Дополнение
30 мая 2021 г., 01:11
Аня в очередной раз повернулась на другой бок. Было шесть утра, и она уже час как пыталась заново заснуть. Мадам Ребер определила её в лучшую комнату, постелив свежее бельё и поставив вазу с засушенным лавандовым букетиком около кровати. Расставшись с Яковом, Анна упала на кровать и заснула мгновенно, потому что день измотал её вконец. Ночью, однако, ей снилась всякая белиберда. Злой Штольман, в сердцах кидающий какое-то письмо на стол. Почему-то Нина, тоже с письмом, заливающаяся странным смехом. Ксения Шишкина, обнимающая Якова сзади и оставляющая на его шее жирный красный помадный след.
На этом моменте Анна проснулась и никак не могла больше заснуть снова. Она чувствовала себя неуютно без твёрдого плеча мужа у щеки и без его ладони на её животе. Будто почувствовав, о чём она думает, их сын тотчас дал знать, что отсутствие отца беспокоит и его тоже. Сильные ножки и ручки забарабанили по маме изнутри, возмущаясь, что никто ему не пожелал спокойной ночи папиным голосом и не гладил его снаружи. Он вообще-то тоже член семьи: почему его не принимают во внимание?
Женщина успокаивающе положила руку на живот.
— Шшшш, маленький! Я знаю, всё знаю! Я тоже по нему скучаю! Не волнуйся, скоро папа придёт, и мы все пойдём домой!
Малыш ещё немного побузил для порядка, а потом успокоился. Анна раздражённо откинула одеяло. Заснуть всё равно не удастся, значит, нужно встать и заняться делом. Приведя себя в порядок, женщина вновь вернулась мыслями к мужу. Он должен сегодня быть к восьми в полиции, значит, он уже встал и готовится выходить. Аня надеялась, что он догадается заглянуть в корзинку на кухне и нормально поесть перед тяжёлым днём. Маловероятно, но всё же!
Мысленно пожелав Якову удачи, Анна вышла в коридор. На кухне уже слышался стук посуды: бабушка Марты начала готовить завтрак. Невольная гостья её дома пошла на звук. Сидеть без дела было слишком маятно, думы постоянно сворачивали к Штольману и опасности, которая ему угрожает, поэтому Аня решила помочь с готовкой. Мадам Ребер и раньше полагала мадам Штольман образцом благородства и неземного великодушия, а теперь, когда она не только на работе, но и в своём доме увидела, что она не просто ничем не подчёркивает различия в их положении, но и на самом деле не придаёт этому ни малейшего значения, стала считать её воплощением нравственного величия и бескорыстности.
Анна обнаружила, что Гастон уже встал и тоже помогал Катрин. Он сидел около печки и расщеплял ножом толстые доски на щепочки для растопки. Мальчика терзали бездействие и любопытство. Он хорошо помнил, как закончилась последняя история, когда он нарушил приказ Штольмана и пошёл туда, куда ему было запрещено, поэтому выйти из дома он не решался, но томился мыслью о том, что его опекун там один сражается со злом, а он, Гастон, сидит тут и занимается бесполезным делом. То есть, полезным, конечно, но в масштабе вселенской справедливости так себе занятие. То ли дело шпионы, убийства и всякое такое. Ребёнок вздохнул: много еще времени пройдёт, прежде чем Штольман будет брать его с собой на дело. Однако, пару мыслей насчёт полезных занятий у него имеется.
В дверь тихонько поскреблись. Мадам Ребер, привычная к вечным встречам агентов в любое время дня и ночи, открыла. Чумазый кругленький пацанёнок, придерживающий рукой сползающий ворот слишком большой для него рубахи, бодро отрапортовал, что господин Штольман велел передать письмо госпоже Штольман. Он шёл, путая след, и никто его не видел, так что всё в порядке. Радостно улыбнувшись, Аня поспешила навстречу малышу, достав из кармана всегда лежащий там для подобных случаев леденец. Когда женщина взяла записку, Гастон единолично завладел пришедшим и, отведя его в сторону, долго о чём-то шептал ему, склонившись к самому лицу. Мальчишка кивал и шмыгал носом.
Анна развернула хрусткий конверт. Нежность нахлынула на неё, когда она стала читать написанные чётким почерком мужа строки. Он волновался за неё, просил поберечься и никуда не уходить из дома. Штольман писал, что изнемог без неё и сегодня постарается сделать так, чтобы уже вечером они были вместе. Сердце Ани отчаянно застучало — сегодня всё решится! Боже, помоги ему! Пусть он вернётся домой целым и невредимым! Дочитав до конца, женщина улыбнулась и погладила свой живот: видишь, малыш, папа передаёт тебе привет и вовсе не забыл про тебя! Ребёнок возликовал и изо всех своих младенческих сил стал делать кульбиты внутри мамы. Аня поморщилась: с каждым днём ответные приветы от их сына становились всё ощутимее.
