Пробуждение Льва

      Двери мостика взорвались внутрь от человеческой взрывчатки, за ними последовало несколько более мелких взрывов, от которых в воздух полетели осколки гранат. Турианцы оставались за прикрытием своих постов, сжимая в руках стрелковое оружие.       Когда тяжелые, бронированные шаги загрохотали по палубе, капитан Терций ненадолго высунулся из укрытия, чтобы выстрелить.       — Открыть огонь! — приказал он. — За Иерархию...!       Другие офицеры и члены экипажа мостика подчинились приказу, и их пистолеты и автоматы начали посылать гиперзвуковые пули, отскакивающие от брони имперцев. До сих пор среди панцергренадеров не было потерь от турианцев, даже когда они пробивались к мостику, но их броня к этому моменты несла десятки царапин и вмятин, как будто они прошли через песчаную бурю.       Не дрогнув, имперские панцергренадеры прорвались сквозь заградительный огонь, держа наготове свои топоры. Разделившись на две группы, они начали продвигаться вдоль обеих сторон командной палубы, выбивая и вырезая турианцев, пытавшихся бежать. Щит капитана Терция выдержал нанесённый по нему первый удар, но сила, стоящая за ним, всё равно отбросила его в сторону, из-за чего он сильно ударился о борт командной консоли.       Когда турианец оцепенело распластался на полу, панцергренадер поднял свой топор и с силой обрушил его на торс капитана. Капитан рефлекторно выдохнул, когда от удара хлынула голубая кровь, а затем рухнул от шока и умер.       Гаррус был среди тех немногих, кому удалось отступить по передней секции моста, хотя имперцы и устремились в погоню. Большинство турианцев продолжали отчаянно отстреливаться, но Гаррус, не опуская оружия, видел, что битва проиграна. Он оглядел мост, сухо сглотнув при виде турианцев, лежащих хладными мертвецами в лужах собственной крови.       Затем Гаррус оглядел оставшийся вокруг него экипаж мостика, который шаг за шагом отступал перед медленным и целенаправленным наступлением имперцев. Они вырезали турианцев одного за другим по мере продвижения, неуклонно загоняя их в угол.       Гаррус принял решение. Позор будет с ним до конца жизни, но честь для него стоила меньше, чем правильный поступок.       А прямо сейчас ему нужно было спасти как можно больше своих людей.       — Прекратить огонь! — крикнул он, переключая свой коммуникатор на вещание на всех частотах... включая на имперском галактическом стандартном.       Турианцы, верные военной выучке, прекратили стрелять, услышав приказ, однако посмотрели на него с удивлением. Удивление вызвал приказ и язык, на котором тот был озвучен. Они, конечно же, всё поняли –обновленная программа-переводчик уже была установлена на их имплантах-переводчиках, тех самых, которые позволяли им понимать, что говорят азари или саларианец. Да и вообще, язык любой из известных космических рас – человеки были лишь последним дополнением к этому сборищу.       Имперцы остановились, они были удивлены тем, что пришельцы умеют говорить (или, по крайней мере, могут передавать перевод) на имперском галактическом стандартном.       — Лейтенант...? — отважился один из турианцев.       — Отставить и опустить оружие, — приказал Гаррус, медленно опуская пистолет на пол и так же медленно поднимаясь на ноги. — Это приказ.       — Но, сэр...       — Всю ответственность беру на себя, — сказал он.       Остальные турианцы беспокойно посмотрели друг на друга, а затем на имперцев, которые нервно смотрели на них сквозь похожие на черепа лица своих бронекостюмов. Затем человеки снова посмотрели на Гарруса. В турианской культуре сдача в плен не поощрялась, вместо этого все члены общества должны были выполнять свой долг до самого конца. Однако, в их культуре вместе с этим подчеркивалась ответственность, а также следованию слов вышестоящих.       