Силки расставлены
26 мая 2021 г., 21:51
Штольман пережил несколько секунд судорожного, горячечного, сумасшедшего напряжения мысли, а затем заставил себя расслабиться. Если бы целью этой женщины было убийство, то он уже лежал бы здесь бездыханный. А, следовательно, ей нужно что-то другое. Ну что же, послушаем! Заодно получим дополнительную информацию.
— Нет, Ксения Владимировна! Не могу сказать, что я скучал. И вопреки всем правилам хорошего тона, не смею утверждать, что рад вас видеть!
Сзади не раздалось ни звука, только ствол «Вальтера» сильнее ткнулся в поясницу, и Якову показалось, что зубы госпожи Шишкиной скрипнули друг об друга из-за сжавшейся челюсти. Спустя пару секунд женщина вернула себе контроль над нервами и приторно проговорила:
— А я вот вчера была приятно удивлена. Я в Париже уже пару лет. И слава о тебе нынче гремит на всю столицу. Знаменитый русский сыщик Штольман и его жена-провидица! Гроза преступного мира! Гений сыска! Шерлок Холмс российского происхождения! И все эти сплетни переливаются из уст в уста! Я, конечно, знала, что ты далеко пойдёшь, мой дорогой! Но международной славы даже я не предвидела!
— Я не совсем понимаю, зачем весь этот опус! Да еще под дулом пистолета! — раздражённо проговорил Штольман. Он не любил слушать дифирамбы в свою честь. А уж похвала от людей подобного толка вызывала жгучее отторжение.
— Я это к тому, мой милый, что вся твоя слава не поможет тебе в этом деле! Здесь идёт игра по-крупному! Тебе не тягаться с людьми, которые нажимают на клавиши в этой партии. Ты же знаешь, что я это сделала - я убила Керфа. И ты знаешь, что не найдёшь следов! Я работаю чисто, всегда так было, и ничего не поменялось! Его железная дорога и контракт с де Морни поперек горла моему заказчику. Поэтому говорю тебе, не лезьте сюда. Это и твоего приятеля из полиции касается. Закройте дело.
Штольман чувствовал, как с её словами в нём поднимается волна неконтролируемой ненависти и остервенения. Он слышал голос Стрекозы, а перед глазами вставала Нина, которая теми же самыми словами много лет назад пыталась убедить его не мешать Разумовскому. Даже интонации её, увещевательные, сказанные грудным голосом, были точь-в-точь, как у неё. Всё это вызывало в нём такое омерзение, какого он сам от себя ожидать не мог. Пожалуй, хватит с него роковых женщин и их гнусных игр! Играть по их правилам он больше не будет!
Штольман уже открыл рот, чтобы отвлечь Шишкину и вывернуться из-под прицела, как сзади раздался грохот колёс по мостовой. На мгновение к его шее прижались горячие губы, его обдало удушливой волной приторных духов, и секунду спустя дуло револьвера уже не было приставлено к его пояснице. Резко обернувшись, Яков увидел Стрекозу, на ходу запрыгнувшую в фиакр. Она послала ему воздушный поцелуй и скрылась за складной кожаной крышей.
Штольман с гадливостью провёл ладонью по шее, стирая прикосновение отвратительной ему женщины. Он думал раньше, что только мысли об Ане, на которую смотрят другие мужчины, могут вызывать его ревность или подобные эмоции. Ан нет — даже когда его собственного тела касается кто-то, кроме его жены, это брезгливое чувство захватывает с ног до головы! Штольман дошёл до скамейки, которая стояла недалеко от ворот, и тяжело сел на выструганные доски.
«Размяк ты Штольман! Привык к теплу, свету и радости семейной жизни! Перестал ждать от мира подвоха! Перестал напряженно осматриваться перед тем, как сделать шаг! Отвык от каждодневной опасности, не шарахаешься от каждой тени, которая кажется тебе подозрительной! А ведь будь сегодня в планах злоумышленников твоя смерть — лежать бы тебе у главного отделения полиции Парижа с пулей в спине. И что? Аня останется одна. Ты не увидишь сына. Их мир рухнет из-за того, что ты стал беспечен и счастлив!
