Пробуждение Льва

      Прошло два дня с тех пор, как имперцы совершили налет на передовую базу турианцев. Несмотря на потерю боевых кораблей поддержки и огромное количество топлива и боеприпасов (что выбило турианскую артиллерию на несколько мучительных часов после того, как они исчерпали свой боекомплект и были вынуждены ждать, пока из их базового лагеря в руинах поселения Шаньси прибудут поставки), турианцы продолжали оказывать давление на имперцев.       Старший лейтенант Сарен Артериус держал позицию со взводом под его командованием, хладнокровно отдавая приказы по зашифрованной линии (и повторяя их время от времени, учитывая интенсивные помехи со стороны человеков) своим людям, пока они теснили отступающего противника. Имперцы, по-видимому, исчерпали боеприпасы к своим ракетным артиллериям день назад и потому потопили свои машины, чтобы уберечь их от попадания ко врагу.       Более того, у них, похоже, заканчивались люди, учитывая, что имперцы оставляли все больше и больше позиций, отступая, чтобы сосредоточить свои оставшиеся силы. Возможно, это еще одна ловушка, но, беря во внимание их нынешние предполагаемые потери и учитывая, что они были всего лишь пограничным гарнизоном, это было маловероятным по сравнению с другим выводом.       Сарен фыркнул при этой мысли.       "В любом случае это было неизбежно", — подумал он, стреляя очередью по отступающим имперцам. Пара пуль задела человека по ноге, и, щелкнув когтями, Сарен переключился на полуавтоматический режим. Один выстрел прикончил человека.       Сарен знал, что среди некоторых офицеров высшего ранга растет чувство уважения к человекам. Он счел это глупостью.       Человеки определенно были хорошими солдатами, непреклонными и профессиональными. У них также было несколько впечатляющих достижений, в частности, их боевые глушилки и портативное энергетическое оружие.       Но это не обязательно делало их достойными уважения.       Из того, что говорили слухи, Сарен узнал (и подтвердил от своего брата), что государство человеков было известно как Галактическая Империя, и та могла обладать формой сверхсветового перемещения, которая (неважно, насколько маловероятно) не была основана на нулевом элементе. Хотя он не сделал это открыто, в душе он фыркнул, ничуть не поверив словам брата.       Само название государства человеков было властно-высокомерным и претенциозным. Если они действительно были «Галактической Империей», то почему они до сих пор не обнаружили Цитадель? Про себя Сарен пришел к выводу, что человеки, как и батарианцы, обманывают самих себя пропагандой.       К тому же, он находил идею сверхсветового полета без нулевого элемента смехотворной. Если протеанам, которые построили такие грандиозные вещи, как Цитадель и Масс-ретрансляторы, приходилось использовать нулевой элемент, чтобы путешествовать быстрее света, то было просто невозможно и смешно, чтобы примитивные обитатели захолустья могли придти к чему-то выше этого.       Ну и, конечно же, был активирован ретранслятор – даже если на самом деле это они прошли через него – что говорило об их безрассудном пренебрежением к последствиям.       "Ладно..." — подумал Сарен, приказывая своему взводу идти в наступление. — "...возможно, мы и не рахни, но мы определенно показали этим примитивным человекам, что может произойти, если активировать ретрансляторы, не заботясь о том, что может находиться на другой стороне."       Да, этим человеком будет лучше ассимилироваться Иерархией. Возможно, им даже будет легче, чем большинству, учитывая их чувство дисциплины (по крайней мере, среди солдат). И, конечно же, Иерархия с большой вероятностью будет более щедрой к ним, чем к большинству, как только человеки узнают свое место, учитывая то, что они могут дать Иерархии с точки зрения технологий.       Вот тогда, может быть, Сарен начнет уважать их.

