Игры жизни

"Где-то там даже дьявол может плакать, потеряв тех, кого любит".

Загородный дом Син Чжи походил больше на средневековый замок, чем на обычную дом, территория которого обнесена высоким забором, скрывавшим первый этаж. С Чимином они остановились недалеко в лесу, скрывающим их присутствие. — Ничего так у него домишко, — присвистнул Чимин и откинулся на сиденье машины. — И накой чёрт ему такой? Он в ней прячется или Третью Мировую пересидеть собирается? — задаётся вопросами Юнги, вытирая рот, затем руки, салфеткой. Перед тем как выехать из города, они заехали в Мак, где потратили не меньше десяти минут, пока Пак объяснял все прелести еды данного заведения. Мин лишь кивал головой, выражая всю степень понимания. — Может, он начитался в детстве книжек про принцев и принцесс, а когда подрос и стал богатым дядькой, воплотил мечту в реальность? — строит догадки Чимин, расслабившись. Им всё равно ждать темноты, так что делать в машине практически нечего. — А, может, любил «Айвенго»*? — «Айвенго»? Неужели ты его читал? — в неверии косится на парня Юнги. По его поверхностному мнению, Пак выглядит последним человеком на Земле, кого бы смогла заинтересовать литература. — Вот ни за что не поверю. Чимин в ответ лишь хмыкает, качая головой в стороны, и говорит без тени обиды: — Ты меня совсем за дурака держишь? Думаешь, я только кулаками махать могу да деньги считать? Я, между прочим, учился за границей в одной из престижнейших школ, а затем там же в университете, и, поверь, это образование стоило своих денег и сил. — Так чего ты в мафии забыл, если не секрет? Юнги расслабляется, решая просто поговорить. Когда им ещё выпадет шанс спокойно пообщаться на обыденные темы. Никто ведь не знает, что случится уже завтра. Сейчас они союзники по делу, а на следующее утро заклятые враги. — Не секрет. Скажем так, это что-то типо семейного дела. — Семейного? Твой отец тоже из мафии? — Мин спрашивает это тихо, даже с толикой пофигизма в голосе, на самом же деле внутри сгорая от любопытства. И, нет, он лббопытствует чисто в деловых интересах. Надо ведь хоть как-то поддержать разговор. Во всяком случае, не сидеть же всё время в тишине. — Не, отец избежал этого, — хмурит брови Чимин, устремив нечитаемый взгляд вперёд. Атмосфера в машине по щелчку пальцев стала неприятной и лёгкий морозец проскользнул между ними. — Неприятная тема? — с сочувствие смотрит на парня Юнги. Возможно, он полез туда, куда не следовало. У каждого из нас есть свои потаённые комнаты в сердце, куда заходить или заглядывать посторонним лучше не стоит. Ведь только захотев их приотркрыть, как буря, что прячется внутри, становится уже неминуемой. — Не то чтобы неприятная, просто не люблю про семью говорить, — хриплый голос Чимина тихим шелестом проносится в голове Юнги, намекая, что не стоит копаться в чужом грязном белье, если не хочешь, чтобы залезли в твоё. В машине повисает молчание, нарушить которое Мин не решается. Попытка поговорить на тему семьи провалилась, за что он себя мысленно ругает. Про погоду не мог спросить, что ли. — Ну, а ты? — слышит Юнги справа всё тот же приятный, с лёгкой хрипотцой, голос, и с вопросом смотрит в ответ. — Семья. Когда о тебе узнавал, то понял, что про отца там практически ни слова. — А, ну, тут ничего криминального, просто мама ушла от него, когда я был ещё ребёнком, — спокойно говорит Юнги, прикрывая глаза. — Любовница? — Нет, — отрицательно качает головой Мин, позволяя себе небольшую ухмылку, что печальной тенью ложится на лицо. «Уж лучше бы любовница», — остаётся не озвученным. Он колеблется, думая, стоит ли посвящать в его прошлое Чимина, но не находит ничего, что препятствовало бы этому. Это ведь не тайна мирового масштаба. — У него тогда были проблемы на работе, да и с деньгами было туго, вот и ссоры с мамой начали происходить всё чаще, даже на, казалось бы, пустом месте. Он был вечно недоволен, что бы она не делала. Мама же тоже работала, уставала не меньше его, а дома ещё я с сестрой, квартира, в которой нужно поддерживать порядок. Всё было на маме. А однажды он посмел поднять на неё руку, — Юнги старается как можно безэмоциональнее рассказывать о событиях уже давно минувших лет, но сердце болезненно сжимается, а зубы стискиваются, грозясь превратиться в порошок