном одних. Для Мина сейчас признать это – значит проиграть по всем фронтам. — Но ведь точных доказательств нет. Они могли воспользоваться «пропажей» твоей подруги. Сказать, что она у них, а на самом деле та неизвестно где. — Хочешь сказать, что господин Син мог… Миру… Юнги трудно произнести это слово вслух, ком в горле не даёт нормально закончить предложение. Тэён ему помогает. — Убить. Не знаю, не уверен. Всё настолько запутано. — Тогда ты допускаешь, что к исчезновению Миры причастен господин Син Чжи? — Честно? То я сомневаюсь в этом. Мало ли, зачем тот мог отлучиться на работе. Скорее всего, твоя подруга в бегах. Если логически подумать, то всё сходится: Хан крадёт деньги, передаёт их твоей подруге… — Когда он успел их передать? — перебивает сержанта Юнги. — Да хоть когда. Времени до вашей с ним встречи было предостаточно. — Но тогда зачем им я? — Не знаю. С этим мы разбирёмся по ходу дела, — успокаивает его Тэён, забирая у Юнги многострадальную салфетку. Тот и не заметил, как начал рвать ту на мелкие кусочки. — Итак, давай предположим, что господин Син отправляется именно на дачу, где видит что-то такое, что ни в коем случае нельзя рассказывать. — И что же это могло быть? — и сам же отвечает на свой вопрос. — Миру могли найти владельцы денег, а потом выследили и захотели избавились от неё. А Син Чжи стал свидетелем? — Эта версия мне кажется вполне правдаподобна. — Не знаю, может, они всё же  поссорились, вот он и ходил не в духе.  Тэён вздыхает. — Это лишь версии. В любом случае, Син Чжи упускать из виду нельзя. Тут он переводит свой взгляд на часы и поднимается со стула. Мин уставился на подскочившего сержанта. Куда это он намылился, оставляя Юнги самому расхлёбывать заварившееся и бурно кипящее в его голове нечто. — Ты куда? — Хочу наведаться к некоторым друзьям Хана. Вдруг они что-то знают. Подумав, Мин останавливает его, ухватив за кисть руки, когда тот проходит мимо, намереваясь покинуть комнату. — Тэён, насчёт «Феникса». Мой знакомый сказал, что это мало похоже на обычную фирму. Там замешан кто-то из криминала. — Да, я узнал об этом недавно, — Тэён мягко ему улыбается. Но в глазах только вселенская грусть, которую он ношей тянет за собой. — А надо было сразу, как только Хан устроился туда работать. Знал же, что таких денег он заработать не мог, но ничего не делал. Надо было поговорить с ним ещё тогда, а у меня всё работа, работа. Постоянно было некогда. Только вот, что теперь-то слёзы лить? Нет его уже, раньше думать надо было… — Эй, Тэён, ты не виноват, — Юнги пытается его подбодрить. — Ладно, не будем о грустном. Я поеду, — сержант уже собирается отнять руку, когда парень хватает его сильнее. — Можно я с тобой? — Если хочешь. Но могу сказать сразу, что это не так интересно, как показывают в кино. — Меня это ни капли не огорчит. Поехали.

