Звериный запрет

      Тяжелое тиканье часов никак не сопутствовало расщеплению нависшей тишины. Кровь стучала по вискам, никак не позволяя сконцентрироваться на чем-то конкретном. Раскрытая нараспашку дверь заносила в избу ночной прохладный ветер с примесью снежинок. Стоило им залететь слишком далеко, и они тут же таяли, мокрой каплей приземляясь на деревянный пол. - И все же, я считаю, что я имею право знать, что здесь произошло, не смотря на предыдущую ложь с вашей стороны. Так сказать, я прикрою глаза на вашу попытку скрыть от меня правду. – вдыхая остатки морозного воздуха, Таня опасно медленно открыла дверцу комода, изымая швабру и ведро. - Ишь как по умному заговорила. Сказали тебе, что это был медведь. Значить медведь. – Палыч болезненно нахмурил брови, но решительно скрыл гримасу боли за облаком сигаретного дыма. – Или ты хочешь обговорить ВСЕ, что могло бы касаться животины в здешних лесах? – игриво вскинутая бровь мастерски парировала словесный выпад Максимовой, отчего девушка только цокнула, уводя взгляд в сторону Ромки. Взгляд из-под светлых бровей явно не был настроен на дипломатические разговоры, и Рома уж было открыл рот, как кашель Виктора Палыча перебил немую тишину. - Только попробуй. – с хрустом разминая одну из сторон шеи, старик увёл взгляд за окно, цепляясь глазами за пустынную территорию перед лесом. -Понял. – Пятифан усмехнулся, поправляя край шапки. – Ничего личного, Таня. Мужская солидарность. – шутливо развёл плечами, протягивая руку к швабре, но девушка норовисто уклонилась от помощи, топоча к ванной за водой. - Шик. – озадаченно оскалился парень, потрепав себя по макушке. - Не принимай близко к сердцу. Она слишком упёртая, чтобы отступить, мы просто выиграли время. – тихо отмахнулся старик. – Раз уж ты не удивился, я более чем уверен, что ты в курсе того, что происходит за чертой елей. Стрелка пропустила удар, или же секунду длилась так долго, что молчание выдалось мукой, но Рома слабо улыбнулся, откидывая голову назад. -Я понятия не имею, о чем вы говорите, Виктор Палыч. Мама всегда говорила, что монстров не существует. – фирменная улыбка сошла с лица, и через пару кротких шагов, он снял куртку с вешалки, закрывая за собой дверь. Когда сигарета закончила тлеть, Таня спустилась вниз с полным ведром воды, желая стереть следы странной драки на кухонном полу. Загустевающая кровь уже въелась в полы, и вряд ли получиться вымыть все идеально, но все же лучше, чем оставлять подобные следы среди дома. Кто знает, когда кто-то начнет задавать вопросы. - Куда он ушел? – нахмуренное лицо Тани застыло среди кухни, но все, чему она была удостоена так это легкое похлопывание по плечу. - Пошел сообщить участковому, что по деревне шатается бешеный зверь. – сладко зевнув, или создав видимость усталости, старик вновь заперся в своей коморке. Таня четко знала, что он не спал, ведь скрежет табуретки о пол, и шелест бинтов дали понять, что дед занят на добрый час. Уединённый мрак преобразовался, когда в комнате осталась только девушка. Темные углы плавно одерживали победу над блеклым светом из окна, и единственным источником света в виде зажженной конфорки. Играющие на полу тени блекли, когда светлые глаза завороженно наблюдала за бликами на каплях крови. Она чувствовала витавший в воздухе запах от которого раскрывались лёгкие, желая запомнить этот аромат каждой клеточкой тела. Внутренний трепет плавно вырывался наружу, когда Таня плавно опустилась на колени. Она отдала бы все, чтобы удержать этот запах, ухватиться за него и раствориться в каждом вздохе. - Медведь не мог так пахнуть …- само осознание прогнало по спине табун мурашек, а губы непослушно изогнулись в жадной улыбке. – Здесь был человек. Подушечка пальца касается хрупкого купола кровавой капли, и уже в следующую минуту бесспорно сочный