от давления. — Мама сначала терпела, но потом бросила всё, забрала нас и уехала к родителям. Мне было плевать, что мы остались без отца, а сестра тогда и вовсе не понимала, почему у нас больше нет папы, мне больше за маму обидно, терпеть от него все эти унижения… — на последнем предложении голос предательски дрогнул. «Уже столько лет прошло, я думал, что ничего не чувствую». Юнги быстро моргает, глубоко вдохнув. Только слёз ему не хватало. — Прости, что-то меня развезло, — он поворачивает голову и хочет улыбнуться, показав, что всё впорядке, но натыкается на сочувствуюший взгляд угольных глаз, и кончики губ перестают тянуться вверх, опускаясь обратно на своё место. Глаза напротив смотрят внимательно, точно хотят заглянуть в самую душу, понять и успокоить. — Не смотри так, — шепчет Юнги, уводя взгляд в сторону, и опускает голову. Не может он выдержать глубину этих глаз. — Как? — в ответ шёпот совсем рядом, как будто в самой голове. — Так, словно тебе не наплевать. Жалость мне ни к чему. В ответ ни единого звука. Юнги уже собирается пошутить, сказать, что вовсе не то имел ввиду, когда ощущает на своё подбородке пальцы, которые лёгким движением просят посмотреть на их владельца. Мин не сопротивляется и поворачивается. И, боже, Чимин слишком близко. Выглядит слишком красиво в полумраке ночи. Смотрит слишком нежно, точно готов окутать Юнги покрывалом заботы, стоит тому лишь намекнуть. Полный… бред. — А что, если мне не наплевать? — тихим, но уверенным голосом шепчет в самые губы. Глаза, сравнимые с самой тёмной ночью, пристально вглядываются в черты лица, стараясь как можно точнее запечатлить образ на подкормке черепа. Юнги шумно сглатывает, не отрывая взгляда от него. Тело охватывает жар, пульс учащаетя, а сердце начинает ускорять свой ритм, точно у Мина такихардия. — Что ты… Договорить ему не даёт пара пухлых губ, впившиеся в его собственные. Не напирая, не углубляя и не стараясь захватить первенство, Чимин просто нежно целует, укладывая ладонь на правую щеку парня, поглаживая большим пальцем порозовевшую кожу. Юнги хватает секунды замешательства, чтобы ответить на поцелуй. Их губы медленно изучают и пробуют друг друга, словно это их первый поцелуй. Они, точно два школьника, тайком целующихся в укромном месте за зданием школой, и которые толком не знают как целоваться, лишь соприкасаются губами. Но нежный и невинный поначалу поцелуй с каждой минутой перерастает в более тягучий, опьяняющий, страстный. Юнги тянет свои руки сначала к лицу парня, укладывая ладони на скулы, ощущая приятное тепло под ладонями, потом скользят к шее, где сплетаются и тянут на себя. Чимин отстраняется лишь на секунду, чтобы произнести: — Иди сюда, — и помогает перелезть с пассажирского сиденья к себе на колени. А Юнги, впрочем, и не против. Устроившись поудобнее на бёдрах, Юнги втягивает его в новый поцелуй, уже не стесняясь использовать язык. Хотя лицо, вместе с кончиками ушей, заметно покраснело. Но Мин надеется, что в машине достаточно темно для того, чтобы этого не заметить. Татуированные руки Чимина скользят по его телу лёгкими волнами, поглаживая спину, опускаясь на талию и несильно сжимая, притягивая ближе. Хотя куда ближе. И Юнги никогда не признаётся, что млеет и растекается небольшой лужицей от его рук. Мин чётко ощущает внизу возбуждение, и не только своё. И ему сейчас становится плевать на всё: на дом, за которым они должны следить, на охрану (если она вообще есть), которая может их увидеть. Единственная мысль, которая крутится у него в голове, не давая покоя, — он хочет Чимина прямо сейчас. Не отрываясь от манящих и пухлых губ, он собирается привстать, но ударяется головой об крышу машины. Чёртовы низкие спорткары. — Чёрт, — выдавливает из себя и кладёт голову на плечо брюнета, стараясь уйти от взгляда. Бедное его лицо за этот день испытало на себе все оттенки красного. «Сексуальность и грация, вашу мать». Под собой он ощущает трясущееся тело и гневно выдаёт: — Только заржи, и вылетишь из машины, — тихо шипит и пытается угрожать Чимину Юнги, не показывая пылающего лица. — Прости, поскакать в ней высоко не получится, — шепчет на ухо тот, прикусывая мочку, позволяя себе короткие смешки. Мин отпрянул и зло посмотрел в ответ. — Извращенец. — Не отрицаю, — Чимин тянет губы