***

      — Сто сорок два человека... — поведал капитан Родригес командиру Фёдоровне, когда они глядели на стол с картами в командной палатке. — ...это все, что у нас осталось. Артиллерии у нас больше нет. Наши запасы продовольствия, медикаментов и энергии невелики. И из тех упомянутых мной людей – почти половина ходячие раненые.       Командир ничего не сказала.       — Говори, что на уме, командир, — сказал капитан спустя мгновение, и она слегка прикрыла глаза.       — Вы намереваетесь сдаться, сэр?       — А ты?       — Не мне, на самом деле, отвечать на этот вопрос, сэр, — сказала она. — Я ведь раньше служила в армии Союза.       — Как и я, — ответил Родригес. — Но тогда мы сдались потому, что верха приказали так сделать. А сейчас...       — На нас лежит та же ответственность, что у них тогда: принять решение.       — Да, — сказал Родригес, постукивая по самой передовой точке вражеских линий на карте. — И, если честно, я правда хочу сдаться. Дальнейшая борьба по сути бессмысленна. Еще и эгоистична – я не хочу больше терять жизни, в том числе и свою собственную. Но... Я также знаю, что Империя уже близко. И это еще если исходить из того, что пришельцы в самом деле будут хорошо обращаться с пленными. Учитывая, что Империя, что Союз не всегда поступали так в прошлой войне...       Капитан вздохнул и замолчал.       — Я не против, чтобы меня считали трусом... — наконец сказал он. — ...но я не могу сказать того же о людях под моим командованием.       Капитан наклонился вперед и постучал по передовой позиции противника.       — У нас еще достаточно для последнего удара, — сказал он. — По своей сути сейчас это больше символический жест, чем что-то еще, но в любом случаем, умрем мы или попадем в плен, мы падем, сражаясь, как и положено солдатам.       Командир кивнула, — Я отдам приказ начать подготовку.       — Мы атакуем этой ночью, — сказал Родригес, кивнув.