букет вкуса током прошелся по вкусовым рецепторам, призывая закрыть глаза и удержать в груди вздох. Таня не знала кто это был, но то, каким он был на вкус никак не выходило из головы. Максимова могла поклясться, что в какой-то момент она смотрела на себя со стороны, чувствуя на себе витавшую на кухне темную ауру. Чистое животное восхищение, сочащееся с кончика языка, вот-вот и взяло бы верх, заставляя идти, бежать в след за остатком запаха. - Не сиди на полу, замёрзнешь. – слышится со стороны, как напоминание о том, что старик еще не заснул, а лишь усердно перебинтовывал полученное ранее ранение. – Сейчас такие метели, что в город за лекарством ехать мало возможно. А способы лечения нашей соседки тебе еще тогда не понравились. – напомнил Палыч, засовывая край бинта за один из его изгибов. - Помню. – сухой ответ быстро дал понять, что разговор вести Таня не настроена. Все чего бы ей сейчас хотелось, так это бросить в сторону тряпку, и ринуться в снежные сугробы, где бы ее ждало прошлое величие торжества и природы. Как много она бы отдала, чтобы окунуться в то чувство, и больше никогда не думать о том, что будет завтра. Не пытаться играть роль хорошего человека среди других таких же неспособных актеров. Монстры в лесу не лгали, если они были чудовищами, так этого никто и не скрывал. Помимо Антона. Зубы сцепились, а прежние воспоминания дымкой рассеялись в подсознании, да так, что и рукой не ухватиться. Все благие мысли поточным ветерком резко унесло в сторону, и Таня поняла, что стоило бы отправиться спать. Еще немного, и она бы и вправду бросила все, и упорхнула в дверном проеме. Эта мысль казалась такой соблазнительной, такой желанной и сильно необходимой. Если она не сделает этого сейчас, то вряд ли когда-либо снова сможет позволить себе что-то подобное. Звонко ударив себя по щекам, Максимова уперлась плечом о дверной проем, возвращая мысли в порядок. Внутреннее животное давало о себе знать, царапалось изнутри, напоминая о своем присутствии мучительным урчанием живота. В один момент Таня попыталась понять, что произойдёт, если она пойдёт на поводу своего голода? Она станет такой, как Тоша, или ...может еще хуже? Раздражение зудящей волной прошлось по телу, заставляя впиться ногтями в свою же щеку и расчесать кожу. Стоит ли все, что у нее сейчас есть мнимого удовольствия и экстаза. Или это лишь игра воображения? И на деле она не получит ни того, ни другого. Ни удовольствия, ни остатков тех теплых отношений с окружающими, которыми она обладает сейчас. Поток мыслей не давал покоя даже тогда, когда пол был вымыт, а девичьи руки просто сжимали край одеяла, рассматривая потолок у себя в комнате. Догадывается ли Рома о том, что происходит? А если нет то, каким будет его выражение лица? Испуганным, спокойным или же …что будет, когда он узнает? Останется или сбежит? * * * * * * Рома давно привык к тому, что мороз обжигает щеки, поэтому лишь сильнее поднял ворот куртки, твердо поджимая под себя снег на тропе. Глухим утром, когда на улицах деревни нет ни одного человека, Пятифан флегматично осматривал пространство в самой чаще леса, надеясь не заблудиться среди одинаковых ёлок. Тяжелый взгляд из-под нахмуренных бровей вселял страх не только в простых людей, казалось, что и местные тени так же прятались от юноши, простилая тому дорогу в самое пекло. - Ромка, а чего ты такой хмурый, а, Ромка? Всех бабаек распугаешь, и кто тогда здесь жить будет? – обольстительный рыжий хвост щекочет верхнюю губу, заставляя чихнуть, отчего Алиса только сильнее смеется и в один скачок достигает безопасной зоны. – Зачем пришел? Разве мы не договаривались, что ты в наш лес не ногой? – от резкого выпада вперед, Алиса едва ли не полностью спряталась в своем капюшоне, на уровне чувств пытаясь ухватить незваного гостя за шею, но Пятифан