в ухмылке, скалит зубы и вновь приникает к Юнги. Тот протестующе мычит и упирается руками в плечи, ведь разговор ещё не окончен, но тут же жалобно скулит, ощущая жжение на правой ягодице. — Ты что…творишь, козлина, — пытаясь отдышаться, с толикой возмущения шипит Мин. — Провожу успокоительные меры. — Да пошли твои меры в ж… Договорить ему не даёт новый шлепок, только уже по второй половинке. Тело Мина пронизыает дрожь, а из рта вырывается стон. Он вновь утыкается лбом в плечо Пака. — Блять, — стонет в ответ Чимин, ведь Юнги не остаётся в долгу и проезжается ягодицами по его возбуждению, вызывая животное желание взять того прямо сейчас, без подготовки, о чём он незамедлительно сообщает. — Не уверен, что после этого я хоть куда-либо встану, — озвучивает мысли Мин, хотя самому уже хочется плюнуть на всё. Возбуждение не даёт ему здраво мыслить. — Ладно, как-нибудь в другой раз, — тянет Чимин и, найдя позади Юнги кнопку, опускает сиденье. Теперь они в полу-лежачей позе. Это даёт больше места для действий и они этим бесприкословно пользуются. Брюнет просит Юнги приподняться, помогая стянуть до середины бедра штаны с нижним бельём. Член стоит крепко, а на кончике багровой головки виднеется белёсая капелька жидкости. — Прекрати смотреть на мой член, от этого ему лучше не станет, — развязно шепчет Мин, несильно ударяя того по плечу, и трётся бедрами о стояк Чимина, который до сих пор в слое ткани. — Детка, не двигайся, — слышит рычание рядом с ухом, а член дёргается в предвкушении, когда обе руки Пака хватают его за задницу, впиваясь короткими ногтями в кожу, не позволяя двигаться. Юнги сдерживается, чтобы предательски не заскулить от этого. — Я бы не против секса прямо сейчас, но ты мне нужен в боевой готовности. И желательно не в той, в которой ты сейчас, — издаёт приглушённый смешок парень, проходясь влажным языком по приоткрытым губам, захватывая нижнюю, посасывая. — Не только я в «боевой готовности», — тоже смеётся Мин в самые губы и эрким движением опускает руку на ширинку брюнета, несильно сжимая выпуклость. Чимин сдавленно шипит и гортанно стонет. И точно бы зазнался, узнай он как же Юнги заводят звуки, что парень издает под ним. — Я уже жалею, что мы сейчас здесь, — выдыхает брюнет, оглаживая. — Прошу заметить, это ты решил ехать именно сегодня, — злорадствует Юнги, за что тут же получает шлепок по ягодице. Он вскрикивает и придвигается к торсу парня, уходя от злосчастной руки подальше. — Придурок. — Лучше помолчи, а то ты сейчас сам себе яму роешь, ведь после у нас будет достаточно времени на месть друг другу. Не хочешь помочь избавиться от моих? — указывает на свои штаны, сцеловывая недовольство с припухших от прошлых ласк губ. — У тебя свои руки есть. — Они заняты. — Чем? Держат мою жопу? Сомнительное занятие, — сужает лисьи глаза Юнги. — Сомнительное, но приятное, — в доказательство Чимин сминает розовеющие под его действиями половинки в руках. Юнги лишь стонет сквозь зубы, принимаясь растёгивать пуговицу и замок на джинсах парня. Ему хватает на всё нескольких секунд, даже с учётом подрагивающих в предвкушении пальцев, и вот их члены соприкасаются, вызывая блаженны стоны обоих парней. Мин обхватывает рукой оба ствола, медленно проходясь сверху вниз и обратно по горячей плоти. Юнги склоняется к Чимину и упирается в его лоб своим. Глаза в глаза. Они обя, точно опьяненные друг другом, не обращают внимание ни на что вокруг, отдавая всё внимание партнеру. Одежда неприятно липнет к телу от пота, вызывая желание полностью оголиться. По виску Юнги уже стекает солоноватая капелька, достигает изгиба шеи и исчезает на языке Пака. Он вылизывает открытое пространство, играючи покусывая и обновляя свои вчерашние метки. Мин ускоряет движение рукой, пытаясь как можно скорее довести себя и Чимина до разрядки. Терпеть уже нет сил. Ощущая, что скоро они кончат, парень предварительно задирает на Чимине рубашку, а на себе - футболку. Будет максимально неловко вламываться в чужой дом, будучи испачканным в сперме. По крайней мере, так думает Юнги. Прохидит ещё несколько долгих минут, которые тянутся словно вечность, когда тела содрагаются и оба изливаются, пачкая спермой тела. Мин устало валится на Чимина, своим горячим дыханием опаляя его шею. Тяжёлое дыхание заполняет