***

      С наступлением ночи на линии фронта наступила тишина.       Турианцы, как и люди до них – только на этот раз наоборот – окопались вокруг последнего имперского оплота. Были поставлены пулеметы и определены точки перекрестного огня. Были выставлены часовые, приготовлены минометы – турианцы приготовились к ночи ожидания перед финальной битвой утром.       Мораль среди турианцев была приподнята, когда они забирали свои пайки. Это была долгая и на удивление тяжелая борьба до этого самого момента, но вкус надвигающейся победы заставил их легкомысленно отнестись к этому факту.       Однако, того же нельзя было сказать про остальных: старшие офицеры, в частности, тревожило то, что если пограничный гарнизон может сражаться так упорно, то что можно будет сказать про регулярную армию? И, конечно же, если отбросить уверенность адмирала Люция, человекам еще предстояло заявить о себе в космосе. Полная эскадрилья была поставлена наблюдать за системой с ретранслятором, в то время как другие были назначены в качестве полевого караула для наблюдения в случае появления вражеского флота из сверхсвета.       И даже это было, скорее, результатом долгих споров между адмиралом Луцием и генералом Артериусом, причем последний, наконец, добился своего, указав, что такие меры предосторожности являются стандартными. Неужто адмирал пренебрегает надлежащими процедурами только потому, что находится на пограничье?       Кипя от злости, адмирал все же уступил настояниям генерала, но не будь они друзьями, это, скорее всего, привело бы к дуэли между двумя офицерами.       Когда ночь сгустилась, передовые часовые заметили, что человеки выключили свои огни. Поначалу встревоженные, они быстро расслабились, предположив, что это просто предосторожность против артиллерийских наблюдателей, использующие огни противника для точного определения артиллерийского удара.       Однако, они не знали, что вскоре после того, как погас свет, имперцы начали медленно выдвигаться и занимать позиции для своей последней атаки. Заранее все тяжелое вооружение было разобрано, а части разбиты, чтобы те не попали в руки врага. Несколько солдат остались внутри оплота, чтобы сжечь документы и, как только начнется битва, уничтожить глушилки. Как и в случае с их немногочисленным оставшимся тяжелым вооружением, это было сделано для того, чтобы никакие важные бумаги не попали в руки врага.       Имперцы остановили свое медленное, ползущее наступление прямо перед часовыми. Вместо того, чтобы рассредоточиться, имперцы были собраны в крупную группу, чтобы лучше сконцентрировать те немногие силы, которые у них были, в одной точке, а не в тонкой линии.       Глаза солдат молча повернулись к их командиру, несущему лучевую винтовку во главе их строя. Мужчина развернулся на месте и посмотрел на оставшихся мужчин и женщин.       — Ну, что мальчики и девочки... — сказал он. — ...Похоже, вот оно: конец. Сейчас мы бросимся на врага с прославленным криком «банзай» – ничему уже не скрыть этот факт.       Он на мгновение замолк и посмотрел своим солдатам в глаза.       — Я приказал вам всем следовать за мной... — сказал он. — ...но большинство из нас, если не все, умрут здесь или попадут в плен. Если повезет, сможете сбежать в лес, чтобы эти проклятые пришельцы устроили на вас охоту, как на животных. Так что, со всем вышесказанным, я не буду винить вас, если вы решите рискнуть и просто сбежать.       Следующие несколько мгновений он молчал, глядя на своих людей. Они смотрели в ответ, их глаза и лица нечитаемо застыли. Он кивнул. Большинство из них были имперскими солдатами, но некоторые, как и он, являлись бывшими людьми Союза.       Но сейчас это не имело значения. Здесь и сейчас они были человеческими солдатами, сражающимися с пришельцами, вторгшимися в человеческий мир, и они будут сражаться за него зубами и когтями.       Родригес кивнул и посмотрел на командира Фёдоровну. Женщина кивнула, переходя в положение лежа и направляя винтовку на одного из часовых в отдалении, синие линии его брони выдавали его позицию.       "Светящиеся дураки..."       Другие снайперы последовали ее примеру и стали ждать приказа их командира. Родригес поднял руку, а затем рубящим движением опустил ее. Треск вытесненного воздуха наполнил окрестности – ярко-синие лучи частиц одним махом обрушились на часовых.       — HOCH LEBE DER KAISER! — закричал Родригес, поднимаясь на ноги и стреляя от бедра, когда он возглавлял атаку. За ним последовали другие имперские солдаты, выкрикивая похожие слова или просто бессвязные крики, стреляя по любой цели, которую только замечали.       Турианские солдаты, застигнутые врасплох, но быстро оправившиеся, открыли огонь. Пулеметный и винтовочный огонь разрывал воздух, трассирующие пули были тусклыми по сравнению с яркими имперскими лучами частиц. Снайперы Фёдоровны удерживали позиции, целясь через очки ночного видения и выбирая подходящие цели.       Имперские солдаты падали один за другим, неся тяжелые потери, но нанося мало вреда турианцам. Родригес почувствовал, как пули больно впились ему в щеку, но не обратил на это внимания. Стреляя от бедра, он заставил нескольких пришельцев упасть на землю и бросил прямо к ним гранату.       Рядом разорвался минометный снаряд, оторвав ногу и убив нескольких тех немногих солдат, что остались с ним. Капитан повалился на спину, тяжело дыша, когда в его ушах звенело. Резкая боль в груди и кровь, заполнившая рот, дали понять, что шрапнель, видимо, попала ему в грудь.       Не в силах пошевелиться, капитан мог только смотреть в ночное небо. В такой глуши небо было невероятно чистым. Не так уж плохо, думал он, умереть, глядя на звезды. И тогда он понял, что многие «звезды» были слишком близко друг к другу и двигались слишком быстро, чтобы на самом деле быть звездами.       Потому что они вовсе не были звездами.       Когда стрельба стихла и над ним навис турианский солдат, Родригес начал смеяться, несмотря на железо, заполнившее его рот, и темноту, наползающую на его зрение.       — Что смешного, человек? — спросил пришелец. Каким-то образом, пришелец даже с броней, которая оглашала перевод его слов, смог передать в слове «человек» капельку презрения.       — Мы победили, — сказал он перед тем, как закрыть глаза, когда его рука упала рядом. Сарен усмехнулся над заносчивыми словами человека и посмотрел на небо. А потом его глаза за шлемом округлились.       "Но это невозможно..."       Затем луч частиц прожег ночной воздух, и с криком боли левую руку Сарена оторвало от тела.

