Игры жизни

«Строгая дозировка правды — это самая изощрённая ложь». Роберт Хайнлайн

Тэён с Юнги поднимаются ко второму в квартиру, где сменяют грязную одежду, в случае с сержантом – только верх, и осматривают пострадавшее плечо. Как Мин и думал, ничего серьёзного. Придерживаться покоя и принимать лекарства будет вполне достаточно. В больницу можно обратиться и потом. Не долго думаю, Юнги заваривают чай и они устраиваются в уютной гостиной. Вести дела надо на сытый желудок. Мин уже уловил эту фишку. Так и голова думает быстрей и живот не бурчит тебе свои китовьи серенады. — Первое, — говорит сержант, отпивая горячий чай. Тот несильно обжигает ему язык, вынуждая приоткрыть рот. Выглядит это весьма комично. — Нам надо узнать, что за типы были обнаружены в машине. На поляне, по твоим словам, их было трое. Возможно, оставшийся в живых устроняет ему не нужных. Второе: мы съездим вместе на дачу и ещё раз её осмотрим. Третье: распросим любовника твоей подруги. Он может что-то не договаривать. Юнги на слова Тэёна покорно кивает, но в голове у него был свой план личного расследования. Самое главное на данный момент: выяснить по какой причине убили Хана и куда пропала (факты всё больше и больше склоняют Мина к этой версии) Мира. Дождавшись, когда Тэён договорит, Юнги интересуется: — Чем занимался твой брат? Чем-то же он привлёк внимание убийц. Тэён откладывает чашку с наполовину выпитым чаем подальше. Пора им поговорить в открытую. — Он работал в фирме «Феникс», продавал компьютеры и всё, что связанно с электроникой. — Понятно, не очень то противозаконно, — мычит парень, тут же упоминая. — Но я вот думаю, его ведь преследовали, а когда поймали – застрелили, так толком и не выведав у него ничего. Что у них была за причина так поступить? Да, Юнги благополучно не упомянул в своём рассказе об алмазах. Небольшая тайна во имя спасения. И не надо его попрекать. Сейчас никому нельзя доверять. Даже в полиции могут быть вражеские уши. — Не знаю, но она была, — Тэён хотел ещё что-то добавить, но в этот момент слышится настойчивый звонок в дверь, и Юнги, извинившись, спешит открыть незванному гостю. Кого ещё там нелёгкая сегодня принесла? На пороге стоит Джисон. Под глазами синие мешки от недосыпа, бледное лицо, сравнимое с земельным цветом, красные и опухшые глаза (плакал?) и пустой взгляд, что смотрит точно сквозь Юнги, невольно вызывая неприятные ощущения. Одет вовсе небрежно. Сейчас в нём не разглядишь прежнего директора фирмы. От этой картины Юнги стало не по себе. Ли с каждым разом выглядит всё хуже. Может, стоит обратиться в больницу? — Привет, ничего? — изрекает Джисон, шевеля обкусанными губами. Некоторые ранки ещё свежие, различимо красноватые. Юнги не может вымолвить и слова, поэтому просто кивает, пропуская внутрь. Мужчина семенит на кухню, садится близ окна и, полностью игнорируя всё вокруг, смотрит на улицу. Мин тихо присаживается рядом, успокаивающе поглаживая ладонями по ссутулившейся спине. Под небрежно надетым пиджаком он ощущает выступающие позвонки, поэтому вздыхает. Если так продолжится, то Джисон в скором времени окажется на больничной койке, если не в гробу. — Мне… её не хватает… Ночью спать не могу… Если засыпаю, то просыпаюсь от кошмаров… — бормочет тихо Ли, не отводя стеклянный взор от соседних зданий. — Кажется, даже бредить начинаю… Иногда забуду, что её нет, зайду в дом и крикну: «Мира!»… а потом… Джисон не договоривает фразу, лишь сипит, а из глаз начинают течь солёные слёзы, прозрачными струйками стремительно стекая вниз по щекам, капелькой задерживаясь на щетинестом подбородке. Юнги ласково приобнимает его, а у самого глаза на мокром месте, а в носу болезненно щиплет. Терять дорогих людей сложно и невыносимо больно. В особенности, если даже не знаешь, что случилось и где он сейчас, жив ли? Тебе остаётся лишь надеяться на хороший исход, ожидая любой весточки. Неизвестность всегда пугает, пробираясь в каждый уголок сердца змеёй отчаяния. — Может, тебе у друзьей пожить? Или у меня? — шмыгая носом, лепечет Мин. Он прокашливаяется, избавляясь от неприятного комка в горле. — Ко мне сестра приехала. Помнишь Мэй? Мин квартиры утвердительно кивает. Конечно, помнит. Двоюродная сестра Джисона приезжала к ним с Мирой на свадьбу, где и познакомилась с Юнги. Они быстро поладили, найдя общий интерес в американских сериалах и музыке, сразу же обменялись контактами, так как: «друзья моего брата – мои друзья». Сначала подруга даже думала свести их, но они с Мэй ещё тогда занесли друг друга в список «Только друзья». Приятный собеседник на вечер, хороший друг – ни больше, ни меньше. При взгляде на неё Юнги улавливал схожесть их с Мирой характеров. Только Мэй была более приземистой, в отличии от его подруги. — Она в Корее? Помнится, твоя сестра уже как несколько лет не покидала штатов. — Да. Но как только узнала о пропаже Миры, то решила прилететь, поддержать. Мне кажется, она меня подготавливает… — К чему? — хмурится Юнги, не понимая, к чему клонит Ли. — Ну… что… Мира, она… уже… Вообщем, ты понял… Джисон отмахивается и, вновь отворачиваясь от него, вытирает проступившие