салон машины. — Надо вытереться, в бардачке есть влажные салфетки, — хриплым голосом произносит Чимин, подталкивая размякшее тело. — Сам вставай, — протестует Юнги, опуская веки. Он ещё не полностью отошёл от оргазма и тело до сих пор подрагивало. — Давай, котенок, я в тебя верю, — лёгкими, почти невесомыми шлепками по ягодицам, подгоняет парень. Мин цыкает, но всё же встаёт и, придерживая рукой футболку, тянется к бардачку. Стёкла на окнах запотели, затуманивая вид снаружи. Со стороны водительского сиденья слышится приглушённый смех и Юнги в непонимании поворачивается. — Я просто подумал, — уже напрягает. — Вот был бы пиздец, если бы ты своей шикарной задницей на руль надавил. Чимину коленом в бок прилетает незамедлительно.

***

Уже приведя себя в порядок, они поняли, что нехило так развлекались. Часы показывали двенадцать часов ночи. Благо сейчас лето, так что не кромешная темнота. Парни покинули машину и вместе обошли территорию вокруг здания, но не нашли то, что помогло бы проникнуть внутрь не через главный вход. Вернувшись обратно к оставленный машине, Чимин полез в бардачок, откуда достал небольшой предмет, которым оказался небольшой бинокль, и, закатав рукава на рубашке, полез на дерево. «Так вот зачем он там лежал». — Ты что, ко всему готов? — интересуется Юнги, пока Пак ловкими движениями взбирается на дерево. Парень даже немного завидует, наблюдая за ловким телом. — Одолжил у друга, к которому мы заезжали, всё-таки осмотреть внутренний двор нам не помешает. Юнги понятливо кивнул и оставил Чимина развлекаться с биноклем, а сам присел на траву, уединившись подальше от зоны видимости. Его внимание привлекли белые с жёлтой сердцевиной головки ромашек, что колыхались при лёгком ветерке, и чем чёрт не шутит, Мин всерьёз начал гадать. Но из этого ничего путного не вышло. Пять раз выпало «не любит». Он плюнул на это дело и поспешил вернуться к дереву, что таило на одной из своих ветвей Чимина. Тот как раз спускался. И выглядел весьма довольным. — Попасть внутрь возможно, только осторожно. Спальня Син Чжи на втором этаже, вторая комната с левого крыла. Охрана не в доме, а в отдельной пристройке, всего четверо. Нападения они явно не ожидают, — воодушевлением так и пыщет от тела Чимина. — Слушай, а может не надо? Мало ли что… — кривит лицо в сомнении Юнги, скрещивая руки на груди. Затея с проникновением на охроняемую территорию ему не пришлась по вкусу. — Вдруг их не четверо, а больше? Я драться-то толком не смогу, а если они стрелять начнут? — А кто сказал, что ты пойдёшь? — Не понял… Ты же не хочешь туда один пойти, — парень ему ничего не отвечает. — Ну уж нет, я с тобой. — Никуда ты не идёшь, — строго, не терпя возражений, с нажимом говорит Чимин, копируя позу Мина. — Я пробираюсь внутрь, а ты сидишь здесь и ждёшь меня, ясно? — в ответ молчание и недовольный взгляд. — Юнги, я повторяю, ясно? — Ясно, — понурив голову отвечает ему Мин, прикусив губу. Он и сам понимает, что ничем не поможет, а только обузой будет для Чимина, но и сидеть здесь, ожидая неизвестности, не хочет. — Котёнок, посмотри на меня, — смягчив голос, зовёт его Чимин и укладывает руки на талию Мина, притягивая к себе. — Всё будет хорошо. Ты что, уже забыл, с кем имеешь дело? И тем более, ты же не думаешь, что я на них пойду совсем безоружным? У меня всё схвачено, — усмехается он, поглаживая бока Юнги. Парень с нескрываемым волнением смотрит на Чимина, но выдыхает и согласно кивает. Пак улыбается и тычется своим носом в нос Мина, вызывая взгляд непонимания. — Говорят, так кошки целуют друг друга. — Это глупости, придуманные романтиками, — закатывает глаза Юнги. — Они не целуют, а метят запахом своих, что-то типо семьи. По крайней мере, это одна из теорий, но точно не поцелуй, — позновательная минутка от Юнги. — Вот как, — как бы задумавшись, тянет Пак. — Что ж, так даже лучше. Чимин выпускает Юнги из своих объятий и возвращается к машине, пропадая в салоне на несколько секунд. Вылезает он уже с пистолетом в руках, от вида которого Мина передёргивает. Воспоминания о убийстве при виде оружия не оставляют его по сей день. Парень напоследок целует Пака и шепчет: — Только попробуй там помереть, Пак Чимин. — Мне ещё рано, — усмехается в ответ и уходит. Юнги провожает его тревожным взглядом.