***

      Неестественный свет вспыхнул в вечной бархатной тьме космоса, пространственно-временный разлом исторгал линкоры, авианосцы, крейсера и эсминцы из нуль-пространства обратно в реальность. На борту флагманского корабля «Тигр Кюних» адмирал флота Фриц Йозеф Биттенфельд гордо во весь рост стоял на командной террасе, скрестив руки на груди.       — Все корабли успешно вышли из варпа, — доложил один из экипажа мостика.       — Сенсоры дальнего действия засекли на орбите малочисленную вражескую эскадру. Расстояние примерно три целых три десятых световых секунд, — доложил другой член экипажа. — Они насчитывают около двухсот кораблей и перегруппировываются в линейный строй.       — Значит, к ним пришло подкрепление, — заметил Биттенфельд. — И все же, только двести кораблей...? На самом деле, будь здесь Его Императорское Величество Райнхард, нас бы высмеяли за фривольность развернуть шестьдесят тысяч кораблей против всего двухсот. Но да неважно, давайте сделаем свою работу. Браухитч...! Маузер...!       На тактическом дисплее появились лица двух других командующих флотом.       — Маузер... — начал Биттенфельд. — ...за вами будет арьегард. Я сомневаюсь, что враг что-то припас, но если у них все же что-то есть и они это задействуют, держите их подальше от наших спин, пока мы не закончим с парнями впереди. Ничего не пропустите к нам!       — Сэр...! — произнес вице-адмирал Маузер, отдавая честь, его изображение погасло, после чего тактический дисплей начал показывать, что его флот принялся передислоцироваться в тыл.       — Браухитч... — приказывал Биттенфельд. — ...вы наш тактический резерв. Поддерживайте мобильность и готовность к оказанию помощи по необходимости. Все ясно...?       — Так точно, сэр!       — Нам же остается сокрушить врага перед нами, — сказала Биттенфельд с дюжим оскалом. — Как я уже говорил в Марр-Адетте, бросаться вперед аки дикий кабан – наша величайшая сила!       — Адмирал, вражеская эскадрилья покидает орбиту!       Указав на вражескую эскадрилью вдалеке, Биттенфельд отдал приказ.        — Чёрные Уланы, занимайте окружающее построение! — сказал он. — Всем кораблям, атакуйте на максимальной боевой скорости! Все за мной!       Плазменные двигатели вспыхнули с жаром и ярким светом, когда боевые корабли Чёрных Уланов – главный штурмовой флот Империи – бросился вперед с Тигром Кюнихом в сердце.       — Я хочу, чтобы пленных допросили, а компьютеры подвергли анализу! — приказал Биттенфельд, наблюдая, как его флот проходит большие расстояния, а тактический дисплей показывал вражеский флагман. — Переключайтесь на ведение ближнего боя и приготовьтесь к запуску Валькирий!       Адмирал снова скрестил руки на груди, но когда Чёрные Уланы пересекли порог в одну световую секунду, он сжал кулак перед собой.       — Сейчас.... — приказал он. — Единичный залп, а затем пускайте Валькирий...!       Чёрные Уланы открыли огонь, нейтронные лучи прорезали открытое пространство космоса, прежде чем поразить корабли пришельцев. Ослепительные взрывы разорвали вражеский строй, и Биттенфельд драматично отвел руку назад, когда его черный плащ развевался позади него.       — Панцергренадеры, приготовиться к абордажной атаке! — приказал он. — Валькирии, цельтесь в двигатели оставшихся кораблей!