вовремя присел, перехватывая локоть лисы. - А тут у тебя их целых две ноги то, не уважил ты Хозяина Леса своим визитом. - Как и вы нас своим. – Рома без страха смотрел в зияющие дыры, где у существа должны быть глаза. – Какого черта вы опять втягиваете ее в свои игры? Разве ушастый не передал вам мои слова? Она под моей защитой, ищите себе другую игрушку. Мелкого зазнобы уже не хватает? - Будет тебе, Ромочка, это всего лишь маленькая шалость. Мало ли какой зверь забредёт в деревню, так что теперь? Каждый раз ссориться? – проскользнув под его рукой, лиса деловито отряхнула свою юбку, и засунула руки в кармашки. - Лучше бы тебе послушать Хозяина, она мало кого готов взять под свое крыло. А ты талантлив, настоящий зверь в человеческом теле. Хватит лгать себе, и просто оставайся с нами. А когда Танечка будет готова, вы вместе останетесь в лесу. Навсегда. – последнее слова она сладко пропела над его ухом, а когда Пятифан хотел было отмахнуться, дымом растаяла под его рукой, звонко смеясь. – Года идут, ты не молодеешь, а потом что? Станешь таким же отвратительным взрослым, как твой отец? - Заглохни, тебя даже на плешивый воротник не пустить. – при первой же возможности, парень выровнялся, и выудил из кармана пачку сигарет. – Не тебе говорить о нравственности и бытие. Вы под ним ходите, как бесхребетное. – губы зло сжали фильтр сигареты, и огонь на секунду озарил полумрак, позволяя увидеть чертей, гуляющих в Роминых глазах. - Что ты-что ты, мы в отличии от тебя, абсолютно свободны. – Лиса почти полностью скрылась за сосной, позволяя лишь хвосту извиваться в остатке лунного света. – Ты не уверен…Да, Ромочка, ты боишься, что она не разделит твой выбор и сбежит в город. Боишься, что она передумает в последний момент, а уйти вслед за ней ты не сможешь. – Алиса прищурилась, копошась в карманах. – Интересно, будет ли она так же тепло смотреть на тебя, когда узнает, что ты знал, где находиться ее друг. Ты трус, Рома. Именно поэтому, Полиночки и нет. Лезвие ножа-бабочки со свистом рассекает пространство и утыкается в кору дерева, ровно там, где секунду назад стояла лиса. - Сука блохастая. – цедит парень, зло выдыхая сигаретный дым носом. - Я бы на твоем месте не стал бы кидаться такими словами на территории древнего божества. – Антон сидел на одной из ветвей, и уже достаточно давно наблюдал за картиной сверху, скучающе опираясь щекой о руку. - Забыл у тебя спросить очкастый, спускайся, дело есть. – Пятифан не перестает хмурить брови, кивая в сторону окраины, ради безопасного разговора. – Насколько я знаю, у нас есть пару общих интересов, не думал? - После того, как мы любезно поговорили в школе, и ты разбил об меня пару стульев, я предпочитаю не отходить от леса. – блондин усмехается, и ведет головой в сторону, отчего накопившейся на макушке снег падает вниз. - Ссыкун. – Рома сутулиться, засовывая руки в карман куртки в привычном жесте. – Тебе выгодно, что бы Тани здесь не было, не так ли? Я знаю это, можешь не строить козни, очкастый. - Допустим, и что ты хочешь мне предложить? Будешь мутить воду за спиной своей подружки? А как же доверительные отношения? Атата, а еще называешь себя мужчиной. – Антон свесил ногу, немного склонившись вперед, но, когда едва ли не отхватил снежным шаром по лицу, все же притулился к столбу, свободной рукой удерживая маску зайца на весу. - Услуга за услугу, я приму предложение вашего козла, а вы отпустите ее. И плаксивого нытика тоже. – плотно стиснув зубы, парень вскинул голову к небу, без страха осматривая возвышающегося монстра над собой. Любой, кто надел маску перестал быть человеком, но даже без нее было видно, что лес меняет его жителей. Бледная кожа Антона просвечивалась в лунном свете, а легкая школьная рубашка на выпуск давала понять, что холода не чувствует ни один из