Медленно опустив оружие на палубу, турианцы подняли руки вверх в знак капитуляции. Имперцы осторожно сделали шаг вперёд, но остановились, когда вперёд вышел Гаррус, мимо своих товарищей по экипажу. Имперцы и лейтенант уставились друг на друга, а затем командир имперского отряда заговорил приглушённым голосом.       — Назови своё имя и звание.       — Гаррус Вакариан, моё звание – лейтенант.       Имперец немедленно отдал честь.       — Мои извинения, сэр... — сказал он.       Гаррус кивнул.        — Как самый старший из присутствующих офицеров... — сказал он, — ...я оглашаю сдачу моих людей вам и прошу об обращении, подобающем сдавшимся солдатам.       — Есть, сэр.       Когда его людей уводили, Гаррус задержался и направил своих конвоиров туда, где прятался адмирал Люций: в главный серверный зал. С одной стороны, Гаррус надеялся, что адмиралу удалось удалить данные, чтобы они не достались врагу. Турианцы, возможно, и начали эту войну, но это не означало, что турианцы должны были просто прогибаться под врага.       С другой же стороны, Гаррус с горечью отметил, как адмирал оставался в серверном зале, пока остальной экипаж мостика сражался и погибал или, по итогу, попадал в плен. Удаление данных могло бы избавить адмирала от позора, но между развязыванием войны и прятанием во время боя на мостике лежало много ответственности.       Гаррус посмотрел на замок главной серверной и покачал головой.       — Адмирал заперся, — сказал он. — Кода моего звания недостаточно, чтобы отменить его код.       Старший по званию имперец кивнул, приглашая Гарруса вернуться и подождать, пока техник-специалист начнёт работать над дверью. Гаррус послушался, пока подходили другие имперцы. Один из них, по всей видимости, был офицером высокого ранга, он был удивлён присутствию Гарруса.       — Сэр... — сказал один из имперцев, отдавая честь, — ...это лейтенант Гаррус Вакариан. Он приказал сдаться оставшимся на мостике и провёл нас в главную серверную.       Подошедший офицер кивнул и посмотрел на Гарруса.       — Лейтенант, правильно...? — спросил он. — И почему же вы сдались? Некоторые из ваших людей всё ещё сражаются в других частях корабля.       Гаррус почувствовал, как его щека дёрнулась от намека на то, что он сдался из трусости.       — Битва окончена, — сказал он. — Вы победили. Больше нет смысла проливать человеческую или турианскую кровь. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы спасти своих оставшихся людей.       На мгновение два лейтенанта уставились друг на друга, но затем имперец кивнул.       — Понятно, — сказал он. — Прошу прощения, похоже, я истолковал ваши действия неправильно.       Гаррус кивнул, а потом, с летящими искрами из панели управления, двери, ведущие в главную серверную, раздвинулись. Пара панцергренадеров осторожно вошла внутрь, а затем быстро вернулась.       — Сэр... — произнёс один из них, — ...вы должны это увидеть.       Лейтенант с ещё двумя панцергренадерами и Гаррусом последовали внутрь зала. Там они обнаружили адмирала Люция, склонившегося над главным терминалом, экран и консоль были залиты голубой турианской кровью. В руке адмирала лежал пистолет.       Имперцы тут же встали во весь рост и отдали честь. Впечатленный – как тем, что адмирал искупил свою честь самоубийством, так и тем, что имперцы признали и почтили этот факт – вопреки здравому смыслу, Гаррус сделал то же самое. Судя по тому, что высвечивалось на экране терминала, адмирал удалил данные перед тем, как убил себя.       “Да хранят вас духи, адмирал", – подумал Гаррус перед тем, как его вывели из зала.       