слёзы тыльной стороной ладони. Юнги на это уводит взгляд, похлопывая по плечу. — Не стоит хоронить её раньше времени, так ты быстрее себя в могилу загонишь. Джисон согласился со словами Юнги, покивав. Он продолжал шумно шмыгать, разбавояя тишину кухни. Посидев ещё немного, Ли благодарит за гостеприимство, если это можно таковым назвать, и направляется в сторону выхода. Мин следует за ним по пятам, провожая его. Уже на улице, вспомнив, Джисон сообщает: — Машину мою нашли, только та вдребезги разбита. Какой-то идиот не справился с управлением и в кювет съехал. — А с идиотом тем что? Там нашли? — Не знаю. Перед, как гармонь, сложился. В полиции сказали, что результаты сообщят, когда точно установят: был ли кто в машине или нет. Предположили, что таким образом от неё хотели избавиться. Только не понимаю, зачем угонять её для этого? Почему не оставить и перепродать? Машина дорогая была. — Не знаю, — признаётся Юнги, задумчиво прикусывая губу, и просит. — Джисон, я понимаю, в каком ты сейчас непростом состоянии, но мог бы ты мне помочь? Я хочу узнать как можно больше о фирме «Феникс». Кто работает, чем занимаются, ну и всё в таком роде. Сможешь? — А тебе это зачем? — интересуется Ли, остановившись, и тут же добавляет. — С этой фирмой как-то связана Мира? — Нет, не с ней. Это для моего друга. Узнаешь? — Да, постараюсь, — соглашается на его просьбу Джисон и уходит к, ждущей его около подъезда, машине. На водительском сиденье Юнги замечает молодого мужчину в костюме. Видимо, Ли решил обзавестись личным водителем. Что, впрочем, для него будет безопасней, чем в таком состоянии самому разъезжать по городу. Проводив автомобиль взглядом и погладив соседскую кошку по макушке, что грела бока на лавке, парень возвращается в квартиру. На кухне он застаёт Тэёна, что наблюдал из окна за происходящим. — Это её муж? — Ага. Его угнанную машину нашли. Перед кражей Джисону показалось, что в ней что-то искали. Сказал, что та разбита вдребезги, — Мин вновь усаживается на стул, буравя взглядом широкую спину сержанта в облипке своей рубашке. Из-за разной комплекции, выдать что-то больше взамен потрёпанной, он не смог.  — Думаешь, это связано с твоей подругой? — Честно? Я уже ни в чём не уверен. После минуты тишины, которая для парня тянулась, как вечность, Тэён выдаёт: — Юнги, а у тебя осталась записка, которую писала Мира? — Да, вроде. На холодильник цеплял, — задумываясь, Мин подходит к стальной дверце, на которой, среди множеств цветастых листочков, находит нужный жёлтый стикер. Небольшой магнитик божьей коровки бережно хранит его. — Вот, держи. — Хм, даты написания нет, — Тэён, как и Юнги несколькоми днями ранее, задумчиво вертит листок из стороны в сторону. Ничего нового, впрочем, не находя. — Хочешь сказать, что она могла быть написана не в тот день, когда я её нашёл? — Всё возможно. — Когда я уходил, то записки на комоде не было, да и машину со стоянки ведь забрали? Значит, записка того дня. — Да, тоже верно. — Тэён, а почерк можно подделать так, что сходство стопроцентно? — Прям стопроцентно? Ну, наверное. С такими не я имею дело, а графолог – эксперт по почерку, — отвечает сержант, оставив бумажку в покое. — А мы можем убедиться в её подлинности? — Да, если у тебя есть другие записки или письма с почерком подруги. — Открытка подойдёт? — Да, вполне. Юнги покопался в выдвижной полке свого рабочего стола, где и нашёл небольшую открытку-трансформер, сохранившуюся с его двадцать четвёртого дня рождения. Он бережно провёл пальцами по глянцевой бумаге, грустно улыбаясь изображению маленькой полосатой рыбки в окружении небольшого количества пузырьков.  Отогнав прочь гнетущие мысли, Мин возвращается на кухню и отдаёт ту Тэёну, прося отнестись к ней с аккуратностью. — Поедем на дачу, — твердит сержант, убирая открытку в нагрудный карман рубашки. — Далеко она от города? — Примерно в часе с небольшим езды. Когда они садятся в машину, то Юнги приходит в голову мысль, что злосчастную дачу он посещает чаще, чем сестру с мамой. В салоне авто парень только сейчас обращает внимание на гелевый ароматизатор, свисающий с зеркала заднего вида. Принюхавшись, он почувствовал еле уловимый запах морского бриза. Тут же в голову пришла мысль о Чимине, в салоне машины которого пахло еловым лесом, точно перенося за пределы города на природу. Но он практически сразу задвигает эту мысль на самую дальнюю полку, ругая себя за неосознанное сравнение. «Интересно, как он там», — всё же с лёгким волнением думает Юнги, вспоминая о событиях прошлой ночи, ведь тот попал в неприятности из-за него. Но в новостях, из тех, что он читал за те дни, ничего о происшествии в парке не было. Значит, тот был жив-здоров и теперь наверняка не захочет иметь с ним никаких больше дел. Даже немного грустно стало.  Сначала ладить не хотел, а теперь вспоминает, как о бывшем каком-то. Бред да и только. — Заедем сначала к соседям. У них есть ключ от дачи, —  Юнги удобно устраивает голову на заднем сиденье, прикрывая глаза и думает о том, что приобрести машину было бы неплохим вложением в текущей ситуации.  — Хорошо, так и сделаем.