Внезапно Аня чуть не взвизгнула: прямо из стены перед ней появилась голова убиенного Керфа и скорбно уставилась на неё. Будь женщина менее привычна к явлению ей духов, в обморок бы упала, ей-Богу! Вчера, между прочим, она пыталась вызвать призрак Ивана Петровича, стараясь добыть ещё какие-нибудь факты, но он не явился. Теперь он пришёл сам, когда она меньше всего этого ожидала. Как-то неуважительно, что ли! Дух полностью показался из стенки и завис прямо перед лицом Анны.
— Что вы хотите? — проговорила женщина.
— Под подоконником пусть ищут! Там всё! Там! Даже имя есть! Я нашёл! Сам! Потому и убит был! Нельзя, чтобы он на свободе остался! России от него большая беда будет!
С этими словами призрак растаял в воздухе. Аня ничего не понимала. Подоконник. Имя. Знала она только две вещи. Даже после смерти господин Керф печалился о своей стране, что вызывало уважение и очень впечатляло. Это раз. А второе — Яков должен знать о новых фактах! И как можно скорее!
Аня зашла обратно в кухню и попросила Гастона найти кого-то, кто отнесёт записку Штольману. Мальчик, который ждал своих пятерых главных помощников, которым передал информацию о сборе пацан, принёсший Ане записку, ответил, что через десять минут всё будет сделано. Анна неожиданно рассмеялась: убедительный жест в конце своего предложения был точь-в-точь, как у Якова. Агенты прибежали очень быстро и почти не таясь. Даже если за ними следили, то ничего бы не заподозрили: именно в этом доме их компания собиралась очень часто, так что - ничего подозрительного.
Объяснив своим помощникам, какие именно два человека представляют опасность для него и его опекунов, Гастон велел смотреть сегодня в оба, рассредоточиться на два квартала и высматривать этих двоих даже с возможной маскировкой. Как только их засекут, срочно дать знать и не терять из вида. Задача была ясна. Вопрос с передачей письма тоже решился просто: один из мальчиков взял записку и, отойдя на несколько улиц ниже и убедившись в отсутствии слежки, сел на извозчика и рванул в центр.
Штольман и полицейские заканчивали последние штрихи с первой частью операции, когда письмо от Ани было доставлено. Дух Керфа дал вполне себе чёткие указания. В его ранее обысканную квартиру направили группу констеблей, которые обнаружили в подоконнике гостиной тайник. В нём лежала чёрная папка, которую доставили в отделение. Изучив документы, лежащие в нём, русские и французы потеряли дар речи: игра велась настолько высоко, что представить это было почти немыслимо! Российская разведка потирала руки: за этими людьми гонялись они вот уже четыре года, а тут такая удача.
Значит, господина Керфа убили не только потому, что он оказался упёртым и работать на благо Германии отказался, а потому что он узнал, кто именно был инициатором этого дела. Прокололся злоумышленник на том, что указал, где именно будет лежать сумма, которую готовы были заплатить русскому реформатору. Заказчик не мог знать, что владельцем банка являлся троюродный брат Ивана Петровича, который, узнав о международном скандале, тут же выдал владельца счёта, а за ним была раскручена если не вся, то большая часть дальнейшей цепочки. Пришлось спешно заметать следы.
Это было прекрасной новостью. Штольман был внутренне горд своей женой и страшно волновался за её состояние: хоть с беременностью приходы призраков стали переноситься легче, но она там одна, и он уже места себе не находит от беспокойства. И по сыну он соскучился: никто не ударил его ладонь с утра, желая удачи, и ему было грустно.
Российские дипломаты и французские полицейские были под сильным впечатлением. Они, разумеется, были наслышаны о талантах мадам Штольман, но одно дело слышать, а совсем другое быть причастным к этому. Только специальное отделение полиции Российской империи не удивлялось: о способностях Анны Викторовны было давно известно, о непримиримости Штольмана в отношении использования этих возможностей в национальных масштабах тоже, так что и говорить не о чем. Пусть и такая полезная штука, как выяснилось.
Теперь государственная машина двух стран заработала с удвоенной силой, оформляя всё по всем правилам, дабы сегодня вечером направиться в посольство Германии с официальным обвинением. Осталось только одно: поймать Стрекозу и её сообщника, и можно окончательно успокоиться.
Штольман проверил револьвер, взял шляпу и трость и пошёл к выходу. Пора начинать операцию!
