Детективное агентство "Анна и её духи". История шестая. Убийственное Рождество

Штольман не мог уйти в посольство. Аня поймала его у двери, когда он уже был готов выйти, и, обнаружив, что он уходит без завтрака, не пожелала слышать никаких отговорок и, усадив за стол в гостиной, накормила кашей и тостами с чаем. Он и так из-за вечной беготни ест на ходу и пьёт слишком много кофе. Если он сам не думает о своём здоровье, то она будет следить за его рационом. Анна подлила мужу чаю и уселась рядом, подперев рукой щёку и с удовольствием смотря, как Штольман завтракает. Встав утром, она обнаружила, что все её сомнения и страхи исчезли, и теперь жизнерадостность и бодрость били из неё ключом. Яков же не мог налюбоваться на свою жену. Всё в ней говорило о мягкости, нежности, здоровье и красоте. Округлость форм, блестящие волосы, лёгкий румянец на щеках радовали глаз и воспламеняли кровь. Но самое главное — глаза. Ни у одного человека Штольман не видел таких глаз. Разве что у матери в детстве. Столько любви и ласки было в них для него, что хотелось прикрыть веки и чувствовать, чувствовать, чувствовать… Если бы ему сказали, что он сам однажды откроет в себе эту бездну эмоций, он бы никогда не поверил — слишком долго Яков не давал себе воли и надежды. Теперь у него был человек, с которым не страшно быть собой. Вот он и был. Мужчиной, не закрытым на все пуговицы сюртука, а щедро дарящим и принимающим ласку, не стесняющимся быть добрым, не пугающимся быть грустным, или несчастным, или усталым. Штольман ловил каждую новую искру внутри себя и радовался — его Аня одним своим присутствием творила чудеса, излечив его от хандры и замкнутости. Ну, то есть, по отношению к другим, он, наверное, остался прежним, но для его дорогой жены он был лучшей версией самого себя. Допив чай, Штольман вновь попытался уйти, но Аня поспешила поправить ему воротничок и напоправлялась до того, Якову пришлось вслепую искать рукой стенку, чтобы опереться, иначе бы они рискнули или рухнуть прямо там от кислородной недостаточности, или сшибить что-то красивое и изящное, так тщательно выбранное Анной для их гостиной. Так их и застал Гастон, который спустился вниз, чтобы позавтракать около камина за новой историей Конан-Дойля. Шерлок Холмс не Штольман, конечно, но тоже любопытный персонаж. Увидев целующихся опекунов, Гастон вздохнул: «Ну вот опять! Когда они уже угомонятся? Нормально позавтракать нельзя в этом доме!» Осознав, что они не одни, Штольманы отпрянули друг от друга, покраснели — Аня густо, а Яков так себе, средненько — и, поздоровавшись с Гастоном, бочком протиснулись в прихожую. Надеть пальто удалось тоже не с первого раза, а шляпа, уже находившаяся на макушке, укатилась под обитую кожей скамеечку, не выдержав натиска Аниных пальчиков. Пришлось снова лихорадочно нащупывать опору. Боже, почему сейчас утро, и в их доме полно народу? Что-то недовольно простонав, Аня буквально отодрала себя от мужа и отступила на шаг. В глазах её полыхало желание, любовь и искренний женский триумф. Это сочетание что-то перевернуло в и без того разгорячённом Штольмане. Он решил наплевать на срочный визит в посольство, на белый день и на все правила приличия в целом и на каждое в отдельности и шагнул вперёд. Аня вдруг хихикнула, поднырнула ему под руку, нагнувшись, выхватила шляпу из-под скамеечки и нахлобучила её ему на голову. Вручила в руки трость и саквояж и, не переставая целовать, оттеснила к двери, открыла её, выставила мужа на крыльцо, чмокнула его в последний раз и скрылась в доме. Штольман, переводя дыхание, стоял на крыльце, не понимая, что ему делать дальше. Представив, как это всё выглядело со стороны, он вдруг совершенно искренне расхохотался. Ну, Аня! Ну, чертовка! Ну ладно, вечером они ещё продолжат этот…хм…разговор. И в совершенно превосходном расположении духа Яков отправился по делам. Доехав до посольства, он попросил аудиенции у Артура Павловича. Попав к нему в кабинет, Штольман рассказал в подробностях, кто такая госпожа Шишкина, и какую опасность она представляет. Посол внимательно выслушал и ответствовал, что знаком с деяниями этой женщины, поскольку в двух случаях удалось отыскать её парижский след, и господин Моренгейм читал все донесения. Разумеется, никого под фамилией Шишкина на приёме вчера не было. Яков описал подозреваемую. Артур Павлович тут же вспомнил, что это мадам Копельи, вдова золотопромышленника. Штольман просмотрел приглашение и адрес. Он мог побиться об заклад, что там не будет никого, хоть отдалённо напоминающего Стрекозу, но они с полицейскими обязательно наведаются туда. Артур Павлович обязался запросить сведения об этой особе и к вечеру получить всё необходимое. Штольман кивнул и двинулся к Полю Мартену. Про себя он сожалел, что до Рождества осталось всего четыре дня. Он хотел, чтобы в этом году они отпраздновали его все вместе. Пётр Иванович уехал в Бордо к брату и его жене, чтобы помочь им привезти многочисленные дары, которые они приготовили для дочери и зятя. Яков поёжился. Он не привык получать подарки, а презенты от тёщи и тестя пока казались ему чем-то нереальным. Все Мироновы вместе взятые прибудут на вокзал прямо 25 декабря в полдень, после чего отправятся прямо к ним, где их уже будет ждать накрытый стол, ёлка и родные люди. Надо бы разобраться с этим делом до праздника, а то вся атмосфера будет погублена. Префект сам ждал его с нетерпением. Штольман во второй раз за день рассказал о Ксении Владимировне Шишкиной. Луи Лепин тут же приказал к вечеру собрать все имеющиеся у них данные. Яков попросил дать ему протоколы допросов, проведённых вчера у персонала и гостей. Поль уже заказал копии, поэтому пухлая папка немедля перекочевала в руки Якова. Вскрытие показало, что отравлен убитый был быстродействующим индийским ядом. Достать его крайне проблематично. Филёры уже отправлены в предполагаемые места распространения, ведётся сбор информации. Если бы не яд, господин Керф прожил бы длинную жизнь. Несмотря на немолодые года он был здоров как бык и сложён как настоящий атлет - спорт явно был частым гостем в его расписании. Штольман поблагодарил коллег и, взяв документы, отправился вниз. Экипажа около ворот не было. «Странно» — подумал Яков, — «я же просил его подождать!» Он насторожился. Дело было явно нечисто. Он вышел за ограду в поисках другой коляски. Сбоку мелькнула тень, и в спину Штольмана упёрлось дуло пистолета. «Судя по размеру — дамский «Вальтер» — промелькнуло в голове Якова. Справа от его уха раздалось тягучее контральто: «Надеюсь, ты по мне скучал, дорогой Яков!» Штольмана передёрнуло. Он никогда не любил пошлость.