***

Дома у соседей был лишь господин Чхве, с которым Юнги смог поговорить о Боми. Та всё ещё не вернулась. Свой приезд Мин объяснил тем, что забыл важные документы в доме Миры, которые ему срочно понадобилось отвезти в офис. Поговорив с Чхве ещё немного и пожелав ему здоровья, он возвращается к машине, где его ждёт Тэён. Он расслабленно упирается поясницей о капот, подставив летним лучам жаркого солнца своё лицо с крапинками веснушек. Его глаза прикрыты, и лишь ресницы слегка трепещут, маленькими полосочками теней залегая под глазами. Юнги даже сбавляет ход, боясь потревожить его, но потом опоминается, окликая стоящего. Зайдя в дом, сержант тщательно осмотрел первый этаж с помощью Юнги. Они старались сильно не копошиться в вещах, ведь их действия вполне могли считаться незаконными. Так объяснил Тэён. Мин думает, что все их действия являются нарушением закона, но прилежно молчит. Видно, что госпожа Чхве убирается в доме – пыли здесь нет даже на верхних полках серванта. Не найдя ничего того, что могло бы помочь отыскать Миру, сержант решил подняться на второй этаж дома. Юнги хвостиком поледовал за ним. Осматривая спальню, в которой Мин уже в свои приезды успел пошарить и не надеялся там ничего найти, Тэён его удивляет. — Эй, Юнги, взгляни. Названный подходит ближе, бросая свои поползновения под кроватью, где-то внутри всё ещё теплилась надежда отыскать пропавший ремешок. Но ничего, кроме пустоты, он там не нашёл. Что весьма огорчало. Сержант нависает над одним из выдвижных ящиков прикроватной тумбочки. Юнги с непонимание уставился на него, а затем обомлел. Тэён, подцепив пальцем тонкую деревянную пластину дна, приоткрывает его. Мина осиняет. Двойное дно. Их взору предстаёт небольшое пространство. — Что за… В самодельном тайнике покоится чёрная тонкая папка, в которой, при открытии, они обнаружили кучу разных фотографий Миры. Они вывалили их на кровать, внимательно рассматривая. Вот девушка сидит в уютном баре за стойкой, попивая из одной из трубочек, чёрное вечернее платье облегает плавные изгибы фигуры, подчёркивая тонкую шею и талию. Вот ещё одна: подруга Юнги кормит на своём плече небольшую мартышку, что с удовольствием поедает лакомство. Загорелая девушка, облачёная в тонкую белую майку и джинсовые шорты, улыбается объективу камеры, показывая двумя пальцами знак мира. Парень понимает, что фотка сделана ещё до их знакомства. Волосы у Миры здесь до поясницы и выкрашены в ярко-красный цвет. Ей тут примерно лет семнадцать. Скорее всего, Мира была в поездке с ещё живыми родителями. Юнги вцепился взглядом в знакомые черты лица, точно запечатляя и обновляя старый образ у себя под коркой, и сердце сжалось от тоски по подруге. Сейчас бы он отдал всё, лишь бы она вернулась к ним с Джисоном обратно. Вернулась всё такой же яркой, как первый весенний луч солнца, согревающий и дарящий тепло, и такой же нежной и доброй, как кошка, что ластится к рукам. Пальцы, держащие изображение, мелко дрожат, сжимая края. Юнги смаргивает наваждение, откладывая в сторону частичку воспоминаний Миры, запечатлённую на камеру. Он вместе с Тэёном перебирает различные изображения, пока их глаза не зацепились на самом последнем снимке. Они были озабочены не изображением, а тем, что фотка была половинчатой. На ней Мира и не совсем трезвая. Её глаза расфокусированы, щёки покраснели от выпитого алкоголя. На тонкой талии девушки Юнги замечает кисть мужской руки, со вздувшейся сетью голубоватых вен, что крепко удерживает пьяную подругу, ещё был виден небольшой участок рукава рубашки. — Что на это скажешь? — Тэён уставился на Мина. — Обычное фото, — с напускным спокойствием проговаривает парень. Хотя фотка его действительно заинтересовала. Только чем – понять не может. Возможно, отсутствием второй части. — Скорее всего, один из знакомых Миры. Не вижу здесь ничего сверхъестественного. Поругались, она разорвала фото. — Это не её муж? Юнги качает головой. — Нет, рука крупновата для Джисона. Да и загорелая сильно. Муж моей подруги никогда не любил загорать, поэтому с отпусков на юге возвращался практически с тем же цветом кожи. Обгорал, говорит, быстро, а потом мучался. — По логике всё сходится. Но что, если предположить, что её разорвала не Мира? — Что ты хочешь этим сказать? — Вполне возможно, что кто-то не хотел светить своим лицом на фото. Если это так, возможно, он и был её или первым или вторым любовником, — поясняет Тэён, неотрывно изучая снимок в руках с одним неровным краем. «Про второго любовника ведь ещё не точно, — парень негодует у себя в мыслях, глядя на сержанта. Но червячёк сомнения мерзко шевелится в мозгу, ведь Юнги понимает, что на фотке Мира с волосами по плечи. Это стрижку она сделала пять месяцев назад. Он нервно кусает нижную губу. — Это мог быть просто друг, с которым она выпивала». — Тебе не кажется, что это притянуто за уши? Для того чтобы порвать снимок, ему надо было знать про тайник. Я что-то сомневаюсь, что Мира ему о нём рассказала, — с сомнением бурчит Юнги. — А если бы и знал, то легче было бы просто уничтожить фотографию. — Ладно, пусть будет так. Ты не против, если я возьму её? — Бери, — вздохнув, отвечает Мин. Для себя он незаметно забрал ту, на которой Мире ещё только семнадцать. Он обязательно вернёт снимок законной хозяйке, когда та найдётся. Отчего-то с подростком Мирой на фото ему становится легче. Прочие фотографии сложили обратно в папку, положив ту в тайник. Они возвращаются обратно в город ближе после обеда и едут на квартиру Хана. Чему Юнги удивляется, не находя в этом смысл. Зачем им ехать в дом покойника? Или Тэён рассчитывает обыскать всё и там? — Я хочу кое-что проверить, — единственное, что говорит ему сержант, больше не отвлекаясь от проезжей части. «Тяжело быть сыщиком. Ни отдыха, ни сна нормального я не дождусь. Нет бы, как у нормальных людей, отдыхать в своё удовольствие. Так хрен, у меня всё через жопу: убийства, трупы, бандиты, бизнесмены и, конечно же, полиция, куда без неё, родимой. Не отпуск, а сказка. Главное – дожить до её хеппи энда, не оказавшись в мешке для трупов».