***

      На мостике «Стальная Решимость» царил полный хаос. Переход на линейный строй был инстинктивной реакцией флота на прибытие вражеского флота, но между показаниями отсутствия нулевого элемента, самим размером вражеского флота (более шестидесяти тысяч) и диагностикой, сообщающей, что в их показаниях не было ошибки...       ...адмиралу Люцию не потребовалось много времени, чтобы отдать приказ об отступлении, полностью плевав на застрявших на поверхности войсках.       А затем пришельцы атаковали, отрезая им путь к отступлению, когда десятки тысяч кораблей рассредоточились в окружающем построении. Не имея возможности перейти на сверхсветовую без риска столкнуться, адмирал уже собирался отдать приказ флоту идти на прорыв, когда противник открыл огонь на безумном расстоянии более двухсот тысяч километров.       — Все крылья и эскадрильи сообщают о тяжелых потерях, — доложил член экипажа с едва сдерживаемой паникой в голосе. — Оцениваемые потери... сто шестьдесят семь кораблей...!       — Нет...! — выпалил капитан Стальной Решимости. — Это... это же...       — Больше половины флота... — прошептал Гаррус. — ...Духи, наш флот просто разобрали на части.       — Приближаются несколько космических истребителей...!       Неуклюжие на вид машины приблизились, а затем они рассеялись с удивительной скоростью и мобильностью. Пронесшись вокруг турианских военных кораблей, секции их корпуса завращались, чтобы пустить в ход оружие.       — Лазеры ПОИСКа неэффективны! Системы наведения глушатся, система не может...!       Член экипажа замолк, когда Стальная Решимость пошатнулась, мостик качнулся, что опрокинуло экипаж и офицеров на пол. Свет мигнул, а затем погас, через несколько мгновений включились аварийные огни.       — Попадание в машинное отделение! — крикнул один из членов экипажа, возвращаясь на свое место. — Главное питание отключено! Орудия, сенсоры дальнего действия, связь и двигатели вырублены! Мы на мели!       — Включилось аварийное питание! — доложил другой член экипажа. — Сенсоры ближнего радиуса действия обнаруживают множество вражеских космических кораблей вокруг нас!       — Почему они еще не прикончили нас? — потребовал ответа адмирал.       — Разве не очевидно? — выплюнул капитан Терций. — Они собираются захватить корабль! Всему экипажу, приготовиться к отражению абордажников!       Адмирал разинул рот и бросился в компьютерный зал.       — Капитан...! — приказал он, открывая двери вручную, но отказываясь встречаться глазами с капитаном и командой мостика. — Мне понадобится время, чтобы удалить данные с главного компьютера! Задержите их как можно дольше!       Не дожидаясь ответа, адмирал ворвался в компьютерный зал и закрыл за собой двери.       — Трус... — сплюнул Терций, когда адмирал уже не услышал бы его. — ...чтобы удалить данные с главкомпьютера не нужно много времени.       Гаррусу сложно было не согласиться. Часть его упрекала за поспешные выводы, но, учитывая как спешно адмирала побежал до изолированного главного компьютера, с какой легкостью высокоранговый офицер мог массово удалять данные, и в целом пронизанный виной язык его тела (Гаррус знал все о языке тела, учитывая профессию своего отца как детектива)...       ...       Его мысли оказались прерваны, когда матрос, ответственный за сенсоры, озвучил еще один доклад.       — Сенсоры ближнего радиуса действия засекли приближение дополнительных космических кораблей, — сказал он. — Они отличаются от прежних, возможно, это абордажные корабли.       — Значит, они уже тут, — сказал Терций. — Что с остальным флотом?       — Связь глушится. Нам не связаться с ними. Корабли в радиусе действия сенсоров, видимо, обездвижены так же, как и мы.       — Черт...! — ругнулся Терций. — Похоже, вот оно... бросились вперед, сверкая оружием, как кучка кроганов, и теперь пришло время расплаты. Всему экипажу, абордажники уже рядом!

***

      — Адмирал... — вбежал офицер на командую террасу. — ...то, что осталось от вражеской эскадрильи, выведено из строя. Начались абордажные действия.       — Славно... — сказал Биттенфельд, после чего повернулся к своему адъютанту. — ...запишите, насколько эффективно наше перевооружение по сравнению с нашей последней боевой ситуацией. Министру Кесслеру, в частности, будет интересно услышать об этом.       — Есть, сэр.       С окончанием военных действий между Империей и Союзом (и остатками последнего) разработка и строительство новых классов кораблей были сокращены в приоритетном порядке. Вместе с этим Империя признала устаревший дизайн существующих классов, которые использовались с 788-го года по Вселенскому календарю или 479-го года по Имперскому календарю.       Вследствие этого около пяти лет назад была начата крупномасштабная программа по перевооружению, которая включала в себя установку новых двигателей, увеличивающих скорость и мобильность кораблей примерно на тридцать процентов, калибровку сенсоров и средств связи для компенсирования повышенной мобильности, и увеличение срока службы корпусов. Однако, суда, оказавшиеся слишком устаревшими для перевооружения, были списаны, и на их замену пришли корабли, построенные по перевооруженным стандартам.       Единственный класс кораблей, который избежал перевооружения, был быстрый линкор из-за его превосходящих характеристик во всех аспектах, даже по сравнению с новыми стандартами, установленными при перевооружении. Некоторые флагманы, такие как «Персеваль» адмирала флота Мюллера, также не нуждались в перевооружении, однако «Тигр Кюних» Биттенфельда не входил в их число.       — Контр-адмирала Гензель... — произнес Биттенфельд, и на тактическом дисплее появилось изображение контр-адмирала. — ...Я оставляю контроль над абордажными действиями на вас. Остальная часть флота отправится к планете.       Контр-адмирал Гензель отдал честь, и его изображение исчезло. Чёрные Уланы возобновили наступление и, оставив крыло под командованием адмирала Гензеля позади того, что осталось от эскадры пришельцев, направились к Шаньси.       — Наши сенсоры засекли две основные концентрации вражеских войск, — доложил один из членов экипажа, когда они вышли на орбиту. — Первая на месте, где должно быть поселение, а вторая – в горах на севере.       — Видимо, гарнизон решил окопаться, — заметил глава экипажа Биттенфельда, на что он кивнул.       — Да, похоже на то, — сказал Биттенфельд. — Сообщите контр-адмиралам Клейну и Дашнеру. Пусть немедленно начинают высадку войск и используют свои корабли для обеспечения поддержки с орбиты. Также, скажите им, чтобы они не заходили слишком далеко.       — Есть, сэр.       Биттенфельд улыбнулся, когда его приказы передали.       "Старею, похоже, если говорю такие вещи", – криво усмехнулся он при этой мысли.