***

Расспросы друзей Хана не дали никаких значительных результатов. Никто ничего толком сказать не мог. То ли скрывали, то ли правда ничего не знали. Юнги, каждый раз встречаясь с знакомыми убитого, почему-то думал, что «друзей» у Лин Хана не было. Была относительная компания, с которой он мог затусить, напиться, съездить отдохнуть, но не было тех, с кем бы тот мог поговорить по душам или рассказать о своих проблемах. Разве не в этом заключается сам смысл дружбы? Ведь компания лишь временно с тобой, тогда кто же действительно оставался рядом? Что ж, сколько людей – столько и мнений, у каждого существует своё понимание «дружбы». В любом случае, их с Тэёном расследование зашло в тупик. — Когда у тебя отпуск заканчивается? — интересуется Юнги, садясь в машину. Они посетили последнего из списка предполагаемых друзей Хана. Глухо, как в танке. Тэён уставился на него в недоумении, зависнув с рукой, так и не поднеся ключ к зажиганию. Тут Мин понимает, что сморозил. Сам ведь сержант не упоминал о своё отпуске, следовательно, откуда Юнги мог об этом знать. Тот тоже застыл, пойманый на такой глупой оговорке. Господи, дайте ему кто-нибудь лопату, он сам себе яму на кладбище позора выкопает. — Я, это… Был на твоей работе сегодня… — Мин пытается выкрутиться из положения, но землю роет только с большим усердием. Он сжимает губы в тонкую линию, уводя взгляд от водителя. — Почему? — Тэён, ты только не обижайся. Я хотел убедиться, что ты правда из полиции. — Убедился? — Да, извини, — Юнги склоняет голову перед ним с видом глубоко провинившегося человека. Ему правда стыдно, что он поступил так с тем, кто помогает ему. Тэён мягко кладёт свою широкую ладонь ему на голову, аккуратно ероша волосы. Парень приподнимает голову, зависнув от нежных касаний. — Не извиняйся. Я на твоём месте поступил бы также. Когда тебя окружают убийцы, верить можно лишь себе, — слишком уж серьёзным тоном заявляет он, в последний раз проведя по прядям волос. От последних слов у Юнги по рукам табуном пробежались мурашки, точно в машине похолодало на несколько градусов. Умеет же Тэён пугать одним словом. Теперь парень понимает, что сержанту действительно подходит его работа. Один взгляд этих кофейных глаз с прищуром заставляет невольно открыться и выложить всё начистоту. — Где ночевать собираешь? — Тэён останавливается на светофоре, когда загорается красный, пропуская группу пешеходов. — Дома, где ж ещё. — Не боишься один оставаться? — Что-то, когда я остался у знакомых, меня это не сильно спасло. Дома надёжней и переживать ни за кого не надо, — пожимает плечами Юнги. После случившегося в доме Джисона он стал опасаться не только за свою жизнь, но и за жизнь близких ему людей. Убийцы на то и убийцы. Они вряд ли пожалеют рядом находящихся, если те будут мешать. — Хочешь, я у тебя останусь? Предоставлю услугу охраны. Ты в ней сейчас нуждаешься. — У меня спать негде, — отрезает Юнги. Если сержант останется у него дома, то подвергнет свою жизнь опасности. Мину будет спокойней, если он будет знать, что никто не пострадает. В том, что его хотят убить – виноват только он. И никто не должен делить его участь, иначе он себе этого не простит. — Диван неудобный. — Таким меня не испугаешь. Да и потом, мы же оба парни. На одной кровати нельзя поместиться, что ли? — Тэёну откровенно смешно от такой глупой причины. — Извини, но я как-нибудь сам. Просто буду надеяться, что охрана мне не понадобится. Когда Юнги заканчивают фразу, они уже заезжают к нему во двор. Он собирается покинуть машину, но Тэён хватает его за предплечье и, дождавшись вопросительного взгляда в ответ, выдаёт: — Я за тебя волнуюсь. Мин кивает в ответ, оставляя фразу без комментариев, и покидает машину от греха подальше. Что-то их деловые отношения начали плавно перетекать в голубые дали. Не только ему ведь это кажется? — Вот блин, только не говорите, что он в меня втюхался. Пиздец, куда и катимся. Ох, не для всякой голубизны моя мама цветочек растила, или как там говорится, — бубнит себе под нос Юнги, проходя в квартиру. Мин устраивается на том самом «неудобном» диване и закрывает глаза. Шесть часов сна знатно сказались на его батарейке жизненной продуктивности, потому что уже спустя пять минут он сопит в подушку.