***

Тэён привозит Юнги к многоэтажкам с двадцатью этажами в высоту, между зданиями которых дорожки выложены каменной плиткой, по бокам возвышаются Бархатные деревья, создавая кронами большие тени, а ниже декоротивные кустарники, заботливо подстрижены садовниками. Несколько людей отдыхают в тени на скамейках, читая книгу или просто болтая с знакомыми. Где-то вдалеке слышны звонкие крики детей, в перемешку со скрипом качель. Район здесь хороший, богатый. Мин даже не удивлён, зная, что Хан мог позволить себе так жить. Дом, к которому устремился Тэён, отчего-то показался Юнги смутно знакомым. У него возникло странное ощущение, что где-то в прошлом он уже бывал здесь. Но отмахнул это бредовую идею, догоняя впереди идущего. Но дальше – лучше: они поднимаются в лифте на самый верхний этаж и направляются к одной из квартир с позолоченной цифрой «153», обрамлённый веточками оливы, на чёрной металлической двери. И опять чувство дежавю. «Да мало ли в городе таких дверей?», — для достоверности трясёт головой, отгоняя посторонние мысли. Тэён гремит связкой клучей и, когда слышится звук открытия двери, первым входит в квартиру. Мин следом. Внутри помещение оказывается не знакомо Юнги, поэтому он действительно думает, что ошибся. Глупая фантазия. Сержант сам куда-то уходит, а ему предлагает присесть на п-образный диван. Тот выполнен из искусственной кожи серого цвета и расположен в просторной гостиной, окна которой уходят в пол с видом на зеленеющий вдали парк. Мин осматривается, крутя головой с любопытством по сторонам. Перед ним небольшой придиванный столик в тон мягкой мебели со стеклянной поверхностью. Ничего интересного, кроме модных журналов и блокнота, он на нём не находит. Широкий плазменный телевизор, точно зеркало, отражает силуэт Юнги. Под ним расположилась длинная тумба со смесью цвета тёмного шоколада с белым с сабвуферами по краям. На полках нет ни семейных фотографий, дающих определить чья же эта квартира, ни книг, указывающих на интересы жильца. Цветы и другая растительность в комнате так же отсутствовала. Квартира кажется парню не жилой, точно сюди приезжают на пять минут, так, просто заскачить. Юнги здесь не чувствует чего-то тёплого и домашнего, как в своей небольшой квартирке. Да, роскошно, но пусто и одиноко. Сержант возвращается через некоторое время с какой-то бумагой в руках. Мин приссматривается. Что-то глянцевое и прямоугольное. Снимок. А потом ошеломлённо замирает, когда тот попадает ему в руки. На фотографии был запечатлён Хан собственной персоной. В песочного цвета рубашке и шортах гавайской расцветки. Тэён соединяет две половинки снимков и сомнения исчезают окончательно. Хан с Мирой знали друг друга и, кажется, были довольно близки. Юнги поднимает шокированный взгляд на Тэёна и, осознав, что у него открыт рот, поспешно его закрывает. Он пытается определить, когда же точно было сделано данное фото. «Они явно были в жарких странах. Мира любит дорогие южные курорты. На ней лёгкое бирюзовое платье. Так, ей его дарила мать Джисона на её день рождения три месяца назад. Точно! — Юнги осеняет. — Мира же одна летала отдыхать за границу к университетской подруге. Она хотела уехать туда на две недели, но вернулась раньше. Да быть того не может, чтобы у неё завёлся там курортный роман с Ханом». За ворохом своих мыслей Юнги не сразу понял, что ему что-то говорит Тэён: — Теперь никаких сомнений: если найдём твою подругу, то найдём и убийц моего брата. Парень в ответ лишь медленно кивает.

***

По приезду в квартиру Юнги, где уже устроили негласный «штаб», они заказывают еду и быстро перекусывают. Мин открывает переписку с подругой, пролистывая вверх на три месяца назад. Может, Мира упоминала что-то, что бы могло пролить свет на её отношения с Ханом. Через нескольких минут скролинга чата Юнги находит то самое «что-то». Прочтённый диалог как будто разблокировал воспоминания. «Ну точно, не зря мне место знакомым показалось. Мы уже были там с Мирой, вот только хозяина квартиры, то есть Хана, не застали на месте. Мне она сказала, что тогда просто познакомилась за границей с одним корейским художником, по стечению обстоятельств живущий в их городе, и они стали хорошими друзьями. Как сейчас оказалось, у них была более глубокая связь. Поэтому они тогда и навещали его вместе, хотели просто зависнуть вместе, но, не застав на месте, уехали». А он уже и позабыть об этом успел, ведь больше о том ничего не слышал.  Юнги рассказывает Тэёну о, как оказалось, совместном отдыхе Миры и Хана. На это сержант реагирует спокойно, даже не осуждая девушку за неверность мужу, за что парень был ему немного благодарен. Хотя Мин уже и сам готов был поддаться гнетущим чувствам и признать, что не может уже с такой лёгкостью воспринимать все похождения Миры. Может, будь он более надёжным для девушки другом, они бы смогли поговорить об этом и решить всё уже тогда.  Юнги абстрагировался от окружающего его мира, погрузившись в океан своих мыслей, что носились не утихающим штормом в черепной коробке. Мин чувствует, словно между ним и Мирой образовался огромнейший каньон в несколько тысяч километров в длину и ширину. Они стоят по его краям, видят друг друга и говорят, но всё же эта дыра не позволяет им до конца понять мысли и чувства другого. Ему всегда казалось, что они с Мирой как с брат с сестрой, что иногда ругаются и спорят, но мирятся через несколько часов одиночества без близкого человека, действуют друг другу на нервы и бесят до дрожи в теле, а потом приходят помогать залечивать душевные раны. Они – две противоположности, которые вроде и не могут ужиться в одном пространстве дольше часа, но скучают за неимением другого рядом. Между ними не было романтических чувств, но было и останется до самой смерти чувство гораздо глубже этого. Но что-то в их связи дало сбой. Мира не смогла ему довериться, боялась рассказать о причине своих проблем. Вся эту ситуация с любовниками до сих пор кажется ему странной. «Что же тебя остановило всё рассказать». Видимо, все мысли и чувства Юнги отражались на его лицо, так как Тэён кладёт ему руку на плечо и крепко сжимает, привлекая к себе внимание. — Не переживай, мы во всём разберёмся. И как бы мне не хотелось это сейчас признавать, но, по всей вероятности, ты оказался на той дороге не случайно, — успокаивает сержант, уже не сжимая так сильно руку, а закидывая ту на другое плечо, приобнимая. — О чём ты? Но Тэён лишь пожимает плечами, как бы давая понять, что и сам толком пока не собрать все воедино не может. — Вот что, поехали к Соён, — подумав, предлагает Мин. — Она получше ваших следователей знает людей. Все местные сплетни и то, кто с кем за гаражами нужду справлял, — Тэён на его сравнение весело усмехнулся. Действительно ценная личность. — Соён не могла не знать о Хане, хоть краем уха, но должна была слышать. Вдруг узнаем полезную информацию от неё? — Хорошо, поехали.