***

Проходит пол часа, а Чимин не подаёт никаких признаков жизни. — Чёртов Пак Чимин! Убью сам, если опять прикалываешься, — нервно выдыхает Юнги, наворачивая уже тридцатый круг вокруг машины. Скоро вмятину в земле оставит своими похождениями. В лесу практически не слышно трели ночных птиц, точно те притаились где-то в широких кронах деревьев. Это навевает на парня чувство тревоги, словно случится что-то нехорошее. Мин слышит сбоку слабый шорох, но не успевает среагировать, когда сильная рука закрывает ему рот, а вторая перехватывает за торс, притягивая к телу сзади. Сердце пропускает удар, он испуганно дёргается и пытается вырваться из хватки, когда слышит шёпот: — Спокойно, котёнок, это я. Слыша знакомый голос, Юнги перестаёт сопротивляться, приводя сбившееся дыхание в норму, и ему открывают рот, но не выпускают из рук полностью. — Козлина, я тебе сейчас голову оторву, — шипит на Чимина парень, пытаясь отстранить. Но знакомые руки только сильнее прижимают его спину к твёрдой груди Пака. — Сложить лапы и спрятать когти, — командует парень, точно он взводом военных управляет, а не Юнги, который ему сейчас в волосы вцепится. — Прости, не смог удержаться. Нам надо спешить, мало ли, вдруг Син Чжи решит охрану проверить. Юнги соглашается на перемирие, но обещает устроить Паку головомойку после. Пройдя через ворота главного входа, они бустрым шагом направляются к зданию, стараясь не издать ни звука. Из-за высокого забора Юнги не мог разглядеть внутренний двор, а здесь было на что посмотреть. Вдоль дорожки, выложенной каменной плиткой и освещённой небольшими наземными фонарями, были высаженны кусты, подстриженные самыми разнообразными формами. Недалеко от дома расположена уютная беседка, рядом с которой сверкал в лунном свете пруд. Мин бы ещё задержался и внимательно разглядел всё вокруг, но Чимин хватает его за запястье и тянет за угол дома, где они спускаются по ведущей вниз лестнице в, как понял Юнги, полуподвальное помещение. Внутри темно, и он уже хочет включить фонарик на телефоне, но брюнет уверенными шагами направляется вперёд, направляя, пока они не останавливаются, видимо, уперевшись в дверь. На удивление, Чимин её открывает за считанные секунды, даже не напрягаясь. Пройдя внутрь, они оказываются в помещении, напоминающем подсобку. Скорее всего здесь хранят ненужные вещи. Также быстро расправившись со второй дверью, они, наконец, попадают в коридор, в конце которого Мин замечает лестницу, ведущую на второй этаж. В доме стояла гробовая тишина и лишь их тихие, едва уловимые шаги, были источником звуков, что пугало Юнги больше, чем если бы сейчас забежала охрана и приказала сложить оружие. На втором этажа Чимин, отсчитав нужное количество дверей, вплотную подошёл к одной из них, прислушавшись. Юнги нервно сглотнул. Парень медленно повернул ручку, но та не поддалась, тогда Пак отходит на два шага назад и, не церемонясь, ударяет по ней ногой и влетает в спальню. Мин тенью за ним. Син Чжи, спавший внутри, вскакивает, проснувшись от громкого звука, и тянется к тумбочке. — Не вздумай, — прошипел Чимин, направляя на него дуло пистолета, а Юнги тем временем закрыл дверь и, осмотрев комнату, подошёл ближе к кровати. Лицо хозяина дома выглядело затравлено в темноте ночи, глаза двигались быстро, странно поблёскивая. Точно зверь, загнанный в ловушку. Узнав Мина, Син успокоился и сел на постель, выдохнув. — Это вы, — голос совсем тихий, сиплый. — Я. Можно присесть? — Юнги указывает на кресло радом с кроватью. Утвердительный кивок. — Хочу вас попросить не вызывать подмогу и не пытаться сбежать. Я, может, и не кровожадный, а вот парень за мной полный псих, — Чимин за его спиной издаёт смешок. Они попозже выяснят, кто же из них ещё псих. — Это я уже понял. Что вам здесь надо? — Чжи потирает глаза пальцами, сгоняя остатки сна