***

Он помнит, что ему снится что-то сумбурное, необычное и страшное, липко охватившее его тело. От чего он и просыпается, широко раскрыв глаза. «Снова кошмар». Мин смотрит на потолок, в котором отражается свет уличного фонаря. Часы на телефоне показывают 23:35. Ничего себе он поспать. Похоже именно поэтому ему снится всякая фигня. Юнги прикрывает глаза. Он пытается вновь уснуть, ведь какой смысл ему вставать и не спать всю ночь, а днём ходить как зомби, которого забыли закопать. Но его не покидает ощущение чужого взгляда, направленного на него. Точно в гостиной кто-то стоит. Совсем рядом. Кажется, зря он отказался от «охраны». Он снова открывает глаза и приподнимается на локтях, всматриваясь в темноту помещения. — Нет тут никого, — сам себя убеждает Юнги. Но душа всё равно не на месте, а шестое чувство долбит по черепной коробке об опасности, точно молотом по наковальне, заставляя тело покрыться мурашками страха. Он вскакивает и включает свет. — Кто здесь? — шепчет парень, напрягая глаза. Но в ответ только звеняшяя тишина. Он затравленно оглядывается. Храбрости осмотреть квартиру полностью не находится ни в одной части сердца, что участило свой ритм в два раза. Поэтому Юнги просто прислушивается, стараясь уловить посторонний шум. Ничего. Не выключая свет, парень ложится обратно и накрывает голову подушкой, заглушая внешние звуки, а ноги поджимает коленями к подбородку. Он даже умудряется заснуть в таком положении, но резко просыпается вновь, точно он не спал, а был в лёгкой дрёме. В этот раз от отчётливо слышит звуки шагов рядом. «Нет тут никого, идиот. Сам себя пугаю», — он крепко зажмуривает глаза до цветных мушек, отгоняя от себя липкий страх, подобравшийся со спины. И он чувствует. Взгляд. Кто-то стоит аккурат его головы, прожигая, спрятанную под подушкой, голову. Его спина вспотела под футболкой, что теперь неприятно липла к телу. «Нет никого. Только не открывай глаза. Кто-нибудь, помогите». Эти мысли крутятся у него в голове на повторе, сменяя друг друга, точно карусель, что идёт по кругу. Юнги уже не может лежать на боку, поэтому медленно переворачивается на спину и приоткрывает веки. Он взвизгивает, когда в свете фонаря видит протянутую к его лицу крупную руку в перчатке. Броситься бежать ему не даёт крепкая хватка на лице. Ему зажимают рот, надавливая второй на вздымающуюся от частного дыхания грудь. Мин мычит, выпучивая на неизвестного глаза. Он вцепился пальцами в запястье, пытаясь сбросить руку, но выходит лишь мелко поцарапать. — Тише ты, — приказал глубокий мужской голос, шипя от лёгкой боли. Юнги уже собирается его вновь царапнуть, когда слышит ещё один голос. Тут он теряет уже последние крупицы надежды на выживание. Вот, сейчас его тут убьют, вывезут за город и избавятся от тела, не оставив никаких следов. Днём с огнём потом никто не сыщет. Господи, как же страшно. — Этот идиот весь дом на уши поднимет. Его рот отпускают, но вместо этого к носу сразу же подносят тряпку, пропитанную каким-то веществом с резким запахом. Он пытается увернуться, ступнями уперевшись в диван, но сознание постепенно покидает его. Тело ослабевает. «Охрана ему не нужна… чёртов идиот», — последнее о чём Юнги успевает подумать, прежде чем полностью отключиться.

***

Ему снится лазурное море, уходящее далеко за горизонт. На нём отражаются белёсые блики только-только восходящего на небосвод солнца, ещё не успевшего прогреть воду. Юнги думает, что встречать рассвет на берегу моря очень красиво и романтично. Душа, точно как этот большой водный простор, находится в спокойствии и умиротворении. Он медленно, шаг за шагом, заходит в воду. Сначала тело ощущает холод, и ему хочется поскорее вылезти на сушу, где тёплый песок, впитавший золото солнца. Но погружаюсь всё дальше, глубже, ему становится легче. Только крики морских чаек, что неожиданно воспарили над ним, нарушают идиллию парня с никому не покорной и разрушительной стихией. Сон резко обрывается. Мин медленно приоткрывает глаза. Парень мычит, ведь он ощущает