      ***

      Сарен Артериус моргнул, проснувшись, и с трудом поднялся в сидячее положение на кровати. Он так же быстро перевернулся на спину от тупой боли, заполнившей его тело. Последнее, что он помнил перед тем, как потерять сознание, была жгучая боль в левом плече и попытка дотянуться до своей руки.       К своему ужасу и нарастающему гневу, он посмотрел вниз и увидел, что его левая рука действительно отсутствует.       Занавески вокруг его кровати раздвинулись, и к нему подошел генерал Десолас Артериус.       — Сарен... — сказал он с ноткой облегчени, — ...ты проснулся.       — Брат... — произнёс Сарен, его гнев уступил облегчению от присутствия брата.       — Прости, Сарен, — сказал Десолас, присаживаясь рядом с кроватью Сарена. — Твоей руки больше нет. Врачи сделали всё возможное, но это максимум, что они могли сделать, чтобы спасти тебя. Ты потерял много крови – тому, кто сказал, что энергетическое оружие прижигает раны, стоит на себе провести много эмпирических тестов. К тому времени, как ты попал в их руки, у тебя был геморрагический шок.       Сарен вздохнул и кивнул.       — Врачи сделали всё, что могли, — сказал он. — Я понимаю. С войной то же самое. Неважно, насколько хороша твоя тактика и стратегия, потери всё равно будут.       Десолас кивнул, и Сарен снова вздохнул.       — Ну, так и...? — спросил Сарен. — Мне протез можно ожидать?       — Не в ближайшее время... — поморщился Десолас. — Мы прямо сейчас не купаемся в кибернетике, и, ну...       — Я понимаю, — сказал Сарен. — Люди сейчас важнее, да?       Десолас кивнул, и Сарен расслабился, откинувшись на подушки. Некоторое время братья сидели в тишине, но вскоре Сарен снова заговорил.       — Всё ведь закончилось, не так ли? — произнёс он. — Эта битва. Осталось только забрать выживших.       Десолас выглядел подавленным, и Сарен почувствовал, как у него свернуло живот в узелок.       — Брат...? — спросил он.       — Мне жаль, Сарен, мне правда жаль, — сказал, наконец, Десолас. — Прошло три дня с момента окончания битвы. Мы проиграли.       Какое-то мгновение Сарен ошалело уставился на брата, а затем набросился на Десоласа, который схватил его за руку и плечо, чтобы удержать.       — Что значит, мы проиграли? — взорвался Сарен. — Как...? Почему...?       — Подоспело вражеское подкрепление, и мы были разбиты, — тихо сказал Десолас.       Внутреннее Десолас беспокоился за брата, в особенности как это повлияет на его психическое состояние. Сарен был ещё молод, полон гордости и уверенности в непобедимости Иерархии. Однако, Десолас был достаточно стар, и хотя он знал, что Иерархия является главенствующей военной силой в пространстве Цитадели, она далеко не всемогуща.       Галактическая Империя только подкрепила это заключение.       — Но... флот...! — продолжал стоять на своём Сарен. — Двести кораблей во главе с дредноутом! Ничто вообще не способно...!       — Сарен... — перебил его Десолас, — ...пришло время понять. Абсолютов не существует. Рахни почти уничтожили Совет. Потом кроганы уничтожили рахни. Потом кроганы почти уничтожили Совет. Потом мы победили кроганов. И теперь нас...       — НЕТ! — взорвался Сарен, борясь с хваткой брата. — МЫ ТУРИАНСКАЯ ИЕРАРХИЯ! МЫ САМАЯ МОГУЩЕСТВЕННАЯ СИЛА В ГАЛАКТИКЕ! МЫ НЕ МОЖЕМ ПРОИГРАТЬ!       — Шестьдесят тысяч кораблей... — тихо произнёс Десолас и настолько ошеломил Сарена, что тот замолчал. — Пятьсот тысяч людей, из которых только пятая часть была развернута.       — Что?       — Я... мне пришлось сдаться, хотя бы для того, чтобы спасти как можно больше наших. Конечно же, всю ответственность я беру на себя...       — Брат... — прошептал Сарен, сдавливая руку Десоласа своей единственной оставшейся, — ...брат... как ты мог... почему...       Десолас вздохнул и уложил Сарена обратно в свою кровать.       — Мы поговорим позже. — сказал он. — Сейчас тебе нужно отдохнуть.       Как только его брат снова лег, Десолас собрался уходить.       — Прости, Сарен... — сказал он, — ...но мне надо осмотреть других раненых. Отдыхай пока.       Когда брат ушел, и занавески мягко закрылись вслед за ним, Сарен лежал в своей постели. Им нанесли поражение. Это было немыслимо, но это случилось. Они проиграли.       Его брат сдался дикарям-человекам       Его брат... Десолас... на которого он всегда оглядывался...       Он сдался.       Он сдался, как трус, вместо того, чтобы выполнить свой долг и сражаться до конца, отстаивая честь Иерархии.       И тут мысли Сарена вернулись к человеку, которого он убил, три ночи назад, если верить его брату. Он вспомнил последние слова того человека, ненавистно переведённые для него холодными, не знающим чувств программами-переводчиками.       Мы победили.       Сарен закричал от ярости и безысходности.       