***

      По всей Стальной Решимости заревела тревога, когда отряд турианских пехотинцев бросился по коридору корабля, быстро направляясь туда, где человеки прорубали себе путь.       — Какой же пиздец, — прошептал себе под нос старший матрос Олимпио Геллиус. — Энергетическое оружие... флот уничтожен одним залпом... мы не можем позвать на помощь... на мели... просто пиздец...       — Закрой хлебальник, матрос Геллиус, — рявкнул старшина 1-й статьи Палинур Серранус. — Это пораженческие разговорчики, и я этого не потерплю.       — Но, сэр... — начала было старший матрос Максимиа Маллус, но тут же заработала свирепый взгляд от старшего по званию.       — Есть что сказать, матрос?       — Нет, сэр.       — Хорошо, потому что у меня есть что сказать, — сказал старшина. — Мне плевать, если враг начнет стрелять целыми галактиками или темной материей. Мы – солдаты Иерархии. И это наш корабль. Несмотря ни на что мы вышвырнем их. Вы поняли это...?       — Да, сэр.       — Я не слышу, солдаты!       — СЭР, ТАК ТОЧНО, СЭР!       — Так-то лучше, — сказал старшина, когда они продолжили путь к месту назначения. Когда они завернули за угол, то были ошарашены тем, что от их щитов отскочили арбалетные болты.       Несколько турианцев рассмеялись... Однако, смех сошел на нет, когда еще два залпа арбалетных болтов обрушились на них и разрушили их щиты. Трезво рассудив, они поняли, что, несмотря на свою примитивную природу, арбалет обладает большей проникающей способностью за выстрел, чем стандартные пули из стрелкового оружия. Турианцы открыли огонь только чтобы четвертый залп разбил их ряды, поскольку их щиты – менее продвинутые, чем те, что выдавались офицерам и фронтовым войскам – требовали больше времени для перезарядки.       Тем временем, их пули просто отскакивали от тяжелой брони, которую носили абордажники. Вскоре арбалетчики отошли в сторону, уступив место другим – абордажникам, вооруженным массивными обоюдоострыми топорами. Турианцы разинули рты, а затем открыли бешеный огонь, когда человеки бросились в атаку.       И снова выстрелы не нанесли какого-либо существенного урона, вскоре человеки сблизились. У некоторых щиты успели перезарядиться, но им не хватало огневой мощи, чтобы хоть как-то остановить человеческих абордажников. Синяя кровь забрызгала палубы, воздух наполнился криками, панцергренадеры буквально разрывали турианских солдат на части.       Всех, кроме одной, Максимии, рухнувшей у стены, когда ее винтовка бесполезно упала на палубу. Имперцы медленно продвигались вперед, а затем остановились, когда турианка свернулась калачиком, как ребенок, жалобно бормоча и что-то шепча себе под нос.       — В плен его, — приказал командир панцергренадеров, не зная, что «он» на самом деле была «она». Турианка не сопротивлялась, когда ее схватили за руки и связали запястья за спиной. — Прорываемся дальше!