боль в висках. Что ему такого дали нюхнуть? В помещении царит полумрак. На переферии он слышит открывающуюся со скрипом дверь, кто-то зашёл внутрь, и громкие голоса, словно крики тех чаек, что ему недавно снились. Судя по отдалённым голосам и басу, с которым были сказаны слова, это двое мужчин. — Очухался? — над ним наклоняется один из вошедших, всматриваясь в его лицо. Юнги, ещё не успевший полностью придти в себя, при виде незнакомца, говорит первое, что пришло на ум: — Чайка. — Какая, нахуй, чайка? Парни перестарались, что ли? — Не думаю. Ты его своей рожей пугаешь, того гляди, окочурится на месте, — со смешком произносит второй. Тот не подходит к лежащему Юнги, поэтому и увидеть его он не может. Они точно в гляделки играют с нависнувшим мужчиной, уставившись друг на друга. Хищник и жертва. «Бандит, жопу ставлю» Думает Мин, разглядывая его. Мужчине старше тридцати пяти, грубые черты лица, острые скулы, высокий лоб с впадинками от глубоких складок, чёрные волосы аккуратную уложены в причёску, сеточка еле заметных морщин рядом с… холодными глазами. Серые, с примесью голубого, смотрят точно в душу, находя всё грязное и порочное, вывёртывая все внутренности наружу. Глаза властные. Дикие. Цепкие. Кровожадные. — Эй, так и будешь на меня рыбкой смотреть? Говорить можешь? Юнги кивает. Ему тут же прилетает пощёчина. Он тихо вскрикивает от неожиданности, схавившись за горящее место на лице. В недоумении тот уставился на мужчину. — Я спросил, можешь ли ты говорить, а не кивать, — размеренно объясняет мужчина, нависнув, точно коршун над маленьким грызуном. —Повторю ещё раз. Говорить можешь? — Д-да. — Вот и хорошо. Помочь сесть? «У него что, раздвоение личности»? — Е-если можно. Мужчина протягивает ему руку, за которую Юнги хватается. Придав телу вертикальное положение, лежал он на довольно жёстком диване, Мин чувствует головокружение и лёгкую тошноту. Ему приходится ухватиться за спинку мебели, чтобы не упасть обратно. Тот, что помог ему сесть, присаживается рядом, тесня парня вплотную. Водолазка чёрного цвета плотно прилегает к телу, хорошо подчёркивая его. Такого же цвета пиджак накинут на плечо, точно короткая мантия. Классические брюки и туфли. Встреться Юнги с ним в обычной жизни – принял бы за бизнесмена, но вот глаза говорят намного больше. Мужчина не из простых, явно тот, кто главенствует над чем-то более опасным. — Выглядит паршиво. Точно отвечать сможет? — вроде как даже с беспокойством, интересуется второй. Он стоит в самой тёмной части комнаты, давая увидеть лишь очертания фигуры. И как бы Мин на него не косился – разглядеть не мог. — Не сможет, так я помогу. — Эй, давай без твоих замашек, — умеряет пыл сидящего на диване. Неужели Юнги ошибся и мужчина рядом ниже по рангу? Нет, аура достаточно давящая, чтобы продемонстрировать доминирование в ситуации. Тогда кто же скрывается в тени? — Он нужен мне живым. — Кто вы? — проблеял Юнги, надеясь, что его услышат. Услышали. — Я – плохой дядя, — говорит тот, что рядом, тыча пальцем в крепкую грудь. — А он, — указывает на второго мужчину. — Очень злой дядя. А в коридоре ещё двое. С ними лучше не знакомиться, загрызут, — для демонстрации скалит зубы, клацнув перед носом, наклонившись к нему. — Что вам надо? Я первый раз вас вижу, — как можно твёрже произносит Юнги. Он и сам понимает, что так просто его отсюда не отпустят. Им что-то от него нужно. — Да и похуй на церемонии знакомства, не в началке сидим. Будет ещё время познакомиться. — Мы ведь не у меня в квартире? — Ага, вот и первые шаги к возвращению логики и разума. А ты говорил, что отвечать не сможет, — с усмешкой смотрит на мужчину. — Я ничего не знаю. — И? — похоже, «бандит» тут самый общительный. Радость то какая. Нет. Совсем нет. Он бы лучше поговорил с тем, что отстаивается в углу. Тот кажется менее агрессивно настроеным. — Вы не могли бы меня отпустить? — Ну ведь только шаг сделал, а уже два назад. У тебя деградация быстрей развития получается. Непорядок, — он потирает большим пальцем