животных. Антон жалостливо свёл бровки и сдержал презрительный смех, упираясь маской о ветку, дабы лучше рассмотреть лицо брюнета. - Я очень растроган твоей жертвенностью, Таня и вправду стоит мне костью в горле, но решения принимаю не я. Даже если я и предложу это Владыке, он не согласиться. При всей его любви к таким, как ты, ты недостаточно хорош. Таня наш билет в вечность. Если она объединиться с Хозяином, мы станет действительно свободными. Не важно: зима, лето или осень, мы сможем бродить по лесу в любое время года. Нам не придётся разлагаться каждую весну, и возрождаться с первым снегом. А что можешь нам дать ты? На минуту показалось, что падающий на плечи снег стал слишком тяжелым, ведь Пятифан потеряно смотрел на Антона, не зная, что сказать. Впервые он был так бессилен. - Сколько бы ты меня не бил, сколько бы ты сюда не ходил, как бы страшен в гневе не был, ты ничего не сможешь с этим сделать. Сдавайся, Рома, и оставайся с нами вместе с ней. Пробивающиеся сквозь чащи первые солнечные лучи отразились блёстками на снегу, и мираж Петрова исчез, одинокими снежинками оседая на снежный ковёр. * * * * * * Восходящее солнце поочередно озаряло дома, наливая помещения плотным светом. Проснувшиеся петухи будили хозяев, кои начинали тормошиться и собираться на работу. Где-то лаяли собаки, привлекая внимание к своим пустым мискам, а где-то шуршали цепи и хрустел снег. - Если полаешь, я дам тебе воды. - холодный скучающий взгляд Антона непрерывно осматривал скрученную фигуру на полу. Разорванная одежда вовсе не прикрывала синяки и рваные порезы, что оставляли лесные ветки, когда Костя пытался сбежать. Он делал это едва ли не каждую ночь, и под конец попросту утратил надежду, прекрасно понимая, что чудовища просто получали удовольствие от этой игры в охотника и дичь. Фетисов изнурён физически, и эмоционально, он потерял свой шанс выбраться отсюда живым, а значит нет смысла потакать всему, что скажет Антон. Костю уже съедала собственная совесть, каждый раз напоминая, что он пошел на поводу и согласился убить дорогого ему человека, ради мнимой свободы, которую никто даже не гарантировал. Всхлипнув, он поправил прилипшие ко лбу волосы, пытаясь хотя бы немного рассмотреть обстановку, но полная темнота не позволяла координироваться в пространстве. Здесь всегда было темно, с самого первого дня Костя гадал где он, и никак не мог найти ответ, покуда возможность ужаснуться не предстала перед ним вплотную. Всё это время Костя был заперт в доме Антона. Пустом, полностью холодном и лишенном света. Иногда Фетисову казалось, что на улице было теплее, чем в той комнате, где его держали. Покрытая плёнкой мебель, забитые и заколоченные окна вместе с пыльными слоями почти на всех поверхностях четко давали понять, что здесь давно никто не живёт, но тогда возникал один простой вопрос. Где семья Петровых? Почему никто в школе не задумывался над тем, где родители мальчика, и почему его сестра не пошла в школу, раз уж они живут здесь уже достаточное количество времени? - Где …где твоя семья? В школе говорили, что у тебя ест сестра и родители. Но тут пусто. – стук зубов перебивал слова Кости, но тот упорно не хотел прекращать говорить. – Они сбежали? Или их никогда и не было? - Ничего себе, ты решил заговорить...