***

Соён встретила их на пороге своей уютной квартиры, изнутри которой приятно пахло подрумяневшимся тестом, со словами: — Как знала, что кто-то придёт. Привет, Юн~и. Заходите. Они устраиваются на светлой кухоньке, оборудованной всем, что только может понадобится хозяйке под рукой. Некоторые названия кухонного оборудования Юнги даже предположить не может, с интересом поглядывая на них. Соён была любительницей выпекать различные кулинарные шедевры – начиная от хрустящих во рту корзиночек из слоёного теста с ягодным миксом, до пятиярусных тортов для свадеб и дней рождений. Девушка точно была заранее готова к их визиту, ведь предложила съесть только-только испёкшиеся булочки с терпким запахом, верх которых был обильно посыпан корицей. Отказываться от такой вкусности было глупо. Соён была низкорослой, юморной девушкой, просто обожавшей чужие секреты. Постоянного парня у той никогда не было, что, возможно, объясняется следующим фактом её личности. Была у неё одна довольно интересная, не каждому понятная, странность: сдавать квартиру на день для любовников и пар. Своеобразный бизнес и дополнительный источник для информации и новых сплетен. Друзья и знакомые общались с ней как бы с осторожностью, ведь, согласитесь, что было бы не очень приятно услышать о себе различные слухи. Многие недолюбливают таких, как Соён, но что парадоксально, так это то, что и тянутся к ним не меньше. Людское любопытство, что ж с ним поделать. — Тебе Джисон не звонил? — интересуется Юнги у хозяйки квартиры. Он блаженно морщится, когда ощущает во рту ароматный косочек выпечки, запивая тёплым чаем со вкусом земляники. — Нет, на что я ему? Неужели, Мира так и не вернулась? — девушка с любопытством поглядывает на Тэёна, что также уплетает её стряпню за обе щеки. Сержант то ли занят поеданием вкусностей и не обращает внимание на интерес к себе со стороны Соён, то ли намеренно игнорирует её. Юнги бегает взглядом с одного на другого. «Интересная бы смесь из них получилась». — Ага. — Значит, всё-таки решилась и бросила Джисона. Юнги давится глотком чая, заходясь в кашле. Лицо тут же покрылось красным, точно намазанное половинкой свеклы. Соён, испугавшись, хватается по полотенце, что висит на плече, и прикладывает его ко рту парня. Тэён тоже не остаётся в стороне, легко похлопывая его по спине. Когда у Мина проходит приступ кашля, он вымолвил: — Ты же говорила, что не знаешь, где она. — И не врала. Не могла же я знать, что она пропала с концами. Может, уехала куда, а она, вон как, бросила и свинтила. С кем хоть? Юнги, решив попробовать, протягивает наугад Соён фотку Хана. — Он? — А как же. Второй любовник Миры, Лин Хан, — девушка улыбается, долго не разглядывая протянутый снимок. — Они так, то сбегутся, то разбегутся. Сложно у них всё было. Вот я тебе о нём и не сказала, что зря воду мутить. Но, как погляжу, уговорил уйти, значит, — тут же переключив внимание на сержанта. — А вы, случаем, не брат его? — Да, брат, — отвечает Юнги за Тэёна и восхищается Соён.  Он даже не заметил сходства между братьями. Вот кому надо в сыщики, но точно не Мину. Она, случайно, не хочет заняться поиском преступников? Надо позже поинтересоваться.  — Хан её уговаривал уехать? Они были у тебя? Когда? — Дай-ка подумать, — хозяйка задумчиво постукивает пальцем по столу. Он оставляет небольшие белые отпечатки, так как на руках девушки остались частички муки. — В воскресенье, да, точно, в воскресенье. Сначала Мира приехала, а он следом за ней, и давай отношения выяснять. Я обычно ухожу из квартиры, но в этот раз работа на дому была, вот и краем уха услышала. Он её уехать с ним уговоривал, денег больших обещал. А она его подонком обозвала и сказала, что во всём этом участвовать не собирается. Но, видимо, позже уговорил. — О чём конкретно они говорили? Что ей надо было делать? — тут же вклинивается Тэён. — Что-то про среду и поездку было. Мира должна была ждать Хана на трассе за городом. Сказал, чтобы она первой уезжала потом, как закончат, а он следом потом поедет. Хотя нервный какой-то был, обычно, если видимся, то хоть привет-пока говорим, а тут ушёл и дверью хлопнул. Думала, отвалится. — Ясно, спасибо тебе большое, Соён. Выпечка была, как и всегда, божественна. Мы поедем, — благодарит её Юнги на пару с сержантом. Щёки девушки заливаются румянцем смущения, а пухленькие губы тянутся в милой улыбке. С Тэёном они решают не ехать сразу по домам, а заехать в первый попавшийся бар. Им обоим это было нужно. Сержант, как и Мин, пребывал в лёгком недоумении и, по всей вероятности, слышал о брате такое впервые. — Вы были сильно близки с Ханом? — интересуется Юнги, когда они уже сидят за барной стойкой. Тэён заказал себе стакан виски, Мин же предпочёл не напиваться, поэтому отдал легкому коктейлю. Бармен принял их заказ, принимаясь за дело. Тихая джазовая музыка приятными волнами ласкает слух, проникая под кожу своей тягучей мелодией. Посетителей сейчас не так много, лишь пятеро человек. — Нет, с разницей в три годы, мы не были так близки, как хотелось бы. У нас с ним разные отцы. Моя мать ушла от моего, когда узнала, что тот ей изменяет. Мне тогда был всего год, когда они развелись. С ним я не поддерживаю связь, так что и сказать особо нечего. Позже она повстречала отца Хана, они работали в одном маркетинговом отделе, а спустя время родила моего брата. Сходство у нас небольшое, но есть. Когда подросли и