Нет! Так дело не пойдёт! В Париже ты уже наследил, да и по всей Европе тоже. Нужно думать, как сделать так, чтобы ты и твои родные были в безопасности! Ты обязан это сделать! Думай, Штольман, думай!» Яков некоторое время размышлял об этом, но после усилием воли загнал мысли, от которых начинало колоть сердце, в дальний угол сознания. Сейчас не время. Сначала нужно поймать Ксению Шишкину. Она сама созналась в убийстве. Штольман не верил в то, что преступник не оставляет никаких следов. Всё равно есть что-то, за что можно зацепиться. Он уже не юный неопытный следователь, чтобы на полпути перестать тянуть за все ниточки разом до тех пор, пока не вытянешь нужную. Хотя это он, конечно, погорячился! Он так не поступал даже в самом начале сыскной карьеры.
Итак, что мы имеем? Во-первых, Стрекоза явно работает не одна. Сейчас её подобрал тот, кто управлял экипажем, кто-то должен был сопровождать её на приёме. Один человек или двое? Скорее один. Когда много сообщников, ими трудно управлять. Да и не в привычках Шишкиной работать в команде. Что он смог почерпнуть из её слов? Заказчика не устраивало развитие железнодорожных сетей в России. Не нравится контракт с французским инженером. Что они услышали на приёме? Германия недовольна данным фактом. Кроме того, Стрекоза охотно работала на немецкую сторону. Срочно отправляться к де Морни и выяснять, кто беспокоил его в ближайшее время и что он знает об опасениях Керфа по поводу их совместной работы.
Что ещё? Служащие на приёме не могли не обратить внимание на даму в красном. Допросить ещё раз более тщательно, делая акцент на близость к бокалам. Не просто же так она подошла к Ивану Петровичу и совершенно спокойно положила яд в бокал. Выяснить всё до секунды: кто разливал, кто носил, кто подавал. Адрес из приглашения. Проверить сегодня же, кто там живёт и как туда попала пригласительная открытка. Ну что же, вовсе не так плохо, что он побывал сегодня под прицелом. Ему удалось узнать несколько полезных фактов. Ещё раз проведя рукой по шее в надежде избавиться от ощущения, что на него поставили клеймо, Штольман поднялся с заснеженной скамьи и вновь направился в здание полиции — предстояло много дел.
***
Как только Анна захлопнула за Яковом дверь, она прислонилась к ней спиной, силясь вернуть дыхание в нормальный режим. Да как вообще рядом с ним оставаться спокойной и приличной женщиной? Вот воротничок поправишь, а руки сами дальше тянутся. Или шляпу пытаешься надеть, а пальцы сами собой погружаются в его кудрявые волосы, и всё — пиши пропало! Единственное, что её успокаивало, это то, что Штольман и сам не мог оставаться сдержанным и невозмутимым рядом с ней. То, что она читала в его глазах, наполняло её чисто женским ликованием, радостью и немного самодовольством! Это она, она с ним это делает! Ах, как же это здорово! Из арки появился Гастон с книгой в руках. Он дочитал новый рассказ про Шерлока Холмса — он, конечно, изумительно мыслит, но ему не хватает практического направления: Штольман тут, безусловно, выигрывал — и взялся за «Спартака». Теперь его так и тянуло поднять кого-нибудь на восстание против несправедливости и беззакония. Но он был умный мальчик, и делать этого не станет, он же не в книге живёт! Хотя сюжет очень уж побуждающий к действию! — Вы уже закончили? — спросил Аню мальчик. Анна вновь густо покраснела, понимая, что надо, наверное, вести себя сдержанней, хоть рядом с Яковом это так трудно. — Просто ты говорила, что мы сегодня будем украшать дом к Рождеству. Сейчас придёт Марта, и мы готовы делать всё, что нужно. Когда две недели назад Анна и Штольман сказали, как именно будет проходить празднование 25 декабря, дети не поверили своим ушам. Они, конечно, раньше слышали, что есть дома, в которых ставят ёлку, украшают её, кладут туда подарки, готовят праздничный стол и садятся за него всей семьёй, но ни разу в жизни сами такого не испытывали. Дед Гастона обычно проводил вечера за бутылкой, рождественский сочельник не был исключением. Разве что он покупал ему какую-нибудь сладость вроде имбирного пряника в виде исключения. А в семье Марты банально не хватало денег. Мадам Ребер готовила вкусную, но