Одна голова хорошо...
27 мая 2021 г., 09:52
Анна с детьми шли домой совершенно не в том настроении, в котором направлялись за покупками. Гастон старался запомнить черты лица незнакомца, чтобы потом в подробностях описать его Штольману. Что ещё за новости — привязываться к его фее и делать ей беспокойство! Ещё малыша потревожит! Нет, срочно сказать Якову! Тем более, что чем сильнее было заметно, что Анна беременна, тем ярче загорался огонь тревоги в глазах её мужа. Нельзя, чтобы это прошло мимо его внимания, а то он совсем голову потеряет! Наделает ещё каких глупостей, потом проблем не оберёшься!
Марта, видя, что все притихли, тоже вдруг заволновалась. Что же произошло в лавке? Ведь всё было так хорошо! И овечек теперь можно наделать сколько душе угодно! Смутная тревога поселилась внутри, и девочка машинально перешла поближе к Гастону. Она ещё сама этого не осознавала, но подсознательно она уже знала, что на него можно положиться, и он ей поможет, если что. Мальчик повернул голову, увидел, что его подруге не по себе, и, опять-таки совершенно не задумываясь, скопировал Штольмана: ободряюще улыбнулся, пожал маленькую холодную ладошку и не выпускал её до самого дома. Марте стало спокойнее.
Сама Анна крепко задумалась. Подозрительный мужчина в лавке не шёл у неё из головы. В квартале её все знали, и ещё ни разу за всё это время к ней не привязался ни один повеса. Во-первых, всё-таки её внешний вид говорил о том, что она респектабельная замужняя дама. Во-вторых, репутация Штольмана очень скоро поползла по улицам и уже вышла за края квартала. Никому не хотелось познакомиться поближе с крепким на вид сыщиком, который явно знает с какой стороны держать пистолет. И в-третьих, она явно и глубоко беременна, тут и слепой увидит её живот! Так что ему было надо?
За годы знакомства с Яковом Анна научилась наконец не доверять людям безоговорочно. Она, последовав методу Штольмана, стала сводить все возможные предпосылки для знакомства с ней к единственно правдоподобной. Вдруг перед глазами встала дама в красном, доверительно говорящая ей о её муже. Аня даже остановилась. Ну, конечно! Яков говорил, что эта Ксения Шишкина похожа на Нежинскую, а, значит, она будет явно плести какие-то интриги! И именно подобного рода! Зачем? Ну, тут тоже всё понятно! Он ей когда-то отказал, это раз. А тут такой случай отомстить! Отвлечь Штольмана от расследования. Это два. Будь Анна легкомысленной особой или не люби она мужа, бегал бы Яков по Парижу, думая о том, где и с кем его жена! До убийства ли тут! И каким бы бальзамом на сердце Стрекозы легла мысль о том, что Штольман обманут и отвергнут собственной женой. Вот это щелчок по носу!
Анна ещё раз представила лицо незнакомца. По здравому рассуждению он, должно быть, нравится женщинам. Но Ане его лицо казалось слишком слащавым, а манера держаться — неискренней. И вдруг она поняла, что хотел сказать ей однажды Штольман. В мире может быть тысяча красивых лиц и ещё больше безупречных тел, но ни одно из них не будет её. И пусть сейчас ей не втиснуться в корсет, и на руках у неё появились маленькие пигментные пятнышки, но её всё равно любят. И ждут! И желают! Так же как она сама не видит вокруг других мужчин, пусть эталонов красоты и стати, потому что у неё есть Штольман.
Это открытие, банальное по сути, но переворачивающее мир, поразило Анну настолько, что она решила сейчас же найти мужа и поделиться с ним этой своей находкой. И про подозрительного незнакомца в лавке тоже срочно рассказать нужно, чтобы Яков знал, откуда ждать беды. Ехать к нему, срочно! Анна опять остановилась. Дети недоуменно переглянулись — что не так-то? Нет. Яков бы не одобрил, если бы она помчалась одна к нему в центр города. Тем более, что около неё отирается такой субъект. Бережём нервы и малыша. Так, телефон! Какое счастье, что у них дома он есть. Где сейчас Яков? Из посольства он уже явно ушёл, значит, звонить нужно Полю. Если его там нет, то он либо едет домой, либо роет носом землю в поисках следов. Что загадывать — нужно звонить!