наши пути разошлись, то встречались мы с ним редко. Может, раз в две, а то и три недели. Созванивались чаще, но говорили, от силы, минут пять. Просто не о чём было. В разных кругах крутимся, разные интересы и увлечения имеем, — парень задумчиво уставился за стойку, где работал бармен. Пока он говорил, им успели подать напитки. Юнги с интересом слушал его рассказ, попивая из трубочки синее нечто. Тэён же пригублял более крепкий напиток. — Знаешь, он ведь хорошим человеком мне казался. Родители им гордились, проблем с ним никогда не было. И вот тебе: какие-то грязные деньги и чуть ли не побег из города, а, возможно, страны. Сейчас и вовсе… — сержант переводит взгляд карих глаз на Юнги, а затем, немного подумав, берёт его руку в свою. Мин неловко вздрагивает от его решительных действий, но не вырывается. — Теперь всё становится более-менее понятно. Хан в тот день вёз деньги, — Юнги мысленно поправляет его, но продолжает слушать. — Скорее всего, он был кем-то типо курьера, а потом надоело мальчиком на побегушках быть, решил украсть перевозимые деньги и бежать. Хотел уговорить твою подругу, но та отказала лично в этом участвовать, боясь проблем. Поэтому отправила тебя. — Не могла она так со мной обойтись, я ей ничего плохого не делал, — возмущается Юнги и выдёргивает ладонь из плена горячих пальцев. До момента упоминания имени подруги, он полностью поддерживал сержанта, но вот здесь был категорично против. — Послушай, возможно, она не хотела тебя подставлять так. Скорее всего, Хан сам каким-то образом подложил деньги в машину, без твоего участия, — услышав это, Юнги обомлел. Тэён оправдывает своё звание сержанта полиции. И ведь правда, алмазы оказались именно в салоне машины, и всё это произошло без привлечения его внимания. Это до сих пор мучает Юнги, не давая покоя. Догадаться до таких деталей – это поражает. Но позже Мину это пришлось не по душе. Слишком догадлив, рано или поздно сержант может узнать и об настоящем предмете перевозки и о том, куда же те подевались. С этим мужчиной ему стоит быть осторожней. — Подруга попросила тебя перегнать машину на стоянку, а сама сейчас уехала и укрывается где-то в надёжном месте. Ждёт там моего брата. Вот только тот уже червей кормит. Юнги решает возразить: — Ты уж прости, но я не верю в это. Во-первых, знаю, Мира представляется сейчас не в лучшем свете, но мы с ней уже пять лет как дружим. У нас с ней не та связь, что может быть так легко предана. Не могла она меня использовать, при этом зная, что я могу пострадать, — на эти слова Тэён покачал головой и усмехнулся. — Да, не верю! Представляешь? — стоит на своём Юнги, ударяя дном стеклянного стакана по барной стойке. Жидкость в том приходит в движение, но не выливается за края. — Во-вторых, Мира не из бедных, у неё есть деньги. Ей нравилось то, чем она занимается. Хорошо, муж её не устраивал. Но не стала бы она ради Хана и денег сбегать. Мира могла развестись с Джисоном и получить половину фирмы, согласись, деньги приличные. Так что в них она не нуждалась, это уж точно. В-третьих, насчёт самих денег. Для перевозки большой суммы у твоего брата должен был быть, по крайней мере, дипломат или сумка. Но ничего из этого я не видел. В-четвёртых, как бы Хан объяснил пропажу денег своему боссу? Потерял? Идиотизм. В это только дурак поверит. Его бы сразу на месте порешали. Извини, но в твоей версии есть целых четыре недостатка. — Ты просто не хочешь верить в то, что твоя подруга тебя использовала. У нас все факты на лицо, рассказ Соён тому подтверждение, — скривив лицо, точно съел самый кислый лимон в своей жизни, отвечает ему Тэён. Рядом с ними начинают собираться люди, делая заказы. Создаваемый ими шум вынуждает повышать голос. — Да, ты прав, не хочу! Мира не настолько жестокая и хладнокровная! — Она даже любовниках тебе не рассказала, врала, что мой брат – всего лишь друг, и ты продолжаешь ей после этого верить? Люди всю жизнь родным лгут, не то что друзьям. Врать можно, смотря близкому человеку в глаза и муки совести от этого не испытывать. Ты же это и сам уже давно понял, ещё там, в квартире с этими чертовыми фотографиями, просто принять никак не хочешь! Юнги от обиды из-за слов Тэёна и то, с какой желчью тот их произносит, собирается убраться отсюда как можно дальше. Уже разворачиваясь к тому спиной, он чувствует, как его перехватывают за кисть, удерживая на месте.  — Юнги, послушай меня. Тот послушно оборачивается, смотря на мужчину мутный взгляд, покрытый слоем боли и отчаяния. — То, что твоя подруга исчезла, только подтверждает мои догадки. Деньги у неё и она где-то скрывается. Прошу тебя, давай поговорим. И смотрит так, что Мину становится стыдно за свою выходку. Не он один ведь здесь пострадавший, Тэёна тоже можно понять. Поэтому, кивнув, всё же возвращается на место.  — Что дальше делать будешь? — переводит тему разговора Мин, отворачиваясь и осушая большим глотком остатки коктейля, потому что уже не может продолжать разговор. Каждый из них считает себя правым. Так они ни к чему не придут. Тэён обречённо вздыхает. — Буду распутывать это дело. Искать убийц брата и твою подругу. Ей должно быть многое известно. Юнги на его слова молча кивает. Сил больше ни на что нет. Через время, сержант поднимается со стула, оставляя на стойке парочку купюр, расплачиваясь сразу за двоих. На предложение подвезти, он, немного подумав, диктует адрес Джисона.