прочь. — Хочу знать, что произошло на даче в тот день. Почему солгали, а теперь и вовсе прячетесь здесь? — Юнги смотрит осуждающе, не скрывая негодования. — Я не прячусь, просто чувствую себя неважно, — в доказательство указывает на банку таблеток, стоящих на тумбочке. — Охрана минимальная, мне некого бояться, если вы на это намекаете. — На меня несколько раз устраивали покушения, ваша работа? — сообщает Мин и смотрит за реакцией. Тот, кажется, натурально удивляется. — Я? С какой стати мне вас убивать? — Ну, как же, чтобы никто не узнал, что в день исчезновения Миры, вы были на даче, — не спрашивает, а утверждает Юнги, упираясь взглядом в глаза напротив. Чимина он просит опустить оружие, чтобы не давить на мужчину. — Так значит, полиции вы не рассказали, — облегчённо выдыхает Син. — А я то гадаю, почему меня до сих пор не вызывают. — Не волнуйтесь, вызовут, — слышат они голос Чимина. — Так почему вы солгали? Боялись, что Юнги расскажет правду и станет ясно… — Я не убивал! — поспешно выпаливает мужчина, повысив голос, точно в припадке. — Клянусь, не убивал. Подумайте, зачем мне это? Когда я приехал, она уже… Слушайте, у меня в тумбочке мартини есть, налейте мне… Всё внутри Юнги замирает и трепещет, когда слышит короткое «уже». Он как будто выпадает из реальности, не слыша ничего, кроме давящего звона в ушах. Глаза опускаются в пол безжизненным взглядом, в котором что-то рушится. А в мыслях, словно не он, словно кто-то другой силит и нашептывает: «как?», «почему?», «не успел». И ведь он предполагал такой исход, думал, что готов это принять, принять неизбежное, но ком тошноты подкатывает в горлу, а голова кружится. Его сознание яро противится этой мысли. Он прикладывает ладонь к лицу, покрывшемся холодным потом и судорожно пытается сделать вдох. Чимин, заметив его состояние, подходит ближе и садится перед ним на корточки, успокаивающе поглаживая колени, немного тряся, и говорит дышать вместе с ним. Но Юнги никак на него не реагирует, а лишь что-то неразборчиво шепчет, еле размыкая губы. Чимин начинает не на шутку волноваться, поэтому не находит ничего лучше, чем… Звук удара ладони о кожу звонко пробегает по спальне, отдаваясь эхом, почти сразу же затихая. Мин ощущает жжение и боль в районе лица, и, наконец, возвращается в реальность. И первое, что он видит, это ставшие уже такими родными антрацитовые глаза, в которых бушует беспокойство. Юнги, смотря в них, хочется плакать и кричать на не справедливый мир, на тех, кто посмел сделать это с дорогим ему человеком. Чимин накрывает его щёки холодными ладонями, большими пальцами поглаживая кожу, стирая дорожку от прорвавщейся слезы. Правой стороне он уделяет особое внимание, ведь именно туда пришёлся удар. И тихо, чтобы никто, кроме Юнги не услышал, шепчет «прости». А Мину и не за что прощать, пощёчина была нужной. Он лишь медленно кивает, намекая, что всё хорошо, и выдыхает через приоткрытый рот. Ему сейчас некогда быть слабым, он должен наконец узнать, что случилось с Мирой, но ноги и руки предательски дрожат. Чимин поднимается, а Юнги непроизвольно тянется за ним, взволнованно хватаясь за края рубашки. Пак коротко улыбается и шепчет, что сейчас вернётся. Быстрыми шагами он идёт к прикроватной тумбочке, откуда достаёт алкоголь с двумя стаканами. Один протягивает Чжи, другой Мину. Если первый с готовностью принимает, то второй отрицательно качает головой. — Выпей, — настаивает парень и отдаёт стакан в подрагивающие руки. Юнги выпивает. Жидкость горячит горло, приводя сознание в себя. Син Чжи допивает напиток и продолжает говорить. — Когда я пришёл, Мира была мертва, — с трудом выговаривает мужчина. — Мы договорились встретиться в десять, но потом появились дела, и я сообщил, что буду позднее. Когда приехал, то просигналил, но Мира не вышла… Я удивился, но подумал, что она, возможно, ушла