      ***

      В кабинете, во дворце «Золотой Фонтан» в Новом Имперском городе на планете Феззан три высокопоставленных правительственных чиновника присутствовали на встрече с правителями Империи. Этими тремя чиновниками были государственный министр Карл Брак, военный министр Ульрих Кесслер и начальник штаба имперского флота адмирал флота Нейдхарт Мюллер. С ними встречалась не только Вдовствующая Императрица и регент Новой Галактической Империи Хильдегард фон Лоэнграмм, но и тринадцатилетний Император Александр Зигфрид I.       — Занимательно... — озвучила свои мысли Хильда. — Подумать только, пришельцы разработали такую продвинутую программу-переводчик, который затем можно установить в нейронный имплантат и благодаря которому человеку может понимать инопланетный язык. Нет надобности учить другой язык, можно просто говорить, как обычно, а имплантат сам будет непосредственно переводить слова другому человеку, и наоборот.       Хильда сделала паузу, а затем продолжила.       — Беря это во внимания... — сказала она, — ...а также учитывая природу имплантата – прямого нейронного имплантата – вероятно, будет лучше, если пока этим вопросом займётся Министерства здравоохранения и науки, до тех пор, пока эти технологии не будут изучены в контролируемых условиях.       — Склонен согласиться с вами, Ваше Величество, — сказал Кесслер. — Это не должно вызвать у них проблем, учитывая, что мы уже обладаем сопоставимыми кибернетическими технологиями. Я бы также добавил, что нам стоит спонсировать частных разработчиков, чтобы они воспроизвели и развили технологию для нашего использования.       Хильда кивнула.       — Хорошая мысль, — сказала она. — В долгосрочной перспективе частная разработка – предпочтительно несколькими агентствами и организациями – и предоставление озвученных технологий обеспечит качество, лучший сервис и поощрение инноваций.       — С этим не должно возникнуть никаких проблем, — сказал Брак. — Уже существует множество фирм, специализирующихся на кибернетике. Мы можем просто предоставить существующую технологию для свободного ознакомления и позволить им развить ту по своему усмотрению, в рамках существующих правил кибернетики и нейронной имплантации/аугментации. Разумеется, как вы и сказали, Ваше Величество, это произойдёт или должно произойти после прохождения законов и мер предосторожности соответствующими министерств.       — Верно... — сказала Хильда, — ...переходя к следующему вопросу или, скорее, области инопланетных технологий, переданными адмиралом Биттенфельдом, Нулевой элемент... Я буду откровенна, господа. Это, конечно, интересно, и я вижу в этом потенциал, но начало использования данной технологии противоречит нашим интересам.       — Для начала, у нас нет как таковой инфраструктуры для разведки, добычи и переработки этого материала, — с усмешкой добавил Мюллер. — Нам пришлось бы полагаться на инопланетные корпоративные группы, чтобы внедрить нужные технологии, и мне, смею добавить, эта идея не нравится.       — Как и мне... — согласился Брак. — Подобный курс действий окажется катастрофическим для нашей судостроительной промышленности. Без нулевого элемента мы можем строить тысячи – как минимум – кораблей в год только здесь, на Феззане. Но если мы начнём использовать этот ресурс...       Государственный министр не стал заканчивать, хотя всем, кто читал отчеты, присланные Биттенфельдом от инженеров и техников его флота и которые были основаны на полевых исследованиях инопланетных технологий, а также собранные данные из (по иронии судьбы) неотправленного пакета Первого контакта самих пришельцев, не было нужды заканчивать это предложение.       Все присутствующие могли сделать вывод самостоятельно, и даже юному Императору эта идея не пришлась по душе.       — То же самое касается вооружения... — продолжил Мюллер спустя мгновение. — Нам не нужен нулевой элемент. Наши лазерные винтовки легко превосходят их портативные кинетические ускорители, не говоря уже о нашей флотской артиллерии. С учётом всего этого, полевой энергетический щит...       Мюллер покачал головой.       — Нет... — сказал он, — ...мы уже работаем над корабельными генераторами гравитационных щитов против нейтронных пучков. Это займет время, но я считаю, что в долгосрочной перспективе мы сможем адаптировать эту же технологию для личного использования. А пока нашим войскам придётся обходиться без них... Хотя не то чтобы человеческие солдаты не обходились без них задолго до основания Империи, не так ли?       