***

Дверь Мину открывает двоюродная сестра Ли. Она узнаёт его, здороваясь, и крепко обнимает. За спиной Мэй появляется хозяин квартиры. — Проходи, — всё, что говорит Джисон и уходит. Девушка лишь грустно улыбается Юнги, отступая внутрь, давая пройти. Они уселись в столовой, Мэй на кухне заварила чай, по запаху – мелисса, но никто к нему так и не притронулся. Джисон сидел весь сгорбившись, точно старик, которому уже седьмой десяток пошёл. Синяки под глазами стали ещё темнее. Смотреть на него было страшно. Дождавшись, когда Мэй покинет их, Юнги тихо проговаривает, точно боится, что его кто-то услышит: — Меня, вроде как, убить сегодня пытались. Джисон соображал долго, минуты две, и, из-за недостатка сна, не мог осознавать сказанного полностью. — Почему? — лишь задаёт он вопрос. — Почему убить хотели? — Ты же обычный офисный работник, на кой чёрт тебя кому-то убивать? — Нет, я теперь следователем подробатываю, — с шуткой отвечает Юнги, но Джисон этого не понял, приняв за чистую монету. — Правда, что ли? — Нет, извини. Просто неудачно пошутил. Можно мне у тебя переночевать? Домой не хочу возвращаться. — Оставайся… Мне даже с Мэй одиноко. После пропажи Миры, ты мне уже стал как вторая семья, — усмехается Джисон и по доброму смотрит на Юнги. Но взгляд потухший, разбитый, точно разбитая фарфоровая ваза, которая, даже склееной, уже не будет так ярко блестеть и радовать взор. Это становится последней каплей в чаше Мина. Ему становится так горестно на душе. Он чувствует себя последней тварью, скрывая всё, лукавя близкому человеку. — Блять, прости меня, Джисон, — шепчет парень, всхлипывая от полнейшей беспомощности и ненависти к себе, и закрывает лицо трясущимися ладонями. — За что ты извиняешься? — Не ездила Мира ни на какую фабрику… это я ездил… прости, пожалуйста, — с предыханием произносит Юнги, уже в открытую плача. Он сжимается весь на стуле, боясь реакции Джисона. Хотя и понимает, что заслужил. Ли правильно сделает, если разозлится и ударит его, он даже жаловаться не станет. Всё стерпит, лишь было не так больно и погано. В помещении повисает глухая тишина и слышно лишь сбитое дыхание Юнги и его всхлипы. Джисон долгое время не реагирует, этим ещё больше заставляя парня напротив волноваться. А затем лишь сипит: — Почему именно ты? И Мин всё ему рассказывает о плане Миры. Джисон слушает внимательно, не перебивая. Смотрит куда-то поверх его правого плеча пустым взглядом и, словно, не моргает вовсе. — Ты… почему не рассказал об этом в полиции? — Не хотел, чтобы кто-то об этом узнал, ни ты, ни кто-либо ещё. Надеялся, что она вернётся… — Мира жива? Юнги от этого вопроса содрогается и отворачивается к окну за которым уже начинает темнеть, постепенно поглощая последние крупицы заката. Кровавый свет попадает в комнату, окрашивая ту в красный с примесью оранжевого. Мин правда хочет верить, что Мира жива, но в груди лишь тоскливо сжимается, не давая произнести ни слова. — Не говори никому про её любовника, — просит Джисон, шумно вздыхая. — Не хочу, чтобы о ней поползли слухи. Я сам подумаю, как это приподнести в полиции. Это ты ведь можешь сделать лично для меня? — Хорошо… — тихо отвечает Юнги. — Но разве это не полезная инф… — Да какая теперь разница, — горько перебивает его Джисон. И начинает плакать. Слёзы одна за другой катятся из его опухших и покрасневших глаз, оставляя за собой мокрые дорожки, прокладывая путь другим. Он смотрит на Юнги таким взглядом, что тот не выдерживает, подходит к Ли, обнимает и тоже заходится в слезах. В груди больно, точно хрупкое сердце взяли в тиски, намереваясь уничтожить навсегда, не оставив ничего после себя. Лишь глухую пустоту. Они оба теряют, если уже не потеряли, дорогого им сердцу человека.

***

Юнги не знает, сколько они ещё так проплакали, удерживаясь друг за друга, точно за спасательные соломинки. Но всему приходит конец, как и слезам с истерикой. Хоть Джисон и продолжал дрожать, словно у него озноб, и шмыгать носом. К ним осторожно подошла Мэй, посмотрев на них понимающим и тоскливым взглядом. На её ресницах Юнги тоже замечает влагу. Она, ни слова не говоря, налила им воды в стаканы, чтобы хоть как-то помочь. Через некоторое время, успокоившись, Джисон спрашивает: — Тебе фирма «Феникс» для чего нужна-то была? — Для знакомого одного. Так что за фирма? — их голоса немного сипят, поэтому они откашливаются, возобновляя разговор. — Херня это, а не фирма. Продаж практически нет, но деньги лопатой откуда-то гребут. У них неприятности сейчас какие-то. Поговаривают, что эта фирма имеет какое-то отношение к Кан Дуну или в простонародье – Кресту. — Кого? Что ещё за Крест такой? Джисон смотрит на него удивлёнными глазами. Юнги даже немного опешил, стыдясь непонятно чего. — Ты в городе уже столько лет живёшь и ни разу не слышал о Кресте? Счастливый ты человек, Юнги. Если коротко – бандит. Крест для обычных воришек и мошенников – легенда, чуть ли не Бог. Десятки раз его полиция ловила на крупных мошенничествах, и каждый раз ему удавалось выйти сухим из воды. Зачем твоему другу понадобилась эта фирма? — Долгая история, если вкратце, то он недавно устроился туда, вот и интересуется. Не зацикливайся на этом. Этой информации вполне достаточно, кое-что всегда лучше, чем совсем ничего. — Это ты о чём? — Я о расследовании. Тут дело такое, — Юнги мнётся, но всё же говорит. — Я не то чтобы не хотел рассказывать, но… Когда я ехал с фабрики, то Тойота сломалась и мне один парень помог. Потом его убили и я, вроде как, единственный свидетель. Брат погибшего работает в полиции, поэтому он хочет самостоятельно найти убийц. Я ему в этом помогаю. И мы пришли к выводу, что убийство того человека и исчезновение Миры может быть связано. — Каким образом? Юнги не хочет сообщать ему о том, что у подруги был ещё любовник (тому хватит на сегодня откровений), поэтому расплывчато отвечает: — Есть кое-что… Джисон не стал его расспрашивать, за что Мин был ему благодарен. — Не стоит тебе в это соваться, — хмурится Ли. — Этим должна заниматься полиция, а не гражданские. Ты сильно рискуешь, ввязываесь во всё это. — Я же говорил, брат погибшего из полиции. — Вот пусть он и его коллеги ищут. Особенно не советую лезть в дела, в которых замешан Крест. Опасный тип, да и не только он. У него там и дружков и врагов хватает. Ты, кстати, в полицию заявлял об убийстве? — На прямую нет, я звонил, — бурчит в ответ Юнги. Поправляясь. — А потом Тэёну всё рассказал. Он же там работает. — Ты бы либо молчал до конца, либо нормально заявил, — недовольно говорит Джисон, не скрывая в глазах упрёка. — Вот чего ты туда лезешь, а? Без тебя там сами разберутся. Юнги совсем немного обижается на кинутую фразу, морща нос. Они ещё немного говорят, а потом отправляются на боковую. У семьи Ли в распоряжении было две квартиры, но пользовались они только одной. Одна из них использовалась, как запасная на всякий случай, где они сейчас, собственно, и находились. Это была одна из первых квартир, которая молодая семья могла себе позволить на тот момент. После пропажи Миры Джисон не смог оставаться в новой, по вполне понятным причинам. Да, Юнги было бы самому весьма полезно иметь запасную квартиру. А то ходит по всем, как бездомный котёнок, точно у него своего дома нет. — Ложись в спальне, — Джисон застывает в проёме двери, говоря через плечо. — Я сплю в гостиной, там мне как-то спокойней, чем здесь. Юнги кивает, желая спокойной ночи. В спальне он обнаруживает заснувшую на постели Мэй, тихо посапывающую в мягкую подушку, поэтому парень укрывает её одеялом со второй половины, а сам устраивается в кресле рядом с дверью. Сил идти куда-то нет. Юнги, вытягивая ноги, старается удобно устроиться, на сколько это вообще позволяет кресло. Ближе к часу ночи у него начинают слипаться глаза, всё дольше задерживаясь в закрытом положении. Под размеренное дыхание он засыпает, в последний раз взглянув на Мэй.