- Антон резко отстранил руку от лица, и вытянул вперед ноги, спокойно сидя на сгнивающих деревянных досках. - Раньше боялся, а теперь голос прорезался. - Вы все равно меня убьете, мне нечего терять. – само осознание этих слов нагоняло дикий страх, который было сложно контролировать. Даже без зеркала, Костя готов был поклясться, что он точно постарел лет на 10, а его темные волосы наполовину поседели. - Правильно, хороший мальчик. Я рад, что ты все понимаешь. – Антон потрепал того за щеку, и откинулся на стену, прикрывая глаза. – Раз ты спрашиваешь, я тебе расскажу по секрету. Только это наш с тобой секрет, Костик, прямиком до гроба, понимаешь, да? - Да. – кратко согласился Фетисов, также выравниваясь по стене. - Я их съел. - повисшая тишина не казалась чем-то необычным, но долго она длиться не могла, поэтому Костя покосился в сторону рамок с фотографиями. Сквозь плёнку едва было возможно что-то увидеть, но когда Петров понял, куда именно смотрит его гость, то лишь спокойно достал рамку и передал ее Косте. - На, утоли свое любопытство, напоследок. - Зачем ты это сделал? - горечь, плескавшаяся в голубых глазах Кости, отражала силуэт маленькой девочки в отцовских руках. Ее волосы, завязанные в хвостики, густые реснички, обрамляющие изумрудные глаза. Фетисов и представить не мог, как такая прекрасная девочка крючиться от боли, покуда когти потрошат ее наизнанку. Он уже не раз видел, как звери разделывают свою добычу, когда вдоволь наиграются с ним. - Тебе не понять этого. – Антон выдохнул, забирая фото из рук пленника. Он снял очки, и сам стал рассматривать фото, оглаживая отображение сестры большим пальцем. – Если ты животное, у тебя не может быт человеческой семьи. Когда я получил свою маску, я был в такой эйфории, что никак не думал о том, что я стал животным не только в лесу, но и дома. Я жаждал свободы, а они поводком держали меня на месте. – спокойный шепот Тоши никак не был злым или высокомерным. Печальное смирение. – Я должен был выбрать. Лес или они. И как видишь, я выбрал лес. Среди унижений, ссор и конфликтов, я выбрал то место, где я был особенным. До поры до времени. – цокнув, он пододвинул воду пленнику, и понялся на ноги. – У тебя есть три дня, чтобы привести себя в порядок. Спор ты проиграл, Таню не убил, только шуму навёл. Но даже так, я позволю тебе загадать одно желание. - Ну ты и отморозок, Петров. – Фетисов обессиленно качает головой, закрывая глаза. - Я могу и передумать, поэтому держи язык за зубами, если хочешь отдохнуть перед смертью. **** - Ну и где ты был? Ушел ночью и даже не позвонил сказать, что ты дома. Как мне это понимать? – Таня уперлась бедром о парту, тяжело смотря в глаза Роме. - Я разве должен тебе отчитываться? – раздраженно прошептал Пятифан, но сбавил обороты, понимая, что каждое его кривое слово может быт использовано против него. Вот только слова не вернуть обратно, поэтому больше ничего не оставалось, кроме того, как отвести взгляд в сторону. - Прости его, на. Этот мудила вовсе не выспался, и теперь делает всем нервы, ёпт. – Бяша помнил, что может случиться, если эти двое повздорят, поэтому максимально пытался сгладить углы, нервно потянув край капюшона на себя. - Не лезь. – одновременно шикнули Таня и Рома, и опять столкнулись взглядами. - Так ты расскажешь мне, что было ночью? – не уступала Таня, упираясь ладонью о парту, слегка нависая над Пятифаном. - Да, садись, записывать будешь. – хмыкнул, начиная шататься на стуле. – Только после того, как ты мне расскажешь, что ты по ночам в лесу делаешь. – Рома резко остановился, и подвинулся ближе, прошептав последнее предложение вплотную. – Секрет за секрет. Как тебе идея? Только вот помни, что я ложь секу сразу. - Ах ты… - Таня прищурилась, склонив голову в сторону. Злость плавно пробиралась по венам, но она не могла на него злиться. Максимова понимала, что у него столько же много вопросов, как и у нее, но никто из них не признается. Дверь заскрипела, и в проёме показался Антон, что неспешно, весьма флегматично сел на свое место, поправляя надоедливые очки. - И зачем он продолжает сюда ходить? – подхватывая раздражение Ромы, Таня закатывает глаза, и вновь поворачивается корпусом к Роме. – Мы не закончили! -Ага. – усмехается парень, натягивая шапку на глаза. – Разбуди, когда придумаешь что-то новое. Шокированный Бяша что-то бурчит, и оседает