дешевую еду, они зажигали свечку и молились перед ужином усерднее обычного. В общем, дети так загорелись идеей настоящего Рождества, что каждый день вели отсчёт, когда же можно будет приступить к действию. И вот три дня назад главная лестница была украшена ватой и посеребрёнными шишками, а на двери появился венок из еловых ветвей, украшенный красными бантами. Сегодня их ожидало вырезание звёзд из золотой и серебряной бумаги и подготовка игрушек на саму ёлку. Штольманы решили, что они установят ель за два дня до сочельника. Подарки уже были приготовлены и упакованы и высились горкой у дальнего окна, ожидая зелёную красавицу. Гастон сэкономил приличную сумму от тех денег, на которые должен был купить себе книги, и тоже приготовил дары для своих близких. Они и в самом деле стали ему такими, по-другому он их воспринимать не мог. Целый час дети вырезали звёзды и носились с радостными криками по дому, наклеивая их на все возможные поверхности, заставляя трёх женщин смеяться. Вскоре весь нижний этаж превратился в звёздное небо, переливаясь в свете электрических ламп. В гостиной же появилось целое стадо белоснежных пушистых овечек, выстроившихся на столе, каминной полке и даже на полу. Аня показала Марте, как сделать их из ваты, картона и гофрированной бумаги, и девочке они так понравились, что остановиться она смогла только тогда, когда кончились материалы, из которых их можно было изготовить. Решено было отправиться в лавку. Анна и дети хотели купить разноцветные ленты, ещё бумаги, золотой и серебряной фольги и красок. По дороге они шутили и смеялись, а Гастон и Марта лениво перебрасывались снежками. Девочка теперь приобрела тягу к красивым нарядам и не хотела пачкать своё новое пальто. Гастон вздохнул. Замечательно, конечно, что она теперь такая вся прекрасная, но в мальчишеской одежде с ней было шалить не в пример веселее. Мальчик посмотрел на Аню и улыбнулся. Нет, уж пусть лучше остаётся настоящей девчонкой! Когда вырастет, станет такой же красивой, как его фея, и будет сиять, как и она сейчас. В лавке было неожиданно мало народа. Месье Патрик сказал, что буквально полчаса назад тут было не протолкнуться — Рождество на пороге, всё-таки! — а сейчас настало небольшое затишье. Услышав, что им необходимо, продавец отправился в подсобку собрать заказ. Анна перебирала ленты, а дети рядом спорили, какая из свечей на витрине самая большая. Аня с улыбкой повернулась и внезапно наткнулась на мужчину, стоящего позади. Ленты выпали у неё из рук. — Прошу прощения, мадам! Я так неловок! Мужчина склонился, подбирая разноцветные шёлковые полоски. Вложив их в руки Анны, он задержал их в свои ладонях на секунду дольше, чем позволял хороший тон. Женщина слегка покраснела. — Мадам, я доставил вам неудобство своей неуклюжестью! Позвольте спасти первое впечатление и заплатить за эти ленты. Аня опешила! Боже мой! За кого он её принимает? Как можно предложить такое приличной замужней женщине? Он что, флиртует с ней? Неужели находятся дамы, которые находят такую фамильярность приемлемой? Пошло и вульгарно. Гастон сзади насторожился. Он почувствовал, что Анне неприятно общение с этим человеком. Мальчик окинул незнакомца взглядом. Смазливый, черноволосый, волосы напомажены. Глаза тёмные, нос с горбинкой. Девкам такие нравятся. Гастону категорически нет. Как-то он смотрит на его волшебницу неправильно, отчего ему хотелось протереть её, отмывая от сальной плёнки его взгляда. Мальчик уже хотел подойти и встать перед Анной, но тут она сама отступила на шаг назад и, немного вздёрнув голову, холодно проговорила: — Благодарю вас, месье! Я в состоянии сама оплатить свои покупки. Не стоит утруждать себя. Анна сухо улыбнулась и поспешила к господину Патрику, который вернулся с их заказом. Она не оборачивалась к бестактному покупателю, поэтому не видела, как сузил он глаза, пристально за ней наблюдая. Лицо его потеряло всякую доброжелательность и стало задумчивым и суровым. Недоверчиво качнув головой, мужчина вышел из лавки. Анна всего этого не заметила, зато Гастон всё разглядел, и ему это не понравилось. Он решил, что об этом следует незамедлительно сказать Штольману.