Анна прибавила шаг. Теперь она посматривала по сторонам, стараясь не упустить, если кто-то покажется ей подозрительным. Она, конечно, сомневалась, что сможет кого-то обнаружить, но она хотя бы попытается. Наконец они дошли до дома. Раздевшись, Аня отправила детей в гостиную доделывать украшения, а сама поспешила к телефону. Попросив соединить её с номером Поля Мартена, она, задержав дыхание, стала ожидать. Трубку поднял секретарь. Объяснив, что ей нужно, женщина с облегчением услышала, что господин Штольман был в участке, ушёл, но теперь вернулся, и они с префектом обсуждают важное дело. Анна сказала, что дело не терпит отлагательств, и мужчина попросил её подождать.
Через пару минут подошёл Яков. Анна вздохнула с облегчением, ей почему-то казалось, что она опоздает.
— Аня, у вас всё хорошо? Что-то случилось? Почему ты звонишь? — раздался в трубке немного искажённый, но такой родной взволнованный голос.
— Нет, нет, Яша! Уже всё хорошо!
— Уже? Так что-то всё же произошло?
Анна рассказала Штольману про незнакомца, про его манеру общаться и предложение оплатить её покупки — она явственно услышала, как её муж скрипнул зубами — и про свои умозаключения по этому поводу.
Штольман попросил их больше из дома сегодня не выходить и сказал, что приедет как можно скорее. Он уже скинул с себя флёр расслабленности и вновь вошёл в режим гончей на охоте. За прошедшие два часа было сделано столько важных открытий и задумана такая операция, что Стрекозе в этот раз было не уйти. Теперь он знал о её сообщнике, вот ещё одна верёвочка, на которой ей быть повешенной. Когда эта женщина играла с ним, Штольману было не то чтобы всё равно, но он спокойно относился к такой части своей работы. Он привык к интригам и тройному дну придворных императора. Но то, что они попытались вывести на шахматное поле его Аню, не шло ни в какие ворота. Рождество через четыре дня, значит, он закончит через два максимум. Омрачить праздник жене и домашним они не смогут!
— Яша, — вернул его в реальность тихий голос Ани в трубке.
— Да, Анечка? — стряхнув в себя холодное бешенство, нежно ответил Штольман.
Аня немного помялась.
— Скажи, пожалуйста, у тебя сегодня всё было хорошо?
Штольман напрягся. Неужели она узнала о происшествии с револьвером?
— Почему ты спрашиваешь? — осторожно уточнил Яков.
— Мне часа два назад стало очень неспокойно на душе. Казалось, что с тобой беда. Это длилось всего минут пять, поэтому я не успела сильно перепугаться. Но всё равно мне было не по себе.
Яков в который раз поразился способности своей жены чувствовать так тонко. Он, конечно, знал теперь о духах и возможностях Ани, но каждый раз, сталкиваясь с подобным, не переставал удивляться. Он не будет сейчас ей ничего говорить! Это будет уже не честность, а глупость — волновать беременную жену и рисковать её здоровьем и благополучием малыша. Всё же обошлось! Значит, всё хорошо!
— Нет, Анечка, не волнуйся, всё в порядке! Мы узнали много новых подробностей этой истории, и, думаю, всё разрешится благополучно! Я сейчас приеду и всё расскажу.
Штольман, казалось, физически ощущал облегчение Ани. Оно слышалось в тишине трубки, легком дыхании и едва заметной улыбке, дошедшей до него по соединяющему их проводу.
— Яша! Я ещё тебе кое-что хотела сказать, — понизила Анна голос до шёпота. Штольман машинально наклонился вперёд, будто погружаясь в интимность момента и не желая делить его ещё с кем-то.
— Я…только хотела тебе сказать, что ты самый лучший на свете. И никого нет, кроме тебя. Увидимся дома! — конец Аня выпалила скороговоркой, очевидно смутившись, что барышни на телефонной станции могут их услышать, и забыв о том, что говорили они на русском.
Штольман стоял, глупо улыбаясь и сжимая трубку, из которой неслись короткие гудки.