на стул, осматривая в окно приближающие силуэты учеников. - Делаем ставки, кто пропал на этот раз? – азиат смыкает руки на животе, явно пытаясь вывести класс на живое обсуждение. – Ставлю червонец… - Идиот, у тебя нет червонца. – раздраженный голос друга обрывает слова Бяши, и нехотя Рома сталкивается взглядом с Антоном. Знал бы кто, что развязка самого громкого дела в области находиться в одном помещении школы, участковые расплакались бы. Тут и свидетель, и обвиняемый, и пострадавшие. - Что? Нужно что-то? – перелистывая страницы тетради, Тоша гипнотизирует тетрадь и спустя секунду выдает. – Скоро выпускные экзамены, Ромка, тебе стоило бы подумать, что ты будешь делать остаток жизни. Или просто на зоне отсидишь? Тоже не плохо. - Закройся, или на зоне я отсижу. За твое убийство. – Танино раздражение было менее заметным, но то, как вздулись вены под кожей, покрытой дробью шрамов, видно сразу. Все трое, и все не в духе. Класс заполнился остатками учеников, и те, по привычки встали, что бы приветствовать учителя, но дверь открыл вовсе другой человек. Низкий, со вросшей в плечи шеей и пронзительным любопытным взглядом, мужчина шагал по кабинету, оставляя небольшой ящик. - Доброе утро, прошу простить за беспокойство, но мне потребуется все ваше внимание. К вашему вниманию, Шумацкий Леонид Александрович. - его мелкие ручонки вывели буквы на доске, и струсив остатки мела, он сел на учительский стол, внимательно рассматривая каждого. – В связи с критической ситуацией в вашей деревне, начальства прислало меня в подкрепление к участковому. Я городской следователь, буду заниматься делом о пропавших детях, и надеюсь на вашу помощь. - Почему вы в гражданке? – наученная опытом Таня, немного напряглась, осматривая хитрые крысиные глазки следователя. Вот чего еще не хватало в добавок к прочим проблемам. Конечно, они вряд ли смогут что-то сделать против Хозяина Леса, но никто не сказал, что они не могут засудит первого кого они заподозрят. - Я только с дороги, дорогуша, решил не тратить времени на переодевание. Я напомню, что в данный момент достаточное количество детей находится в опасности, но городские власти, еще тешат надежду на их возвращение в семьи. Таня была готова поклясться, что Антон посмеялся в кулак, а замок из пальцев обеих рук скрывал оскал. Она сама едва держала в руках звериный хохот, что сотрясал плечи. Существо внутри забавлялось с мыслей следователя, и, если бы могло, откровенно бы насмехалось над приезжим. - Сейчас бы отправлять городского решать наши проблемы. Да что вы вообще знаете о посёлке? Карта? Может быть особенности местности? – недовольно запричитала Катя, складывая ручки на груди. Рома молчал, он тихо осматривал нового мента, и явно не собирался с ним дружит. Шестое чувство подсказывало, что за личиной простого затравленного работяги, который чем-то провинился, и был отправлен на работу в такую глушь, скрывается сущность намного хитрее, чем кто-либо мог себе представить. Если добрая часть одноклассников расслабилась от созерцания подобного клоуна, то люди с чутьем, хорошо рассматривали возрастающую будущую проблему. - Можете мне верить, я знаю этот лес достаточно хорошо, чтобы возглавлять поиски по пропаже и искать похитителя. Помимо этого, я сам заинтересован в порядке на этих улицах. – улыбка на его лице не дрогнула, Леонид просто продолжал осматривать и отмечать детали, прощупывая характер учеников, подобно тому, как принцесса чувствовала горошину под периной. - Что-то тут не так…- Антон поправил очки, и едва обернулся в сторону Тани. - Чувствуешь этот запах? Порох. Подростки вновь перевели взгляд на говорящего, опуская глаза на его руки. Потертые, мозолистые пальцы с темными, незаметными людскому глазу, следами от пороха. Кажется, ничего так не объединяет, как общий враг, не так ли ?