На это последовали кивки.       — Даже невоенные перспективы физики Эффекта Массы... — сказал Брэк, — ...возможность производить равномерно смешанные или сверхпрочные сплавы, например... У нас уже есть собственная технология гравитационного манипулирования. Нам нет нужды рисковать проникновением в нашу промышленность... азари или кто там, которые доминируют на рынке нулевого элемента в большой галактике. Если мы отстаем в каких-то областях, то нам требуется работать над тем, чтобы догнать собственные же достижения. Мы уже зашли очень далеко. Почему мы не можем зайти ещё дальше?       — Хорошо сказано, государственный министр... — сказал Кесслер. — И это поднимает интересный вопрос: согласно данным пришельцев, технология нулевого элемента была разработана на основе технологии, полученной от вымершей инопланетной расы, именовавшейся Протеанами. Эти протеане также построили так называемую Цитадель и сеть ретрансляторов массы.       — Я чувствую невысказанное "но"...? — спросила Императрица, с интересом наклонившись вперёд.       — Но разве это не вызывает вопросы? — спросил Кесслер. — Насколько известно, эти ретрансляторы и Цитадель сделаны из практически неразрушимого материала, но ни в одной из известных протеанских руин не было найдено следов этого сплава. И что более важно, если раса, столь могущественная, какой вроде должны быть эти протеане, была уничтожена, то где сейчас те, кто их уничтожил?       Глаза присутствующих расширились и прищурились при этом замечании.       — Взаимное уничтожение...? — мягко заметил Мюллер. — Или...?       Кесслер кивнул.       — Я бы не хотел строить догадки без дополнительных данных.. — сказал он, — ...но я готов предположить следующее: за ретронсляторами и Цитаделью скрывается тайна или нечто большее. И так называемый Совет Цитадели, скорее всего, ничего об этом не знает, он просто обживается над явными руинами, не слишком заботясь о том, что лежит под ними.       — Как по мне, слишком уж это отдаёт теориями заговоров... — сказала Хильда, — ...однако вашим словам не отнять логики, военный министр.       Кесслер поклонился, и Хильда кивнула.       — Мы будем осторожны в отношении этой большой галактики и тайн, которые она хранит, — сказала она. — Но в то же время мы не станем изгоями. Мы должны использовать все возможности для обогащения имперской, нет человеческой цивилизации, не забывая при этом обеспечивать нашу идентичность и безопасность как вида.       После её слов последовали кивки согласия.       — Идём дальше... — сказала Хильда. — Дипломатической корпус уже на месте?       — Верховный адмирал Байерлейн стоит на расстоянии одной звёздной зоны, — ответил Брак. — Граф Драхенштейн и его дипломатическая команда присоединятся к адмиралу Биттенфельду не позднее завтрашнего утра по стандартному времени. Там уже они будут ждать, пока Совет или Иерархия не выйдут на связь.       — Отлично... — сказала Хильда. — Мы будем стремиться к миру, но к миру на наших условиях. Мы получим компенсацию за погибших и раненых, как военных, так и гражданских лиц, за уничтоженное имущество и стоимость усилий по перемещению такого количества кораблей и людей через тысячи световых лет. Мы получим дипломатическое признание. В ответ мы предложим наше собственное дипломатическое признание, и мы откроем наши двери – осторожно, хотя детали будут обсуждаться в недалёком будущем – для внешней торговли. Мы даже подпишем и ратифицируем эти их Цитадельские конвенции.       Хильда сделала паузу и улыбнулась, увидев удивление на лицах остальных присутствующих.       — Удивлены...? — спросила она. — Конвенции Цитадели запрещают использование оружия массового уничтожения на пригодных для жизни мирах. Но там ничего не говорится о том, что их нельзя использовать в других местах или запрещать их существование.       — Нашей культуре приписано табу на использование ядерного оружия на пригодных для жизни мирах, оно восходит ещё к Тринадцатидневной войне и Девяностолетней войне 21-го и 22-го веков, — сказал Мюллер с внезапно пришедшим пониманием. — Подписание и ратификация конвенций просто закрепит это табу в галактическом законодательстве.       — И в то же время это создаст нам репутацию людей, готовых идти на компромисс, — заметил Алекс, впервые заговорив. — Умно...       Хильда ненадолго прикрыла глаза после похвалы от сына.       — Этого как раз я и добиваюсь, — сказала она.       