***

Из сна его вытаскивает громкое, противное мяуканье котов. Квартира Ли располагалась на пятом этаже, где именно под их балконом местные четвероногие любили взбираться и ночами устраивать свои кошачьи концерты, привлекая к себе внимание собратьев, при этом мешая жильцам спокойно высыпаться. На ночь большинство открывали окна, чтобы проветрить комнаты, однако, как только слышали душераздерающие вопли, тем приходилось тут же прикрывать их. И вот один из ночных «певцов» прямо сейчас вопит во всю глотку, не давая и шанса на нормальный сон. Мин приоткрывает глаза, сидит пару минут, ожидая, вдруг тот заткнётся, но чуда не происходит, и он встаёт с кресла, неприятно морщясь. Шея, как и конечности, жутко затекла. Он бредёт из комнаты, чтобы найти, чем бы запугнуть в край оборзевшого кота. Но голова как-то постранному кружилась, а ноги стали точно ватные, стоять на которых было трудно. Чувствовал Юнги себя хреново, что весьма неожиданно. Он ведь пил совсем немного, так какого его так шатает и вырубает. Двери в спальне и кухне были открыты настежь. Хотя, Мэй могла выйти и забыть закрыть их за собой. Сейчас ещё темно, в комнате Мин её не заметил. Юнги вдруг принюхивается, уловив запах, потом бежит на кухню. Ну как бежит, старается. — Твою мать! — он, не включая свет, подбегает и перекрывает газ. Затем, покачиваясь, открывает дверь на балкон и поспешно выходит. Глотнув свежего воздуха, Юнги тут же спешит обратно в квартиру. Девушка находится без сознания в спальне, а Джисон до сих пор лежит в гостиной на диване. Вытащив сестру Ли на балкон, спиной приложил ту к стене, он возвращается. Джисона ему не поднять, поэтому Мин начинает бить его по щекам, приводя в себя. — Ты что творишь? — спросоня ничего не понимая, хрипит Ли. — Вставай давай, живее! Внимание Юнги привлекает открытое окно в гостиной, шторы которого шевелятся от лёгкого ветра, отсюда и доносились вопли четырёхлапого. Хоть дверь тоже открыта, давая вход для газа, но засчёт выхода на улицу в комнате нет такой концентрации. В его голове проскальзывает мысль, что не стал бы убийца оставлять открытые окна. — Почему пахнет газом? — окончательно проснувшись, Джисон резко поднимается, но тут же хватается за голову. — Чёрт, голова раскалывается. Юнги берёт его под руку и вместе с ним выходят на балкон. Они приводят Мэй в чувства, которая тут же испугалась, вся сжимаясь, но, узнав знакомые лица, опешила: — Что случилось? Почему мы на балконе? — Газом отравились, — пожимает плечами Юнги, говоря уверенно. Такое чувство, что он каждый день так делает. Девушка уставилась на брата, содрогнувшись от понимания. — Газом? Я ведь точно помню, что проверяла его перед тем, как лечь спать. Он был закрыт. Честно. Джисон ей ничего не отвечает. Когда голова Мина перестаёт так отчётливо гудеть, он заходит в квартиру за телефоном и, осматривая окно гостиной, звонит Тэёну. Объяснять тому сложившуюся ситуацию ночью оказывается довольно трудно. — Повтори? Отравили газом? — Пытались, — поправляет его Юнги, взглядом продолжая сверлить белоснежный тюль. — Может, случайность? Мало ли, забыли закрыть. — Это не случайность. Духовой шкаф был открыт, он то и являлся источником газа, и дверь, ведущая во все остальные комнаты, распахнута настежь. Мэй, сестра Джисона, сказала, что точно проверяла газ. Он был закрыт. Считай, что нам повезло. Я проснулся случайно от кошачих воплей под окнами. Кто бы знал, что он будет когда-нибудь благодарен ночным крикунам, что частенько нервировали своими воплями. Купить им потом, что ли, в благодарность кошачий корм? — В полицию звонили? — Нет ещё, сейчас позвоню. — Хорошо. Я завтра утром за тобой заеду. Скажи только куда. — На мой адрес. Даже в чужих квартирах меня преследует смерть, — парень невесело улыбается, нервно посмеиваясь. — Не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал. Простившись с Тэёном, Юнги звонит в полицию, где минут десять препирается с дежурным. Мин готов дать руку на отсечение, что тот сладко дрых за постом, а потом несколько минут пытался вдуплить, что же ему там говорят. Наконец, донеся всю картину происшествия, он отключается, в последний раз бросает взор на окно в гостиной, и уходит к Джисону с Мэй.