подбородок, будто задумался. А Мин уже боится эту его позу для размышлений. — Слушай, я ведь упоминал, что плохой дядя? — Упоминали… — Правильно. Будешь нам врать или прикидываться, что не знаешь, то нарвёшься на мою не самую лучшую сторону. С такой обычно к братьям-санитарам отправляют, — мужчина подхватывает свисающую со спинки дивана ладонь Юнги в свою руку и, потянув к себе, пристально на неё уставился. Ну точно собака на кусок свежего мяса. Парень сглотнул. Тупое сравнение. — За каждое враньё я буду ломать тебе палец. Мин дёрнулся, пытаясь высвободить руку из хватки мозолистых пальцев. Четно. — То есть, если не совру, мои пальцы останутся целыми? — Бинго. — Можно мне прилечь? — Зачем? — с искренним удивлением ребёнка спрашивает мужчина, что только что пообещал переломать Юнги все пальцы. У него явно что-то да не так под коркой черепа. И проверять это на себе парень не горит желанием. — Голова не перестаёт кружиться. — Могу помочь. Попридержать тебя? — с этими словами мужчина пододвигается вплотную к Мину и ложит свободную руку ему на талию. Первая продолжает крепко удерживать кисть. Юнги шугается, точно огня, пытаясь отстраниться. — Отпусти его, — слышит он за спиной тихий, но властный, голос. Парень и не заметил, как мужчина из тени оказался там. Удерживающий его мужчина с весельем смотрит за спину Юнги, сверля взглядом загадочную персону. — Сам хотел что-то узнать? — хмыляется он, но хватку ослабляет. — Или ревнуешь меня? — Чушь не неси. Он мне и сам всё скажет, без твоих поползновений, верно? — обращается к Юнги. — Да, — обалдев от того, что за него заступился второй похититель(?), быстро лепечет парень. — Я всё расскажу. Только скажите, что хотите узнать. И ничего ломать мне не надо. И руки, пожалуйста, уберите, мне страшно. А голова уже не кружится. — Убери, — снова приказывают за спиной. Мужчина хмыкает и, наконец, убирает руки. В комнате повисла тишина. Нелевко. Сидевший рядом неожиданно поворачивается к Юнги, вновь пугая того, и подмигивает ему. Парень для спокойствия и сохранения нервных клеток отсаживается подальше, вжимаясь поясницей в подлокотник. — Ну, что? — Ч-что? — этот мужчина его заикой оставит. — Да и сами не знаем, что, — весело произносит он. — Видишь ли, у нас один дружок пропал. Причём очень ценный. Где только его не искали. И тут приходит письмецо, показать? — Хотелось бы увидеть… Мужчина извлекает из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое листок и протягивает его Юнги. Развернув бумагу и повернув так, чтобы на нее попадал свет, он читает: «Если хотите узнать, где Хан, то спросите Мин Юнги». В конце небольшого текста указан его адрес. Он задумчиво смотрит на лист. — Друзей с таким именем у меня нет, но я познакомился с одним совсем недавно. Он ехал на красном Мерсе в Тэгу. Ваш? — Наш, — улыбается сидящий рядом, кивая болванчиком. — Он ваш друг? — Ага, лучший, — Юнги так и чувствует скользящий в ответе сарказм. — Мне очень жаль, но ваш лучший друг умер. — Сердечный приступ? — с фальшивым удивлением произносит мужчина, схватившись за сердце. Ну актёр. — Нет, — парень игнорирует издёвку и продолжает. — Его застрелили у меня на глазах. — Интересненько. Расскажика поподробней. Мин выкладывает историю с самого начала: начиная с прихода Миры в его квартиру, заканчивая появлением брата Хана. — У него брат что, правда в ментовке работет? — интересуется мужчина за спиной. Юнги аж вздрогнул, настолько это было неожиданно. Он уже и забыл о нём. Чего тот так тихо стоит там, точно смерть, пришедшая по душу Мина. — Правда, — отвечают за него. — Забавно. И как же они тогда уживались вместе? — А брат его и не знал ничего. Пару раз я его лично видел, думал, вдруг пригодится когда-нибудь. Парень чувствует себя неловко, слушая чужой диалог. Чувство, что он подслушивает что-то секретное, а не обычные переброски фразами. — Ну и что? — Да ничего. Мент честный до мозга костей. Взяток не берёт. В общем, герой и пример для нашего подростающего поколения. Парнишка нам не солгал. Следившие