Само собой разумеется, существование стратегического средства сдерживания Империи – а точнее, запаса стратегического противопланетарного ядерного оружия гигатонного класса – не подлежит обсуждению, хотя маловероятно, чтобы о его существовании знали пришельцы... пока что.       — Тем не менее, мы не подпишем это их Фариксенское соглашение и не позволим этим их "спектрам" делать всё, что им заблагорассудится, на нашей суверенной территории. Суверенные права Империи будут сохранены в полном объёме, и это включает в себя право решать и проводить оборонную политику без иностранного вмешательства, а также поддерживать закон и порядок на нашей территории. А поскольку Фариксенское соглашение является обязательным условием для членства в Совете – даже если только в качестве ассоциированного члена – мы не будем вступать в Совет.       — Присоединение к Совету также подразумевает определенную степень сдачи наших суверенных прав как страны, — согласился Мюллер. — Если быть излишне поэтичным, то это было бы сродни тому, чтобы приковать себя к гадючьему гнезду договорами о свободной торговле и передвижении. И это было бы только началом.       Согласные кивки встретили слова адмирала флота. Хильда посмотрела на министра Брака.       — Полагаю, вы, государственный министр, можете изложить наши условия графу Драхенштейну? — спросила она, и министр поклонился в ответ. — Хорошо, хотя нам сперва придётся подождать их следующего шага. Я бы не хотела посылать туда флот и по ошибке раздувать этот конфликт или отправлять дипломатическую команду на вражескую территорию, когда мы не будем уверены в их конечных намерениях. Надеюсь, они тоже будут стремиться к миру, учитывая то, что мы знаем об их истории на данный момент.       И снова со всех сторон последовали согласные кивки в ответ на слова Хильды. История большой галактики, которую адмирал Биттенфельд выяснил из данных пришельцев, была довольно тревожной. С одной стороны, они явно стремились к мирному и взаимовыгодному сосуществованию друг с другом. С другой стороны, политическая власть в большой галактике была монополизирована тремя расами Совета: азари, саларианцами и турианцами. И если Хильда и её министры могли понять и принять доводы, лежащие в основе Цитадельсих конвенций, то того же нельзя было сказать о Фариксенском соглашении и Спектрах.       Или, лучше сказать, они понимали их смысл, просто те были неприемлемы для Империи.       А ещё, в дополнении к этому, были войны, которые Совет вёл в прошлом: геноцид рахни, заражение кроганов генофагом и изгнание кварианцев – всё это вызвало беспокойство среди знающих людей. То, что турианцы напали, несмотря на то, что человечество ничегошеньки не знало о запрете на активацию ретрансляторов, только сильнее способствовало этому беспокойство и зарождало семена решимости доказать, что человечество способно постоять за себя       — У меня есть кое-что на уме, раз уж эту тему не затронули, — внезапно сказал Алекс. — Благодаря этому можно воспользоваться текущей ситуацией, и оно позволит нам ещё больше укрепить власть Империи над известным пространством.       — И что же это, Алекс? — спросила Хильда.       Император улыбнулся на вопрос матери.       — Прошло сколько, почти пять лет с момента принятия Закона о межзвёздном правительстве, так ведь? — ответил он. — И скоро всеобщие выборы.       Закон о межзвёздном правительстве (ЗМП) был принят на тринадцатом году по Новому Имперскому Календарю, согласно данному закону Звёздным Зонам Империи предоставлялась федеральная автономия. Впрочем, давалось им той меньше, чем автономии, предоставленной Автономному Правительству Хайнессена (АПХ), в частности, АПХ обладало правом налогообложения и правом содержать силы самообороны, хотя последним было запрещено строить и вводить в строй авианосцы и линкоры.       Однако, самое главное, ЗМП позволял регулярно избирать региональные сенаты для целей регионального управления во главе с первым министром, которого они сами же и выбирали. Закон этот также позволял избирать планетарных губернаторов и советы и вместе с тем устанавливал строгие требования к кандидатам на должности сенатора, первого министра, планетарного губернатора и советника. Определенные полномочия, такие как налогообложение, война, общий закон и порядок в Империи в целом, оставались за правительством Империи, но первые министры, являясь должностью на уровне кабинета, теоретически подчинялись Канцлеру Империи (или, в данном случае, без Канцлера, непосредственно Императорскому Регенту). Вместе с этим демократия, установленная на местном уровне, помогла разрядить потенциально воспламеняющуюся напряженность в пределах Рукава Стрельца, и ещё больше подняла авторитет Династии Лоэнграммов среди граждан Империи в целом.       — Вместо того чтобы избирать новых сенаторов и других представителей местных органов власти на следующих всеобщих выборах... – сказал Алекс, — ...нам стоит провести выборы в Национальную Ассамблею, чтобы разработать хартию для всей Империи. Нынешний состав избранных должностных лиц будет работать до тех пор, пока хартия не будет разработана и ратифицирована, а затем мы проведём ещё одни выборы, включая места в парламенте.       Правительственные чиновники удивлённо уставились на Императора и его предложение, однако Императрица сохраняла невозмутимость.       — Алекс, ты действительно думаешь, что Империя готова к конституционному правлению? — спросила она.       Алекс задумался на несколько мгновений.       — Нет... — сказал он, — ...ещё нет... не полностью, но мы можем сделать следующий шаг к конституционному правлению с ограниченной парламентской системой.       Александр сделал паузу и улыбнулся.       — Я всё ещё школьник, — сказал он. — Так что я не знаю, как далеко должны заходить эти ограничения. Но я доверяю тебе, матушка, и уверен, что если кто и знает, где ограничить парламент, пока Империя не будет готова доверить управление ей, так это ты. И я знаю, что мы готовы хотя бы к этому.       Долгое мгновение мать и сын смотрели друг на друга, а затем Хильда улыбнулась.       — Полагаю, ограниченный Галактический Парламент подойдёт в качестве следующего шага к полной конституционной монархии, — согласилась она. — Но как бы это позволило воспользоваться ситуацией, о которой ты говорил ранее?       — История показывает нам, что когда появляется общий враг, соперники и враги могут объединиться, и они объединяются, — сказал Алекс. — И хотя я надеюсь, что пришельцы захотят заключить с нами мир – учитывая, что они совершили неспровоцированное нападение из-за юридической формальности, о которой мы даже не знали – мы можем использовать это как доказательство того, что человечество должно сплотиться против остальной галактики.       Император ненадолго задумался.       — Однако союзы, основанные на общих врагах – вещь непрочная, — спустя мгновение он продолжил. — История также показывает нам, что такие союзы чаще всего распадаются, как только общая угроза отступает. Мы можем использовать признание необходимости единства человечества, чтобы заставить республиканцев принять ограниченную конституцию, на что они в противном случае могли бы не согласиться. После этого мы сможем продолжить подготовку Империи к полной конституционной монархии, не сталкиваясь с внутренними трудностями, вызванными республиканскими амбициями.       — И с надеждой... — заключила Хильда, — ... что к тому времени, когда общая угроза уйдёт, Империя будет готова к полной конституционной монархии, либо уже будет ею какое-то время, что позволит ей крепко стоять на двух ногах, без нужды во внешнем стимуле, чтобы сплотить ту.       Алекс кивнул, и Хильда хихикнула.       — Ты определенно весь в отца, — сказала она, отчего Алекса зарделся и смущенно отвёл взгляд. — У тебя определённо есть талант понять, когда нужно протянуть руку и ухватиться за судьбу, прежде чем она успеет проскользнуть мимо, а таже ум, чтобы воспользоваться этим.       Хильда вдохнула.       — Я уверена, однажды... — сказала она, — ...однажды из тебя выйдет замечательный правитель.       — Матушка...       — Но до тех пор... — продолжила Хильда с улыбкой, — ...сосредоточься на учёбе. Знания понадобятся тебе в будущем, хотя предложенное тобой определенно стоит того, чтобы мы поработали над ним. Национальная Ассамблея, которая разработает Хартию Империи... нам надо будет обсудить всё с нашими политическими союзниками заранее, если мы хотим сохранить контроль над ситуацией впоследствии.       Хильда повернулась к министру Браку.       — Созовите завтра утром собрание кабинетов, нам есть что обсудить, — отдала приказ Императрица.       — Да, Ваше Величество.

      ***

      Примечание Автора:       Интересный факт: Национальной Ассамблеей в Германии является Рейхстаг. Учитывая историческое вдохновение Галактической Империи – то бишь Пруссию/Германскую Империю – я уверен, что много кто сможет догадаться, каким будет Галактический Парламент, или какой будет форма Империи после разработки и внедрения Хартии Империи.