прогуляться. Оставил машину недалеко от её дачи и вошёл внутрь. На первом этаже было тихо, но на кухне стоял поднос с едой. Значит, Мира здесь, подумал я. Потом поднялся на второй и зашёл в спальню… Она была там…лежала на постели…ещё тёплая, — голос обрывается. — Кто-то задушил её…колготками… Это было так страшно. Мира, в одном белье, попёрок постели… А её лицо… Оно меня в кошмарах всю жизнь преследовать будет, — руки мужчины заметно трясутся, а по виску стекают капли холодного пота. — Я не помню, как убежал, как сел в машину. Пришёл в себя, когда уже выезжал из посёлка. Я знаю, надо было позвонить в полицию, но моя жена, моя репутация. Знаю, что поступил как трус, но ей уже было не помочь, а мне надо было думать о семье! Поэтому, когда я вернулся на работу, то старался делать вид, что ничего не произошло. «Жена. Репутация. А как же семья Миры? Она же тоже была частью семьи! А Джисон? Что с ним теперь будет?» — гнев и отчаяние стремительно сталкиваются в голове, вызывая неконтролируемые взрывы, а руки сжимаются в кулаки, до впивающихся ногтей. И Юнги кажется, что он впервые в жизни хочет убить человека. Сознание парня, точно в покадровой плёнке, подкидывает моменты с Мирой: их первую встречу, как они праздновали день рождения друг друга, ездили отдыхать, чёртовы идиотские подарки от девушки. Это и чёрная дыра в сердце, что теперь осталось от неё. — И стали создавать алиби, — подсказывает Чимин за Юнги, видя, что тот не в силах хоть что-то говорить. — Да. — Значит вы приехали, поднялись наверх, увидели труп и сбежали? — Да, — кивает Чжи и просит налить ему ещё. — Куда…куда делся труп? — гневно спрашивает Юнги, прочищая горло. «Сейчас единственная моя благодарность Мире за всё наше счастливое время — это найти её и похоронить по человечески. Я найду тебя и убийцу, клянусь, Мира, он за всё ответит. Ты только подожди». — Да, Господи боже, мне то откуда знать?! — похоже нервы сдают не только у Юнги. — Я подошёл к ней, потрогал руку, та была ещё тёплой, подумал, что она жива, но когда искал пульс, то понял, что скорая тут уже не поможет… — Но её трупа не было на даче, — лепечет Мин. «Не было ни её вещей, за исключением колготок, да и те пропали. Было убрано… кто-то таким образом заметал следы…» — Знаю, что не было. Когда узнал о пропаже, то подумывал, как сообщить о даче, не привлекая внимания, но потом появились вы и всё запуталось. — Слышь, мужик, — обращается к Син Чжи Чимин и пристально смотрит. — А может всё-таки ты труп спрятал? Сам же сказал, что не помнишь, как в машине очутился. Мало ли, с собой прихватил да выкинул в леске поближе? Чжи смотрит на Пака то ли боязливо, то ли за идиота его посчитал. Потом переводит взгляд на Юнги, ища поддержки в нём. — Есть только одно разумное объяснение — убийца был ещё в доме, когда я нашёл Миру, просто спрятался в какой-нибудь комнате. Я же их не проверял. После моего уезда он мог выбраться из укрытия, забрать труп и избавиться от улик. — Зачем ему понадобилось скрывать труп? — вслух думает Мин. — Какие-то причины для этого у убийцы были, — жмёт плечами Син, нервно скручивая пальцы до неприятного хруста. Юнги он раздражает. — Мира ведь числится пропавшей без вести… — А нет трупа — нет убийства, — завершает логическую цепочку Чимин. — Убийца не глупый, рассудил верно. — И ещё, на выезде я видел машину, Мерседес тёмного цвета, если не путаю. Без понятия относится это к Мире или нет. Сами понимаете, я был тогда в шоковом состоянии. Это всё, что успел запомнить. Юнги с Чимином переглядываются. Таинственная машина не даёт им покоя. В комнате повисла тишина, каждый погрузился в свои раздумья. Наконец Син Чжи подал голос: — Что вы теперь собираетесь делать? В ответ Мин жмёт плечами. — Постараюсь найти убийцу. Ваш рассказ звучит правдоподобно, но вот одна мысль не даёт мне покоя: именно ваша «крыша» пыталась меня убить. — Я же не единственный, кому они помогают, — негодует мужчина. — Я на вашу жизнь не покушался и покушаться не намерен. Я переговорю с Луисом, может, узнаю что-нибудь. — Не думаю, что Лу будет щедр на откровенность, — хмыкает Чимин. — Я скажу, что лично заинтересован в вашей безопасности. Если он пожелает остаться в стороне, то попытаюсь узнать, кому ваша смерть выгодна. Юнги находит в этом явную пользу, поэтому соглашается. Не найдя больше тем для обсуждения, они с Чимином направляются на выход. — Постойте, я вас провожу. Вдруг на охрану наткнётесь… — В этом нет необходимости, — прерывает его Чимин. — Лучше им помогите. Не волнуйтесь, они живы, просто поспят маленько. Завтра уже как новенькие будут. Син Чжи всё-таки выходит проводить их до калитки. Они прощаются, хозяин запирает ту на замок, а Юнги и Чимин возвращаются к машине. — Каша какая-то, а не дело, — трёт переносицу Мин и откидывается на сиденье. — Если господин Син не убивал Миру, в его рассказе мне трудно усомниться, то тогда кто? Ещё и эта машина… Мерс был у Хана. Но зачем ему убивать Миру? — Это у него бы спросить. — У него не получится, сам знаешь, — Юнги устало трёт переносицу, смаргивая пелену. — Получается, рано утром он покидает квартиру брата, едет в соседний город за алмазами, приезжает на дачу, душит Миру, а потом едет меня на дороге искать? — Не так глупо и звучит, если задуматься, — хмурится Чимин. — С твоей подругой они скандалили ещё накануне, и он решает заскочить на дачу, может та передумает. Но там они снова скандалят, он её убивает, потом выезжает на трассу, тип не приделах. Но тут получает подарок в виде тебя. Это же хорошее алиби. Но всё портит вмешавшийся брат. Кстати, по времени увязывается. — Хочешь сказать, Миру убил Хан? — с сомнение спрашивает Юнги и косится на парня. Чимин задумался на долгих пять минут. — Я считаю, мент убил Миру за компанию с братом, — выдаёт он и смотрит на шокированного Юнги. — Ну, ты подумай, Хан проболтался братцу о своём деле, тот заинтересовался в алмазах. Надоело ему в бедных героях ходить. Находит парней, что непрочь заработать, и решает перехватить брата с товаром. Но вспоминает про девушку, решает, что Хан вполне мог разболтать ей о деле. Короче, другой связи я здесь не вижу. Кратко, то подруга твоя погибла потому, что должен был погибнуть её любовник, — Юнги думает, что Чимину бы детективы писать, а не в мафии крутиться. Ему бы трубку в рот и скрипку в руки. Будут не хуже Шерлока. — Слушай, что дальше, сержант убивает брата, присваивает себе алмазы, но делиться с другими не захотел. Наплёл им, что ты должен знать, где они, а те и бросились тебя искать. А он, выждав подходящий момент, пришил обоих. Но ты не давал ему покоя, вот он и решил подобраться к тебе поближе. Ты раскрываешь ему свои объятия… — Никто ему ничего не раскрывал, — злится Юнги. — Не верится мне, что Тэён мог четверых убить. — Он брата укокошил, или всё-таки не он? — Брата он… — Где один, там и четыре, — кивает Чимин. — Разыгрался, так сказать. Мент нам сейчас позарез нужен, потому что алмазы у него. — Нет у него их, — протестует Юнги. — Если бы были, стал бы он здесь околачиваться? Свалил бы уже давно. — Ладно, — отмахивается от него Пак, заводя машину. — У тебя своё мнение, у меня своё. Второго кандидата на роль убийцы у нас всё равно нет. Ко всему прочему, у меня на него большие виды есть, — Чимин довольно устращающе улыбается, своим видом парня. Ох, лучше бы Тэёну повременить со встречей с Пак Чимином. — Это потому, что он тебя шулером назвал? — усмехается Мин, наблюдая за сменой настроения парня. — Нет, это лишь малая причина, есть поважнее. Но шею ему свернуть руки так и чешутся. Юнги крепко задумывается, почему же Чимин так сердится на Тэёна. Возвращаются в город они в умиротворённом молчании.