за ним ребята тоже подтвердили, что он по городу с ментом катался по друзьям Хана и на дачу к подружке ездил, наши там тоже бывали. Тут Юнги вклинивается в их разговор, перебивая: — Так это вы ремешок забрали? — Какой ещё ремешок? — нахмурил брови мужчина, взглянув за его спину. Словно молча интересуясь у того, точно ли паренёк вменяем. — Когда я в первый раз на дачу ездил, то нашёл ремень от халата и оставил там, а когда приезжал во второй раз, то его уже не было. — Ты, парень, лучше глубже дыши, — советует мужчина и хлопот его по плечу. — Почему в полицию не заявил, что знаешь о погибшем? — слышит вопрос сзади. — Я заявлял, — лепечет Мин, уже хотя повернуться к нему. Но его грубо дёргают за подбородок, не позволяя увидеть внешний вид стоящего за ним. Он улавливает тихий смешок позади, намекающий на то, кто из них тут кого ревнует. — Практически сразу после убийства. А потом… Страшно стало туда лично идти. Вдруг типы с поляны меня найдут? Потом Тэён объявился, сказал, что это его личное дело и он сам разберётся. — Значит, ищет убийцу брата в одиночку? — Да, ну и я немного помогаю. Он говорил, что вероятнее всего дело попадёт в нераскрытые, поэтому взялся сам. Мы с ним предположили, что убийство его брата и пропажа моей подруги как-то связаны. Они с ним были в близких отношениях. — Спали, что ли? — Юнги положительно кивает. — Ну-ка, расскажи их историю подробней. Мин сначала мнётся, думая, стоит ли говорить, но взвесив всё, рассказывает о романе Миры и Хана, не утаивая ничего. Свои пальцы ему дороги. После рассказа мужчина рядом присвистнул. — Смотри, как люди весело живут, покруче нашего, — обращается он с усмешкой к неизвестному. Атмосфера перестала быть гнетущей и Юнги также упоминает о трёх покушениях на его жизнь. Мужчину, стоявшего за спиной, заинтересовало то, что произошло в парке. И он попросил подробностей. Но так как Мин мало что знал, то порадовать его было особо нечем. В комнате вновь повисает тишина после своеобразного допроса. Оба мужчины глубоко задумались, разжёвывая полученную информацию. Парень прилежно их ждёт. — Что думаешь? — сидящий на диване задумчиво переглядевается со вторым. — Ничего я не думаю, — ворчит тот. — Это твоя идея была, ты и думай. И советую с этим поспешить. — Да не заводись ты, дорогуша. Не в первый раз мы Хана посылали товар доставлять. Похоже, нам подложили свинью. Осталось узнать кто. Может, проболтался кому? — Это твои проблемы! — повышая голос, шипят за спиной. Мин аж ту выпрямил, ожидая ругательств и в свою сторону. Даже перед школьным историком, что на контрольных постоянно нависал над ним, не было так страшно, как сейчас. — Да понял я, не ори. Найдём и твои алмазики и типов в масках. Не нервничай, а то стоять не будет. — За своими причиндалами в штанах следи, — с гневом выплёвывает мужчина за спиной и быстрыми шагами ретируется из комнаты, на последок громко хлопнув дверью. Оба замерших вздрагивают. Юнги успел заметить краем глаза только платиновую макушку с волосами до плеч, перед тем как захлопнулась дверь.  «Истеричка», — слышит он бубнёж рядом. «Вот они сейчас с друг другом поругаются, а люлей получу я. Найдут козла отпущения. Пора бы и о себе напомнить». — Извините, но можно мне уйти? Я вам всё честно рассказал. Мне и так каждый день достаётся. — Да, сейчас-сейчас. Мужчина, вдруг вспомнив о нём, поднимается с дивана и подходит к столу, который был расположен у дальней стены комнаты. Из-за стоявшего в комнате полумрака Юнги его даже не заметил. С него тот берёт уж больно знакомую тряпку с какой-то бутылкой, в которой плещется неизвестная жидкость. — Вы же не хотите… — у Мина от этой картины вся жизнь перед глазами пролетела. — Да не собираюсь я тебя убивать. Как приехал, так и уедешь. Извиняй. — А может, не надо? Я и пешком дойти могу. — Далековато на своих двоих будет. Доброй ночи, — желает ему мужчина и быстрым движением приклыдавает тряпку к носу Юнги. Тот пытается её отдёрнуть, но веки в считанные секунды закрываются и Мин снова засыпает.