***

      Системы ПВО взорвались в облаке огня, когда мимо пролетели Валькирии, электроннопучковые лучи оставляли за собой расплавленный камень и металл. Сверху в небе парили массивные боевые корабли Чёрных Уланов, заслоняя турианский оперативный штаб. Белые парашюты резко выделялись на фоне ночного неба, БТРы и десантники грациозно спускались вниз.       Панцергренадеры на воздушной подушке уже высадились на сушу, мощные взрывы отмечали места, где они наносили удары и уничтожали позиции вражеской артиллерии. Десантные корабли разворачивали бронетехнику и пехоту, и в течение десяти минут механизированные колонны продвигались вслед за панцергренадерами к тому месту, где, видимо, находился последний оплот гарнизона.       Другие войска атаковали туранскую базу, обе стороны обменивались лучами частиц и пулями. Десантники, высадившиеся в тылу врага, и быстро продвигающаяся имперская бронетехника вскоре разорвали возникший пат – турианский фронт рухнул, когда на них навалились превосходящие силы противника.       Контр-адмирал Дэшнер стоял на мостике своего линкора, наблюдая на тактическом дисплее, как его войска захватывали вражескую базу и атаковали их развернутые силы в тылу.       — Сэр... — сказал подбежавший матрос, и контр-адмирал кивком сказал ему продолжить, — ...мы получили сообщение от некоего генерала Десоласа Артериуса, командующего...       Матрос замешкался, когда еще раз глянул на стенограмму, которую держал в руках.       — ...командующего сорок пятым легионом, — продолжил матрос. — Он запрашивает условия сдачи.       — Они могут говорить на нашем языке...? — ошарашенно произнес адъютант контр-адмирала.       — Похоже на то, — сказал Дэшнер. — Или, что более вероятно, они разработали программу-переводчик, воспользовавшись захваченными материалами из поселения, может быть, даже с помощью захваченных гражданских.       — Коллаборанты... предатели...       — Капитан-лейтенант... — предостерегающе произнес Дэшнер, — ...держите себя в руках. Не наше дело определять виновность или невиновность. Предоставьте это Министерству юстиции и судам. Я не потерплю никаких линчеваний под своим командованием, и то же самое можно сказать о Его Превосходительстве адмирале флота. Мы не посрамим имя Его Величества и честь Императорского флота проявлением самосудства.       — Так точно, сэр, примите мои извинения.       Дэшнер кивнул и повернулся обратно к матросу.       — Никаких условий... — сказал он, — ...только безоговорочная капитуляция. Тем не менее мы гарантируем хорошее обращение с военнопленными и доступ к невоенным поставкам, таким как продовольствие и медикаменты.       — Есть, сэр.       — Продовольствие и медикаменты, сэр...?       Дэшнер кивнул.       — Это ведь пришельцы, — сказал контр-адмирал. — Они могут дышать кислородом, но нам не стоит предполагать, что они едят ту же пищу и принимают те же лекарства, что и мы.       — Конечно, сэр.       Контр-адмирал снова перевел взгляд на тактический дисплей, а затем, несколько минут спустя, к нему подбежал вновь тот же самый матрос.       — Сэр.. — сказал он. — ...Генерал Артериус безоговорочно соглашается отдать приказ своим войскам сдаться. Однако, он выражает озабоченность тем, что, учитывая хаос на поле боя, его войска на дальнем фронте...       — Я понимаю, — сказал Дэшнер. — Сообщите генералу, что как только все его силы на базе сдадутся, его сопроводят на линию фронта, где он сможет приказать своим войскам сдаться.       — Разумно ли, сэр? — спросил адъютант. — Вражеский генерал может сбежать и начать партизанскую кампанию.       — Я очень сомневаюсь, что единственному пришельцу по силам одолеть целый экипаж боевого судна, нет? — спросил с улыбкой Дэшнер. Адъютант моргнул, чтобы вскоре его глаза округлились от осознания.       — Я понял, сэр.       — Адмирал, вражеские войска капитулировали.       — Славно... — сказал Дэшнер. — Прикажите нашим солдатам разоружить врага и взять его под стражу. Кроме того, постоянно напоминайте, что любое жестокое обращение с пленными будет рассматриваться как преступление, подлежащие публичной казни после полевого военного трибунала.       — Есть, сэр.       — Капитан-лейтенант... — сказал Дэшнер, поворачиваясь к своему адъютанту, — ...сопроводите генерала на наш корабль. Даже если он враг, он все равно остается офицером армии. Давайте относиться к нему с уважением, даже если его единственная оставшаяся роль на данный момент состоит в том, чтобы сдать оставшиеся войска.       — Есть, сэр!       2-е августа 814-го года по Вселенскому календарю, 16-го по Новому Имперскому календарю, ознаменовалось окончанием битва при Шаньси. Однако, это было только начало новой эпохи в истории.

***

      Примечание Автора:       Корабельная артиллерия в Героях Галактики была способна потрошить досточно крепкие корабли на близкой орбите над звездой, в верхних слоях атмосферы газового гиганта и даже близко к горизонту событий черной дыры. И те же самые орудия обладают эффективной по мощи дальностью стрельбы в шесть миллионов километров, согласно 22-му эпизоду 1-го сезона. Вы реально думаете, что кинетические барьеры будут просто даже регистрировать такие мощные пушки?